Охотница на Печати

Двух из восьми в одной точке.

И она уже думала: сколько из тех двоих Осколочных, которых Дом взял два месяца назад нашли таким же способом.

— Рейн, — сказал Кэйн за её спиной.

— Думаю, — сказала она.

— Я знаю.

— Молчи пока.

Он замолчал.

Джейра смотрела на неё от стола — изучающе, без спешки.

— Ты не знала, что контракт от них, — сказала Джейра.

— Нет.

— Но теперь знаешь.

— Теперь знаю.

— И что ты с этим сделаешь?

Рейн обернулась.

— То, что делаю с любым контрактом, который оказывается сомнительным, — сказала она. — Закрою. По своим условиям.

Джейра смотрела на неё ещё секунду. Потом кивнула — коротко, без тепла, но с чем-то, что было похоже на пересмотр.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда слушайте дальше.

Джейра говорила ещё час.

Рейн слушала, запоминала, иногда задавала вопросы, короткие, точные. Кэйн слушал молча, только однажды уточнил деталь. Они работали хорошо вместе в этом формате. Она это заметила и убрала в часть головы, где хранились вещи, которые нужно обдумать позже.

Джейра знала следующее: за последние три месяца Нулевой отдел активизировался. Больше людей, больше точек наблюдения, больше контрактов через серые каналы. Это совпало с тем, что двое Осколочных были взяты. Что-то изменилось в их стратегии, раньше они действовали медленно, методично, почти незаметно. Теперь быстрее. Как будто появились временные рамки.

— Они торопятся, — сказал Кэйн.

— Да. Я не знаю почему. — Джейра подлила чай в кружки второй раз, не спрашивая. — Но торопливость делает их заметнее. Это плохо для вас и хорошо для меня.

— Потому что заметный враг оставляет следы, — сказала Рейн.

— Именно. — Джейра указала на стену. — Вот эти точки — места, где я фиксировала активность Нулевого отдела за последние полгода. Семь красных отметин на карте Поясов. Три из них — места, где были взяты Осколочные.

— Остальные четыре, где они ищут следующих, — сказал Кэйн.

— Предположительно.

Рейн смотрела на карту. Семь точек. Она знала, где были пять из восьми Осколочных по карте Верриса, которую Кэйн носил в кармане. Три точки Джейры совпадали с местами падения фрагментов.

— Они ищут по местам падения, — сказала она.

— Или ищут носителей, которые живут рядом с местами падения, — поправил Кэйн. — Осколочные часто возвращаются к своему исходному месту. Инстинктивно. Я сам делал это несколько раз, не понимая зачем.

Рейн смотрела на карту. Не на точки активности Нулевого отдела, на другое. На место над Шестым Поясом, нижний квартал, которого на этой карте не было, но которое она видела вчера ночью так ясно, как будто смотрела на него до сих пор.

Детский дом. Ворота. Два-три года.

Инстинктивно возвращаются к своему исходному месту.

Она никогда не возвращалась на Шестой Пояс. После того как ушла в шестнадцать — ни разу. Она думала, что это потому что там нечего было делать. Теперь думала, что, возможно, это было единственным правильным инстинктом, который у неё был, только она не понимала, от чего именно уходила.

— Джейра, — сказала она. — Шестой Пояс. Нижний квартал. Есть у тебя что-нибудь?

Джейра посмотрела на неё внимательнее.

— Есть, — сказала она медленно. — Одна из семи точек там.

Рейн не изменилась в лице.

— Давно?

— Месяц назад. Один раз, человек, которого я не опознала. Больше не появлялся. Я пометила как разовое, не хватало данных для вывода. — Почему ты спрашиваешь про Шестой?

— Информация, — сказала Рейн. — Стараюсь закрыть все пробелы.

Джейра смотрела на неё долго. Потом перевела взгляд на Кэйна.

— Она всегда так отвечает?

— В основном, — сказал он.

— И ты с этим живёшь?

— Учусь.

Рейн посмотрела на него быстро, сбоку. Он не смотрел на неё. Но в профиль она видела что-то живое у края рта, то самое, что не было улыбкой, но было близко.

— Ещё кое-что, — сказала Джейра. Она встала, снова к стене, нашла другой листок. — Это не про Нулевой отдел. Это про Меченых, которых вы ищете. Остальных шестерых.

— Ты знаешь, где они? — спросил Кэйн.

— Я знаю, где трое из них были месяц назад. Это максимум, что у меня есть. — Она положила листок на стол. — Имена, последние известные места. Дальше ваша работа.

Кэйн взял листок. Читал молча. Рейн смотрела через его плечо — три строки, три имени, три города. Один — Второй Пояс. Два — за пределами городских Поясов, в приграничных территориях.

— Это далеко, — сказал Кэйн.

— Далеко, — согласилась Джейра. — Нулевой отдел пока не добрался туда или не дошёл до них. Время у вас есть. Немного.

— Сколько? — спросила Рейн.

— По темпу активизации, недели три, может четыре. Потом они сменят стратегию снова, и я не смогу предсказать маршрут.

Три-четыре недели. Рейн считала в голове: три локации, расстояния, маршруты, риски на каждом участке. Это было выполнимо, сложно, с потерями времени, с риском, который она ещё не умела полностью оценить. Но выполнимо.

— Джейра, — сказала она. — Ты сказала, что Нулевой отдел использует охотников. Меченых или обычных?

— Обычных в основном. Меченых-охотников редко. Слишком непредсказуемы. Пауза. — Хотя в последний год появились двое, которые работают на них постоянно. Меченые, сильные, я не знаю их имён. Только обозначения. Первый и Второй. Не путать с Осколочными.

— Это их агенты.

— Это их оружие, — поправила Джейра. — Первый и Второй появляются там, где обычные методы не сработали. После них проблем не остаётся. — Она помолчала. — Меченый из подвала регистрационного пункта, которого ты вытащил два года назад, — она посмотрела на Кэйна, — видел Первого. Именно поэтому был в таком состоянии.

Молчание.

Кэйн смотрел на стол. Рейн — на него.

Она видела, как что-то изменилось в его лице, не страх, Кэйн не производил впечатления человека, который боится в общепринятом смысле. Что-то другое. Тяжелее страха. Что-то, что бывает, когда понимаешь, что ставки выросли в той части, которую ты не контролируешь.

— Первый и Второй, — повторил он. — Они работают вместе?

— Всегда парой. — Джейра собрала кружки. — Последний раз их видели в Четвёртом Поясе. Три дня назад.

— Три дня назад мы были в Четвёртом, — сказала Рейн.

— Я знаю.

Тишина была полной — без уличных звуков, без скрипа дерева. Как будто комната тоже слушала.

— Нам нужно уходить из Третьего, — сказал Кэйн.

— Сегодня, — согласилась Рейн. — К вечеру.

— К полудню, — поправил он. — Если Первый и Второй были в Четвёртом три дня назад — к полудню они могут быть здесь.

Рейн встала. Кэйн встал следом — одновременно, без сигнала, просто оба пришли к одному выводу в одно время. Джейра наблюдала за этим с тем выражением, которое Рейн уже видела раньше — пересмотр чего-то, что было решено раньше.

— Подождите, — сказала Джейра.

Они остановились.

Женщина подошла к стене, сняла ещё один листок, меньше остальных, сложенный вчетверо. Протянула Рейн.

— Это адрес. Второй Пояс, Восточный квартал. Женщина по имени Лисс. Держит аптеку, знает про Меченых больше, чем показывает. Она не продаёт информацию, но иногда помогает тем, кому доверяет. Пауза. — Скажи ей, что от меня. Только от меня — не упоминай Верриса, не упоминай Нулевой отдел. Просто скажи: Джейра говорит, что пора.

— Она поймёт? — спросила Рейн.

— Поймёт. Мы договорились об этой фразе три года назад, на случай если что-то сдвинется. — Джейра смотрела на неё прямо. — Кажется, сдвинулось.

Рейн взяла листок.

— Спасибо, — сказала она.

— Не благодари. — Джейра вернулась к столу, к своим картам и спискам. — Просто не сдавай больше моих людей.

— Те трое три года назад, — сказала Рейн, — работали на человека, который торговал Мечеными детьми.

Джейра остановилась.

— Что?

— Контракт был чистый с виду. — Рейн держала голос ровным. — Когда я выяснила, на кого они работают, я их отпустила. А человека, который дал контракт, нашла сама. Отдельно. Без оплаты.

Долгое молчание.

Джейра смотрела на неё — по-настоящему смотрела, впервые за всё утро. Без оценки. Просто — смотрела.

— Этого я не знала, — сказала она наконец.

— Нет причин было говорить.

— Теперь есть. — Уходите. И будьте осторожны в Четвёртом, если пойдёте через него.

Они вышли.

На улице Третьего Пояса было тихо и солнечно — неожиданно, первое солнце за несколько дней. Рейн шла быстро, Кэйн рядом. Молчали квартал.

— Ты отпустила их, — сказал он.

— Да.

— И не сказала мне.

— Не было причины говорить.

— Теперь есть? — спросил он

Рейн посмотрела на него. Он смотрел прямо

— Есть, — сказала она. — Джейра нам помогла. Нужно было объяснить.

— Джейра нам помогла потому, что ты это объяснила, — согласился он. — Или потому что ты здесь и она видела достаточно, чтобы сменить мнение.

— Возможно, и то и другое.

Они свернули в переулок — короткий путь к ночлегу, проверенный утром. Позвоночник чист. Никаких сигналов.

— Первый и Второй, — сказала Рейн.

— Да.

— Ты знал о них.

— Слышал. Не знал деталей.

— Теперь знаешь.

— Это меняет расчёт по маршруту.

— Меняет, — согласилась она. — Нам нужен план до Второго Пояса, который не проходит через Четвёртый.

— Есть обходной путь — через Пятый на Западный тракт, потом на север. Длиннее на день, может полтора.

— Зато без Первого и Второго на маршруте.

— В теории.

— Практика всегда отличается, — сказала она его же словами.

Он посмотрел на неё — быстро, сбоку. И она снова увидела это: живое у края рта, почти улыбка, то что было лучше улыбки потому что было настоящим.

— Да, — сказал он. — Отличается.

Они вышли из переулка на параллельную улицу. Солнце было низким, боковым, и тени от домов падали длинными полосами поперёк мостовой. Рейн шла по тени, привычка, меньше заметна. И думала о Шестом Поясе, о точке на карте Джейры, о человеке, которого никто не опознал месяц назад в нижнем квартале.

Кто-то уже искал там.

Значит, кто-то уже знал или подозревал то, что она только начала понимать сама.

— Кэйн, — сказала она.

— Да.

— Карта Верриса. Шестой Пояс, нижний квартал. Когда мы дойдём до Второго — мне нужно сделать одну остановку.

Он не спрашивал зачем. Просто шёл рядом несколько секунд.

— Хорошо, — сказал он.

— Это личное.

— Я понял.

— Ты не спросишь.

— Нет.

Рейн посмотрела вперёд, на улицу, на солнце в конце переулка, на Третий Пояс, который скоро останется позади.

— Пятое правило, — сказала она тихо. Не ему — просто вслух.

— Пятое правило, — согласился он так же тихо.

Они шли дальше, и тени были длинными, и позвоночник молчал, и где-то в Четвёртом Поясе. Или уже в Третьем, двое людей без имён двигались по их следу.

Времени было три недели. Может четыре.

Рейн думала, что трёх не будет.

Глава 6. Старые долги.

Они вышли из Третьего Пояса в полдень.

Кэйн выбрал маршрут через Западный рынок. Не потому что там было безопаснее, потому что там было шумнее. Толпа работала как помеха для чужого восприятия: слишком много людей, слишком много движения, слишком много фоновых сигналов, чтобы выделить двоих конкретных. Рейн оценила логику и не стала спорить.

Западный рынок Третьего Пояса торговал не едой и тканями. Здесь торговали информацией, связями, услугами без вывески. Люди стояли у стен с видом праздного ожидания, и каждый второй этот вид изображал профессионально. Рейн знала это место. Бывала здесь трижды, по разным контрактам.

В третий раз её здесь видел человек, которого она предпочла бы не встречать снова.

Она почувствовала его взгляд раньше, чем увидела. Не Печатью, просто кожей. Тем специфическим ощущением, которое тело запоминает после определённых встреч: когда кто-то смотрит на тебя не как на случайного прохожего, а как на что-то, что ему принадлежит или должно принадлежать.

Рейн замедлила шаг. Остановилась у лотка со специями, сделала вид, что выбирает.

— Слева, — сказала она тихо. — У колонны. Светлые волосы, серая куртка.

Кэйн не повернулся. Взял с лотка что-то, повертел в руках.

— Вижу, — сказал он. — Кто?

— Его зовут Тавр. Или называл себя так, настоящего имени я не знаю. Два года назад мы работали вместе. Один контракт, один раз.

— И?

— Я ушла с работы раньше, чем мы договорились. Забрала свою часть, оставила его заканчивать одного.

— Почему?

Рейн положила обратно специю, которую держала в руках.

— Потому что выяснилось, что вторая часть контракта мне не нравится.

— Он обиделся?

— Он потерял деньги и чуть не потерял два пальца. — Она наконец посмотрела в сторону колонны, коротко, профессионально, с видом человека, который просто осматривает рынок. Тавр стоял там же. Смотрел на неё. — Он меня заметил раньше, чем я его.

— Это проблема?

— Зависит от того, насколько он злопамятен.

— Судя по тому, как он стоит, — сказал Кэйн, — достаточно злопамятен.

Рейн вздохнула внутренне. Снаружи ничего не изменилось.

— Идём, — сказала она. — Не спеша.

Они двинулись дальше. Рейн спиной чувствовала движение у колонны: Тавр шёл следом, расстояние метров двадцать. Не нападает сразу. Значит, хочет поговорить. Или хочет выбрать место получше.

— Нам нужно выйти до того, как он выберет место, — сказала она.

— Через тот проход, — сказал Кэйн, — выход на Южную улицу. Оттуда на Западный тракт напрямую, без возврата через Третий.

— Знаю этот проход. Там узко.

— Именно поэтому.

Она поняла логику. Узкий проход — один человек не разойдётся с двумя. Тавр либо отстанет, либо войдёт следом, а в узком пространстве двое всегда имеют преимущество перед одним.

Они свернули к проходу.

Тавр ускорился.

Рейн поняла это по изменению фонового шума рынка — шаги, которые становятся быстрее, имеют свой звук, и она научилась его слышать раньше, чем видеть. Они вошли в проход: тёмный, пахнущий сыростью и чужой кухней, стены в полуметре с каждой стороны.

— Рейн.

Голос за спиной. Тавр догнал у входа в проход и остановился там, не заходя.

Умно. Она оценила.

Рейн обернулась.

При дневном свете, который бил ему в спину из проёма, Тавр выглядел примерно так, как она его помнила: высокий, светловолосый, с лицом человека, привыкшего к тому, что дела идут его путём. Два года добавили ему несколько новых линий у глаз и что-то жёсткое у рта, чего раньше не было. Взгляд настороженный, но не злой. Это было неожиданно.

— Тавр, — сказала она.

— Два года, — сказал он. — Ты хорошо выглядишь.

— Ты тоже.

— Один из пальцев до сих пор не гнётся правильно. На правой руке. Это неудобно.

— Сожалею.

— Нет, не сожалеешь. — Он смотрел на неё без улыбки. — Но это ладно. Я не за этим. — Его взгляд сдвинулся на Кэйна: оценивающий, быстрый, профессиональный. — Это тот, за кем охотится пол-Пояса.

— Это мой партнёр, — сказала Рейн.

— Интересно. — Тавр снова посмотрел на неё. — Я слышал, что контракт на него пришёл через серые каналы. Серая бумага, чёрный воск.

— Откуда ты знаешь про серую бумагу.

— Потому что я тоже получил такой конверт.

Тишина в проходе стала плотной.

Рейн не двигалась. Кэйн рядом тоже замер.

— Когда? — спросила она.

— Три дня назад. — Тавр достал из куртки конверт: точно такой же, серая бумага, чёрный воск, вмятина вместо герба. — Я его не открывал.

— Почему?

— Потому что за день до этого видел, как забирают человека, который открыл такой же. Двое. Меченые, судя по всему. Быстро, чисто, без шума.

— Первый и Второй, — сказал Кэйн тихо.

Тавр посмотрел на него.

— Ты знаешь, кто они?

— Знаю, как их называют.

— Тогда ты понимаешь, почему я не открывал конверт. — Тавр перевёл взгляд на Рейн. — Я искал тебя не потому что хочу свести счёты. Два года — достаточный срок, чтобы понять, что то задание стоило того, чтобы с него уйти. Я просто не понял этого вовремя. Я ищу тебя потому что ты единственный охотник в трёх Поясах, которому пришёл такой же конверт и который ходит по рынку без страха. Это значит, что ты знаешь что-то, чего я не знаю.

Рейн смотрела на него.

Она умела читать людей. Тавр сейчас не врал. Он был напуган, не открыто, не по-детски, а тем специфическим страхом взрослого человека, который понял, что вступил во что-то значительно большее, чем рассчитывал.

— Ты Меченый? — спросила она.

— Нет.

— Тогда отдай конверт. И уходи из Третьего Пояса. Сегодня, не завтра.

— И всё?

— И не берись больше за контракты без герба, — добавил Кэйн. — Ни за какие. Даже если сумма выглядит разумной.

Тавр смотрел на него. Потом на Рейн.

— Это настолько серьёзно.

— Это настолько серьёзно, — подтвердила она.

Он протянул конверт. Она взяла — лёгкий, почти пустой на ощупь. Убрала в куртку, не открывая.

— Куда мне идти, — сказал Тавр. Не вопрос — просто слова вслух, как будто он думал.

— Куда угодно, где нет патрулей Дома Надзора и серых конвертов. Седьмой Пояс, если хочешь исчезнуть. Внешние территории, если хочешь совсем.

— Внешние территории, — повторил он медленно.

— У тебя есть деньги?

— Немного.

— Хватит на дорогу. — Она смотрела на него. — Тавр. Один из пальцев — это моя ошибка. Не потому что я ушла с задания, а потому что не объяснила почему. Нужно было объяснить.

Он смотрел на неё долго.

— Объяснила бы сейчас. Раз уж.

— Человек, который дал нам тот контракт, собирал Меченых детей, — сказала она просто. — Когда я это выяснила — ушла.

Молчание.

Тавр опустил взгляд на свою правую руку. На палец, который не гнулся правильно.

— Я не знал, — сказал он.

— Знаю.

— Я бы тоже ушёл.

— Знаю, — повторила она. — Поэтому говорю сейчас.

Он кивнул — коротко, без слов. Потом посмотрел ещё раз на Кэйна, на неё, на переулок за их спинами. Что-то решил.

— Удачи, — сказал он.

— И тебе.

Он ушёл.

Рейн смотрела ему вслед несколько секунд, потом обернулась. Кэйн стоял и смотрел на неё с тем выражением, которое она начинала узнавать: внимательное, без вопросов, но с чем-то живым под поверхностью.

— Что, — сказала она.

— Ничего, — сказал он.

— Ты смотришь.

— Я всегда смотрю.

Это была правда, и она это знала, и почему-то прямо сейчас это было сложнее игнорировать, чем обычно. Может быть потому, что они стояли в узком проходе и расстояние между ними было меньше, чем она привыкла держать. Может быть, по другой причине, которую она предпочитала не формулировать.

Она открыла рот, чтобы ответить и почувствовала это.

Резко, без предупреждения: сигнал вдоль позвоночника. Не фоновый, не слабый. Сильный, направленный, с характером, который она умела различать. Меченый, использующий силу активно, прямо сейчас, недалеко.

— Стоп, — сказала она.

Кэйн замер.

— Меченый. — Она закрыла глаза на секунду, определяя направление. — Сильный. Активное использование. Пауза. — Два источника.

— Где?

— Рынок. Западная сторона — там, откуда мы пришли.

— Первый и Второй, — сказал он тихо.

— Не знаю. Не чувствовала их раньше, не с чем сравнивать. Но активное использование на рынке — это не регистрация и не случайность.

Кэйн посмотрел назад — на проход, на проём, через который был виден краешек рынка.

— Тавр, — сказал он.

Рейн уже двигалась.

Они выбежали из прохода с западной стороны — там, где стояла колонна, где Тавр ждал их раньше. Рынок был другим теперь: толпа сместилась, образовала пустое пространство в центре, как вода вокруг камня. Люди отступали молча, быстро, с видом горожан, которые знают — что бы ни происходило в этом пятне пустоты, лучше быть подальше.

В центре пустоты стояли трое.

Тавр спиной к Рейн, лицом к двоим незнакомцам. Незнакомцы были похожи не внешне, а манерой стоять. Спокойные, как люди, которым не нужно торопиться. Один невысокий, тёмный, с Печатью, которая светилась у горла слабой пульсацией. Второй — выше, светлее, без видимого свечения, но сигнал от него шёл такой силы, что Рейн почувствовала его как давление на рёбра.

Горло значило голос как оружие.

— Это они, — сказала она.

— Да, — сказал Кэйн рядом.

Тавр обернулся на звук их шагов. Лицо ровное — профессионал, держится — но она видела напряжение по линии плеч.