Метка зверя: Чужая невеста
— Привыкнешь, — ответил Максим.
Влада подошла с ним к подъезду, потрогала стену, затем понюхала.
— Пахнет чужими. Много чужих запахов. И кошками.
— У бабы Нины с пятого этажа три.
— Зачем ей три?
— Любит.
Влада задумалась, но ничего не сказала. В лифте девушка вжалась в угол и с ужасом смотрела на закрывающиеся двери.
— Это клетка?
— Это лифт. Поднимает наверх.
Максим вышел на лестничную клетку восьмого этажа. Влада выпрыгнула из тесного помещения следом. Из соседней двери тут же высунулась голова, выкрашенная в фиолетовый цвет. Зинаида Петровна, местный стукач и блюститель порядка. Пенсионерка с вечно недовольным лицом и любопытным носом.
— Максим, это кто с тобой? — Глаза у старухи загорелись любопытством. — Алису привёл? Непохожа
— Зинаида Петровна, — Максим включил режим «вежливого соседа», —это моя знакомая. Из другого города приехала. Погостит немного.
Влада шагнула вперёд и понюхала воздух в сторону старухи. Зинаида Петровна аж поперхнулась.
— Она это чего?
— Аллергия, — быстро ответил Максим. — На духи. Вы, кстати, сегодня «Красной Москвой» побрызгались? Сильно пахнет.
— Ну я вообще-то, да, — растерялась старуха. — А что, так заметно?
— Да нет, в пределах терпимости.
Максим подхватил Владу под локоть и, открыв замок, втащил в квартиру, захлопнув дверь перед носом возмущённой соседки.
— Ты чего нюхаешь людей? — зашипел он. — Это же неприлично!
— Я проверяла, нет ли следов Радмира, — обиженно ответила Влада. — И нет. Она чистая. Только воняет цветами.
— «Красная Москва» — это духи. И не воняет, а пахнет.
— Хорошо. Пахнет цветами, которые умерли и ими намазали человека, — уточнила Влада.
Максим махнул рукой и включил свет. Квартира предстала во всей красе холостяцкого бардака. Немытая посуда в раковине, разбросанные носки, на журнальном столике папки с делами и пепельница, полная бычков.
Влада огляделась и выдала:
— Пахнет так же, как и в машине. Одиночеством и злостью.
Максим промолчал. Потому что это была чистая правда.
— Сиди здесь. Никуда не выходи. Я в душ и буду думать, что с тобой делать.
Влада послушно уселась, поджав под себя ноги, и уставилась в окно. Максим пошёл в ванную, встал под горячие струи и долго там отмокал, пытаясь смыть остатки оцепенения. Не получалось. Метка на плече горела, напоминая о себе и о ней. Опер вышел через десять минут, замотанный полотенцем, и застал Владу на кухне. Та стояла перед открытым холодильником и с интересом изучала содержимое.
— Мясо, — констатировала она. — Сырое. Можно?
— С ума сошла? — Максим подошёл ближе. — Сырое мясо есть нельзя.
— Почему? — девушка искренне удивилась. — Это же мясо. Я ветеринар, я знаю, когда оно свежее.
— Ты Ладно, — он махнул рукой. — Яичницу будешь?
— А что такое яичница?
Максим тяжело вздохнул и полез за сковородкой. Пока жарил яичницу с беконом, Влада сидела за столом и рассказывала. Про свой мир, в котором правят кланы оборотней, магия — обыденность, а техника на уровне паровых машин. Про Радмира, красивого и жестокого, который год держал её в золотой клетке, контролируя каждый шаг. Про побег, отчаяние и про вспышку портала.
— Я не хотела втягивать тебя, — закончила она тихо. — Правда. Хотела просто исчезнуть в вашем мире и затеряться, чтобы он не нашёл. Но когда я увидела тебя в том клубе Метка сработала мгновенно. Я даже не поняла, что происходит. Ты просто оказался тем, кто мне нужен. Тем, с кем мы идеально совместимы. Это редчайший дар, Максим. Истинная пара. У нас такое случается раз в несколько поколений.
Максим поставил перед ней тарелку с едой.
— Ешь давай. И давай без сказок.
Она послушно взяла вилку, поковыряла еду и попробовала.
— Вкусно, — удивилась она. — Странно, но вкусно. У нас так не жарят, у нас запекают на огне. Или едят сырым.
— Радуйся, что попала в цивилизацию, — буркнул Максим, садясь напротив.
Он смотрел на девицу и думал. Красивая, чёрт возьми. Даже слишком. Такая красота обычно приносит проблемы. И, судя по всему, уже принесла — в его дом.
— Что теперь? — спросил Макс.
Влада отложила вилку и посмотрела серьёзно.
— Ждать. Радмир не сможет открыть портал обратно до следующей кровавой луны. А та через месяц. Но это не значит, что он будет бездействовать. Он станет искать И убивать. Он сильный Альфа, в нашем мире ему нет равных. Здесь он слабее, так как магия будет работать иначе, но он всё равно опасен.
— Месяц, — повторил Максим. — Значит, у нас месяц, чтобы его найти и обезвредить.
— У нас? — Влада улыбнулась. — Ты правда хочешь помочь мне?
— Я хочу, чтобы меня не посадили за то, что я переспал не с той девушкой, — честно ответил Максим. — И чтобы мою дочь не тронули.
— У тебя есть дочь? — оживилась Влада.
— Есть. Алиса, четырнадцать лет. Живёт с матерью, на выходных частенько гостит у меня. И если этот твой Радмир узнает о ней
— Я не дам никому тронуть твоего детёныша, — сказала она тихо. — Клянусь Великой Луной. Если они придут — сначала убьют меня. Потом тебя. А дочь не тронут. У нас правило — не трогать щенков.
— Утешила, — хмыкнул Максим. — Значит, сначала ты, потом я?
— Я не дам им убить тебя, — поправилась Влада. — Мы же связаны. Ты умрёшь — я тоже. Я умру — ты останешься, но будешь страдать. Сильней, чем сейчас.
— Откуда ты знаешь, как я страдаю сейчас?
— Чувствую. — Влада коснулась его груди. — Здесь темно и холодно. Ты давно никого не пускаешь и уже позабыл, каково это — быть не одному.
Максим потёр переносицу. Голова прошла, но на смену боли пришла тяжесть в затылке, как предчувствие скорых проблем. Телефон звякнул. Сообщение от Пашки: «Макс, ты где? Я на выезде, труп в парке. Какой-то бомж. В хлам разодран. Возможно, снова собаки».
— Ладно, — подвёл он черту. — Первое: я сейчас еду в отделение. Ты сидишь здесь и носа не кажешь наружу
— Нет! — излишне резко перебила Влада. — Я с тобой. Нам нельзя разделяться! К тому же моя метка подскажет, если Радмир окажется рядом. Один ты с ним не справишься. Ты ведь даже не знаешь, как пахнет опасность.
Максим задумался. Спорить с неадекватышем ему не хотелось. К тому же в отделе можно было попробовать пробить её прошлое. Вдруг фото Влады всплывёт в заявлениях о пропавших без вести.
— Окей, собирайся. Выходим через десять минут.
Глава 2. Протокол для беглянки
Максим вырулил со двора, привычно бросив взгляд в зеркало заднего вида. Подъездная дверь, облезлые тополя, бабки на скамейке Привычная картина. Вот только рядом сидела девушка с серебряными волосами и трогала подлокотник торпеды так, будто тот сделан из чистого золота.
— Тёплый, — прокомментировала Влада, проведя пальцем по пластику. — У вас всё такое гладкое. Но без души.
— Это машина, — Максим перестроился в правый ряд, краем глаза следя за дорогой. — У неё нет души, только двигатель и колёса.
— Всё равно тёплый, — упрямо повторила девушка, наклонилась и понюхала воздуховод. — Здесь дышит ветер. Вы его приручили?
— Это климат-контроль. — Максим потянулся к регулятору, чтобы убавить обороты, случайно задев её руку. Метка на плече тут же отозвалась коротким, обжигающим импульсом, от которого по позвоночнику пробежала лёгкая дрожь. — Управляет температурой в салоне. Крутишь ручку, получаешь тепло или холод. Без магии.
Влада склонила голову, разглядывая кнопки с таким видом, с каким Максим обычно разглядывал улики.
— Удивительно, — выдохнула Влада. — У нас бы за такое сожгли, обвинив в том, что украл силу стихий и запер их в железную банку.
— Рад, что ты не из инквизиции.
Влада шутку явно не оценила, но улыбнулась. Осторожно, будто пробуя новое блюдо на вкус. Максим снова поймал себя на том, что боковым зрением любуется её профилем. Точно очерченные скулы, длинная шея, родинка за ухом, которую он вчера целовал в алкогольном угаре.
Светофор замигал жёлтым. Максим резко затормозил, и Влада вцепилась в торпеду.
— Что случилось? Почему стали?
— Светофор. Регулирует движение, чтобы машины не сталкивались. Красный — стой, зелёный — езжай.
— А если кто-то не подчиняется?
— Нарушит правила. Получит штраф. Или попадает в аварию.
Влада продолжила удивлённо вертеть головой, и Макс заметил, как девушка напрягается каждый раз, когда сзади приближалась другая машина. Особенно когда с правого ряда вынырнул чёрный джип и, моргнув поворотником, вклинился перед ними.
— Кто это? — глухо спросила Влада, вжавшись в кресло.
— Водитель, которому нужно быстрее, чем нам. — Максим сбросил скорость, восстанавливая дистанцию. — У нас таких называют «оленями».
— Плохой запах, — она шумно втянула воздух, хотя окна были закрыты. — Агрессия. Страх опоздать. И масло? Горелое масло.
— Тормознули, вот и запахло. Это запах от дисков.
— Живёте среди запаха смерти, металла и сами этого не замечаете?
— Привыкли, — ответил он коротко. — Люди ко всему привыкают.
— А звери — нет, — возразила Влада. — Зверь всегда чувствует опасность. Иначе не выживет.
— А ты кто сейчас? Зверь или человек?
Она задумалась. Вопрос явно застал Владу врасплох.
— Я та, кто нужно, чтобы выжить, — ответила она наконец. — Сейчас человек. Потому что здесь люди. Но если придёт Радмир — Влада сжалась. Максим физически ощутил спазм где-то под ложечкой, и метка дёрнулась, нагрев кожу. — Придётся стать зверем.
— Только умоляю тебя, не в машине, — не скрывая сарказма, буркнул Ветров, пытаясь сбросить наваждение. — Здесь тесно.
Влада хмыкнула:
— В машине как раз можно. Волки любят тесные норы. Там теплее и безопаснее.
Максим представил себе эту картину и решил, что педалировать тему не стоит. Впереди показалось здание отдела. Серая пятиэтажка с облупившейся штукатуркой, тонированными стёклами и шлагбаумом на въезде.
— Приехали, — сказал он, сворачивая к воротам. — Дальше будет много новых запахов, громких звуков и странных людей. Держись рядом и ничего не трогай. Вообще ничего. Поняла?
— Поняла, — Влада выпрямилась. — А если спросят?
— Отвечать буду я. Ты просто молчи и делай вид, что тебе очень плохо. Это нетрудно, судя по твоему бледному лицу.
— Нормальное у меня лицо, — обиделась она.
— У тебя лицо человека, который впервые увидел туалетную бумагу и не врубается, что с ней делать. Так что поверь мне, лучше молчи.
Влада хотела возразить, но Максим уже вышел из машины, громко хлопнув дверью.
Парковка за зданием отдела выглядела привычно. Служебные «Приоры», пара потрёпанных иномарок, серый «УАЗик» и сломанный шлагбаум, который подпирали кирпичом, чтобы тот окончательно не завалился. Максим, ожидая, когда Влада закончит возиться с ремнём, потянулся к телефону. Экран пожаловался на уровень заряда: два процента. Ну супер! Как всегда — в самый неподходящий момент. Опер выругался сквозь зубы, сунув полумёртвый аппарат в карман, и повернулся к выбравшейся девушке.
— Телефон сдох. Без связи сейчас как без рук.
— Телефон — повторила она. — Это та штука, по которой ты говорил с другими на расстоянии?
— Ага. Передаёт голос и текст.
— Как амулеты связи, только без магии, — Влада с уважением посмотрела на карман джинсов Макса. — У нас подобное было только у древних. Легенды говорят, что раньше магия уходила в камни, и те говорили. Потом магия кончилась, и камни навсегда замолчали. А ваши нашли другой источник.
— Электричество, — напомнил Максим. — Запоминай, ты потеряла память после нападения. Документов нет. Ничего не помнишь, кроме имени. Фамилия-то имеется?
— Влада. Вернее, Владана Волкова.
— Волкова? Это хорошо, — хмыкнул он. — Хотя бы это не выбивается из легенды. Ладно, пошли.
Здание отдела нависало серой громадой. Влада задрала голову, разглядывая решётки на окнах, антенну на крыше и обшарпанную табличку у входа.
— Каменный улей, — выдохнула она. — Много запахов. Ещё больше злости и страха. Здесь люди боятся.
— Это ж полиция, — Максим взял девушку под локоть. Метка снова дёрнулась, но Ветров её проигнорировал. — Сюда приходят те, у кого проблемы, а мы те, кто эти проблемы решает. Естественно, все нервничают.
— Так ты — Влада повернулась к Максиму, заглядывая в глаза. — Здесь свой? Твой запах не боится. Он только уставший.
— Я всегда уставший. Пошли.
У входа на скамейке курил дежурный. Молодой сержант по имени Костик, которого Максим помнил ещё стажёром. Увидев начальство, тот торопливо затушил сигарету и вскочил.
— Товарищ капитан! А чего вы в такую рань? Хотя и Павел Николаевич уже забегал Ржал Сказал — Костик запнулся, увидев Владу. — Ветров нашёл себе девушку космос. Я не понял, а остальные
— Савельев слишком много болтает, — оборвал Макс. — Ключ от нашего кабинета в дежурке?
— Так точно. Сейчас принесу.
Костик умчался, а Максим чувствовал, как пальцы Влады впились в его рукав. Она стояла неподвижно, с закрытыми глазами и мелко дрожала.
— Эй, — опер тронул девушку за плечо. — Ты чего?
— Запах, — выдохнула Влада, не открывая глаз. — Чёрный камень, старая кровь. Здесь был кто-то из стаи. Не Радмир. Запах другой, слабее, но тот же камень. Здесь, неподалёку от входа. Сегодня ночью.
Максим похолодел. Не от слов, а от того, как она это сказала. Без истерики и без попыток привлечь внимание. Просто констатировала факт, как врач ставит диагноз.
— Не начинай, — процедил Макс сквозь зубы. — Мы в отделе полиции. Здесь как в метро, куча народу проходит. Любой мог оставить запах.
— Нет, — Влада открыла глаза, в которых снова плясали серебристые искры. — Этот запах не отсюда. Он пришёл извне. Свежий.
Максим мысленно выругался. Только осеннего обострения ему не хватало. Но галочку в подсознании поставил. На всякий случай, по привычке опера не отметать ни одной версии.
— Внутрь заходил?
— Нет. Только снаружи. Ждал. — Влада снова повела носом, принюхиваясь. — Потом ушёл на запад.
— Ладно. — Максим подтолкнул девушку к двери. — Забудь. Главное, внутри никого не нюхай, не дёргайся и не пугай. Просто иди рядом.
— Я постараюсь.
— Стараться дома будешь. Сейчас, услышав приказ, выполняешь.
Влада кивнула. По тому, как напряглись плечи девушки, Ветров понял, она осталась в режиме боеготовности. Чёрт, ну и втянул же его Пашка в историю.
В отделе оказалось довольно шумно, несмотря на утро. Гремели чашки в комнате отдыха, в дежурке надрывался телефон, и кто-то громко спорил в коридоре. Пахло кофе, табаком и озоном от ксерокса. Максим привычно лавировал между людьми, таща Владу за собой на буксире. Та шла послушно, но Максим спиной чувствовал, как девушка вертит головой, втягивая запахи, оглядывая углы и провожая подозрительным взглядом каждого встречного. В служебном коридоре наткнулись на Лосева, старшего оперуполномоченного, имеющего дурную привычку совать нос, куда не следует.
— Ветер! — Лосев расплылся в улыбке, разглядывая Владу. — А мне Пашка говорил, да я не поверил. Ты ж после развода вообще на женщин смотреть отказывался. А тут прям десять из десяти. И где же такие ягодки водятся?
— В лесу, — буркнул Максим. — Лось, ты по делу или как?
— Девушка, а вы актриса или модель? — ответил Лосев, не отводя похотливого взгляда от красотки.
Влада посмотрела на мужчину в упор, и Максим мысленно приготовился к худшему.
— Я ветеринар. Животных лечу. У вас, кстати, проблемы с желудком. Ешьте поменьше жареного и не нервничайте. Да и почки шалят. По утрам, скорее всего, поясницу тянет. Пейте чистую воду, а не этот ваш алкоголь.
Лосев открыл рот, а Максим с трудом подавил усмешку.
— Она великолепный диагност, — сказал он, пряча Владу за спиной. — Бывай, Лось.
— Откуда ты знаешь про желудок? — изумлённо спросил опер, став моментально серьёзным.
— Кислым пахнет. Запах болезни. У нас, ветеринаров, нюх — первый инструмент. Зверь не скажет, где болит, а вот запах подскажет. У людей то же самое, просто они всё скрывают.
Максим поспешно свернул в коридор, избегая дальнейших расспросов. Влада замедлила шаг возле двери с табличкой «Криминалистическая лаборатория».
— Там кровь, — сказала она тихо. — Мёртвая кровь, старая и железо. Много железа.
— Там хранят орудия преступления, — пояснил Максим. — Ножи всякие, кастеты. Кровь смывают, но запах остаётся.
— Как и у нас после битв, — кивнула Влада. — Только у нас мёртвую кровь в землю закапывают, чтобы духи успокоились, а вы храните
— На всякий случай. Вдруг пригодится.
— Странные вы, — вздохнула она.
В конце коридора стояла кофемашина. Старая, дребезжащая, но живучая на удивление всех сотрудников. Капитан Ковалёв как раз нажал кнопку старта, и аппарат со свистом выпустил пар. Влада дёрнулась так, что врезалась в Ветрова спиной.
— Тише ты, — Максим придержал девушку за плечи. — Это кофеварка. Греет воду и варит кофе.
Влада смотрела на шипящий агрегат круглыми глазами.
— Оно же дышит, — выдохнула она. — И этот пар Как у живого.
— Внутри нагревательный элемент, — поправил Ковалёв, оборачиваясь. — О, Макс, привет. А кто это с тобой? Наша?
— Предположительно потерпевшая, — отрезал Ветров. — У неё стресс после нападения, да и в участке впервые. Вот и чудит
— Заметно, что в первый. — Ковалёв хмыкнул, разглядывая Владу. — Девушка, хотите кофе? У нас он хороший, зерновой.
— Что такое кофе? — спросила Влада, не отрывая взгляда от аппарата.
— Ну напиток такой. Горький, но бодрит.
— Зачем пить горькое, чтобы бодриться?
— Чтобы не заснуть на посту, — объяснил Максим раньше, чем Ковалёв открыл рот. — Многие так делают.
— У нас так делают лишь на охоте, — задумчиво сказала Влада. — Пьют настойку полыни, чтобы зверь внутри не уснул. Тоже горькая.
Ковалёв перевёл удивлённый взгляд с девушки на Максима.
— Она что того? — капитан покрутил пальцем у виска.
— Нервы, стресс, — Максим взял Владу за локоть (метка тут же полыхнула жаром) и потащил к кабинету. — Отдохнуть бы ей надо. В отпуск. На год. В другую страну.
— А как же кофе? — крикнул вдогонку Ковалёв.
— Сам выпьешь! — бросил Ветров, не оборачиваясь.
Максим чувствовал, что нервы у девушки натянуты словно струна. Он готов был поклясться, что даже слышит звон этих струн. Метка передавала её состояние лучше любых слов.
— Сюда, — Ветров втолкнул Владу в свой кабинет и захлопнул дверь. — Всё. Ты в безопасности. Здесь только я и ты, и никаких чужих запахов. Кроме моего, Пашки и — Он принюхался. — Уборщица, видимо, заходила, или начальство.
Влада шумно выдохнула и сползла по стене на пол, прямо у двери. Максим смотрел на неё сверху, чувствуя, как внутри закипает странная смесь злости и жалости. Злости — потому что его втянули в какую-то чертовщину. Жалости — потому что девушка реально боялась. Не играла и не притворялась. Боялась каждой клеткой своего офигительного тела.
— Вставай, — сказал он мягче, чем собирался. — На полу холодно.
— Здесь точно безопасно? — спросила она, поднимая глаза, в серебре которых плескалась такая надежда, что у Максима сжалось сердце.
— Здесь отделение полиции и куча народу с оружием. Если кто сунется — пожалеет.
— Он соваться не будет, — Влада позволила себя поднять. — Будет ждать. Он всегда ждёт. Радмир никогда не нападает в лоб. Окружает, отрезает пути отхода, потом давит. Медленно. Чтобы жертва сама сдалась.
— Я не жертва, — отрезал Максим. — И ты не она. Уяснила?
Влада посмотрела на Ветрова долгим взглядом. Потом кивнула.
— Уяснила.
— Вот и хорошо. Садись за стол. Будем оформлять твои сказки.
Кабинет Максима был маленьким, завален бумагами и пах так, как пахнут все кабинеты оперативников. Табаком, остывшим кофе, типографской краской и потом подозреваемых, въевшимся в старые стулья. На стене карта города, истыканная флажками. На подоконнике — засохший кактус, который Максим поливал, дай бог, пару раз в месяц. На столе, рядом с монитором фотография Алисы, четырнадцатилетней девчонки с отцовским прищуром и маминой улыбкой.
Влада уставилась на фото.
— Твой щенок? — спросила она осторожно.
Максим, подавившись, наткнулся на взгляд, в котором не было ничего, кроме любопытства и нежности? К Алисе? К нему? Чёрт разберёт эти бабьи штучки.
— Не лезь, — ответил он коротко. — Моя семья не тема для разговоров.
— Прости. — Влада отвела глаза. — У нас щенков тоже не обсуждают с чужими. Я понимаю.
— Вот и славно. — Ветров уселся за стол и включил компьютер. Древний аппарат загудел, словно трактор на лютом морозе. — Садись. Буду задавать вопросы.
Влада послушно опустилась на стул для посетителей, сложив руки на коленях. Максим ме́льком отметил. Сидит ровно, не сутулится, но готова вскочить в любую секунду.
— Фамилия, имя, отчество?
— Волкова Владана. Не понимаю, что значит отчество. У нас только имя и клан.
— Значит, запишем Владана — Максим застучал по клавишам. — А по отцу как?
— Не ведаю. Мать говорила: волк из дальних земель. Погиб, когда я была совсем маленькой.
— Понятно. — Он вбил прочерк. — Дата рождения?
— Двадцать третье число месяца Белой Луны.
— Сколько лет?
— Двадцать шесть.
Максим удивлённо поднял бровь.
— Выглядишь гораздо моложе.
— Оборотни стареют медленно, — объяснила Влада. — К тридцати у нас только начало зрелости. К пятидесяти — расцвет сил. А после ста резко ну, ты понимаешь.
— Ничего я не понимаю, — буркнул Максим. — Место рождения?
— Клан Серых Волков, Северные земли. Если по-вашему — Девушка нахмурилась, разглядывая карту города. — Не знаю. Леса. Много лесов. Горы на горизонте. Деревни по рекам.
— Адрес проживания?
— Тропа Волчьей Кости. Дом у старого дуба.
Максим откинулся на спинку кресла и посмотрел на девушку долгим взглядом.
— Издеваешься?
— Нет. — Влада смотрела честно, без тени улыбки. — У нас нет улиц или номеров. Есть тропы, камни-метки и старые деревья. Каждый охотник знает, где чей дом.
— А если чужой забредёт?
— Либо убьют, либо в клан примут. Третьего не дано.
Максим потёр переносицу. Голова начинала болеть с новой силой. Он посмотрел на экран, где в графе «адрес» красовался прочерк, и понял, что его затея — полный бред. Но отступать было поздно.
— Ладно, — сказал он наконец. — Проверим твою личность по-своему.
Он развернулся к компьютеру и начал пробивать девушку по базам. ФИО без «О» — ноль совпадений. Возраст — с десяток похожих, но всё с паспортами, пропиской, историей. Да и фото не совпадало. Пропавшие без вести? Ни одного подходящего случая за последние пять лет. Поиск по особым приметам — шрамы на запястьях? В базах такой функции не предусмотрено.
— Нет тебя, — констатировал Максим спустя двадцать минут. — Вообще. Ни в одной базе данных.
— Так я же тебе говорила, — Влада не выглядела удивлённой. — Что не из вашего мира.
— Или просто ещё ни разу не засветилась!
— Или так.
Влада не спорила и не доказывала. Просто смотрела, как опер кликает мышкой, открывая всё новые окна. От этого спокойствия Максиму становилось не по себе. Компьютер гудел. За окном начал моросить дождь.
— А что такое «база данных»? — вдруг спросила Влада.
— Хранилище информации. — Максим кивнул на монитор. — Память, если хочешь. Тут всё про всех: кто родился, кто женился, кто преступление совершил. Компьютер помнит такие штуки куда лучше людей.
— Да он пострашнее Альфы, — иронично выдохнула Влада.
— Ближе к правде, чем тебе кажется, — усмехнулся Максим.