Восточная мозаика

В незапамятные времена (4-ое – 1-ая половина 1-го тысячелетия до н.э.) великая среднеазиатская река Амударья впадала в Каспийское море. Но затем ее русло по какому-то капризу природы повернуло к Аралу. Цветущая земля, оставшаяся без живительной влаги, быстро превратилась в пустыню. Старое русло, вытянувшееся от Сарыкамышской впадины вдоль песков Каракумов более чем на 500 километров вплоть до Каспия и получившее название Узбой, не утратило своих очертаний и поныне. Самое узкое место это древней речной долины не превышает 200 метров, но на отдельных участках ширина Узбоя достигает 4 километров при глубине до 50 метров. Здесь даже сохранились соленые озера, обрамленные зарослями саксаула. Но это мертвая вода. Опущенная в нее веточка буквально на глазах покрывается кристаллами соли.

Кое-где на высоком берегу можно увидеть развалины древнего караван-сарая. Еще в 10-13 веках здесь проходили караванные тропы – участки Великого шелкового пути.

Когда-то по этим местам путешествовал писатель Василий Ян, направляясь из Хивы в Ашхабад. В одном из озер он увидел труп верблюда, совершенно белый, словно обернутый соляной коркой.

Писатель был не один. Рядом с ним находился проводник Ходжом из туркмен, знавший в пустыне все тропы. И всё-таки путники заблудились. Это произошло вскоре после того, как они увидели мираж – караван из четырех верблюдов.

Вот как описывает эту встречу писатель в другом своем рассказе – “Колокол пустыни”:

“На горизонте шли, мерно покачиваясь, гуськом четыре верблюда с вьюками. Переднего вел в поводу вожатый, на следующих сидели туркменки в нарядных одеждах. Верблюды медленно поднимались в воздух, увеличиваясь, стали громадными, как тучи, и плыли по небу. Верхняя часть каравана стала таять и исчезать. Некоторое время еще ритмично двигались одни ноги верблюдов, наконец и они исчезли…

– Что это? – повторил я вопрос.

– Это шайтан играет с нами, шепотом ответил Ходжом. – Наше дело яман (плохо). Это шайтан всегда смеется над туркменами, теряющими дорогу. Надо поскорее бежать прочь от этого места. Бывают такие духи – джинны, они как будто люди, а все они от шайтана. Они могут такой вид принять, как будто это женщина, джигит за ней побежит, а джинн его приведет в солончак, и в нем джигит потонет”…

Лишь благодаря хладнокровию и наблюдательности проводника, путники смогли всё же выйти к колодцу.

С той поры в долине Узбоя мало что изменилось. От кочевников и сегодня можно услышать жуткие рассказы о жертвах соленых озер. Есть поверье, что утонувшие в них люди и животные превращаются в призраков – слуг шайтана. В своей соляной оболочке эти страшные существа блуждают по песчаным холмам, заманивая случайных путников в солончаковые впадины с мертвой водой.

* * *

Большинство из собранных в этой книге свидетельств принадлежит шоферам. Но ведь это и естественно. В тех краях, где передвигаться приходится не по асфальту, а по безлюдным такырам, солончакам и барханам, встреча с неведомым может поджидать за первым же поворотом…

Как уже отмечалось, в начале 70-х годов прошлого века через северную оконечность плато Устюрт строили железную дорогу, ведущую из глубинных районов Средней Азии в европейскую часть страны. Многие организации базировались в городе Кунграде, на самом краю безжизненного плато. Среди участников стройки был и молодой инженер Сергей Коротков из Ленинграда, человек легкий на подъем и склонный к риску.

Подошел как-то черед его отпуска. А у Короткова имелся дядя, который жил в городе Красноводске на берегу Каспийского моря. Сергей не бывал у дядюшки ни разу. Вот и решил нагрянуть в гости, а заодно посмотреть новые места.

Если взглянуть на карту, то видно, что железная дорога из Кунграда в Красноводск делает огромный крюк. Путь напрямую втрое короче. Правда, проходит он по такырам и барханам. Но Коротков навел справки и выяснил, что многие местные водители ездят напрямую через Устюрт и Каракумы. Если ездят они, то почему не проедет он, владелец вполне ходовых «Жигулей»?

И вот он отправился в незнакомый путь.

* * *

Вопреки всем опасениям, рейс складывался удачно. Коротков без особых треволнений пересек плато Устюрт – самый безжизненный участок маршрута – и достиг долины Узбоя, за которой лежали пески Каракумы. По его данным, где-то поблизости находился колодец Куртыш, возле которого он собирался устроить привал.

Следуя поворотам автомобильной колеи и отметкам на своем плане, Коротков двинулся вдоль сухого русла. Вот впереди блеснула гладь большого озера. Издали озеро выглядело манящим, но Коротков знал, что к нему лучше не приближаться, поскольку прибрежная полоса может оказаться заболоченной.

В этот момент на гребне дальнего холма он увидел трех всадников на верблюдах.

Вот чудеса! Только что их не было. Откуда же они появились? Скорее всего, палящее солнце ослепило его, вот он и не заметил этот маленький караван.

Коротков присмотрелся внимательней. Всадники, как и их верблюды, были совершенно белые, словно из алебастра. Странно…

И тут что-то случилось. Машина начала заваливаться набок, клонясь к озеру, над которым он сейчас проезжал. Всё произошло настолько неожиданно, что ему лишь чудом удалось выпрыгнуть наружу. Хорошо еще, что скорость была небольшой.

Оказалось, что прямо перед машиной осыпался участок крутого берега. Увлекаемая шуршащей массой песка, машина быстро сползала в озеро по обрывистому склону. Минута, и она ушла под воду! Да уж, это озеро нельзя было назвать мелководным. Очевидно, здесь залегала глубокая впадина. Вдобавок, берега водоема были сильно заболочены.

Коротков ясно осознал, что остался посреди безлюдной пустыни без пищи и воды, без транспортного средства и без всякой надежды благополучно выбраться отсюда. Но хуже всего, что он остался без головного убора. Находиться с непокрытой головой под палящими лучами белого солнца пустыни, было равносильно медленному самоубийству. Песок раскалился так, что в нем можно было варить яйца.

Выход был один: догнать караван! И Коротков пустился в погоню. Кое-как поднялся на высокий бархан. А вокруг – никого… Самое удивительное, что вокруг не было видно следов. А ведь караван прошел здесь совсем недавно.

И тут Коротков снова увидел белых всадников. Так же неожиданно они появились на гребне более дальнего холма, неторопливо удаляясь от него.

– Эй! – закричал он во всю силу своих легких. – Остановитесь! – И ринулся в отчаянную погоню, жалея лишь о пропавшей шляпе. Слишком уж напекало голову. Хотел было сделать подобие чалмы из рубашки, но тут же отказался от этой мысли, сообразив, что в считанные минуты обгорит как головешка. Кое-как прикрыл голову обеими руками и побежал вперед.

Всадники остановились, словно поджидая его. Но по-прежнему находились к нему спиной, ни один из них даже не обернулся.

Расстояние медленно сокращалось. Но Коротков уже понял, что ему не выстоять в этой погоне, хотя он и был крепким парнем. Слишком нещадно пекло солнце… Перед глазами плыли разноцветные круги, в висках стучали молоточки, а под теменем закипал паровой котел…

Коротков упал. Сознание покинуло его.

* *

Очнулся он в полумраке, под какой-то крышей. Пахло свежим хлебом, овечьим мехом, жильем.

Откуда-то сбоку подошел старик в каракулевой шапке и протянул пиалу с янтарным напитком. Коротков догадался, что находится в кибитке туркменского кочевника. Но как он сюда попал?

Через четверть часа они со стариком сидели за дастарханом – скатеркой с угощением, расстеленной прямо на ковре.

Аксакал, неплохо говоривший по-русски, внимательно выслушал рассказ гостя, затем задал несколько уточняющих вопросов.

После этого поведал, что здесь опасные места для людей, незнакомых с пустыней. Три белых всадника – это соляные слуги шайтана, которые уводят заблудившихся путников в зыбучие пески, откуда никто еще не возвращался.

Он, Коротков, не погиб лишь потому, что с ним случился тепловой удар. Собственно, тепловой удар в пустыне – это другой способ погибнуть. Но, на счастье путника, вышло так, что он, старик, водил к соленому озеру больного верблюда, ведь соль исцеляет животных от чесотки. А на обратном пути увидел человека, лежавшего с непокрытой головой среди барханов.

Коротков провел несколько дней в кибитке кочевника, расположившегося с семьей и верблюдами у того самого колодца. А затем к колодцу свернул грузовик, направлявшийся в Кунград. (Понятно, что поездку к дяде пришлось отменить.)

На прощание старик подарил ему высокую баранью шапку и теплый стеганый халат на вате – лучшую защиту от палящего солнца. И еще старик добавил, что на его памяти Коротков – единственный человек, переживший встречу с соляными всадниками. Такова, видимо, была воля Аллаха.

* * *

Бывший путеец, ныне живущий на Украине пенсионер Сергей Алексеевич Коротков бережет подарки старого туркмена. Иногда он достает их из шкафа и долго разглядывает, переносясь мыслями в те времена, когда был молод и беспечен.