Ренэрин: Начало

1 глава

Прохладный ветер окутал город. Люди в суматохе спешили домой, после долгого рабочего дня. Дороги были переполнены автомобилями, что покорно стояли на светофоре, дожидаясь зелёного света. Ветер тревожил верхушки деревьев, призрачно касаясь листвы. Звуки стройки, переплетались с гудками автомобилей и громкими разговорами жителей. Жёлтые и багряные листья, сорванные порывом ветра, кружились в воздухе, словно невесомые бабочки, и ложились пёстрым ковром на тротуары. Вдоль широких проспектов высились многоэтажные здания — их стеклянные фасады отражали тускнеющее солнце и окрасились в тёплые осенние тона. Время от времени порывы ветра швыряли горсти листьев в витрины магазинов, где уже появились уютные композиции с тыквами, сухими колосьями и вязаными пледами. По обочинам дорог дворники сгребали шуршащие кучи листвы, а прохожие кутались в пальто и шарфы, поднимая воротники от пронизывающего ветра. Кто-то торопливо нырял в метро, кто-то заходил в кофейни — оттуда доносился аромат свежезаваренного кофе и корицы.

Золотистые волосы, собранные в низкий хвост, мягко щекотали шею, когда ветер играл с выбившимися прядями. В наушниках звучала та самая песня — знакомая до каждой ноты, уютная, как старый свитер. Девушка улыбнулась чему-то своему, спрятав руки в карманы джинсов, и чуть замедлила шаг, чтобы в полной мере ощутить этот миг. За спиной привычно покачивался маленький рюкзак — не больше, чем нужно: телефон, зарядка, расчёска Всё, что может пригодиться в случайный осенний день. Она шла вдоль знакомых улиц, наслаждаясь каждым шагом, прохладой воздуха и лёгкими порывами ветра, которые то взъерошивали волосы, то приносили аромат далёких костров. Где-то рядом звонко смеялись дети, гоняя на самокатах между лужами, а чуть поодаль неспешно шли их мамы — переговаривались, поглядывали на часы, поправляли шарфы на детях. Всё было так привычно и в то же время по осеннему волшебно.

Фонари вспыхнули один за другим — их искристый свет, резкий и тёплый одновременно, заставил девушку на мгновение замереть и поднять голову. Голуби на проводах оживились: переступили лапками, расправили крылья и уставились на неё с почти человеческим любопытством. Один из них наклонил голову так сильно, что казалось, вот-вот потеряет равновесие и сорвётся вниз, — будто ему было жизненно важно рассмотреть её чуть внимательнее. Почти со смехом она замерла на месте, помахав птицам рукой. Голуби, будто разочарованные тем, что их заметили, разом встрепенулись и с шумом взметнулись в воздух — чёрными точками прочертили небо и опустились на противоположную сторону дороги. Девушка рассмеялась в голос, и этот звук, лёгкий и звонкий, на мгновение перебил городской гул. Фонари теперь горели вовсю — их свет, смешиваясь с последними лучами солнца, окрашивал улицы в тёплые медовые тона. Тени удлинились, легли на асфальт причудливыми узорами, переплетаясь с очертаниями деревьев и фонарных столбов. Воздух стал ещё прохладнее, но ей это нравилось: она чувствовала, как с каждым вдохом наполняется осенней свежестью — смесью запахов влажной земли, опавшей листвы и далёкого дымка от костров где-то на окраинах города.

Подойдя к переходу, она остановилась на автомате — привычный жест, отработанный годами городской жизни. Внезапно тишину разорвал оглушительный гудок, а следом — яростный голос. Из машины выскочил разъярённый мужчина, лицо искажено гневом, слова хлещут, как плеть. Девушка вздрогнула, вытащила наушники. Взгляд сам собой метнулся вперёд — и внутри всё сжалось. Посередине пешеходного перехода, неловко распластавшись на асфальте, лежал пожилой человек. Его дрожащие руки тщетно пытались дотянуться до трости, откатившейся в сторону. Время будто замедлилось.

— Старый маразматик! Не умеешь ходить нормально, дома сиди, чёрт бы тебя подрал!

В глазах водителя клокотали гнев и ненависть — они, точно ядовитые стрелы, были нацелены на старика. Губы кривились в злобной гримасе, а кулаки сжимались и разжимались. Не обращая внимания на брань, она быстро наклонилась, подхватила трость, стёрла с неё капли дождя рукавом куртки и, приблизившись к дедушке, мягко произнесла:

— Вот, возьмите. Вы не ранены?

Старичок невольно поднял на неё взгляд. Неудачно упавший, со спины, свет не давал толком разглядеть лица юной спасительницы.

— Спасибо, молодая леди, – прошептал старик, слабо улыбаясь. — Я в полном порядке, не о чем переживать.

Опираясь на руку девицы, старичок поднялся на трясущихся ногах и без лишних раговоров взял трость и опираясь на неё, побрел на другую сторону. Держа его за другую руку, девушка невольно неприветливо окинула мужчину взором и вымолвила:

— Вам бы уважения проявить и смотреть на дорогу, а не нестись сломя голову. Не сегодня, так завтра вы и насмерть собьёте кого-то.

Водитель резко отвернулся, бросив последний колючий взгляд в сторону старика, и зашагал к машине. Плечи его чуть ссутулились, а шаг утратил прежнюю уверенность — видно было, что внезапный отпор юной девушки задел его самолюбие. Опуская голову, он невольно поймал на себе взгляды прохожих: кто-то смотрел с осуждением, кто-то — с молчаливым укором. Щеки мужчины слегка покраснели, и он поспешил нырнуть в салон автомобиля, громко хлопнув дверью.

Девушка не стала тратить на него ни секунды больше. Она повернулась к старику, мягко улыбнулась и спросила:

— Вы в порядке? Может, проводить вас куда-нибудь?

— Немного шатко, но ничего серьезного, — ответил он, переживая свое небольшое неловкое падение. — Вы словно ангел, молодая леди.

Рена всё с той же улыбкой смотрела на него.

— Вы так добры и внимательны, — продолжил он. — Я очень благодарен вам за помощь.

— Не стоит благодарности. Это меньшее, что я могу сделать для вас.

Старик кивнул, ещё раз безмолвно благодаря её взглядом. Но вдруг его внимание переключилось: взгляд медленно скользнул вниз и застыл на кулоне, висевшем у неё на шее. В глазах мелькнуло что-то странное — узнавание, смешанное с удивлением. Он слегка прищурился, будто пытался разглядеть детали сквозь пелену воспоминаний

— Откуда это у вас эта вещица? — тихо спросил старик, осторожно коснувшись кулона.

Девушка медленно опустила взгляд на подвеску в форме полумесяца, тускло мерцавшую в свете уличных фонарей.

— Это наша семейная реликвия, — ответила она чуть дрогнувшим голосом. — Осталась от отца

Слова повисли в воздухе, а старик замер, словно пытаясь осмыслить услышанное. Он вновь поднял глаза к её лицу, вглядываясь пристальнее. Прежде из-за низкого солнца и тени, падавшей на её черты, он не смог разглядеть цвет глаз. Но теперь, когда она невольно повернулась в сторону от заходящего светила, в мягком рассеянном свете вечера он увидел их — серебряные, точно отражённая в тихой воде луна.

— Быть не может — прохрипел мужчина, и его пальцы невольно потянулись к пряди её волос. Лёгкое прикосновение, но девушка невольно вздрогнула — ей стало не по себе. Старик замер, задержал дыхание, будто не веря собственным глазам.

— Вы — голос его дрогнул, — вы похожи на него.

— На него? — переспросила девушка, чувствуя, как внутри зарождается тревога.

— Да, на него! — внезапно оживился старик. — Вы должны пойти со мной!

И прежде чем она успела что-то понять, он резко схватил её за запястье. Хватка оказалась неожиданно крепкой — девушка ощутила резкую боль, будто кости вот-вот треснут. Она попыталась вырваться, но старик держал крепко, сжимая руку всё сильнее.

— Пожалуйста, отпустите меня! — вскрикнула она.

Девушка дёргала рукой, пыталась оттолкнуть его, шептала: «Отпустите, пожалуйста», но он словно не слышал. Взгляд его был остекленевшим, будто он видел не испуганную девушку перед собой, а кого-то другого — из далёкого прошлого.

— Вы Только вы можете помочь нам! Они в опасности, конец близок. Пожалуйста, идёмте со мной!

Его тон был до безобразия вежливым — так уже давно никто не говорил и кто такие «они»? Старик твердил одно и тоже, раз за разом пытаясь тянуть девушку за собой.

В эту секунду юный парнишка ловко перехватил руку старика, заставив его отпустить девушку.

— Эй! Ты что вообще творишь, совсем спятил?!

Старик вскинул взгляд на юношу — и испуганно отступил, словно от невидимого удара. Его глаза забегали: он торопливо осмотрелся по сторонам, проверяя, не стал ли кто-то свидетелем этой сцены. Убедившись, что улица по-прежнему пустынна, он вновь перевёл взгляд на парня — тот уже решительно шагнул вперёд, заслонив собой девушку. В глазах старика мелькнуло замешательство, а пальцы невольно сжались в кулаки

— Этот кулон! Он очень ценен! — заявил старик, указывая на девушку. Она невольно сжала кулон в руке. — Эта девушка обязана пойти со мной, иначе мы все умрём!

Напирал старик, не смея отвести взгляда от лица девушки. Понимая, что он просто так не отступит, юноше не оставалось ничего, кроме как достать телефон из кармана.

— Если ты сейчас же не уберёшься от сюда, я вызову полицию, а после тебя запихнут в психушку, в которой ты сгниёшь!

По лицу старика было заметно его недовольство.

—Мне угрожаешь? Забавно. — он сделал несколько шагов назад, а после добавил. —Помяни моё слово, мальчишка: Если этот кулон не вернуть туда, где он должен быть, мы все будем трупами! А с Вами, милая леди, мы ещё встретимся.

Не раздумывая более не секунды, старик побрёл прочь. Выдохнув с облегчением, юноша убрал телефон и повернулся к девице.

— Ты в порядке? – он окинул взором красное запястье.

Рена выдохнула, чувствуя, как дрожь в руках постепенно утихает. Она с благодарностью посмотрела на юношу — высокий, с тёмными волосами, слегка растрёпанными ветром, и серьёзным взглядом. В его глазах читалась не просто готовность помочь, а какая-то внутренняя решимость, будто он не раз оказывался в подобных ситуациях.

— Спасибо, — тихо произнесла она, потирая покрасневшее запястье. — Если бы не ты

— Да ладно, — он слегка махнул рукой, но взгляд оставался настороженным. — Этот старик Он выглядел не просто странным. Видимо крыша поехала, на старости лет.

— Возможно.

— Меня Райтером звать, а тебя? — юноша протянул руку. Девушка удивлённо посмотрела на паренька. Имя его было странным и не привычным для этих мест, совсем как её. Она невольно протянула руку вперёд, и тихо, смотря на парня, произнесла:

— Ренэрин.

— Ренэрин — медленно повторил Райтер, словно пробуя имя на вкус. — Красивое. И необычное.

— Так меня назвала мама, — чуть улыбнулась Рена, но улыбка вышла невесёлой. Она всё ещё ощущала фантомную боль в запястье и невольно потёрла покрасневшее место. — Спасибо ещё раз. Ты появился очень вовремя.

Райтер кивнул, но взгляд его оставался настороженным — он то и дело оглядывался по сторонам, будто ожидал, что старик может вернуться.

— Думаешь, он и правда сумасшедший? — тихо спросила Рена, понизив голос. — Или в его словах есть какой-то смысл?

Райтер помолчал, задумчиво сдвинув брови.

— Сложно сказать. Но то, как он отреагировал на твой кулон Это было не просто безумие. Словно он действительно верит, что от этого зависит чья-то жизнь.

Рена невольно сжала подвеску в ладони. Полумесяц, отполированный годами, приятно холодил кожу

— Давай-ка провожу до дома, что бы уж наверняка он за тобой не увязался.

— Не стоит. — глаза девушки были опущены к земле. — Мой дом недалеко от сюда, так что я быстро доберусь.

— Всё равно, — твёрдо сказал Райтер, — я провожу. Безопасность, прежде всего.

Рена хотела было возразить, но, встретившись с его решительным взглядом, лишь кивнула. В глубине души она была даже рада — после случившегося ей совсем не хотелось оставаться одной. Они зашагали рядом, стараясь держаться оживлённых улиц. Ветер усилился, срывая с деревьев последние листья и гоня их вдоль тротуара. Фонари отбрасывали длинные тени, которые, казалось, тянулись к ним, словно пытались что-то сказать. Рена невольно ускорила шаг.

— Ты так и не рассказал, откуда ты сам, — нарушила она молчание, пытаясь отвлечься от тревожных мыслей. — Имя у тебя необычное.

Райтер слегка улыбнулся:

— Я тут недавно, переехал с семьёй пару месяцев назад. Раньше жил в другом городе, почти на другом конце страны.

— И как тебе здесь?

— Пока сложно сказать. Всё какое-то чужое. Но это даже интересно. Новые места, новые люди.

Он бросил на неё быстрый взгляд, и Рена вдруг поймала себя на мысли, что его присутствие действительно успокаивает.

— А ты давно здесь живёшь? — спросил Райтер.

— Всю жизнь, — ответила она, глядя вперёд. — Этот город я знаю как свои пять пальцев. Или думала, что знаю

Она невольно коснулась кулона. Полумесяц чуть заметно мерцал в свете фонарей, будто напоминая о себе.

— Думаешь, старик говорил правду? — тихо спросила Рена. — Что этот кулон действительно важен?

Райтер задумался.

— Возможно. Хотя скорее это бред сумасшедшего, не больше.

Слова парня были похожи на правду, но и слова старика как-то зацепились за её душу. Не было похоже, что он сумасшедший или ненормальный, скорее на оборот. Он очень быстро успокоился и отступил назад, будто знает: они ещё раз встретятся. Девушка помотала головой по сторонам, отгоняя прочь тяготящие мысли. Они свернули в узкий проулок между домами — здесь было тише, почти безлюдно, и ветер уже не так свистел в ушах. Вдалеке показались очертания многоэтажного дома, к которому они направлялись: его серые бетонные стены, испещрённые рядами окон, возвышались над деревьями, а на верхних этажах ещё горели огни — кто-то уже вернулся с работы, включил свет, готовил ужин.

— Вот и мой дом, — тихо сказала Рена, указывая на здание.

Райтер поднял взгляд. Один из балкон украшали несколько кашпо с увядающими осенними цветами — геранями и бархатцами, ещё хранившими остатки летнего цвета. Над перилами свисали плети плюща, тронутого желтизной. Они вышли во двор — просторный, но уютный, с асфальтовыми дорожками, петляющими между старыми клёнами и кустами сирени. По периметру стояли скамейки, часть из них укрывали опавшие листья. В центре двора — детская площадка: горки, качели, песочница с деревянной крышей. Сейчас здесь было пусто, только голубь деловито расхаживал у урны, подбирая крошки. Возле подъезда клумба с астрами и хризантемами ещё держалась — цветы, несмотря на похолодание, радовали глаз последними яркими красками: пурпурными, жёлтыми, лиловыми. Рядом на стене красовалась мозаика из разноцветной плитки — абстрактный узор, выложенный много лет назад, но до сих пор выглядящий живо и празднично.

Рена остановилась у входной двери, обернулась к Райтеру:

— Спасибо, что проводил. Правда, спасибо.

— Да не за что, — он слегка улыбнулся. — Зато теперь я точно знаю, где ты живёшь. Вдруг пригодится.

Она засмеялась — впервые за вечер искренне и легко.

— Надеюсь, не для того, чтобы выслеживать меня?

— Только если ты сама меня об этом попросишь, — подмигнул он.

Ветер вдруг рванул с новой силой, закружив ворох пожухлых листьев у их ног — те зашуршали, разлетаясь в стороны. Ренэрин торопливо попрощалась с парнем, задержала на нём взгляд на мгновение дольше, чем нужно, и скользнула в подъезд вслед за соседом. Он остался стоять, глядя ей вслед. Когда дверь с глухим стуком захлопнулась, улыбка медленно сползла с его лица, уступив место мимолётной, почти хищной ухмылке.

Поднявшись на этаж, девушка тихо вошла в квартиру. Запах горячей еды — жареного картофеля и тушёного мяса — доносился даже с лестничной клетки, дразня и одновременно вызывая тяжесть в груди. Ренэрин сняла кроссовки и быстро, почти бесшумно, прошмыгнула в зал. Подойдя к шкафу, достала аптечку. Дрожащими пальцами вскрыла бинт и принялась осторожно перематывать синяк на руке. Повязка держалась кое-как, но Ренэрин не обратила на это внимания. Она вышла в коридор и направилась на кухню, надеясь, что мама не обратит внимания на это.

— Ты когда пришла? — услышав звук шагов по кафелю, женщина с улыбкой обернулась на дочь.

— Только что. — неуверенно произнесла девушка, открывая холодильник

— Что с рукой?

— Да так. Споткнулась и упала, ничего серьезного

— Упала? И одежда осталась чистой? — мама прищурилась, вглядываясь в лицо дочери.

Ренэрин замерла у холодильника, пальцы невольно сжали дверцу. В горле пересохло.

— Да, просто неудачно приземлилась на руку, — она попыталась улыбнуться как можно непринуждённее, но улыбка вышла кривой. — Ничего страшного, мам, просто ушиб.

— Ты уверена?

— Да, уверена, — Рена поспешно опустила рукав кофты, стараясь прикрыть покрасневшее запястье.

Женщина нахмурилась, но, кажется, немного расслабилась.

— Ладно, — она вернулась к плите, помешала что-то в сковороде. — Твой отец уже подъезжает к дому, пару минут назад писал мне.

— Я же просила не называть его моим отцом.

— Прости, мила. — женщина замолчала, вернувшись к готовке. Ренэрин вздохнула и обняла мать со спины.

За окном начало смеркаться. Солнце давно скрылось за горизонтом, уступив место луне, окружённой мерцающими звёздами.

Рена закончила ужин в напряжённом молчании, обменявшись с отчимом парой дежурных фраз. Как только посуда была убрана, она тихо поднялась из-за стола и направилась в свою комнату. Дверь за спиной закрылась с едва слышным щелчком. Девушка выключила верхний свет и включила настольную лампу: мягкий желтоватый луч упал на стол, очертив небольшой круг уюта посреди сгущающейся темноты.

На столе стояли ароматические свечи с запахом лаванды и самодельное украшение — сплетённые между собой веточки сушёного розмарина и лаванды, перевязанные тонкой бечёвкой. Рена достала из тумбочки спички, осторожно зажгла фитили. Пламя дрогнуло, вспыхнуло, отбрасывая танцующие блики на стены. Тени заколебались, будто ожившие силуэты каких-то неведомых существ.

Переодевшись в мягкую фланелевую пижаму, девушка села за стол, открыла учебник и тетрадку. Она решила закончить домашнюю работу сегодня, чтобы освободить все выходные, но мысли разбегались, словно испуганные зверьки. Часы на стене тикали монотонно, отсчитывая минуты. Стрелки медленно перевалили за полночь. Убедившись, что в доме всё затихло и родители наверняка уже спят, Рена осторожно сняла повязку с запястья. Синяк распух и приобрёл тёмно-фиолетовый оттенок с желтоватыми краями. Прикосновение вызвало резкую боль — девушка невольно зашипела и отдёрнула пальцы.

«Откуда у старика столько сил?» — вновь пронеслось в голове.

Фразы, брошенные им вечером, крутились в сознании, словно заезженная пластинка: «Вы должны пойти со мной! Только вы можете помочь нам! Они в опасности, конец близок»

О ком он говорил?

Отложив ручку, Рена откинулась на спинку стула, потерла виски. Вопросы множились, но ответов не было. Она встала, подошла к зеркалу, и достав из кармана, уличной одежды, кулон осторожно застегнула его на шее. Полумесяц тускло мерцал в свете свечи, будто впитывал в себя дрожащие отблески пламени. Девушка вернулась к кровати, рухнула на неё лицом вниз, раскинув руки. Стоило ей закрыть глаза, как перед внутренним взором возник силуэт старика: его остекленевший взгляд, дрожащие руки, отчаянная хватка. Он не был похож на сумасшедшего — скорее наоборот. В его словах звучала такая неподдельная убеждённость, такая глубокая, почти священная вера в то, что он говорил А когда он увидел кулон В его глазах мелькнуло что-то большее, чем просто узнавание. Словно он уже не раз видел его на ком-то другом..

Рену начало клонить в сон. Мысли путались, образы смешивались. Она не заметила, как провалилась в тёмную бездну, где тени прошлого и тревоги настоящего сплетались в причудливый узор.

2 глава

Гром, гремевший за окнами многоэтажного дома, заставлял всё вокруг содрогаться — будто сама земля вздрагивала в ответ на его раскаты. Небо, затянутое плотными свинцовыми облаками, казалось, намертво заперло последние лучи солнца, не собираясь дарить городу даже мимолётного проблеска света. Под ногами прохожих шуршали разноцветные листья — рыжие, багряные, золотистые, — гонимые холодным ветром. На тротуарах блестели лужи, оставшиеся после ночного ливня, отражая серое небо и унылые фасады. Осень в этом городе всегда была особенной: деревья меняли зелёные наряды на яркие, сочные краски, придавая городским улицам неповторимое очарование. Но сегодня эта красота лишь подчёркивала чувство тоски и одиночества, которое, казалось, пропитало воздух, оседая на плечах прохожих тяжёлой пеленой. Дождь продолжал монотонно стучать — по крышам домов, по асфальту, по зонтикам прохожих, медленно и устало бредущих по своим делам. Некоторые останавливались под навесами, пытаясь переждать непогоду, но большинство упорно шагали вперёд: каждый день был рабочим. Мимо проносились автомобили, обрызгивая грязными каплями случайных прохожих и оставляя за собой клубы выхлопного дыма. На мгновение казалось, что город превратился в огромную заводную игрушку, где каждый человек — лишь маленькая шестерёнка, без устали вращающаяся в общем механизме.

Рена сидела в уютной кофейне неподалёку от дома и смиренно дожидалась прихода подруги. На экране телефона мелькали кадры сериала, в наушниках звучал знакомый диалог, но мысли её витали где-то далеко. Сделав глоток тёплого чая, она задумчиво посмотрела в окно. В это осеннее утро было на удивление мало посетителей. Помимо Ренэрин, здесь находился лишь молодой парень в спортивном костюме — он сосредоточенно печатал что-то в ноутбуке, а под столом у него стояла сумка. Ещё трое сотрудников заведения сновали между столиками, создавая атмосферу тихой, размеренной жизни.

Просидев так около получаса, Рена невольно бросила взгляд на часы и уже собралась звонить подруге, как вдруг перед глазами всё потемнело. Она ощутила лёгкое прикосновение к плечу, а затем услышала женский голос — такой знакомый, что сдержать тихий, мимолётный смешок не получилось.

— Наконец-то ты пришла, Шарлотта — выдохнула Рена, дотронувшись до тыльной стороны ладони подруги

— Прости за опоздание, — улыбнулась девица, сбрасывая с плеч промокшее пальто. — Я просила не называть меня Шарлотта. Я Шерри

Она села напротив, энергично стряхнула капли дождя с волос и тут же подозвала официантку:

— Капучино, пожалуйста. Я просто умираю.

Девушка скинула сумку на пол и сняв резинку, распустила короткие волосы вороного цвета.

— От холода или от голода? — улыбнулась Рена, убирая телефон в карман.

— И от того, и от другого, — Шерри наконец-то расслабилась, опустившись на стул. — Ещё пять минут под этим дождём и я бы превратилась в ледяную статую посреди улицы.

Официантка быстро принесла чашку ароматного капучино с замысловатым узором из молочной пенки. Шарлотта обхватила чашку ладонями, словно пытаясь впитать тепло, и сделала осторожный глоток. Её плечи чуть опустились, напряжение покидало тело.

— Ну, рассказывай, — она подняла взгляд на Ренэрин. — Что у тебя уже случилось?

Выждав несколько мгновений, словно давая себе время заново пережить случившееся и подобрать верные слова, Рена поведала подруге о недавнем инциденте на пешеходном переходе. Она рассказала, как старик, едва поднявшись на ноги, вдруг замер, уставившись на кулон у неё на шее, а потом схватил за руку с неожиданной для его возраста силой. О его сбивчивых словах про какую-то опасность, про чью-то жизнь, которая будто зависела от этого украшения. Шерри слушала молча, не перебивая, но её карие, точно темный шоколад, глаза всё больше расширялись от удивления. Когда Рена закончила, подруга на секунду замерла, обдумывая услышанное, а затем тихо попросила:

— Покажи мне кулон.

Рена помедлила. Пальцы невольно коснулись подвески — полумесяц чуть заметно холодил кожу даже сквозь ткань водолазки. Она медленно расстегнула цепочку и осторожно сняла кулон и протянула его подруге. Шерри приняла кулон обеими руками — бережно, почти благоговейно. Поднесла ближе к глазам, изучая каждую линию гравировки, поворачивая так и этак, чтобы поймать отблеск света. Поверхность полумесяца тускло мерцала, отражая блики лампы над столиком.

— Не мудрено, что он так накинулся на тебя, — усмехнулась она, разглядывая украшение. — Это же чистое золото, вот ненормальный идиот и накинулся на тебя. Знаешь, сколько денег могут дать за него?!

Взяв чашку в руки, Шерри сделала глоток напитка, не сводя глаз с удивлённой подруги.

— И что ты предлагаешь, вообще его не носить? Как-никак это память о папе.

— Да нет, носи. Тебе никто не запрещает, просто таскай что-нибудь для самообороны и всё.

— Ну тогда тебе придётся ходить со мной, ведь ты лучше любой самообороны. Другие бояться даже подойти, когда ты рядом.

— Да, есть такое, — с лёгкой гордостью в голосе проронила Шерри, откинув короткие чёрные волосы назад. В её глазах заплясали озорные искорки, а на губах заиграла улыбка, в которой читалась смесь самодовольства и дружеской насмешки.