Илья. Море мечей
Илья больше не мог просто стоять. Вне себя от гнева он стукнул кулаком в стену и тяжело задышал.
— Эй, кто там? — из окна показалась голова Гаврилы.
— Это ты?! Ну я тебя, — сказал Гаврила, пробираясь прямо через окно.
Илья тут рванул в сторону площади, накрытый пологом.
— Держите его!
На площади была суматоха. Илья скрылся в толпе, а затем затаился у одной из лавок и начал выжидать.
Слухи летели быстро, и вокруг центра площади уже толпились зеваки. Гаврила кричал и рыскал повсюду, выкрикивая проклятия.
Илья продолжал стоять, наблюдая за происходящим.
— Народ, представляете, Гаврила будет сейчас бить какого-то дурака! — кричал с хохотом какой-то лохматый парень.
— Вот потеха-то будет! — кричал другой. — Так ему и надо, это ж хватило ума додуматься, с Гаврилой связываться! Повезёт ему, если живой уйдёт!
— Давно мы не видели хорошей драки! Надеюсь, этот герой хоть немного продержится, а не упадет с одного удара, как тот дядька, что Гаврилину рубаху грязью телегой обляпал! Вот он-то его тогда разукрасил! — кричал третий.
Пахом, заслышав шум на площади, отправил своего дружинника выяснить, в чём дело. Вернувшись, дружинник доложил:
— Это Гаврила буянит. Говорят, драка намечается.
— Снова нелёгкая надоумила этого Гаврилу. Что на этот раз?! — раздражённо сказал Пахом. Его взгляд упал на Дуняшу, и он торопливо добавил:
— Дуняша, куда отправился твой брат?! — тиун бросился на площадь, а Дуняша поспешила за ним.
На площади стоял шум. Все пытались кого-то найти, но кроме Гаврилы никто не понимал, кого ищут.
Пахом, ворвавшись на площадь, грозно крикнул:
— А ну расходитесь, вы что, бунт устроили?!
Толпа резко замолчала. Вперёд выступил Гаврила и возразил:
— Ничего такого, тиун, мне всего-то нужно вразумить одного лазутчика, который слишком много о себе возомнил и посмел бросить мне вызов! — прокричал Гаврила.
— Что?! Кто-то сам бросил вызов громиле Гавриле? — послышались недоуменные возгласы в толпе. — Что это за отважный богатырь?!
— Он, скорее всего, испугался и убежал менять штаны! — со смехом съязвил Гаврила.
Илья ловко вскочил на телегу, при этом став выше большинства людей на половину корпуса и крикнул:
— Эй, деревенские! — он сделал небольшую паузу. — Кузнеца Коваля, дядю моего знаете? Доброго человека, открытого и честного, которого при мне оскорбил этот подхалим купца! — кто-то хотел рассмеяться при виде тощего по сравнению с Гаврилой парнишки, но из-за уважения к имени Коваля сдержались и стали слушать, что Илья скажет дальше. — Я не могу стерпеть это, и я очень зол. Неужели вы поддерживаете его, этого гадкого человека?! Провалиться мне на этом месте, и пусть поразят меня гром и молния, если я позволю безнаказанно лаять похожим на бездомных псов прихвостням на добрых людей!
Толпа стихла. Люди стояли, открыв рты, и никто не решался нарушить тишину. Первым пришёл в себя Гаврила, гневно крикнув Илье:
— Да как ты смеешь, щенок! Это кровное оскорбление! — заорал тот, не в силах скрыть залившееся краской лицо.
— Не перегибаешь ли ты палку, Илья?! — вмешался Пахом, выходя между парнишкой и Гаврилой. — Ты молод и неопытен, если ты принесёшь извинения, уверен, что Гаврила найдёт в себе силы уладить этот проступок...
— Я согласен! — перебил его Илья, — извиниться, если это подобие человека трижды ударится лбом о землю, стоя на коленях, прилюдно моля о прощении у дяди Коваля, — железно отчеканил Илья. Толпа зароптала, из глубины слышались слова одобрения.
— Ах ты ж жалкий выродок, ты мертв-е-е-ец! — выкрикнул Гаврила, рывком бросаясь в сторону Ильи.
В то время как Пахом стоял на месте, выпучив глаза и беззвучно открывая рот, Илья уже прыгнул навстречу Гавриле.
Гаврила шагал уверенно, занимая боевую стойку. Илья двигался более осторожно, оценивая взглядом противника.
Гаврила делал наступательные движения и выпады, но Илья ловко уворачивался от них.
Люди стояли молча. Кто-то пытался пробраться вперёд, чтобы видеть происходящее. Тем не менее, когда Гаврила делал выпады в сторону Ильи, люди негодующе роптали, а из задних рядов раздавались проклятия в адрес купеческого племянника.
— Ты пришёл, чтобы убегать?! Прими удар и свою смерть, выродок!!! — кричал Гаврила, делая очередной безуспешный выпад.
Но Илья не реагировал на его провокации, продолжая уворачиваться и подмечая, как тот понемногу устаёт и замедляется. Прошла минута, другая, и натиск Гаврилы сходил на нет. Пару раз он всё же достал Илью, оставив ссадины на лице молодого человека. Движения Гаврилы стали медленнее, он тяжело дышал. Когда Илья не успевал уворачиваться, тяжёлые удары достигали его, заставляя держать оборону.
Подгадав момент, Илья увернулся от удара и направил кулак прямо в грудь противнику. «Изначальный сокрушающий удар!», — мысленно произнёс он и сильный металлический привкус наполнил его рот.
Мир вокруг Ильи замер, и только его кулак продолжал двигаться. Он встретился с рубахой, и даже лёгкий кожаный доспех, надетый под неё, никак его не замедлил. Кулак продолжил движение, вдавливаясь в грудную часть туловища.
Люди услышали лишь хруст костей, и свист вылетающего из тела, перемешанного с кровью, воздуха.
У наблюдавших за битвой снова открылись рты. Ещё минуту назад наступавший на Илью Гаврила оторвался от земли и летел, раскинув руки в стороны. Через мгновение он уже лежал на земле, потеряв сознание.
Илья выпрямился и, переведя дух, сказал, озираясь по сторонам: «Этот подонок получил по заслугам! Если кто-то считает иначе, выходите вперёд и встаньте на его защиту!». На мгновение вновь воцарилась тишина. За спиной Илья сжимал дрожащий кулак, кости которого, похоже, были сломаны.
Толпа молчала, и над площадью повисла зыбкая тишина.
— Да! — разрывая тишину прозвучал чей-то голос в толпе.
— Молодец, Илья! Здорово! Так ему! Опостылили они, крохоборы! Славься, добро тебе будет дорогой! Хлеб и соль тебе в дом! — внезапно заликовали люди, подбегая к парнишке, и поднимая его на руки. Тот попытался вырваться, пытаясь поберечь повреждённую руку, но ничего не получалось.
— Отпустите его! — Дуняша пыталась броситься в толпу, но Пахом удержал её, и начал продвигаться к Илье сам.
Илью разорвала бы на части обезумевшая толпа, если бы не вмешался тиун, спустивший его на землю.
— Илья, уходите немедленно. Лучше это не продолжать. Кажется, Житомир ведёт сюда свою стражу.
Отступление
Илья и Дуняша спешно покидали погост.
Тихоня мчалась во весь опор, колёса телеги подпрыгивали на кочках, а под пологом тарахтели кованые изделия, которые так и не удалось продать.
Илья то и дело оглядывался назад. Несмотря на то, что он никого не видел, он подстёгивал лошадь, торопясь как можно дальше ускакать от погоста.
Небо заволокло тучами, и понемногу начал срываться дождь. Небо темнело, облака становились чернее и плотнее. Телега стремительно катилась, но дорога начинала понемногу размокать и шаг Тихони заметно поубавился.
— Ну давай же, Тихоня! Н-н-н-о! — Илья, скривившись, подстегнул лошадь. — Прости, родная, но нужно прибавить шаг! — но Тихоня давно дошла до предела своих возможностей и постепенно замедлялась.
— Илюш, тебе нужно подвязать руку. Смотри как она опухла! — сказала Дуняша, вцепившаяся в края телеги.
— Потом, потом, Дуняша! — отмахнулся от неё Илья.
Вдруг Тихоня резко встала на дыбы, а затем встала как вкопанная, глядя одним глазом вперёд дороги. Она фыркнула, и затопала копытом, а затем начала лягать ногами, да так сильно, оторвала хомуты от оглобель, и помчалась в лес.
Илья схватился за привычную кочергу, и стал оглядываться по сторонам.
Из-за деревьев начали показываться волчьи морды. В этот раз волков было намного больше, и все они медленно обступали телегу.
На поляну выскочил огромный чёрный волк, вдвое крупнее обычного.
— А! — испуганно вскрикнула Дуняша, и грохнулась в обморок.
Глядя на волков, Илья присел и взвалил Дуняшу на плечо, придерживая её раненой рукой, после чего спрыгнул с телеги, продолжая держать в другой руке кочергу.
Волки продолжали подступать, медленно, шаг за шагом. Некоторые начинали тихонько рычать и обнажать зубы.
Сердце Ильи бешено стучало. Металлический привкус заливал весь рот, вдыхаемый воздух пах кузней, но Илья понимал, что даже всплеск сил ему сейчас ничем не поможет.
— Проваливайте прочь! — крикнул Илья, направляя кочергу на чёрного волка.
Чёрный волк издал глухой рык, после чего остальные пропустили его вперёд, и тот уверенно наступал на Илью.
Волк обнажил зубы, из его огромной пасти выступала пена, а мокрая чёрная шерсть переливалась отблесками при каждом движении лап.
Илья продолжал отступать по дороге, обратно в сторону погоста, пока спиной не упёрся в дерево.
Чёрный волк тоже остановился, и немного припустил голову, опустив взгляд к земле.
Сначала Илья обрадовался, что дерево послужит ему естественной защитой и прикроет спину, но затем встревоженно оглянулся, пытаясь понять, откуда посреди дороги дерево.
Его сердце замерло, глаза расширились до предела. В плотную к нему стоял древесный великан, которого Коваль назвал Лешим. Илья замер, одной рукой крепче прижав к себе Дуняшу, другой выставив вперёд себя кочергу рукой, которая предательски задрожала.
Черный волк вдруг завыл, сделав ещё шаг в сторону Ильи. Великан поднял свою огромную лапу, и это заставило волка остановиться.
Илья лишь переводил взгляд с волка на Лешего, пытаясь понять, чего опасаться больше.
Через пару вздохов Илья увидел, как уши чёрного волка зашевелились, а затем и у других волков. Словно по команде, волки стали вытягивать шеи, глядя вдоль дороги в сторону погоста. Через следующий вдох Илья услышал топот нескольких лошадей и бряцанье кольчуги. К этому времени небо стало настолько мрачным, а дождь таким сильным, что Илья не мог разглядеть всадников.
Волки тут же бросились вперёд, минуя телегу, Илью и великана, будто бы больше их не замечали.
Илья услышал, как неподалёку заржала лошадь, а затем последовали визги и крики людей.
— Откуда эти твари?! Защищайтесь! — послышались возгласы всадников, сквозь шум дождя.
Грянула молния, и Илья смог увидеть силуэты волков, прыгающих на всадников.
— Отходим! Нам через них не пройти. Быстрее, они отрезают нам путь! Не-е-ет! — Илья слышал обрывки фраз, лязг металла, звуки падения всадников и их предсмертные крики.
Несколько мгновений спустя волки протяжно завыли, а затем всё стихло. Молния вспыхнула ещё раз, но дорога была пустой, ни волков, ни всадников, ни их лошадей на ней не было. Илья продолжал всматриваться, но дорога оставалась такой же пустой.
Дождь закончился и небо начало светлеть.
Илья обернулся, но великана нигде не было. Неподалёку заржала лошадь. Илья повернул голову и увидел Тихоню, спокойно пощипывающую траву у обочины.
Илья уложил сестрицу в телегу и торопливо впряг Тихоню. Не смея мешкать, он пересилил любопытство и направился к дому.
Через некоторое время Дуняша пришла в себя, и растерянно уставилась на братца.
— Что случилось, Илья? Мне кажется, я снова видела волков!
— Это был сон, сестрёнка. Не рассказывай его никому. И, пожалуйста, не рассказывай дяде о том, что я подрался. Я сам ему расскажу. Договорились?
— Но как же так братик, ты ведь такой молодец, поколотил этого негодяя! Я так рада, ты не представляешь как я рада, и какой ты молодец! — засопротивлялась девчушка, — Надеюсь, ты всегда будешь рядом со мной и всегда сможешь меня защитить от обидчиков! Но не переживай, братик, я решила, что тоже буду богатыркой, и раз уж ты просишь, не буду рассказывать!
— Кем-кем ты будешь? — спросил, улыбнувшись, Илья.
— Ну богатыркой, конечно, чего ты смеёшься? Ты будешь богатырь, а я буду богатыркой!
— Ты очень смелая. Спасибо, сестренка. Я обещаю, что никто тебя не тронет! — серьёзно сказал Илья, подъезжая к деревне. Его опухшая рука ныла, а металлический привкус во рту продолжал усиливаться.
Ночная вылазка
Заехав в подворье, Илья первым делом пошёл к Ковалю и дал ему лекарство. Лицо кузнеца было бледным, но взгляд был немного яснее, чем утром. Приняв лекарство, кузнец задышал спокойнее, а на лице появился легкий румянец.
Илья пересказал большую часть событий. При этом старался держаться так, чтобы Коваль не обратил внимание на его опухшую руку.
Он рассказал о том, как встретился на дороге с волками и о том, что Дуняша сопровождала его в город.
Рассказал о встрече с тиуном и о том, что отдал кошелёк Житомиру.
— И ещё Дядя, Гаврила упомянул про замужество Дуняши. Это правда?
— Правда? Это грёза жадного безумца. Пока я жив этого не произойдёт.
— Значит я всё понял правильно, — сказал Илья, инстинктивно сжимая правую руку в кулак перед собой.
— Илья, что с рукой? Не прячь, показывай.
Илья опустил голову, и приподнял перемотанную конечность.
— Ближе покажи, — Коваль требовательно протянул руку, после чего развязал тряпьё, и осмотрел повреждение.
— Обработай как следует и пока не нагружай. Оно того стоило?
— Стоило, — кивнул Илья.
Коваль выпустил руку Ильи и закрыл глаза.
— Желаешь что-то добавить?
— Пока нет, дядя.
— Хорошо. Это произошло бы рано или поздно.
— Дядя?
— Что, малец?
— Житомир всегда думает только о богатстве, зачем им Дуняша?
— Затем, что Житомир знает слишком многое. Вернее, думает, что знает.
— Ты мне расскажешь?
— Расскажу, когда придёт время. А сейчас ступай. Скажи девочкам, чтобы накрывали на стол.
Дуняша, тем временем, с приподнятым настроением, воодушевленно готовила ужин в уличной печи. Скоро к ней присоединилась Милаша, и они о чем-то вместе хихикали.
Илья сказал сестрицам заносить еду, в то время как Коваль уже переместился за стол.
— Ну что ты, папенька, не расстраивайся! Чего такое лицо, будто кислых щей съел? Я вот тебе твоего любимого хлеба принесла, у тетушки Олёны купила. Да и каша будет сладкая, с маслом!
— А я молока свежего принесла от бабы Федотьи! — звонко сообщила Милаша.
— Да, папенька, давай кушать! Смотри сколько еды на столе. И ты братик, Илюша, садись, для вас старались, вкусненького наготовили!
Коваль понемногу обмяк, и даже повеселел.
— Раз вы у меня такие самостоятельные, Илья теперь будет торговать на погосте, а Дуняша в кузне, на ковке, — сказал Коваль с серьёзным лицом, запивая кашу мёдом.
Илья и Дуняша взволнованно переглянулись.
— Точно! — добавила Милаша. — А ещё Илью можно глашатаем пристроить, будет с помоста кричать. Ну или в няньки, тоже сгодится! А Дуняшу подмастерьем у кожевника, с волков шкуры драть.
Кузнец не сдержался, и мёд прыснул носом. Они с Милашей в один голос засмеялись, подмигивая друг другу. Коваль хлопнул Илью по плечу, а Милаша скривила рожицу Дуняше.
Милаша немного дулась на сестру, но после удачной шутки её зависть к приключениям сестрицы улетучилась.
После этого все разошлись, и Илья остался наедине с собой. Дождавшись, пока все уснут, Илья всё ещё продолжал ломать голову над тем, что делать дальше.
«Вряд ли эти воины были последними, кого отправит Житомир. Я обязан придумать что-то ещё. Бежать? Нет, дядя Коваль не согласится бежать. Извиниться и признать ошибку? Я сделал то, что должен и не отступлю. Наверняка есть ещё какой-то выход». Илья решил прогуляться, и, выйдя со двора, пошёл куда глаза глядят, попутно обдумывая происходящее. Он дошел до небольшой полянки, которую они с Ковалем зачистили от больных деревьев и присел на пень, размышляя о своих планах. Его веки наливались тяжестью, а рука сильно болела, несмотря на то что отёк спадал.
В какой-то момент Илья почувствовал, что проваливается вглубь сознания, и приближается к тому месту, которое, как он думал, ему приснилось во время его беспамятства почти пять лет назад. В этот раз место выглядело иначе. Это уже было не какое-то пустое пространство, а наоборот, оно выглядело как бескрайнее серебряное море с небольшим островом в пятьдесят саженей в ширину, с растениями и деревьями, травой и цветами. Несмотря на полумрак, Илья чувствовал себя уютно. Воздух вокруг был слегка прохладным, но свежим. Лёгкий прибой ласкал слух. В центре острова росло невысокое кряжистое дерево, похожее на дуб.
«Готов поклясться, этот дуб один в один похож на дуб Заовражья», — подумал Илья.
«Только это, кажется, намного моложе, и не обгорел», — Илья начал обходить дерево.
«А это что? Лицо?!» — Илья увидел лицо, напоминающее человеческое, и изумленно разглядывал его. Это точно был силуэт лица. И нос, и рот, и брови, только глаза были закрытыми. В области рта зияло тёмное отверстие. Глянув вниз, Илья заметил похожий на металлический отблеск у корней дуба. Присел рядом, и смахнул слой почвы. В земле лежал меч, испещренный непонятными рунами и окутанный корнями дуба.
Когда Илья коснулся меча на земле, и изо рта дуба прерывисто заструился свет. Парень поднялся, чтобы рассмотреть его.
Сердце Ильи трепетало. В отверстии он увидел сияющий шар. Потянув руку к шару, Илья передумал и не стал касаться его. Продолжая наблюдать, Илья заметил, как тот перестал пульсировать и его свет стал более ровным. Следом за этим он услышал исходящий из шара зов:
— Здравствуй, Илья, — сказал немного тихий, но твёрдый, как закалённая сталь, голос. — Я очень слаб сейчас, и не смогу поведать многое. Все эти годы я копил силы, но даже сейчас их хватает не на многое.
— Кто вы? — Илья немного отпрянул, но мягкая пульсация шара успокаивала и завораживала.
— Сейчас я никто. Бесплотный дух меча — всё, что осталось от моего прежнего существования. Я живу внутри твоего моря разума, в Древе Жизни, но для тебя в этом нет угрозы.
— Это море вокруг, что это? Это из-за него я чувствую металлические вкусы и запахи? — спросил Илья.
— Да. Моя воля происходит из металла. Когда я спас тебя, часть её осталась в твоём сознании. С тех пор наши судьбы связаны.
— Воля, металл, сознание, море! Я ничего не понимаю, — Илья нахмурился. — Что всё это значит? Дух меча Это как-то связано с мечом, что лежит в корнях этого дуба?
— Когда-то и я существовал в этом мире явью. Был человеком. В моём мире меня называли Локаанандин. Но потом всё изменилось Однажды я смогу рассказать тебе. Ты можешь звать меня Радомир, кажется, что это имя мне подходит.
— Радомир, почему вы в моём сознании?
— Потому что я ждал долгие годы подходящего человека, способного принять часть моего разума. Ты был тем, кто откликнулся на мой зов. Но ты был при смерти, и мне пришлось принимать решение. И я спас тебя. Взамен я использовал твоё сознание, чтобы выжить. И сделал это без твоего согласия. Так что ты ничего мне не должен за своё спасение.
— Но зачем я вам? — изумился Илья.
— Мне нужна помощь. И мне нужен ученик. Взамен я утолю твою жажду, которую ты так рьяно отвергаешь, — на этом голос умолк, как будто делая паузу, но Илья видел, что с каждой фразой свет тускнеет, и разгорается лишь со временем.
Илья некоторое время молчал. Он посмотрел на свои крепкие руки, сжал их в кулаки, после чего перевёл взгляд на шар.
— Спасибо вам, старший, что спасли мою жизнь. И, как я думаю, спасли её уже трижды. Если ваши цели не противоречат моей совести, я буду рад оказать вам помощь.
Но я не понимаю. Я сирота из глухой деревни, почему вы выбрали именно меня? И что вы имеете в виду, говоря про жажду?
— Всему свое время, Илья. У меня нет сил убеждать тебя в чем-либо, но будь уверен, я свой выбор сделал, и он окончательный. Я знаю, что порой тебе кажется, что против тебя весь мир. И даже прилагая все усилия, ты часто чувствуешь себя беспомощным. Я изменю это. Просто дай мне свой ответ.
— Старший, у меня нет причин вам не верить. Я долго размышлял о том, как я выжил в овраге, и сейчас я получил немного ясности. Однако вы должны знать, что я нажил себе опасного врага. И не уверен, что проживу достаточно долго, чтобы стать вашим учеником. Увы, даже с вашими силами мне не победить.
— Я в тебе не ошибся, ученик. Что до твоих трудностей. У меня есть решение.
— Какое?
Листья дуба слегка зазвенели. Рот лика Древа озарился ярким светом.
— Которое навсегда изменит твою судьбу.
Большая удача
— Ну всё, Тихоня, скоро будем дома! — Илья подбадривал измотанную лошадку, как мог, и та терпеливо рысила по влажному тракту.
Добравшись до места стычки волков и всадников, Илья притормозил и спрыгнул с лошади. Взяв её под уздцы, он подошёл к обочине, где примятая трава всё ещё напоминала о том, что произошло.
В траве что-то блеснуло, отразив лунный месяц, и Илья наклонился, чтобы поднять предмет с земли. Это была пряжка, на которой был изображен какой-то цветок.
— Серебряная! И цветок какой-то изображён. Репейник? Нет, пожалуй, чертополох, — оторвав взгляд от пряжки, парень сунул её в карман и устремил взгляд в пролесок, в сторону которого тянулась примятая трава.
— Интересно, а где всё остальное? Никто даже меча не выронил? Или они всё же спаслись?
Тихоня в ответ на это лишь фыркнула и потянула поводья.
— Ладно, ладно. Идём. Жутко тут, — сказал Илья лошади, отводя взгляд от пролеска.
Вернувшись в деревню и отведя лошадь в стойло, Илья отправился на поляну, на которую он набрёл накануне, и снова уселся на пень. Положив меч Коваля на колени, парень закрыл глаза. Медленно и глубоко дыша, он погрузился в глубины собственного разума.
Меньше чем за одну ночь на острове появились изменения. Окружающий свет стал немного ярче, а остров шире, появились новые травы, а дерево стало выше. Шар внутри Древа мягко светился.
— Здравствуй, Илья, ты быстро вернулся, — поприветствовал Илью бесплотный дух.
— Здравствуйте, Учитель. Всё получилось, хоть и страшно было до жути. Это всё Ваша великая сила? — немного возбуждённо спросил Илья.
— Нет, Илья, это твоя сила, я лишь помогаю тебе развивать тело и очищать твою кровь. Я передал тебе несколько своих способностей и твоя воля, наконец, может черпать силу из металла.
— Как это, сила из металла? — Илья обернулся в сторону окружавшего их моря, отливавшего серебром.
— Во всём, что нас окружает, есть сила, есть могущество. А в людях и животных есть воля, которая может использовать эту силу. Только те, чья воля достаточно чистая и сильная, чтобы извлекать мощь из мира, могут её использовать.
— Значит у меня такая воля? — ученик вновь перевёл взгляд на яркий шар.
— Скорее, зачатки воли. Твоя воля ещё слаба и её нужно развивать. Пока что не стоит себя переоценивать. Ты далёк от вершины всеобъемлющей воли, коей обладают легендарные воины, богатыри и волхвы.
— А что, бывают и такие? Я, конечно, слыхал всякое, и дружинников видал, и воинов с заставы, но дядя Коваль мне всегда твердил, что сильным может быть каждый, и что кузнецы тоже сильные, — Илья сжал руки в кулаки, и приподнял их, показывая Учителю.
— Это другая сила. Сила мышц важна, и для неё тоже необходима воля. Однако для большинства предел использования воли наступает очень быстро, и они не могут раскрыть весь её потенциал. Для других же — воля раскрывает безграничные возможности.
— И для чего же нужна безграничная сила? Я, например, легко работаю пудовым [4]молотом. И дядя Коваль говорит, что это далеко не мой предел.
— Твои пределы намного выше, даже сейчас. Представь, что тебе нужно поднять не молот, а каменный мост, по которому тебя или других людей будут нагонять враги. Или что на тебя нападёт лесной чуд, у которого каждый палец по пуду весит. Что тогда ты будешь делать?
— И такие бывают?! — изумился Илья. — О таком я даже не слыхивал.
— Ещё как бывает. Ты же лешего видел?
— Видел.
— Так чего ж чуду не бывать?
— Не знаю. Я и в лешего-то не верил, пока не увидел. А потом думал, что привиделось мне. Дядя никогда не разрешал обсуждать ту встречу. Но когда я его увидел сегодня Кстати, откуда этот металлический привкус? Это из-за ваших способностей, Учитель?
— Не совсем. По крайней мере не тогда. Это из-за Древа Рода. Это оно реагирует на лесных жителей и начинает поглощать часть твоей силы, из-за этого ты чувствуешь металл. То же самое происходит, когда ты сам используешь силу.
— Это странно. Я не хочу, чтобы оно использовало мою силу без моего ведома, — Илья сделал шаг назад и покосился на Древо.
— К сожалению, это зависит не от тебя. И даже не от меня. Кажется, что, когда я вливал в тебя остатки своих сил, чтобы твой дух не усоп, именно оно поддержало нас, и именно оно перенесло тебя в это место. Взамен его корни намертво срослись с твоим духовным сознанием. Но насколько я могу судить, оно для тебя не опасно. По крайней мере я этого не чувствую.