Восточная мозаика

Журналистские расследования были в моде и в те времена. Но я знал совершенно точно, что раскопай я эту тайну до конца, нести материал не имеет смысла ни в одну из многочисленных редакций. (Тем более в нашу “Правду Востока”, относительно названия которой известный поэт Расул Гамзатов когда-то скаламбурил: “А разве на Востоке есть правда?”) Тому были свои причины. Но прежде два слова о том, что представляет собой Сарыкамышская котловина, или впадина.

Практически на любой современной карте Средней Азии обозначено Сарыкамышское озеро, которое примыкает к плато Устюрт с юго-востока. Площадь его водного зеркала почти 3 тысячи квадратных километров! Показаны и голубые ниточки водотоков, соединяющих озеро с Амударьей.

Но на старых картах (до 1971 года) никакого озера здесь нет, а есть Сарыкамышская котловина, или впадина.

Что за чудо такое?! Неужто в пустыне возник рукотворный оазис?

Увы, всё не так благостно.

Стоит, пожалуй, напомнить, что в советское время львиную долю поливных земель в Средней Азии занимал хлопчатник. В осенне-зимний период хлопковые плантации требовалось промывать. Воду пускали из водохранилищ через систему ирригационных каналов. В этой «промывочной» воде растворялись все соли, все пестициды и ядохимикаты, оставшиеся в почве после уборки урожая. Вода, насыщенная ядами, уже не подлежала очистке. Ее – тоже по каналам и лоткам – отводили в какую-нибудь пустынную местность и там попросту «сбрасывали» в подходящую низину. Так по всей зоне хлопководства образовалось целое «ожерелье» ядовитых озер. И самым крупным из них было как раз Сарыкамышское, лежавшее на пути старого сухого русла Дарьялык. Голубые ниточки на карте – это отводные каналы, по которым и осуществлялся сброс отравленной влаги.

Быстрое заполнение котловины происходило с начала 70-х годов. Сегодня даже приблизительно трудно подсчитать, сколько ядохимикатов скопилось за годы интенсивного хлопководства в этой природной чаше, дно которой лежит ниже уровня моря на 45 метров!

Казалось, однако, будто сама природа позаботилась о том, чтобы ограничить доступ к этим берегам всякому живому существу.

С запада и северо-востока над озером нависали чинки Устюрта. С севера тянулся увал Карабаур с самой высокой точкой 292 метра. А с юга и востока подходы к отстойнику стерегли пески Каракумов. Вдобавок, из-за колебаний уровня воды в «озере» его береговая линия на многих участках превратилась в непролазное болото.

Уж такой «затерянный мир» не мог бы пригрезиться ни одному западному фантасту!

Но откуда там взялись чудища?

Если это и вправду вараны, то вряд ли стоит считать их диковинными зверьми. Ведь гигантские вараны известны в природе. На некоторых островах Малайского архипелага (в том числе Комодо) обитает гигантское пресмыкающееся семейства варанов – комодский варан, самая крупная из современных ящериц. Длина туловища этого животного может превышать три метра, а вес – 150 килограммов. Зверь роет длинные норы, хорошо плавает. Хищник. Питается копытными, обезьянами, падалью. Нападает на людей. Особенно агрессивен в брачный период. (Можно напомнить хорошо известный случай, вошедший во многие справочники, когда в лос-анджелесском зоопарке комодский варан укусил за ногу Фила Бронстайна – мужа кинозвезды Шерон Стоун.).

Да, но каким образом они, эти комодские вараны, могли появиться в глубинах Средней Азии?

Предпосылку к возможному ответу я тогда же нашел в “Энциклопедии Узбекской ССР”, вышедшей накануне. Вот небольшая выдержка из нее:

“В ходе эволюции животные среднеазиатских пустынь приобрели ряд морфологических и экологических особенностей, позволяющих существовать в трудных условиях среды. Здесь, например, обитают самые лучшие бегуны. Даже относительно медленно передвигающиеся животные, такие, как ежи, имеют конечности заметно длиннее, чем у европейского ежа. Птицы пустыни обладают способностью к быстрому бегу по земле (дрофа, авдотка) или к стремительному полету (рябки, саджа). ЯЩЕРИЦЫ (к которым относится и серый варан) приспособились к быстрому передвижению не только за счет удлиненных конечностей, но и более длинных ступни и хвоста. Кроме того, на ступнях они имеют выросты в виде щетинистых щеточек или роговых зубчиков. Эти особенности благоприятствуют передвижению по рыхлому субстрату и рытью нор в сыпучем грунте. Период размножения ящериц приходится на весну, наиболее оптимальное время в температурном отношении для данного климатического региона. Большинство видов зимой впадает в спячку”.

Итак, приспособляемость. В результате изменившихся условий среды обитания те же серые вараны могли претерпеть некие мутации, после чего им пришлось приспосабливаться к новой жизни.

Толчком же, запустившим механизм мутаций, могли стать ядохимикаты, тоннами поступавшие со сбросовыми водами в Сарыкамышскую котловину.

Отсюда следует, что животные, обитающие в зоне Сарыкамышской котловины, в том числе серый варан, весьма чутко реагируют на характер внешней среды, имея некий генетический механизм приспособляемости к ней. И этот механизм мог быть заново запущен природой вследствие резко изменившихся условий, чем стал приход в пустыню большой воды, насыщенной различными токсинами. Одни виды изменились незначительно, другие – заметней. Ведь это же неоспоримый факт, что, начиная с середины 70-х, в окрестных водоемах, включая Арал, стали вылавливать странных, неведомых здесь прежде рыб. И разве не напрашивается вывод о вероятности «взрывного» «всплеска» мутации применительно к какому-либо одному виду? Например, к семейству серых варанов, у которых внезапно разбалансировался генетический регулятор, отвечающий за размеры этих существ? Так в течение 3-4 поколений, то есть, как раз к середине 70-х годов в безлюдной местности вокруг Сарыкамыша вследствие мутаций появились ящерицы, сопоставимые размером с их далеким комодским собратом.

Обыкновенный серый варан – тоже хищник, питающийся в основном змеями, тушканчиками и птицами. Но теперь потребовалась добыча покрупнее. Она в принципе под боком – сайгаки, джейраны, косули… Да уж слишком они быстроноги!

Но сама же природа подсказывает «каркидонам» выход, дабы те не перемерли с голода.

Гигантские вараны принялись охотиться сообща, выработав хитрую тактику. Они подкрадывались к тем же сайгакам под коркой такыра, затем в считанные секунды превращали пути отхода стада в глубокий пухляк, в котором вязли быстроногие животные. Обед готов!

Надо полагать, что похожим образом вараны могли охотиться и на людей (хотя бы и в редких случаях), подкрадываясь к остановившимся одиноким машинам.

Но если всё обстояло так или примерно так, то возникают новые резонные вопросы: почему вокруг «каркидонов» со стороны властей царил заговор молчания и куда они, эти мутанты, исчезли?

Сначала о «заговоре молчания».

Первые сообщения о чудовищах относятся к 1974-1975 годам. В последующие 2-3 года поток информации медленно нарастает. С «каркидонами» (либо со следами их присутствия) сталкиваются чабаны, геологи, шоферы, строители… О появлении кровожадных тварей всё чаще шепчутся в чайханах и на базарах. Пик этой волны слухов приходится на осень 1978 года.

А что же местные власти?

Они, как это и свойственно глубинке, долго раскачиваются. Да и стоит ли верить рассказам суеверных чабанов? Наконец, «информация с мест» всё же уходит наверх.

Как раз в тот период в стадии решения находился глобальный проект переброски в Среднюю Азию части стока сибирских рек. Особенно активно его лоббировал тогдашний лидер Узбекистана Шараф Рашидов, находя понимания у первых лиц государства, включая Л.И.Брежнева. Дело дошло до того, что к реализации идеи уже подключились проектные организации. И даже вроде бы кое-где уже начали копать.

Правда, со страниц прессы, особенно центральной, звучали и трезвые голоса. Но общий тон оставался бравурным: дескать, сибирские воды помогут создать в Средней Азии сплошной оазис, где благодаря солнечному климату и широкому применению минеральных удобрений можно будет получать небывалые урожаи теплолюбивых культур. Тем самым, мол, будет в кратчайшие сроки и окончательно решена пресловутая продовольственная проблема!

В “Правде Востока” мы давали целые полосы, материалы которых ратовали за скорейший поворот рек. Авторами этих публикаций были известные московские и ленинградские ученые, производственники, деятели культуры. Чаша весов определенно склонялась в пользу сторонников поворота.

И вдруг – мутанты-людоеды! Какой козырь в руки противникам «проекта века»! Какой вой поднимут все эти «зеленые» и в стране и за рубежом! А как пострадает имидж державы в глазах мировой общественности! Чтобы под всевидящим оком партии да происходили такие безобразия?! Да еще в период подготовки к Московской олимпиаде!

Нет, никакой материал о гигантских варанах в ту пору появиться в “Правде Востока” не мог. Да и в центральную прессу он не пробился бы.

Тем более что после 1978 года слухи о варанах-людоедах прекратились. То ли они перестали нападать на людей, то ли сами куда-то исчезли. Может быть, претерпели обратную мутацию?

Этот постоянно копившийся материал был, пожалуй, единственным из серии “диковинок Средней Азии”, который я никогда не выпускал из поля зрения, начиная от момента его зарождения. Незаметно для меня он сам выстроился в моем воображении в завершенный сюжет и теперь настойчиво просился на бумагу.

Но как я мог распорядиться им? Я уже объяснял, что предлагать его как журналистское расследование нашей газете было бессмысленно.

И тогда я решил поступить так, как позднее Ходжакбар советовал поступить Юнусу, а именно: написать на основе известных мне фактов фантастический рассказ. Однако же, для фантастического рассказа вараны не годились, как слишком традиционные, “приземленные” персонажи. И тогда, дав волю воображению, я придумал песчаных скатов, одарив их способностью поглощать даже железо. Эти скаты прятались в пухляке и под такырами, поджидая одиноких путников. Действие происходило, естественно, на Устюрте, но я перенес это действие от Сарыкамышской котловины вглубь плато, чтобы уйти от темы ядохимикатов, темы, которая требовала отдельного разговора. Мой песчаный скат был не результатом мутации, а всего лишь одной из загадок природы. Рассказу я дал название “Бойся песков!” Он сошел с моей пишущей машинки где-то в начале 80-х. Чуть раньше я закончил другой фантастический рассказ – “Авария”. Обе эти вещицы я отправил в редакцию сверхпопулярного в тот период журнала “Искатель”, где меня уже знали и привечали как переводчика Х.Шайхова.

Через какое-то время мне сообщили, что оба рассказа одобрены и будут опубликованы в порядке очередности.

“Авария” вышла в 1983 году, в третьем номере журнала.

Но второй рассказ всё не появлялся, хотя времени прошло достаточно. Не стану утверждать, что меня это сильно огорчало, но всё же однажды я набрался смелости и позвонил в редакцию. Мне ответили, что рукопись не могут найти и попросили прислать другой экземпляр. Я обещал, но в ту пору у меня были совершенно иные литературные планы, и возвращаться к потерянному рассказу, который я сам считал проходным и даже ученическим, особого желания не было. Тем более что и машинописной копии под рукой не оказалось. Рукопись так и осталась лежать в архиве.

Вновь на глаза этот рассказ попался мне лишь после переезда в Питер. Но и здесь руки до него дошли не сразу. Наконец, однажды в приступе энтузиазма я переписал эту вещицу еще раз и отправил ее в журнал “Вокруг света”, в котором она и была опубликована в номере первом за 1999 год.

Такая вот заковыристая судьба выпала на долю этого незамысловатого рассказа.

А дальше, к моему удивлению, он зажил самостоятельной жизнью. Вольготно обосновался в Интернете и даже, как мне говорили, породил подражания. Появились сочинения других авторов, где фигурирует мой песчаный скат.

Раз уж я взялся за эту тему, то должен со всей ответственностью заявить, что никаких песчаных скатов на Устюрте нет и никогда не было. Я придумал это существо по изложенным выше мотивам.

В действительности же на Устюрте, а конкретно в районе Сарыкамышской впадины, обитали гигантские вараны. По тем данным, что у меня имеются, обитали они там в течение довольно непродолжительного отрезка времени – примерно с 1976 по 1978 годы. А затем, повторюсь, неожиданно исчезли.

Почему?

Мне казалось, что после того, как я навсегда покинул Среднюю Азию, ответа на этот вопрос мне уже не получить никогда.

Но вдруг я получил его!

Ответ, который окончательно расставил все точки над “и”.

* * *

В Усть-Ижоре под Петербургом, на берегу Финского залива, живет Вячеслав Васильевич Стуловский – полковник в отставке, член Союза писателей России, автор нескольких интересных книг, бывший редактор газеты Туркестанского военного округа “Фрунзевец”. Несмотря на свои 75… с хвостиком, это всё еще крепкий, подвижный, легкий на подъем мужчина. Мы были знакомы еще по Ташкенту, а позднее, когда он с семьей тоже переехал на Северо-Запад и осел неподалеку от северной столицы, встречались и здесь, беседуя на разнообразные темы и вспоминая общих знакомых. Сразу же отмечу, что о чудищах Сарыкамышской котловины Вячеслав Васильевич ничего не знал.

Однако, сам того не ведая, именно он случайно дал мне аргументы для достраивания логичной версии.

Как-то раз он попросил меня ознакомиться с его статьей, которую он подготовил как реакцию на телевизионное интервью одного бывшего советского лидера. Речь шла о вводе советских войск в Афганистан. Бывший лидер клялся перед телеаудиторией, что это решение принималось келейно, в узком кругу кремлевских старцев, что он сам до последнего часа ничего не знал и ни о чем не догадывался…

Всегда спокойный и корректный, Стуловский буквально кипел от возмущения. Какже он может говорить, что не знал, горячился Вячеслав Васильевич! О готовящемся вторжении даже в редакции “Фрунзевца” знал каждый сотрудник, включая курьеров! Знали в военкоматах, знали везде! Знали за год до начала событий! Как же у этого хамелеона хватает наглости так бессовестно врать всем в глаза!

Не в силах сдерживать захлестывающие его эмоции, Вячеслав Васильевич поднял свой архив и написал статью, которую и предложил мне для ознакомления.

Я вовсе не собираюсь возвращаться здесь к политической ситуации вокруг известных событий. Речь ведь совсем о другом.

Но вот какая странность: пробегая глазами эту статью, я вдруг наткнулся на одно место в ней, которое загадочным образом вызвало из моей памяти сарыкамышский сюжет, о котором еще секунду назад я даже не помышлял!

Речь шла о небывалых по своему масштабу учениях, которые состоялись на территории ТуркВО в марте 1979 года и на которые были призваны из запаса десятки тысяч военнообязанных. Учения, по свидетельству Стуловского, были еще и небывало “громкими”: с интенсивной стрельбой из всех видов оружия, включая артиллерию и минометы.

Я спросил у Стуловского, использовалась ли в качестве стрельбища территория, прилегающая к сарыкамышской впадине. Полковник ответил, что в точности он этого не помнит, но вполне допускал такой сценарий, поскольку для целей учения были активно задействованы все малонаселенные, глубинные районы Средней Азии.

Тут он припомнил еще одно обстоятельство, которое опять же подкрепляло мою внезапную догадку. Сначала учения планировалось проводить в феврале 1979 года, на эту дату и ориентировались все части округа, но затем, буквально в последний момент без всякой видимой причины поступила команда перенести их на март.

Казалась бы, ну, какая разница? Но для судеб гигантских мутантов разница оказалась решающей. В феврале на Устюрте вся живность еще пребывает в спячке, а вот в марте она выбирается из своих нор на поверхность, еще ослабленная длительной неподвижностью.

С моей стороны было бы наивно утверждать, что крупномасштабные учения для того и были затеяны, чтобы под звуки его выстрелов незаметно ликвидировать мутантов. Разумеется, нет. Целью учения по-прежнему оставалась отработка действий на случай возможного вхождения в Афганистан. Но под шумок расправились и с варанами.

Логика событий, надо полагать, была следующей.

Среди общественных и научных кругов страны всегда было немало противников дальнейшего расширения посевов хлопчатника, что неизбежно влекло за собой наращивание объемов применения ядохимикатов, которые разносились ветром на огромные территории. Доходило уже до абсурда: часть хлопка продавали за границу, а на вырученную валюту закупали, в частности, изюм, который с успехом можно было бы получать из винограда, выращенного на собственных поливных землях! Но всё равно планами предусматривалась закладка всё новых и новых хлопковых плантаций. Валовой сбор хлопка-сырца должен был резко возрасти после пресловутого поворота сибирских рек. Соответственно, возросла бы и масса ядохимикатов, поступавших на поля.

В принципе, вопрос на государственном уровне был решен.

Но противники этой идеи не сдавались, подыскивая всё новые контраргументы. Возможно, кому-то из них стало известно о страшных мутантах. При соответствующей подаче сам факт появления варанов-людоедов мог произвести сильное впечатление в обществе и привлечь внимание к качеству используемых ядохимикатов и способам их внесения на поля.

Не исключено, что эта тревожная информация была доведена до лидеров государства какими-то окольными путями, минуя КГБ.

И вот однажды в силу удивительного стечения обстоятельств чудища Сарыкамышской котловины стали предметом обсуждения на закрытом заседании политбюро. На календаре был декабрь 1978 года.

– Ну, что, дорогие товарищи, – сказал Леонид Ильич, открывая заседание в узком кругу единомышленников. – Впереди у нас большие дела. Впереди московская олимпиада, первая в стране победившего социализма. И мы обязаны в оставшийся до ее открытия период всемерно позаботиться об имидже нашего государства рабочих и крестьян. А мне тут доложили, что где-то там в Средней Азии появились огромные звери, вроде крокодилов. Мутанты! Вы все знаете, какое значение придают на Западе экологии. Если про этих мутантов станет известно западной прессе, то обязательно найдутся силы, пожелавшие раздуть международный скандал на ровном месте. Мы не имеем права этого допустить! Какие будут предложения?

– По вашему личному указанию, Леонид Ильич, мы уже проработали этот вопрос, – взял слово председатель КГБ Андропов. – По нашим данным, информация, циркулирующая на уровне слухов, еще не вышла за пределы региона. Но если не принять экстренных мер, то ситуация может выйти из-под контроля уже в следующем сезоне, учитывая настроения в определенных кругах. Чтобы избежать ненужных осложнений, мы предлагаем провести адресную, хирургически точную операцию – под прикрытием намечаемых учений, поскольку без шуму тут не обойтись, а привлекать внимание к операции крайне нежелательно. А так мы обведем вокруг пальца пресловутые американские спутники-шпионы, которые упорно фотографируют всю нашу территорию, включая Устюрт. Мы, разумеется, тоже не остаемся в долгу…

– Когда ты проводишь учения, Дмитрий Федорович? – повернулся Брежнев к министру обороны Устинову.

– В феврале, Леонид Ильич. Уже всё готово. Военкоматы работают с полной нагрузкой.

– Февраль не годится, – покачал головой Андропов. – В феврале, как мне доложили специалисты, у этих тварей спячка, а выковыривать их из нор – дело бесперспективное. Учения надо перенести на март.

– Ты, Юрий Владимирович, согласуй этот вопрос с Дмитрием Федоровичем, – покладисто кивнул Брежнев. И строго добавил: – За крокодилов отвечаете оба.

Так была решена судьба “каркидонов”.

* * *

Ядохимикаты по-прежнему продолжают сыпать на поля в массовом количестве, но природа пока не делала новых “зигзагов”. Впрочем, в Сарыкамышском озере время от времени вылавливают каких-то странных, невиданных ранее рыб. Здесь процветает рыболовство, промысел ведут целые артели, игнорируя тот факт, что дно котловины покрыто не илом, а толстым слоем ядохимикатов. Содержание вредных веществ в пойманной рыбе превышает допустимую норму в десятки и сотни раз. Ученые бьют тревогу, но их не слышат.

Сегодня через Сарыкамышскую котловину проходит граница между двумя независимыми государствами – Туркменией и Узбекистаном. Но всё же основная часть водного зеркала лежит на территории Туркмении. А здесь вынашивают очередной глобальный проект по созданию в центре пустыни «второго Байкала», куда могут быть направлены воды Сарыкамышского озера. А озеро уже пересыхает, на нем появились многочисленные острова.

Если всё же Сарыкамышское озеро высохнет – неважно, вследствие испарения или по причине региональной «переброски вод», – то обнажится его дно, представляющее собой значительный слой токсичных отложений. Ветер и птицы разнесут ядовитые частички по огромной площади. Последствия этого процесса непредсказуемы.

Возможно, они, эти мутанты-“каркидоны”, еще вернутся.

* * *

Уже после того, как в этом сюжете была поставлена последняя точка, я нашел еще одно, может, самое убедительное подтверждение существования гигантских варанов, – правда, не на плато Устюрт, а в соседних с ним песках Каракумах.

Свою встречу с одним из этих существ описал Василий Ян, будущий автор знаменитой трилогии о монгольском нашествии. Вот несколько выдержек из его малоизвестного рассказа “В песках Каракума”, впервые опубликованного в журнале “Всемирный Следопыт” в 1928 году (№ 9):

“Внезапно сзади меня раздалось легкое шипение и похрюкивание… Я осторожно повернулся, подняв отяжелевшие веки. Я подумал, что опять брежу, и старался уверить себя, что это была, несомненно, ящерица. Но почему она саженной длины? У нее толстое белое брюхо, зеленая с грязными поперечными полосами спина и длинный бичеобразный, извивающийся хвост с зубчатым гребнем. Маленькие зеленые блестящие глазки уставились на меня. Пасть открылась, показывая частые острые зубы и длинный раздвоенный язык…

Сонливость сразу прошла. Я сел и схватил винтовку. От моего жеста зверь подпрыгнул на месте, зашипел, раздувая пузырем шею, и начал бить хвостом по земле. Он был похож на крокодила. Крокодил пустыни?.. Я только осторожно отполз и спрятался за скалу. Откуда здесь, в скалах и безводье, могут быть крокодилы? Я выглянул из-за скалы.

Ящер выполз на то место, где я лежал, и обнюхивал его, щелкая короткими челюстями. Пасть его была вдвое короче, чем у речного крокодила.

Когда я снова выглянул, ящер удалялся, и было слышно, как постукивали о каменистую почву его когтистые лапы.

Я осторожно двинулся вокруг по скалам, но вскоре снова наткнулся на хищника. Он присел на месте, подпрыгнул несколько раз, громко шипя, словно желая меня испугать, затем с поразительной быстротой описал хвостом полукруг и спрятался в щель.

…Тут, перебирая все свои сведения о местной фауне, я вспомнил рассказ одного старого кочевника-туркмена.

Он уверял, что в песках, в самых недосягаемых, глухих местах, живет зверь – громадная ящерица, так называемый эсдергха (эсдергха, или зем-зем, или ичкимер – туркменское название варана – прим. В.Яна), похожий на дракона или крокодила. У эсдергхи есть постоянные вековые враги – очковые змеи, живущие в пограничных персидских горах. От времени до времени эсдергха пробирается в горы и ведет там “хор-хор”, то есть войну с этими ужасными ядовитыми змеями. Очковая змея никого, кроме эсдергхи, не боится, даже тигра и барса, которые сворачивают с пути, встречаясь с нею.

Иногда случается, что старая очковая змея убивает неопытного молодого эсдергху, но большей частью в хор-хоре побеждает эсдергха.

Прошло много времени…

На темном фоне неба показалась шипящая голова, покрытая роговой чешуей, с выпуклыми зелеными глазами, с раскрытой пастью и гибким раздвоенным языком. Эсдергха шипел, хлопал челюстями и царапал пятипалыми лапами.

Я в нерешительности отступил обратно. Стрелять мне не хотелось. Выход из положения дал сам эсдергха. Заметив мое колебание, он выскочил из расщелины, несколько раз подпрыгнул на месте, загнув хвост, и большими скачками бросился ко мне. Я побежал назад на скалу.

Эсдергха бежал за мной, злобно шипя и стараясь ударами хвоста сбить меня с ног. Я отбивался от него прикладом ружья. Внезапно он отскочил, присел и большим прыжком бросился мне в лицо. Острые зубы встретили ложе винтовки. Я выхватил револьвер и выстрелил ящеру в голову…

…Убедившись, что ящер мертв, я осмотрел его и измерил. Он был длиною в четыре шага. Раздвоенный язык был на конце жесткий, роговой. На спине тоже жесткие роговые щитки. Пятипалые лапы оканчивались острыми когтями”…

Такое вот описание своего единоборства с гигантским вараном оставил писатель Василий Ян.

А что, если чудища Сарыкамышской котловины, были и не мутанты вовсе? Что, если они пришли к воде из глубины песков?

Похоже, в этой истории еще рано ставить точку…

СОЛЯНЫЕ ПРИЗРАКИ УЗБОЯ