Невеста Крылатого Змея

Глава 7. Болотная бабка и ее приемыш

Он пришел, лишь на час опережая рассвет;

Он принес на плечах печали и горицвет.

Щурился на месяц, хмурился на тучи,

Противосолонь обходил деревню,

И молчали ветры на зеленых кручах,

И цепные птицы стерегли деревья…

Какое-то время Леда топталась у высокого забора, не решаясь колотить в двери. Оглядывалась по сторонам и все большая тревога заползала в душу.

«Место глухое, недоброе. Сухостой да коряги валяются, пни замшелые, мухоморы и прочие поганки под ноги лезут. И ни одного птичьего голоска не слышно, будто вымерло все живое в округе. Деревья голёхоньки, без единого листочка. Хотя дальше вон, ельник зеленеет. Чащоба дремучая. Эх, дядя Наум, дядя Наум, бросил меня здесь на прямую погибель и сам трусливо удрал. А ведь я тебя вызволила от того страшненького старичка. Эх, ты, поросячий хвостик…»

Наконец Леда несмело толкнула кулачком ворота, и они медленно, с громким скрежетом начали отворяться. Что ж, назвалась опёнкой, полезай в кузов.

Посреди двора на высоких столбиках – подпорках, так же густо укутанных бархатным мхом и седыми клочьями лишайника, стоял неказистый дом. Чем не «избушка на курьих ножках»? Леда поискала взглядом ступу с помелом, но ничего такого вблизи не обнаружилось.

«Дома ли хозяйка? Может, и мне убраться куда подальше, пока не поздно?»

И вдруг заметила, что тесовые ворота позади нее уже сами собой сомкнулись. Каким-то шестым чувством Леда догадалась, что так легко ее обратно не выпустят. Придется идти вперед, судьбу испытать.

Двор внутри ограды густо зарос папоротником, только узенькая извилистая тропка вела к избенке. По ней-то Леда и двинулась, отводя руками перистые листья кочедыжника, едва не достававшего ей до пояса.

«Избушка, ты избушечка, как же ладно стоишь предо мной и дверцы как раз видны и махонькое окошечко сбоку, даже ничего просить у тебя не надо».

Леда остановилась у ветхой на вид лесенки в пять перекладин и громко воскликнула, стараясь вложить в голос как можно больше уверенности и веселья:

– Здравствуйте, люди добрые! Принимайте гостей!

Никто не отзывался, тогда Леда подумала немного и добавила уже несколько тише и печальней:

– С миром я к вам пришла. Меня Сват Наум отправил, я его за помощь отпустила. Меня Ледой зовут, как одну древнюю царицу. К ней белый лебедь прилетал соблазнять (вздох). А это был вовсе не простой лебедь, а небесный бог – громовержец, которому красавица приглянулась. Вот такая удивительная история. Я еще много знаю таких баек. Могу и вам рассказать.

Расстроено шмыгнув носом от недостатка слушателей, она уселась на нижнюю ступеньку спиной к запертым дверям и продолжала говорить вслух сама себе, чувствуя, что скоро заплачет от странной и неловкой ситуации.

– Потом Леда родила дитя, то есть яйцо, ну, все равно ребеночек из него вышел, а папе – лебедю хоть бы что, у него таких цариц много перебывало. И зачем меня в ее честь назвали, уж лучше бы я Лидой была. И так путают постоянно. Нет, Леда лучше… одна такая.

За своими грустными мыслями она едва расслышала позади себя скрип двери, но следом уже раздался хрипловатый старушечий голос:

– Чую, сказки ты мастерица сказывать, а я басенки шибко люблю, особливо про глупых девиц, что падки на тварей крылатых. Сама не из таковских будешь?

Леда отскочила от лесенки и теперь хлопала глазами на низенькую сгорбленную старушку, которая сидела в дверном проеме, отводя от морщинистого лица белесые космы.

– Здравствуйте, бабушка!

– И ты не хворай, молодушка! Зачем пожаловала ко мне?

Пропал Ледин испуг, не верилось, что это маленькое высохшее создание способно зло причинить. Низко поклонилась в знак приветствия, а сама торопливо соображала, нет ли какого специального пароля на этот вопрос.

Может, ответить, как сказочные добры молодцы?

«Сперва в баньке попарь, накорми да спать уложи, а потом и спрашивай…» Нет, не вежливо прозвучит, ладно, рискнем иначе.

– Понимаете, я из другого мира. Совсем другого. Мне бы вернуться в Россию, в двадцать первый век. Знаете, как это сделать? Попасть туда, где я родилась.

Уже начиная разговор, Леда вдруг осознала тщетность своих надежд. Ничего у нее не выйдет, откуда лесной старушенции знать о незримом проходе между мирами, если и самой объяснить толком не получается. Однако и унывать заранее нельзя.

– Вы женщина пожилая и мудрая, не случайно дядя Наум меня сюда отправил, – вас все, наверно, уважают в этих краях. К кому же мне еще обратиться? Получается, что я – гостья из другого мира. У нас леших нет и русалок нет, и домовых, кажется, не осталось. Хотя мы некоторые загадки природы научно обосновать не умеем. Теперь понимаю, что миры наши так близки, стоит лишь руку протянуть и в сказке окажешься, только вот как потом вернуться обратно?

Леда набрала в грудь больше воздуха и продолжила рассказ о ночных приключениях.

– Понимаете, я упала в яму. На высокой горе, – ну, не так, чтобы очень высокой, там был курган над могилой древнего народа. Как это случилось, сама не знаю. Луна светила.

– Луна, говоришь? – недобро прищурилась бабка. – Подумать надо. Чудны твои речи, девка, ой чудны! А я-то решила, ты ребеночка ко мне вытравить пришла аль соперницу наказать, уже хотела тебя саму в печку кинуть. А ты с Луной небо не поделила, эвоно как…

Леда чуть себе язык прикусила после таких жутких слов.

– Да вы что, бабушка? Я ни сном не духом, никакого ребенка у меня нет, ни с кем я не ругалась. Просто родилась в понедельник, в день Луны, так уж считается по народным древнегреческим поверьям. И больше ничего общего. Один разочек только с Луной и заговорила в лесу, матушкой назвала в шутку. Просто, как в заговоре одном.

– Заговоры зря не сказывают, еще при луне да с горячей крови! – хлестнула старуха отповедью.

– К-а-акой крови?

– Да той самой, что второпях по жилкам бежит, на волю просится. Все невтерпеж вам, молодайкам, знаю вас!

Тут Леда совсем растерялась и расстроилась. Стояла перед избой, опустив голову, изо всех сил сдерживая слезы.

– Бабушка, помогите, очень прошу, мне надо домой. Мама будет волноваться, подумает, что злые люди меня в лесу погубили и спрятали. И папа будет себя винить, что устроил на такую вредную работу. Начальника еще по судам затаскают, а он хоть и скользкий тип, ничего плохого мне не сделал.

Леда упала на колени и склонилась чуть не до самой земли. Старуха же, напротив, с кряхтением поднялась, ковыляя обратно в избу.

– За мной ступай! Думку гадать буду, спрошу еще кой-кого, как с тобой поступить. Пока у меня поживешь, а там я решу. Голодна, небось, долго по лесу шаталась?

– Нет-нет, спасибо, я есть не хочу. Только устала очень, – быстро сказала Леда.

– Ну, коли так, спать ложись. Утро вечера мудренее.

Вслед за хозяйкой, нехотя забралась она по чахлой лесенке в темное нутро избы. Пахло грибами и сухой травой, огня никто не зажигал. Старуха молча указала на широкую лавку в углу, и незваная гостья смирно прилегла на старенький овечий тулуп. Назревала ночь.

Прикрывшись краешком мягкой овчины, Леда тщетно силилась разглядеть в полумраке убранство избы. Чистенько вроде, паутины не видно, от лавки деревом тянет. Сама же бабка копошилась у печки, стучала ухватами, что-то бурча под нос. Какой тут сон!

Но глаза закрывались, тело просило отдыха, а ум желал отвлечься от суматохи странного дня. Вскоре Леда задремала, но вдруг проснулась от монотонного пения за окном, голову от лежанки приподняла и прислушалась.

Мужской грубый голос уныло тянул простую мелодию:

– Скрипи нога, скрипи липовая, все люди спят, все звери спят, один я не сплю, по ночам брожу…

Затрещали половицы у порога, кто-то тяжелый грузно ввалился в избу.

– Здорово, мать! Кто у тебя есть? Кажись, девкой пахнет!

Леда сонно моргала, пытаясь полностью закутаться в свой тулупчик, отползти подальше к стене. Вошедший человек был велик ростом и широк в плечах, настоящий великанище, как только в низкой избенке и помещался.

Но вместо ноги у него была деревяшка, это Леда почти сразу сообразила, когда чужак приблизился к ее лавке, неловко заваливаясь на целую конечность. Опирался мужик на здоровенную палку, что сама прежде жила стволом молодой березки.

– И, правда, девка! Молодая, красивая…

Здоровяк шумно потянул воздух носом, громко фыркнул и усмехнулся, зависая над скорчившейся под овчиной Ледой.

– Себе возьму. Женой сделаю.

И тут старуха неожиданно громко и властно подала голос из своего угла:

– Остынь, Михей, может, не про тебя товарец! Не решила я еще с ней. Иди лучше варева похлебай да ложись-ка спать. Утро вечера мудренее.

Чувствуя, как сильные ручищи сдергивают с ее головы подобие одеяла, Леда поднялась обреченно и вскинула голову, стараясь вглядеться в мрачное лицо чужака.

– Что вы пристали ко мне? Вы здесь кто? Хозяин? Ну, так я в гостях у вас, имейте совесть и проявите уважение. Я из другого мира, совсем не сказочного, а тут у вас заблудилась немножко и скоро меня бабушка отправит домой. Так ведь?

Леда с отчаянной мольбой в голосе глянула на старуху, которая до полуночи вертела колесо деревянной прялки, наматывая на веретенце тонкую шерстяную нитку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.