Судья. Время перемен!

Глава 4. Адептация.

Мия

Матушка оказалась права, когда сказала, что чем дольше Мия будет откладывать свое решение, тем сложнее ей будет приспособиться к новому телу.

Голова гудела от происходящего и от того, что с ней произошло. Мие до сих пор не верилось, что ей это все не привиделось и второй шанс на жизнь это не было некой иллюзией, которая почудилась ей, пока она находилась в коме или в психушке после того смертельного ранения в грудь.

Только физическая боль и несвойственное тело подтверждали, что это не сон, а стоило ей оглянуться вокруг, и все сомнения были отметены моментально.

Красный свет лунного сияния окружал ее со всех сторон, только слегка позволяя увидеть то, что происходит за его пределами. Густой и могучий лиственный лес, который при этом освещении казался фиолетовым, синим и красным, колыхался на ветру, создавая своеобразную мелодию своими листьями и ударами ветвей, бьющимися друг о друга. Цвета перемешивались и переливались, создавая непередаваемую атмосферу сказочности и некой нереальности. Стоило взглянуть чуть в сторону, и взгляд тут же переключился на водную гладь. Вода, как полная противоположность Мии, была прозрачной, спокойной и чистой, молчаливо показывая, как же прекрасно это место.

В любой другой день она бы точно позволила себе часами наслаждаться этой красотой, не обращая внимания на внешние факторы.

То тут, то там слышался громкий вой разных животных, явно вышедших на охоту, и девушка уже устала вести подсчет рыков и завываний всех тех рас, которые слышались вокруг. Кто выступал в роли добычи, а кто был охотником, понять было сложно, но Мие хотелось верить, что в эту ночь хоть один раз добыча с охотником поменяться местами, и чтобы это произошло, наверняка она сама планировала это осуществить. Раз Матушка прислала ее сюда для перемен, то это значило, что начинать нужно сразу и само собой ей.

Как только внимание от ее окружения переключилось на то, что ее беспокоило больше всего, она увидела три силуэта. Силуэта тех, кто мучил, издевался и надругался над той, кто был здесь до нее. Надругался не только над бедной девочкой, но и над ней тоже, ведь как ни крути, но это тело теперь ее, и пусть психологически она взрослей, сильней и устойчивей к таким видам происшествий, но это не значило, что ей было не больно и не противно.

В этот раз она пропустила все переживания жертвы буквально через себя, и отмахнуться от них после того, как дело будет завершено, она бы уже не смогла. Это было личным! Тем, что не забывалось и не проходило как некая болезнь. Это было то, что выстраивало характер и показывало твою истинную суть.

Мия, как прокурор, всегда отличалась хладнокровностью, но в этот момент никто из тех, кто видел ее ранее, ее бы не узнал, и дело совершенно не было в ее новой внешности, на которой она пыталась не зацикливаться. Для этого еще будет время. Контроль, который она так долго хранила, почти рухнул. Личная смерть, неизвестность и желание отомстить за бедную девочку, да и эмоциональное состояние этого тела, которое все еще бурлило в ней после всего произошедшего, позволили раскрыться самым темным ее сторонам, и Мия была ничуть не против этого.

Все они позволяли ей почувствовать себя живой. Их было много, и Мия понимала, что они могут ее поглотить целиком, но разум диктовал, что, несмотря ни на что, сейчас не время придаваться им и ей стоит сосредоточиться на куда более важных вещах. Те, кто посягнул на ее здоровье, честь и жизнь, все еще вызывали опасения и несли в себе угрозу, а это значило, что перед тем, как позволить себе горевать, радоваться, веселиться, плакать и познать новую себя, у нее было незаконченное дело.

Стоило мыслям сформироваться, ее лицо стало абсолютно профессиональным и нейтральным. Лицо, которое она показывала тем, кто был недостоин знать, что их ожидает и какие планы у нее на них.

Мия обещала, что свершит правосудие, но она не уточняла, что это правосудие не будет похоже на месть. В конце концов, судить и наказывать она планировала по здешним законам, и тут сразу стоило уточнить, что в этом мире тюрем как таковых не было, а значит, как конечную меру наказания заключение тут не использовали. Правосудие было куда более жестким, примитивным и открытым в этом плане. Не даром во главе этого мира выступила раса оборотней, либо, как их тут называли – двуликих.

Если закон был нарушен, то виновника судили, основываясь на силу, законы стаи и Матушки. Наказание чаще всего выражалось изгнанием или лишением – это могла быть жизнь, положение, имущество или даже семья, но в самых тяжких случаях могло доходить и до звериной сущности. Драки в расчет почти не брались, так как это было вполне обыденным явлением.

Само собой, наказывать мог тот, кто мог подтвердить свою силу. В их число чаще всего входили альфы стаи или приближенные к ним. Их же судили члены Триумвирата, а тех, в свою очередь, Матушка лично. Мие же предстояло стать той, кто смог бы встать в этой цепочке прямо перед Матушкой Природой.

Мимолетная, злая, на грани зловещей улыбка, украсила ее лицо, стоило ей подумать, что в этом мире руки у нее не связаны. Она пропала так же, как и появилась, но тем, кто стоял за барьером, повезло, что они не успели четко увидеть всю ту жажду и предвкушение в ее глазах, которая вот-вот должна была настигнуть их.

Будь она на Земле, то она бы ссылалась на законы, которые там главенствовали, но здесь, на планете, которая называлась Солон, было все куда проще, так как во многих аспектах она могла развернуться так, как ранее и не мечтала.

Она, как прокурор, умела быть не только стойкой и неподатливой, но и очень гибкой и верткой, а поэтому изменение в законодательстве ее ничуть не смутило, а заставило перестроиться, машинально анализируя и подбирая то, что ей нужно и чем она может воспользоваться. Полученные знания от Матушки оказались как никогда полезны.

Желание кому-то хорошо врезать здесь было ничем не уголовно наказуемым, а вполне обыденным видом «разговора». Вот именно таким видом диалога она и собиралась заняться, как только хоть одна из ее будущих жертв подступит поближе.

Воспользоваться другого вида наказанием она пока не могла по простой и элементарной причины того, что у нее не было связей, поддержки кого-то по мимо Матушки и элементарно возможностей. У нее был лишь ее холодный расчет, вера в то, что дар от Матушки уже с ней, а также кулаки, которые так и чесались вернуть все те побои, которые перенесло это тело.

На Земле не раз и не два она лично была бы готовы выступить в роли тех, кто этот приговор исполнит лично, чтобы наказать преступника, как тот поистине заслуживает. Тогда это было запрещено и уголовно наказуема… Сейчас же все было совершенно иначе… Больше ей не нужно избивать грушу на тренировке видя в ней того, кто оставался физически не досягаемым до нее. Теперь эта груша обретала плоть и кровь.

Мысль о том, что в этом теле она была не столь сильна и проворна, как в прошлом, не ускользнула от нее, но Мия понимала, что обыграть своих противников ей просто нужно быть умнее и хитрее. На что способны они, она уже примерно знала, а вот то, что от нее стоит ждать перемены, те даже не догадываться, что играло ей на руку.

Пока Мия старалась не делать резких движений и никак не показывала, что что-то изменилось.

Боль от ранений, полученных этим телом, постепенно уходила, придавая ей уверенность в грядущем. Конечности все четче ощущались, как свои, а защита Матушки от проникновения на зеркало постепенно таяла.

– Барьер спадает. – выкрикнул один из тех, кто все еще надеялся на продолжение вечера. – Еще чуть-чуть, и мы сможем до нее добраться. – в его голосе звучало предвкушение и некое облегчение, скорее всего, от того, что он предположил, что им удастся обойтись без последствий.

Наивность. Мию это даже немного позабавило.

– Ха… Она думала, что Матушка ей поможет, но даже ей она оказалась не нужна. – попытался зло пошутить другой.

Мия молчала. Она ждала момента и возможности.

Медленно пошевелив пальцами, а затем и головой, она поняла, что тело ей полностью подвластно и бояться того, что оно подведет в самый неподходящий момент, не стоит. Пусть оно еще не полностью ощущалось как свое, но это не должно было помешать ей сделать то, что ей так хотелось.

Свет почти потух, когда Мия смогла облокотиться на зеркало руками и приподнять свой корпус, а затем, прилагая некоторые усилия, встать на ноги. Сил у нее хватало, но она намеренно делала вид, что каждое движение причиняет неимоверную боль. Ей хотелось стоять лицом к лицу с теми, кому она будет оглашать приговор, да и защитить себя так было куда удобнее. То, что на нее нападут или попытаться схватить, она интуитивно предполагала и встала так, чтобы у нее было место для маневра.

Разговоры позади нее не стихали. Парни во всю обсуждали, как они с ней поступят и что сделают, стоит ей только покинуть защитный круг, но они просто не понимали, что в роли добычи в этой игре она больше не выступает. Роли поменялись, и теперь пришло время сделать именно то, что Матушка обещала той девочке. Правосудие. Месть. Отмщение. Как бы приговор ни звучал, он все еще останется тем, что заставит ушедшую душу начать все с чистого листа, не оборачиваясь назад, а Мии позволит вернуть долг той, кто подарил ей шанс на будущее.

Барьер потух, и Мия гордо подняла голову так, чтобы четко и прямо в глаза смотреть своим противникам. Мнимая слабость тоже исчезла, но полностью поглощенные тем, что их игрушка снова в их власти парни даже не заметили этого.

– Чего пялишься? Думаешь, раз вступила на алтарь и воззвала к Матушке, то теперь мы тебя пощадим? – подал голос третий участник этой банды насильников.

– Боюсь вас разочаровать, но ситуация и вправду изменилась и точно не в вашу пользу. – подала голос Мия, говоря четко и медленно, так, чтобы до них дошло каждое слово, при этом не сделав и шагу прочь с зеркала.

– Дура что ли? Ты что там себе надумала? – недовольно и в попытке унизить ее произнес парень, который стоял чуть в стороне от нее. – Я быстро тебе рот закрою! – воскликнул он. – Тебе может даже понравиться. – парни рассмеялись своей пошлой шутке, но она не отреагировала.

– Спускайся. – потребовал их главарь и протянул к ней руку для того, чтобы схватить ее, так как она стояла к нему ближе всего.

Его попытка дотянуться до него увенчалась провалом, так как Мия ловко увернулась. Тот недовольно зарычал и попытался еще раз и еще, но достать не смог, и тогда девушка поняла одну четкую истину – на зеркало заступать парень не хотел. Он как будто опасался этого делать, и это еще больше обрадовало ее.

– Ах ты… – послышались нелицеприятные высказывания, и злость и недовольство парней только возросло.

– Тебе никуда не деться. Ты не сможешь вечно сидеть тут. – грозно сказал второй парень.

В голове всплыли имена Демид, Торин и Гектор. Главным, а точнее, тем, кто был с порванными штанами и пытался сейчас схватить ее, звали Торином, его подпевалу справа Демидом, и он был тем, кто обратился в волка. Последний – Гектор – как раз был тем, кто сказал последнюю фразу и являлся обладателем рыси.

Для подтверждения своих слов парень отошел чуть в сторону и схватил увесистую палку. Скорее всего, он планировал ей достать Мию или подтолкнуть ее к тому, чтобы та спустилась сама, но у нее были другие планы.

– Я и не планировала тут долго находиться. – сказала она и четко посмотрела в глаза всей троице. – Мне лишь нужно зачитать приговор, а потом я спущусь к вам… – последнее было сказано с неким предвкушением.

– Что ты сказала? Приговор? – переспросил Торин. – Ты что, судить нас собралась что ли? – Для них все это было явной игрой и они не воспринимали ее в серьез, но это лишь упрощало то, что произойдет дальше.

– Отгадал! – ответила Мия. – Сейчас по-быстрому его оглашу и мы с вами приступим к его исполнению. Не переживайте, мальчики, никто не останется в накладе. – эти слова вместе с безэмоциональным лицом все же пошатнули уверенность парней, и они невольно сделали шаг назад, но было уже поздно, так как пути назад для них уже не было.

Глава 5. Приговор.

Мия

– Так… Из того, что я уже видела, то тут нужно опираться на первую статью 131 Уголовного кодекса Российской Федерации – изнасилование, 116 – нанесение побоев и иные насильственные действия, причинившие физическую боль, ну и как изюминка 105 – умышленное причинение смерти другому человеку, если посмотреть под правильным углом. – начала перечислять Мия то, что было для нее обычным делом в таких делах, ведь перед тем, как понять, на что она может рассчитывать в суде, ей точно нужно было понимать и знать, какого вида наказания следует по конкретному делу.

Обычно ее дело заключалось в расследовании и сборе доказательств того, что подсудимый виновен, и много чего другого, но так как она не просто видела, что тут произошло, а пережила в некотором роде все сама, то этот процесс можно было пропустить. К тому же лично ей никому больше ничего не нужно было доказывать, ведь сама Матушка показала ей все.

Виновность была доказана, и преступники были пойманы с поличным. Как для прокурора это было самым лучшим делом, которое она могла презентовать, ведь все лежало на поверхности и исход суда был бы заранее известен. У них отсутствовала возможность подкупить кого-нибудь, навредить пострадавшему еще больше или просто фальсифицировать доказательства.

Мие даже в некотором роде понравилось, что ей не пришлось ждать недели, месяцы, а и иногда и годы до вынесения приговора, что позволяло преступникам почувствовать вседозволенность и некий простор действий.

– Мне кажется, мы ее слишком сильно ударили, когда опрокинули на землю. С ней явно что-то не то. – произнес Гектор, который хотя и схватил палку, но так ею и не воспользовался. – О каком кодексе ты говоришь? Что это за пункты? – в недоумении переспросил он, при этом с вопросом в глазах посматривая на своих приятелей. – О какой Российской Федерации ты говоришь вообще?

– Ты прав, – согласилась Мия. – Тут этот кодекс больше не применим и не актуален, а поэтому давайте я скажу так, чтобы вам было понятно. – предложила она и сделала небольшой шаг в их сторону, но так и не спустившись с зеркала. – Вы виноваты в том, что это тело, а точнее я, были подвержены насилию, побоям, принуждению и многому другому, о чем ваши умы даже не помышляют. – выражение лица парней все еще оставалось в недоумении, о чем она говорит и почему она так осмелела, когда до этого все, что она могла выдать, было мольба о помощи и проклятия за то, что они с ней сделали. – Раз уж и это не понятно, то объясню еще проще – Матушка очень недовольно тем, как дела обстоят у вас на Солоне, и прислала ту, кто сможет навести тут порядки. – Мия и не думала скрывать о том, кто она такая, и что потребовала совершить от нее Природа.

Чем больше народу будет о ней знать, тем легче лично ей будет осуществить задуманное, хотя такой подход и мог поставить ее в опасную ситуацию.

Многие на ее месте в такой ситуации поступили иначе и пытались избежать конфликта до того момента, как у них на руках не оказалось бы достаточно власти и силы, чтобы совершить правосудие, но это и отличало Мию от них. Спусти она все сейчас на тормоза, то смысл было соглашаться со своей новой ролью?

Еще когда она сказала, что согласна, она уже понимала, что ей придется не просто, и опасность будет поджидать ее на каждом шагу, но только ей было подвластно решить, как с этой опасностью бороться – встретить лицом к лицу или сбежать, поджав хвост. Поступи она трусливо сейчас и потом, вернуть уважение и трепет и страх не только для себя, но и для Матушки Природы, было бы очень и очень проблематично.

– Той девочки, которую вы тут видели ранее, больше нет. Ее место заняла та, кто таких, как вы, пережевывает на завтрак. – сказала Мия, постепенно понимая, что маска безучастия слетает с ее лица и ей хочется приступить к части наказания как можно быстрее. Ее столь привычная хладнокровность тут давала трещину слишком быстро, и Мия лишь могла предположить, что это из-за того, что ее тело все еще несло некие отголоски той боли, которую ей пришлось пережить. – Вы посягнули на несовершеннолетнюю девочку во время полнолуния, которое должно было вас приблизить к Матушке. Посягнули на того, кто был заведомо слабей и кого по истинным законам вы должны были защищать. Ваша вера в полную безнаказанность и вседозволенность, основываясь на статусе ваших родителей и их силе, лишь подтверждает, что лично вы ничего не стоите, как члены этого общества, что позволяет предположить, что вы бесполезны для него и несете лишь разрушение и неповиновение. Вы воспользовались благословением и даром Матушки, как возможностью совершить преступление, вместо того, чтобы быть достойными в ее глазах. Дарованная вам сущность для вас ничего более, чем статус и возможность творить что вы хотите, но боюсь вас расстроить, что в таком случае вы ничуть не лучше любого человека, совершившего то же преступление. – сравнение с теми, кого они воспринимали как пыль у своих ног, заставило их зарычать от недовольства, но напасть они не решались. – Вы не только осквернили день обряда, но и доказали, что ваши сущности вам не нужны, раз вы ими пользуетесь для такого рода детальности. Время, когда Матушка закрывала глаза на такие поступки, закончилось, и теперь каждый, кто будет искажать и злоупотреблять ее дарами, понесет наказание, и вы будете первыми в этом списке. Вы станете примером для остальных. Первыми из многих, кто до этого считал, что им все дозволено. – сказал Мия, при этом пристально смотря в глаза Торина, как главного в этой компании.

Ее уверенность, громкие слова и стойкость сделали свое дело, и те, кто до этого воспринимал ее как добычу, усомнились в том, что все находится у них под контролем. Она видела, что ее слова глубоко оседают у него в сознании, но принимать мериться с ними он не хочет. Его эго и гордость не позволяли принять услышанное, и он ничего другого не придумал, как посмеяться над ней и произнести.

– Она обычный человек! Что она сможет нам сделать? – сказал он, обращаясь к своим товарищам по насилию, но ответа от них не получил.

Те, так же, как и он, видели свет вокруг зеркала и не могли не осознавать, что барьер был выставлен не просто так. К тому же одно то, что Мия все еще находилась на зеркале и говорила от лица Природы, при этом не получив никакой кары от нее за это, говорило само за себя. С Матушкой решались шутить только те, кому было нечего терять, и никто из них не мог сказать, что они входят в их число.

Они не зря не забирались на это самое зеркало, ведь туда могли спокойно ступить только по нескольким причинам – обряд принятия зверя в момент совершеннолетия, свадьба, объединяющая две души, и момент, когда двуликий или человек должен высказать перед всеми важную вещь, желая получить одобрение Матушки. По любому другому поводу любой, позволивший себе такую вольность, несет наказание моментально и без исключений. Об этом знал каждый.

– Обычно выносить приговор было не в моей компетенции, – тем временем продолжила Мия. – но раз у меня теперь есть это право, то вы все приговорены к принудительной стерилизации без возможности отказаться, а также возврата телесных повреждений в двойном размере, как напоминания о содеянном. Это послужит уплатой долга той, кто за это лишился жизни. Приговор должен быть исполнен немедленно и без возможности его обжаловать. – сказала Мия и повернула голову сначала в одну сторону, а затем и в другую, разминая свою шею. – Не будем же откладывать. Приступим! – добавила она и сделала последние пару шагов, чтобы покинуть защитный круг зеркала.

Парни не отводили от нее взгляда, но создавалось ощущение, что они до сих пор не до конца понимают, что тут происходит и как так быстро ситуация могла измениться.

Несмотря на то, что они совершили, Мия не могла назначить им смертельную казнь, и для этого было несколько причин. Во-первых, пока она была не в состоянии привести этот приговор в действие, во-вторых, у них все еще был шанс исправиться, ведь Мия верила в то, что любой на это способен, а в-третьих, в ее же интересах было то, что после всего, что случится тут, эта троица разнесет о ней слухи. Одно то, что о ней узнают и о том, что она действует от лица Матушки, наведет смуту и заставит многих одуматься и пересмотреть свои приоритеты. Пока же ее слава будет работать на нее, она соберет достаточно сил для того, чтобы подкрепить слова делом. Ну а пока стоило выполнить то, что она огласила.

Гектор оказался прав в том, что прятаться под защитой Матушки долго она не сможет, вот только он не рассчитывал, что Мия сама спустится к ним и не станет ждать их действий.

Перемены в ней были поразительными, и от той хрупкой, беззащитной и побитой девочки не осталось и следа. Сейчас она так и экранизировала уверенность, стойкость и веру в то, что все, что она сказала, сбудутся. О том, что с ней случилось ранее, свидетельствуют лишь порванная одежда, местами залитая кровью, что лишь нагнетало атмосферу в свете кровавой луны.

Парни, скорее от шока и столь быстрых перемен, немного опешили, но стоило ей спуститься, и они попытались вновь забрать инициативу, все еще веря, что у них все под контролем.

– Чего стоите? – недовольно сказала Торин. – Схватите ее! – Стоит ее проучить, чтобы не зазнавалась и чушь не несла. Мне не нужны проблемы с альфой, а если мы с этим не покончим, то наказания нам не миновать.

Высказывание тут же привлекло внимание Мии, доказывая то, что для этого поколения двуликих их альфы стоят не просто на уровне с Матушкой, но и куда выше. Стало понятно недовольство Природы и желание закончить этот фарс, но девушка тут же вспомнила, что если она позволит этому случиться, то и сама погибнет, так и не прожив новую жизнь сполна.

– А что если она не врет, и Матушка и в правду сделала с ней что-то? Свет та ее защищал, и что там творилось, мы не знаем. Посмотри на нее. Раны все зажили, и она ни капли не похожа на ту Алису, которая только и умела что прятаться. – неуверенно сказал Демид, который из них троих стоял дальше всех и пока не сделал ни шагу ближе.

Мия же наконец узнала имя той, кто был в этом теле до нее. Алиса – красивое имя, но совершенно не вызывающее у нее отклика для себя. Демид был прав: от той Алисы в ней не осталось лишь отголоска. Их связывало общее тело, внешность, желание жить и вера в лучшее. Все остальное она принесла с собой, и разница была очевидной.

– Ты что, струсил? – спросил Торин с подозрением, глядя на своего приятеля, но Мия заметила, что сомнения глубоко засели у него в голове.

Тем временем Мия не стала ждать нападения от них и быстро приблизилась к Торину, который все еще храбрился. Он зарычал, желая обратиться в зверя, чтобы иметь больше шансов, но стоило ей лишь слегка дотронуться до него, и дар, который ей даровала Матушка, наконец проявился.

Глава 6. Исполнение приговора.

Мия

Сила, которой одарила ее Матушка, проявила себя во всей красе, ведь стоило ей только прикоснуться к Торину, и она почувствовала мощный прилив физической силы. Парень мог гордиться своей выносливостью, и Мия прекрасно осознала, что, не будь у нее возможности позаимствовать такую силу, то шансов против своих невольных противников у нее было бы мало. Все же не стоило забывать, что она в теле пятнадцатилетней девушки, которая пусть и хорошо сформировалась и имела некую физическую и духовную силу, но против трех парней, тем более двуликих, выстоять ей было не так уж и просто, если шансы были вовсе.

Она не успела нанести свой первый удар, как интуиция сработала во всей своей красе, предупреждая об опасности, и заставила ее резко пригнуться, уходя с траектории удара, при этом уходя чуть вправо. Торин явно не ожидал такой прыткости, да и сама Мия могла лишь порадоваться, что ее разум, душа и тело теперь работают как одно целое. Сделала это она очень вовремя, ведь в то место, где она только что стояла, обрушился удар той самой палки, которую совсем недавно подобрал Гектор.

Удар не то чтобы удивил ее, но почему-то Мия думала, что именно этот парень будет голосом разума в их компании. Он выглядел именно тем, с кем можно было все обсудить и прийти к какому-то договору, но внешность оказалась обманчивой. Мия ошиблась, и лишь горькая ухмылка озарила ее лицо в очередной раз, доказывая, как ошибочно может быть первое впечатление.

Целился парень ей в спину, ничуть не жалея силы. Он планировал ее оглушить так, чтобы ей было не просто сложно потом встать, но она молила бы о пощаде. Скорее всего, услышанный им приговор ему не просто не понравился, а откровенно напугал, раз он решил покончить с ней окончательно, что подтверждалось жгучей паникой, ненавистью и злобой в его глазах, как только Мия взглянула вверх, чтобы понять, что, собственно, происходит.