Илья. Море мечей

Новые правила

В духовном мире Ильи время текло иначе. Пока Учитель набирался сил, ученик изучал остров, воцарившийся посреди серебряного моря.

«Одуванчики?», — Илья подошёл к цветущему растению и внимательно его рассмотрел.

«Здесь все растения выглядят настоящими. Интересно, почему они здесь?», — он переходил от растения к растению, бережно трогая листья или цветы, узнавая каждое из них.

«Видимо, тут растут только те травы, которые я встречал наяву. Нужно будет порасспрашивать Учителя, может быть он что-то про это знает».

Время шло, а Илья уже не знал, чем заняться. Он засунул руки глубоко в песок, почувствовав его прохладу. Омыл в серебряной воде, которая показалась ему тёплой. Начал считать, сколько трав цветёт желтым, сколько красным, какие цветут синим. В какой-то момент сбился, и вздохнув, сел спиной к Древу. Почувствовав, как Древо потянуло из него силу, Илья резко вскочил и нахмурил брови.

— Это ещё что?!

— Судя по всему, Древо может поглощать твою силу.

— Но зачем? Это было неожиданно и чувство было неприятное.

— Ученик, даже я не понимаю это существо. Но, как видишь, теперь я тесно с ним связан. Тебе нужно стать сильнее, чтобы ты смог обуздать волю Древа Рода.

— Обуздать его волю Обуздать бы свою. И ваши аппетиты Вы же пошутили насчёт пятнадцати телег с рудой, правда, старший? — Илья посмотрел на шар, склонив голову набок.

— Нет, ученик, я не шутил. Что тебя так смутило? — мягко прозвучал голос Радомира.

— Учитель, но где взять столько металла? — Илья развёл руки в стороны. — Я буду несколько лет скребсти граблями по дну болота

— Насчёт этого не переживай, я обучу тебя специальным методам, которые называются Правилами. Они помогут тебе в разрешении этого вопроса. То, что тебя спас кузнец — твоя ещё одна большая удача. Работа с металлом для тебя не менее важное занятие, чем тренировки с мечом.

— Быть при смерти — это удача? Старший любит пошутить, — улыбнулся Илья.

Дух замолчал, видимо, собирая энергию, чтобы продолжить.

— Не жалуйся. Выжить в твоей ситуации — это удача.

Лицо Ильи стало серьёзнее, и он кивнул, не отводя взгляда в сторону.

— У меня есть ещё кое-что интересное для тебя, Илья, — сказал Радомир, понимая, что ученик снова внимательно слушает. — Я поделюсь с тобой знаниями, которые передало мне Древо и которые я смог осознать.

— Вы что, разговариваете с ним? — Илья недоверчиво взглянул на Древо.

— Говорю ли я с деревом? — настала очередь Радомира использовать шутливый тон. — Нет. Но иногда оно показывает мне то, что считает нужным. Некоторые из этих знаний легли в основу Правил, которым я тебя обучу, — сказал Учитель на этот раз серьёзно.

— У Коваля в доме тоже есть правила. Например, мыть руки перед обедом, — заметил Илья.

— Это не те правила. Правила — это особые способы управлять силой через волю. Их ещё называют Заветы. Однако помни, ученик. Не произноси их вслух без крайней нужды. За такую силу убивают не задумываясь. И ещё — не каждый металл можно поглощать. Некоторые металлы обладают собственным духом. Попытаешься забрать их силу без подготовки — погубишь себя. Ну и не забывай, что не только люди обладают силой воли и силой правил. Ну да не будем сейчас об этом. Лучше поизучай Заветы и отработай их, а затем отправляйся на поиски руды.

Илья отрабатывал навыки Правил, выверяя удары по воображаемому противнику, быстро перемещаясь и стремительно уклоняясь от невидимых ударов и отражая их мечом Коваля, материализовавшийся в его сознании.

— Ты уже выглядишь техничнее, но заниматься нужно регулярно. И меч этот тебе не подходит. Для твоего тела он слишком лёгок.

— Учитель, что мне делать с мечом дяди Коваля? Я хотел бы вернуть его ему.

— Да, ты должен поступить именно так. Это будет по совести, — сказал Радомир, а Илья в ответ твёрдо кивнул.

— Согласен. Он, наверное, пожурит меня за самоуправство, но скрывать от него что-либо не по мне, — Илья коснулся рукой амулета на шее и замолчал.

— Илья? — позвал ученика Радомир после недолго молчания.

— Что, старший?

— Я чувствую, что меч, это не единственный металлический предмет, который у тебя с собой. Что-то вызывает у меня странное чувство. Ты можешь описать, что это?

— Это монета, Учитель. На ней изображён чертополох.

— Чертополох? — чуть встревоженно спросил Радомир. — Вот как Ясно. Ну всё, ступай, — сияющий дух немного потускнел, и Илья покинул безмолвие.

Вернувшись в явь, Илья чувствовал себя отдохнувшим. Ещё было затемно, и заря даже не пыталась коснуться небосвода. Оставив поляну с пнем, Илья размялся, а затем спустился к небольшому ручью, чтобы умыться и испить воды. Погрузив руки в воду, он чувствовал её энергию, различал не только её чистоту, но и полезные примеси, часть из которых были металлическими. В этот момент в голове формировалась карта, как будто каждая частичка сообщала ему о том, в каком именно месте вверх по течению ручья, она оторвалась. Так Илья определил направление, куда ему отправляться. Пройдя вверх по течению пару вёрст[5], Илья обнаружил небольшой отмыв, и ручей был глубже в этом месте. Опустив руки в воду, Илья почувствовал, что в этом месте металлическая энергия намного сильнее.

В поисках ресурсов

Снова сняв часть одежды, Илья вошёл в воду.

Нырнув глубже, Илья подобрал большой кусок железной руды, но, не найдя рядом признаков залежей, всплыл на поверхность.

— И здесь ложный след. Повсюду мелкие куски, но где же найти жилу?

Подмастерье кузнеца знал водоём достаточно хорошо и уже обследовал все места, к которым его вёл завет, однако, месторождений не попадалось.

— Ну откуда-то же взялись все эти породы в воде. Может быть — Илье пришла в голову идея, и он решил немного вернуться вверх по руслу ручья.

Дойдя до небольшой скалистой горки, единственной возвышенности рядом с Лебединой шеей, Илья вновь погрузился в воду.

— Здесь отмыв глубже, и отклик металла сильнее. И как будто из-под скалы есть приток воды, — подумал парень и нырнул.

Углубление было таким, что ноги не доставали дна. Илья решил проверить это место тщательнее. Под водой он ощутил небольшое течение со стороны, и оттуда же отдавало металлическими частичками. Под водой оказался грот. Проплыв через него, Илья поднялся наверх и оказался в подземной пещере с насыщенной волей металла. Пещера была вместительной, на её своде росли флуоресцирующие растения, которые освещали её приятными зелеными и фиолетовыми оттенками, а кварцевые камни, торчащие из стен, усиливали этот эффект. Выйдя на берег, Илья коснулся стен. Металлическая воля ещё сильнее отзывалась в его руках. Стены были испещрены железными прожилками, а одна из жил была светлее остальных, судя по всему, медной. На земле валялись крупные части руды, выпавшие прямо из стены.

Илья собрал в мешок немного породы, чтобы проверить её качество и очистить в кузне, как услышал шорохи, идущие из глубины пещеры. Напрягая слух, он услышал перебирание ножек и глухое чавканье жвал.

Через мгновение из пещеры на него выпрыгнула огромная многоножка.

Илья отпрыгнул в сторону, почуяв неприятный запах от насекомого и скривив нос.

— Ты что ещё за тварь?! — крикнул Илья, едва уворачиваясь от струи яда.

Илья почувствовал прилив сил и неприятный запах многоножки начал блекнуть перед усиливающимся металлическим привкусом.

— Вот оно — подумал Илья, и бегло окинул взглядом противника.

Членистоногое оказалось высотой с небольшую собаку. Сколопендра молниеносно двигалась в сторону чужака, перебегая от камня к камню и ловко перемещаясь между полом и стенами пещеры.

Резко оттолкнувшись от стены, многоножка раскрыла жвала и расставила острые лапки, целясь в горло незваному гостю. Илье пришлось резко увернуться от прыжка насекомого, используя мешок для защиты. Впившись жвалами в твёрдую руду, существо жалобно взвыло и, оцарапав Илье руку трепыхающимися конечностями, отпрянуло к стене, а затем взобралось на потолок пещеры.

После этого она снова прыгнула на Илью, в то время как тот отвлёкся на ранение. Единственное, что он мог сделать в этой ситуации — это принять атаку насекомого в лоб. Заняв оборонительную стойку, Илья старался изменить положение тела так, чтобы ударом отбросить противника в сторону. Сколопендра раскрыла жвала, на которых уже выступили капли яда и подобие слюны, в предвкушении обеда.

«Изначальный молниеносный удар!», — Илья направил силу в кулак, используя Правило и нанес удар насекомому. Послышался лёгкий треск покрывавшего тело сколопендры хитина. Многоножка жалобно завизжала, отлетая в сторону. Видя, что сколопендре не нанесён какой-либо существенный урон, Илья решил не рисковать, сражаясь голыми руками, чтобы не получить в ответ серьёзные травмы или усугубить отравление.

Недолго думая, он схватил свой мешок с металлическими кусками и прыгнул в воду. Руда тянула ко дну, а рана на руке кровоточила. Сделав усилие, Илья оттолкнулся от дна и поплыл обратно к берегу. Под водой он услышал визг многоножки, доносящийся из грота. Обернувшись, он увидел силуэт существа, свисающий над водой.

Проплыв под сводом, Илья выплыл наружу и немного отдышался. Выйдя на берег, ученик духа меча взял в руку меч Коваля и повернулся к воде, готовясь прыгнуть обратно. Однако его рука подрагивала, мышцы стало сводить от проникающего яда.

— Дома в мешке должен быть тысячелистник и ивовая кора. Нужно поспешить, пока яд не проник глубже.

Пред глазами немного поплыло, но деревня была близко. Сделав пару шагов, Илья почувствовал, что его ноги становятся свинцовыми и отказываются идти. Он опёрся о дерево, в попытках найти опору и чуть было не упал.

Ладонь начало жечь, и Илья попытался отступить от дерева, но рука словно прилипла. Через мгновение жжение отступило, он осмотрел ладонь. С кистью было всё в порядке, но на дереве осталась выжженая пятерня.

Почувствовав себя лучше, Илья вернулся домой и тут же очистил и обработал рану, а затем туго перемотал руку. Заодно осмотрев кулак, который повредил накануне в стычке с Гаврилой, он подумал:

«Это уже второе увечье за пару дней Надо бы поберечься. Но пещера хороша. Кажется, в ней намного больше жил, чем нужно Учителю. Когда дядя Коваль узнает, что у него под носом было столько руды, его брови поднимутся к небу».

Сменив одежду на сухую, Илья отправился с материалами прямиком в кузню.

Превосходное мастерство

Растопив горн, подмастерье поместил рудные слитки прямо в огонь, и нагрел их до яркой желтизны. Положив их на наковальню, Илья стал вливать волю в металл, контролируя её намного лучше, чем ему удавалось прежде. Он стал различать отклик воли металлов и примесей, и научился вымещать из металлов те инородные вещества и их производные, которые ослабляли прочность или снижали эластичность заготовки, одновременно выковывая молотом нужную форму.

— Доброе утро, Илья! Ты уже за работой, молодец. Что там у тебя сегодня? Ты взял руду из домницы?

— Доброе утро тебе, дядя Коваль! Нет, это кое-что другое. Я ещё не отправлял её в горн с углем, это просто заготовка. Хочу, чтобы ты оценил её. Я сегодня нашёл одно местечко с залежами и хочу услышать твоё мнение.

— Погоди со своей рудой. Что я там не видел. С рукой что?

— Заживёт, дядя, скорее, возьми эту заготовку! — Коваль хмуро посмотрел на Илью и, покачав головой, взял материал в руку.

Посмотрев на разогретый материал, он взял щипцы и проверил кусок на вес. После этого он вернул его на наковальню и начал бить молотом. Из необработанного куска летели жирные и плотные искры.

— Илья, это отличная, очень качественная руда! — кузнец разглядывал раскаленную заготовку, пытаясь высмотреть недостатки. — Обычно мне удавалось найти совсем немного такой, либо мне привозили на заказ. Как ты её нашёл?

— Дядя, мне просто повезло. Я нашёл месторождение. Представляешь? Как только будет достаточно времени, мы с тобой организуем добычу из этого места!

— Что ты имеешь в виду? — кузнец выпрямился и посмотрел на подмастерье.

— Я имею в виду, что мы будем добывать её. Добывать как рудокопы, а не собиратели. Помнишь, как ты мне сам рассказывал, как в других местах её добывают кирками и молотами?

— Да, но у нас нет залежей, — Коваль повернулся к наковальне и снова стал выбивать из руды снопы искр.

— Есть, просто ты их не нашёл.

Коваль вновь остановил ковку и серьёзно посмотрел на Илью, чуть сдвинув брови и уставив руки в бока.

— Не может быть. Я здесь каждый камень знаю.

Илья взял мешок, вывалил из него куски породы.

— Смотри сам. Похоже на болотную?

Коваль осмотрел один кусок, потом взял другой. Его брови поднялись вверх. Увидев, что Илья с ухмылкой смотрит на него, он принял обычный спокойный вид и сказал:

— Хорошо, Илья, отличная работа, — кузнец снова повернулся к наковальне.

— Дядя Коваль, посмотрим, сможешь ли ты и дальше пытаться быть таким спокойным, — сказал Илья и протянул кузнецу другую заготовку, над которой он уже немного поработал с помощью Заветов.

— Что ты скажешь насчёт этого? Я удалил примеси, и хотел бы услышать твоё мнение.

Коваль осмотрел слиток металла, повернув его разными сторонами, взял молот и начал выковывать сам.

— Илья, это отличный металл! Пластичный, но при этом хорошо держит форму. Как ты смог его обработать? Обычно мне нужно покупать качественную руду и несколько дней ковки с добавлением примесей, чтобы добиться похожего эффекта.

— Прости, дядя Коваль, я сейчас не могу тебе объяснить этого, но я обязательно тебя научу, как только разберусь в этом методе сам до конца, — разводя руки в стороны сказал Илья.

— Я пока сам не понимаю, как это работает.

Коваль кивнул.

— Разбирайся, но не забывай, чему я тебя учил. Чего ворон считаешь? Зря заготовки грел? Надо ковать, пока не остыли. Нечего угли просто так переводить. Давай мне тот кусок, помогу.

— Дядя Коваль, мне нужно кое-что обсудить с тобой. Есть одна вещь, которую я оставил со вчерашнего дня на сегодня, потому что хотел довести одно дело до конца. Я кое-что подслушал у ростовщика Житомира про твои долги. А его племянник наговорил лишнего при мне. Прости меня, но я не мог не вмешаться. В общем, драка у меня была с Гаврилой.

— Ох, Илья, что случилось? — кузнец строго посмотрел на Илью. — Это он тебя калечит? Долг долгом, но поднимать руку на моих детей! — Коваль с яростью ударил по наковальне и, отложив молот, начал снимать фартук.

— Да подожди ты, дядя Коваль! Есть обстоятельства, о которых ты не знаешь. Я всё тебе расскажу

Поведав события вновь, утаив лишь часть, связанную со встречей с Радомиром, Илья достал закутанный в подол сверток.

— Держи, дядя Коваль, это твоё. Отныне твой долг перед Житомиром погашен. Он не сможет тебя обвинить перед законом.

Коваль аккуратно развернул сверток, в котором оказался изящный меч его собственной работы и долговая берестяная табличка, с его личным знаком.

— Илья, спасибо тебе, — сказал кузнец, глядя в глаза молодому кузнецу. — Я подозревал, что утрата клинка — дело рук купца. Ты подтвердил мои догадки. Поделом ему. Полагаю, теперь всем нам угрожает опасность?

— Отвечу, как есть, дядя Он это так не оставит. Он уже посылал людей за мной, но он не знает, что меч забрал я. Думаю, что сейчас он займётся поисками и расследованием. Постараюсь не попадаться ему на глаза. Хотя, я бы с удовольствием посмотрел бы на его рожу, когда он обнаружил пропажу, — довольно улыбаясь, добавил Илья.

— Ты прав. Тебе стоит затаиться. Я знаю, ты его не боишься, но здесь дело не в страхе. Такие люди как он не умеют прощать. Надеюсь, Навь его приберёт к себе.

— Я тоже, дядя, — сказал Илья, и почувствовал слабый металлический привкус во рту.

— Илюша, — вдруг сказал мягко Коваль, поворачиваясь к ученику. — Я знаю, ты не любишь такие разговоры, но я всё равно скажу. Мне никогда не стать тебе отцом по крови, однако я всегда буду на твоей стороне и делать всё, чтобы твой отец мог гордиться тобой.

Последние слова Коваля тяжело дались Илье. Сначала его лицо стало красным, а затем каменным и пустым.

— Спасибо, дядя Коваль. Я ни на мгновение в тебе не сомневался. Но прошу, не упоминай никого из них...

— Как скажешь. Хоть я и уверен, что, думая о них так, ты ошибаешься, — со всей серьёзностью сказал Коваль, положив парню руку на плечо, после чего удалился.

Илья какое-то время продолжал сидеть, глядя в пустоту. Затем, нахмурившись и сжав зубы, встал, и отправился в кузню. Выбив из железа оставшиеся ненужные примеси, Илья отнес заготовки в домницу, нарубил дров, добавил в нужных пропорциях уголь и закрыв печь, затопил её. Затем занялся выплавкой и ковкой заготовок Коваля, выполняя свои рутинные обязанности.

Отработав несколько приемов ковки, Илья вернулся к домне. Вливая волю через печь, он заставил металл активнее и равномернее насыщаться углеродом.

Добившись нужного эффекта, он разделил заготовки на две части: одну отложил впрок, а вторую взял для себя. Слитки снова и снова сковывались вместе, сплющивались и вытягивались в форму клинка. Однако его металл был настолько качественным и прочным, что плохо поддавался обработке. В результате получилась грубая заготовка, лишь отдаленно напоминавшая полуторный меч: толстая, тяжелая, с тупыми краями. Более-менее удалась только рукоять.

Обмотав её полосками кожи и соорудив из пары необработанных шкур подобие ножен, Илья закинул меч за спину. Со стороны его творение скорее приняли бы за палицу или топор, чем за настоящий клинок. Но Илью это не волновало. Сейчас ему нужен был не боевой меч, а тяжелое тренировочное оружие.

После этого Илья взял заготовки дяди Коваля, и начал сращивать их со своими, попутно перековывая. Он собирался выковать набор мечей для тиуна. Но слова кузнеца отбивались ударами при каждом падении молота. А потому он ковал. И закалял. Закалял и снова ковал. Закалял и ковал. Металл был уже идеальным. Но Илья не останавливался. До тех пор, пока руки не опустились, обессилев, а из повязок не просочилась кровь. Только после этого на его глазах на мгновение проступила влага, он поднял глаза к небу и что-то беззвучно прошептал.

Чертополох

На самом богатом дворе погоста суетились люди. Кто посмелее, старались заниматься рутинными делами. Кто побоязливее — не попадаться на глаза хозяину.

— Куда вы смотрели, выродки! Кроме меня ночью никто и бровью не повёл! В сговоре небось с похитителями! Да как вы посмели ночью спать, ироды! — кричал, сотрясая сжатыми кулаками воздух, и бросая посуду в слуг, массивный гость. — Чего уставилась? Бегом, приведи сюда тиуна! — заорал он на пробегавшую по дому девку. — Гаврила! Дай мне кнут, буду их учить уму-разуму! Гаврила?! Бесполезный выродок

Побитый Гаврила доковылял в светлицу, где никак не мог прийти в себя Житомир.

— Да, дядя, ты меня звал?

— Конечно я тебя звал! Где ты шляешься? Ты позвал плотника? Как сломали дверь? — с нетерпением требовал ответов купец.

— Позвал, позвал. Но он ничего не знает, сказал, что замок рассыпался, проржавел...

— Как это, проржавел?! Что за чушь! — кричал Житомир, чередуя слова с брызгами слюны.

— Я сам не понимаю, говорит, дерево не тронуто, повсюду замочная ржа Дядя, можно я пойду, прилягу. Мне знахарь велел

— Чего?! — рявкнул Житомир. — Здесь все делают, что я велю. Смекнул? Какие же все непутёвые Всё надо делать самому! Дождись тиуна и всё ему покажи. Понял?

Гаврила кивнул, не смея смотреть в глаза дяде.

— Пусть отрабатывает свой хлеб. А я пока наведаюсь кое-куда. Кстати, что с лошадьми? Приболевшие есть?

— Ботва, кажись, чуток прихрамывала, но может пройдёт. А чего?

— А того. Не твоего ума дело. Выполни, что велено. Приеду — спрошу.

Спустя какое-то время Житомир пробирался сквозь тёмную чащу леса в нескольких вёрстах от погоста. Когда-то давно он случайно наткнулся на это место. В чащах вокруг было много мрачных пролесков, но это место казалось ему всегда особенно жутким. Даже его лошадь не знала дороги, поэтому ему то и дело приходилось чуть ли не силой заставлять её двигаться всё глубже в дебри. Животное постоянно настораживалось, прижимало уши, пыталось повернуть назад и недовольно било копытом о землю.

Но Житомир неумолимо двигался вперёд, ведомый своей алчностью и страхом за богатство, спрятанное где-то в глубине леса.

— Ну-ну, Ботва, перестань упрямиться. Мы уже скоро доберёмся до нужного места. Проверим, всё ли там на месте, заодно положим туда эту сумочку, — купец погладил рукой большую кожаную сумку, вес от которой клонил его на правую сторону.

Житомир продолжал двигаться вперёд, а лес вокруг становился темнее и мрачнее. Странные завывания и скрежет всё сильнее давили на его разум. Это чувство приходило каждый раз в этом месте. И не только к нему, но и к животным. Каждая лошадь, на которой он здесь бывал, вела себя как Ботва. Он был уверен, что никто не знает о его тайнике.

Тем не менее, недавние события заставили его усомниться в своей безопасности. Всё чаще ему приходила мысль: а не выследил ли кто-нибудь его раньше, когда он приходил проверять свой тайник? Нет, этого не могло произойти. Но всё же...

Житомир продолжал идти вперёд, подавляя собственное чутьё и нарастающее чувство опасности. Он спрыгнул с Ботвы и привязал лошадь к небольшому деревцу.

— Ну всё, Ботва, пришли. Ты уж извини, но это твоя последняя прогулка. Что ж, жди меня здесь, а я скоро вернусь.

Отмерив несколько саженей от берёзы, на которой был вырезан знак, Житомир принялся очищать землю от дерна. Под дерном оказалась деревянная дверца, связанная из ровных палок и прутьев, без единой прорехи и хорошо просмоленная. Подняв дверцу, Житомир открыл вход во вместительную землянку. Затем он разжёг факел и полез в проём.

— Кажется, всё на месте, — заключил Житомир, проведя небольшой осмотр и расплываясь в улыбке.

Он погрузил свои руки в сундук с серебром, испытывая неописуемое блаженство. Пальцы задрожали. Выпустив из рук серебро, он потянул к себе сундучок поменьше, тот, в котором он хранил недостижимый даже для многих князей металл – золото.

Взгляд невольно коснулся двух черепов, и на лице Житомира промелькнула тень ухмылки. Это были две шкатулки, искусно сделанные, но от того не менее жуткие.

— Сидор, Афанасий, как хорошо, что вы на месте. Я даже по вам немного скучал... — сказал Житомир, обращаясь к черепам. Он потер слегка влажные руки, предвкушая, что ещё из своих многочисленных запасов он потрогает и рассмотрит.

— Я к вам с обновкой! — сказал купец, ставя перед собой сумку. — Глядите, какие монеты! Новенькие. И серебро, и золото. Вон, даже со своим печатным знаком. И почему он выбрал чертополох?

Блаженство длилось недолго. Через какое-то время раздалось ржание Ботвы, лошадь забила копытами и издала истошный хрип, после чего стихла. Житомир прижался к стене, сжимая в руке факел и замер.

— Это ещё что за нечисть — ошарашенно прошептал он, после чего потянулся за небольшим, украшенным самоцветами, кинжалом.