Точка Х Убежище

ПРОЛОГ И ГЛАВА 1

Над Красноярском в небе летел одинокий ворон. Его крылья разрезали воздух с глухим, размеренным хлопком — единственным ритмичным звуком среди хаоса внизу.

Город ещё не был разрушен до основания: катастрофа случилась недавно. Но следы хаоса уже расползлись по улицам, как ядовитая плесень. Некоторые здания чернели обугленными провалами окон — последствия случайных пожаров, которые никто не тушил. В воздухе висел тяжёлый запах гари, смешанный с чем‑то гнилостным — будто сама земля начала разлагаться.

Центральные улицы заполонили брошенные машины. Они стояли беспорядочными рядами, врезаясь друг в друга, перегородив проезды. Их кузова уже покрывались тонким слоем пепла, фары потухли, зеркала покосились. Кое‑где стёкла были выбиты, и из салонов торчали обрывки проводов, похожие на оголённые нервы.

Повсюду валялся мусор: разлетевшиеся бумаги, пластиковые бутылки, обломки мебели. Ветер гонял по асфальту обрывки ткани и ворошил груды битого стекла, которое поблескивало, словно острые зубы.

Но страшнее всего были толпы. Многотысячные толпы новых двуногих стояли вдоль улиц, заполняли площади, толпились у витрин магазинов. Они не двигались — только покачивались из стороны в сторону, издавая низкие, монотонные стоны, перемежающиеся звериным рычанием. Их глаза — пустые, остекленевшие — смотрели в никуда.

Ворон летел низко, внимательно осматривая происходящее внизу. Он многое видел за свои 250 лет — долгую войну между странными, но привычными двуногими. Он помнил, как они пересаживались с живых лошадей на металлические коробки, как научились летать, как строили города, возводили башни, тянули провода к небу. Он видел их радость и гнев, их праздники и похороны.

А теперь привычных двуногих заменили другие — без цели, без разума. Они просто стояли, заполняя улицы, как статуи, лишённые души. Их стоны сливались в единый гул, который висел над городом, как погребальный звон.

Птица взяла курс на северо‑запад, прочь из города. Воздух здесь был чуть чище, а звуки — тише. Ворон уже начал думать, что остался последним свидетелем былой жизни, когда вдруг заметил на окраине движущуюся металлическую коробку. Автомобиль. Он медленно полз по разбитой дороге, объезжая препятствия.

Ворон резко взмахнул крыльями, чуть изменив траекторию, чтобы лучше разглядеть. Внутри сидели силуэты — привычные двуногие. Они были напряжены, смотрели по сторонам, сжимали что‑то в руках.

«Значит, — подумал ворон, — они ещё живы. Где‑то там, за пеленой смерти, всё ещё теплится жизнь».

Он взмыл выше, расправил крылья и устремился дальше, к горизонту, где серое небо встречалось с тёмным лесом. Город остался позади — огромный, больной, но ещё не до конца мёртвый.

Глава 1

Минивен подъехал к восточным воротам базы. Сергей выскочил, стукнул два раза. Одна створка приоткрылась, он тут же начал открывать вторую, махнув рукой Славе. Александр молча осматривал территорию возможного нового дома, куда их привезли эти двое ребят.

«Да это стройбаза, — про себя воскликнул он, вглядываясь в кирпичные стены, — немаленькая и отлично укреплённая». В воздухе витал запах старой извести и ржавчины; где‑то за забором монотонно скрипела несмазанная петля.

Слава притормозил прямо у входа в жилой корпус.

— Уважаемые пассажиры, — весело проговорил он, — мы прибыли в пункт назначения и очень рады, что вы выбрали нашу компанию. Надеемся ещё раз вас увидеть в нашем минивене.

Но никто даже не улыбнулся. Александр, обе Ирины и Нина вышли из машины. Закрыв ворота, к ним приближались Сергей и Гаврилов. На крыльцо вышла Орлова. Слава покинул руль и хлопнул дверью.

—Марина Фёдоровна, как Ольга?

—Проснулась, ждёт тебя. Состояние удовлетворительное. Добрый день, — поздоровалась она с прибывшими.

Александр заметил, что нога у неё перебинтована, а Гаврилов хромает. Слава вопросительно посмотрел на Сергея; тот, понимая, кивнул. Сунул автомат в руки Гаврилову и скрылся в доме.

Тем временем вновь прибывшие столпились тесной кучкой. Александр успел шепнуть женщинам, чтобы о Вадиме не говорили ни слова.

—Почему, Саша? — Нина встревоженно поглядела на него.

—Вдруг они заодно?

Она усомнилась, но решила, что пока лучше промолчать.

—Здравствуйте, — они поздоровались почти хором, — спасибо, что вытащили нас с этого ужасного козырька.

—Не за что, — ответил просто Сергей. —Проходите внутрь. Где Андрей? — спросил он Юрия Борисовича.

—В штаб‑квартире. Мы, как всё разгрузили, он уселся за компьютер и сидит там до сих пор.

Гаврилов обогнал всех и толкнул дверь.

—Добро пожаловать.

Андрей оторвался от экрана и с изумлением посмотрел на входящих. Следом за всеми вошёл Сергей, окинул кабинет взглядом.

—Маловато стульев. Юрий Борисович, поможешь?

Они вышли и вернулись, неся по два стула. Расставили у стола и рассадили всех прибывших. Тихо вошла Орлова. Повисло неловкое молчание. Две группы глазами изучали друг друга.

—Спасибо вам ещё раз, — нарушила тишину Нина, — мы думали, нам крышка там.

—Что вы там вообще делали? — Сергей положил руки на стол. —Живёте рядом?

—Нет, мы… — Нина осеклась, увидев предостерегающий взгляд Александра.

—Мы шли в частный сектор, — ответил он.

—Откуда? — Андрей слегка прищурился.

—С Ветлуги. Там было наше убежище. Но стало совсем опасно. Много зомби. Мы слышали несколько дней назад выстрелы. И подумали, что здесь большая группа людей.

Старые товарищи переглянулись. Но никто не сказал ни слова.

—Это вы ведь стреляли? — Александр начинал нервничать. —Сколько вас человек?

—Шестеро, — просто ответил Сергей. —Четверо перед вами, Вячеслава вы уже видели и его жена.

«Шестеро, — ужас надвигающейся беды накрыл Александра. — Что они сделают против банды? Две женщины, хромой старик. Зачем, зачем мы ушли? Вадим ведь узнает. Будет искать. Или, может, здесь есть ещё одна, многочисленная группа?»

—А здесь есть ещё группы выживших? — спросил он, стараясь унять предательскую дрожь в голосе.

—Мы ещё пока не встречали. Кроме вашей. Здесь была раньше многочисленная община.

—Была? — «Боже мой, они ее уничтожили?»

—Погибла от рук заражённых. Спаслись только трое. Все они здесь.

—И как вы выживаете?

—Давайте попробуем наоборот. Вы получите все ответы, но это наше место, и сначала мы хотим знать всё о вас, — Андрей щёлкнул по клавиатуре ноутбука. —Представьтесь все. Имена, фамилии, даты рождения.

Все назвали. Только Нина не сказала свою настоящую фамилию.

Потом Андрей взял слово и вкратце обрисовал прибывшим историю своей группы. Не упомянул только о своей теории и о том, что случилось в доме престарелых. Александр и женщины выслушали молча.

—И какие у вас планы?

—Планов громадье, — Андрей поднял указательный палец вверх.

—И мы надеемся, что вы станете частью этих планов, — добавил Сергей. —Мы предлагаем присоединиться к нам и вместе решать проблемы выживания.

—Но сначала, товарищи, нужно пройти осмотр, — Марина встала.

—Какой осмотр? — испугался Александр.

—Медицинский, — ответила Орлова. —Какой же ещё.

—Зачем?

—У нас такое негласное правило, — Андрей нахмурился.

—А если… — Александр сделал паузу, обдумывая следующие слова, точнее, представляя реакцию на них, — мы откажемся?

—Тогда вы покинете эти стены, — казалось, Андрей утратил к ним интерес.

Нина поинтересовалась, зачем всё же нужен осмотр.

—Во имя безопасности. Решайте: у нас есть работа и нет времени, — Андрей уже несколько жёстко посмотрел на них.

—Хорошо. Где будет осмотр?

—Вас мы осмотрим здесь, — Гаврилов рукой показал на кабинет, — женщин осмотрит Марина Фёдоровна у себя в комнате.

Вошёл Слава. Его лицо сияло. Жена поправляется.

Марина увела женщин к себе; Сергей начал раздеваться. За ним — Слава.

—И вы, молодой человек, тоже, — напомнил Гаврилов Александру.

Он лично осмотрел всех.

—Чист. Чист. Чист.

—Что значит «чист»? — Александр уже натягивал штаны.

—Не укушен заражённым. Царапины, синяки не имеют значения.

—Есть последствия укуса?

—Только свидетельские. Полное заражение и превращение.

Александра пробрал холод. Насколько они были беспечны.

Марина провела женщин в пустой кабинет. Они ещё не вынесли мебель, и стульев хватило на всех. Она заметила болезненный вид Ирины.

—Вам нездоровится?

—Да. Устала. И температура, наверное.

—Хорошо. Вы подождите, пожалуйста, в коридоре, пока я осмотрю ваших спутниц.

Ирина без вопросов вышла.

—Раздевайтесь, милые, — проговорила Орлова. —Нет, нет — полностью.

—Зачем? — Нина была недовольна. От неё плохо пахло.

Она знала, что запах и так чувствуется через одежду, а без одежды… Ей стало неловко. Марина как будто угадала её мысли.

—После осмотра сможете помыться. Мыло, шампунь есть.

—У вас есть вода? — недоверие, смешанное с радостью, прозвучало в голосе Нины.

—Есть. И не просто вода. Горячая вода.

Всё недоверие к этим людям, осторожность, подозрения исчезли, как рассеивается туман под солнечным светом. Только за это — за горячую воду, за возможность принять душ — она благодарна этим людям. Впервые она улыбнулась. Теперь одежда легко слетела с неё. Вторая женщина тоже быстро, словно боясь, что врач передумает, разделась.

—Царапины, ссадины, синяки. Всё нормально. Извините, нет бинтов у нас. Ребята ещё не достали. Если кто‑то чувствует боль — могу дать обезболивающее.

Но её уже не слышали. Женщины, сказав «спасибо», поинтересовались, где душ.

—Направо, крайняя левая дверь. Пригласите больную.

Ирина вошла спокойно. Сквозь неплотно прикрытую дверь она слышала, что это всего лишь осмотр. Слышала про душ, но, странно, ей не было радостно от мысли помыться в горячей воде. Ей не хотелось мыться. Всё, что ей хотелось, — быстро пройти формальный медосмотр и лечь спать.

Она вяло стянула одежду и села на стул. С первого взгляда по спине Марины пробежал холодок — укус. И не один. Все руки от кистей до плеч были покусаны. Стараясь, чтобы руки не дрожали, она аккуратно поднимала руки бедной женщины и осматривала места укусов: где сильные — отпечатан весь ряд зубов, прокушена не только кожа, но и мышцы; где только синяки.

Что предпринять? Она задала несколько вопросов по самочувствию.

—Одевайтесь. Сидите здесь, ждите меня.

***

—Александр, — Сергей смотрел на того открытым взглядом, — ты сам понимаешь, как опасно там. В одиночку будет тяжело. Присоединяйтесь к нам. Большой группой, общиной легче выжить. Поговори со своими женщинами. Объяс… — он не договорил.

Дверь резко открылась. Марина казалась сильно взволнованной.

—Можно попросить вас выйти на несколько минут, — проговорила она, глядя на Александра.

Тот неловко кивнул головой и медленно вышел в полном недоумении. В коридоре царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь отдалённым скрежетом — казалось, где‑то на складе перетаскивали ящики. Александр прислонился к стене, чувствуя, как холодный бетон пробирает до костей сквозь тонкую ткань рубашки.

Марина закрыла за собой дверь и повернулась к товарищам. Её голос дрогнул, но она заставила себя говорить ровно:

— У нас ЧП. Укус. И не один. Одна из женщин сильно покусана заражёнными. Стадия заражения уже пошла. Я помню эту стадию. Нужны меры.

Все в комнате замерли. Сергей плотно сжал руки в кулаки, костяшки побелели. Андрей нахмурился, взгляд стал острым, как лезвие. Гаврилов бессильно опустился на спинку стула, а у Славы напряглись мышцы на шее — казалось, он готов сорваться с места в любую секунду.

— Её нужно изолировать. Срочно, — Марина старалась говорить спокойно, но в голосе проскальзывали металлические нотки.

— Но куда? — спросил Юрий Борисович, оглядываясь по сторонам. — В незанятую комнату?

— Нет, — Андрей резко встал. — Мы не знаем, сможет ли она сломать дверь, когда превратится. Не караулить же её всё время.

— Дверь можно подпереть стулом или шкафом. Пока будет ломать, мы услышим, — Марина вопросительно посмотрела на него.

— Контейнер, — твёрдо произнёс Сергей. — У нас есть пустой контейнер. Надо изолировать её туда.

— Там холодно и темно, — возразила Марина, её голос дрогнул. — Как врач я не могу допустить…

— Проведём свет. Возьмём удлинитель, лампу, выключатель. Удлинитель подключим к розетке в магазине. Лампу я приделаю. Полчаса делов, — Сергей поднялся. — Слава, захвати один комплект постельного. Андрей, помоги мне. Юрий Борисович, займитесь Александром. Выделите ему комнату, покажите её. Марина Фёдоровна, идите к ней. Сделайте что‑нибудь, чтобы она подольше побыла с вами. Пока мы не подготовим место. А то испугается, натворит делов.

— Что мне делать? — голос Марины дрожал, но она старалась держать себя в руках.

— Не знаю. Раны промойте, придумайте что‑нибудь. Вы же врач.

Через полчаса всё было готово. В контейнере мерцал тусклый свет от лампы, подключённой через удлинитель. Постельное бельё было аккуратно расстелено, а воздух пропитался запахом сырого металла и плесени. Андрей принёс две бутылки воды и чашку с тушёнкой.

— Пойдёмте с нами, — сказал Андрей, войдя в комнату, где Марина ещё промывала раны Ирине.

Та подняла глаза — в них мелькнул страх, смешанный с отчаянием.

— Куда? Никуда я с вами не пойду.

— Вы должны…

— Ничего я вам не должна! Где Саша? Где Нина и Ира? Что вы с ними сделали?

— Что за шум? — в дверях одновременно появились Александр и Нина.

— Они меня куда‑то уводят! Саша, скажи им, что я не пойду с ними. Скажи, что я останусь с вами!

— Зачем она вам? — Александр уставился на Андрея, его голос дрожал от сдерживаемого гнева.

— На минуту, — Сергей взял его под руку. — Отойдём.

Александр хотел выхватить руку, но не смог. Усталость, скопившаяся за последние сутки, обрушилась на него, словно тяжёлый мешок. Он безвольно последовал за Сергеем.

— Она укушена, — тихо произнёс Сергей, отведя Александра в сторону, чтобы их не слышали. — Как говорит Марина Фёдоровна, процесс заражения уже идёт, и ничем его не остановить. Она уже превращается.

— Этого не может быть! Дай я сам посмотрю на укус.

В коридоре послышался протестующий голос Нины.

— Саня, послушай меня. Мы не убивать её ведём. Только изолировать на сутки. Если она не заражена — то просто переживёт это время отдельно от нас. Если заражена… представь последствия.

— А куда вы её?

— Пойдёшь с нами — и всё увидишь. А пока успокой своих женщин.

Сопротивляющуюся Ирину провели через всю территорию базы и заперли в контейнере, предварительно показав, как работает свет. Александр лично убедился, что укусы присутствуют на руках женщины и что в контейнере всё оборудовано. С тяжёлым сердцем он смотрел, как Слава закрывает тяжёлую железную дверь. Ещё с полчаса слышались стуки по железной двери изнутри и мольбы отпустить.

Нина и вторая Ирина встретили Александра и Сергея с яростью.

— Вы не можете так с ней поступить! — выкрикнула Нина, её глаза горели от гнева и страха. — Мы уходим. Сейчас же!

— Послушайте, — Марина подняла руки, стараясь говорить спокойно. — Это не навсегда. Мы должны быть уверены, что она не заражена. Если всё в порядке — вернём её через сутки.

— «Если всё в порядке»? — Ирина сжала кулаки. — Вы видели её руки? Это не «всё в порядке»!

— Мы не можем рисковать всей группой, — тихо добавил Сергей. — Поймите, это не жестокость. Это необходимость.

Женщины замолчали, их взгляды метались между Сергеем и Мариной. В глазах Нины стояли слёзы, но она сжала губы, пытаясь сдержать эмоции.

После неприятного разговора женщины потребовали, чтобы им дали одну комнату на двоих. Марина согласилась, понимая, что это хотя бы частично снимет напряжение.

Слава принёс комплекты постельного белья, а Гаврилов распределил их. Одному не досталось комплекта. Сергей сказал, что заночует в минивене.

Перед запоздалым обедом Гаврилов напомнил, что посуды на всех не хватит и от ужина придётся отказаться в пользу завтрака. Продукты заканчивались.

Нехватку посуды решили маленькими пластиковыми вёдрами из магазина тут же.

После обеда Сергей, посоветовавшись с Андреем, позвал Вячеслава.

— Есть работа. Нужно обыскать ближайшие коттеджи. Задача: посуда, лекарства, одежда. На всё про всё два‑три часа. Потом солнце зайдёт.

Он передал Славе автомат, и они двинулись к воротам. Их догнал Александр.

— Я слышал ваш разговор. Возьмите меня. Пригожусь.

Сергей хотел отказать, но передумал. Вернувшись в магазин, выбрал небольшой топорик и вручил Александру.

— Юрий Борисович, закрывай ворота.

Первый коттедж встретил их запертыми воротами. С трудом преодолев забор, они прошли по брусчатке к дому. Если не считать слоя пыли, коттедж выглядел жилым. На первом этаже сразу нашли огромную кухню. Тарелки, чашки и остальные столовые принадлежности перекочевали в рюкзак Александра. Лекарства не обнаружили.

На втором этаже в двух спальнях лежали скелеты. Кости были аккуратно сложены, словно кто‑то намеренно расположил их так. Александр почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Сергей, — начал он, но тот резко оборвал его:

— Если останетесь, то завтра к вечеру всё узнаете.

Дальше не стали обыскивать и направились к следующему строению.

— Сергей! — позвал Слава с лестницы. — Иди быстрей.

Тот поднялся на второй этаж. В спальне на кровати лежал человек. Живой. Спал. Огромного роста, крепкий, лет сорока. Сергей приложил палец к губам.

— Будить нельзя. Слава, давай махом на базу. Скажи Андрею, чтобы он написал текст на бумаге, который мы обговаривали на случай нахождения спящих. Пулей.

Слава, поменявшись с Александром рюкзаками, исчез. Сергею пришлось объяснить Александру, почему не стоит будить спящих.

Через двадцать минут вернулся Вячеслав. В руках — ватман, за спиной — пустой рюкзак. «Успел выложить добычу», — подумал Александр.

На плакате чёрным маркером было выведено:

С пробуждением. Не выходите на улицу. Там смертельно опасно. Повешайте плакат с надписью «Я проснулся. Я живой» на окно, выходящее на дорогу. Патруль проходит раз в семь дней. Дождитесь.

Плакат положили в ноги спящему, и, чтобы не шуметь, отказались от обыска.

В третьем коттедже наконец нашли две аптечки. Сергей не стал разбираться, что в них, и сунул обе в рюкзак. В шкафах собрали одежду — на авось, может, кому подойдёт.

На удивление, ворота четвёртого коттеджа были распахнуты. Сергей приготовил монтировку. Осторожно ступая, они обогнули живой забор из кустарника выше человеческого роста и остановились. Около входа, на террасе, в кресле сидел мужчина. Лет шестидесяти пяти. На коленях — карабин «Сайга».

Мужчина увидел их и приподнял руку в приветствие. Они только сейчас заметили, что в руках у него стакан, а на столе рядом с креслом — бутылка «Финляндии». У террасы стоял новый внедорожник «Ауди».

— Подходите, не стесняйтесь, — проговорил он хрипловатым, но твёрдым голосом. — Как звать вас?

— Сергей, — ответил Сергей. — Это Вячеслав и Александр.

— Тёзка, — пьяным, но не бессвязным тоном произнёс старик. — Сергей Васильевич. Ну, за знакомство.

Он поднял стакан, словно собираясь чокнуться с невидимым собеседником, и медленно опрокинул содержимое в себя. Запах алкоголя ударил в нос — резкий, душный, будто сам воздух пропитался отчаянием.

— Вы один? — осторожно спросил Сергей.

— Один, — старик поперхнулся. Водка обожгла горло, но он даже не поморщился. — Не совсем один. Наверху моя старуха. Точнее… то, что с ней стало.

Он замолчал, уставившись в пустоту. Ветер шелестел листвой, где‑то вдали скрежетало железо — будто кто‑то волочил по земле ржавую трубу. Старик провёл рукой по лицу, словно стирая невидимую паутину.

— Проснулся я, — продолжил он, — а вместо жены — монстр. Глаза пустые, кожа серая, зубы… зубы как у зверя. Я кричал, звал её, а она только рычала. Пытался с кем‑то связаться — тишина. Поехал в город, думал, может, люди остались. А там… — он резко махнул рукой, будто отгоняя воспоминание. — Вернулся. Решил: надо прибить тварь. Но не смог. Рука не поднимается. Знаю, что это уже не моя старуха, что надо… а не могу. Поэтому и пью. Второй день. Хочу вытеснить совесть и жалость. Но боюсь, что не получится.

Его голос дрогнул, но глаза остались сухими. В них не было слёз — только ледяная пустота, как в заброшенном доме.

— Прошу вас, сынки, — он посмотрел на них, и в этом взгляде смешалось всё: стыд, мольба, отчаяние, — сделайте за старика нужное дело. Отпустите душу моей жены на волю.

Ком встал у ребят в горле. Никто не знал, что ответить. Даже Сергей, всегда находивший слова, молчал. Александр почувствовал, как внутри разгорается огонь — не гнева, а чего‑то более сложного: смесь жалости, отвращения и… понимания. Он вдруг представил, как сам стоит перед дверью, за которой — та, кого он любил, но уже не человек. Что бы он сделал?

Вячеслав переступил с ноги на ногу, хрустнув веткой. Звук резанул слух, будто нож по стеклу.

— Мы… подумаем, — наконец выдавил Сергей. Его голос звучал глухо, словно издалека. — Дайте нам время.

Старик кивнул, будто ожидал этого. Он снова налил себе водки, но пить не стал. Просто держал стакан в руке, разглядывая янтарную жидкость, как будто в ней таился ответ на все вопросы.

— Время… — прошептал он. — Его у меня много. Больше, чем нужно.

Тишина накрыла их, как тяжёлое одеяло. Даже ветер стих, будто боялся нарушить этот момент. Александр поймал себя на том, что задерживает дыхание. Он хотел что‑то сказать — утешить, оправдаться, — но слова не шли. Только мысли крутились в голове, как лезвия: «Если бы это была Нина… Если бы это был кто‑то из нас…»

— Ладно, — Сергей резко выпрямился. — Мы вернёмся. Нужно обсудить.

Они попятились, словно боясь, что старик окликнет их. Но он не окликнул. Только поднял стакан в молчаливом салюте, а потом опрокинул его в себя — уже без слов, без жестов, просто как ритуал, который он повторял снова и снова, чтобы не сойти с ума.

Когда они отошли на десяток шагов, Вячеслав тихо проговорил:

— Не знаю, как вы, а я не смогу.

Александр кивнул. Он тоже не мог. Но понимал: если не они, то кто?

Молча они отошли подальше от коттеджа, где за террасой сидел старик с бутылкой и карабином. Ветер усилился, шелестя сухими листьями, будто шептал что‑то тревожное. Александр почувствовал, как внутри разгорается ледяной огонь — смесь отвращения, страха и горькой решимости.

— Что будем делать? — тихо спросил Вячеслав, глядя на Сергея.

Сергей молчал. Его пальцы сжимали монтировку, костяшки побелели. Он смотрел вдаль, будто пытался разглядеть в серых облаках ответ.

— Мы не судьи, — наконец произнёс он. — Но и не спасители. Если она уже заражена…

— А если нет? — перебил Александр. — Если он ошибается? Если это просто шок, истерика?

— Ты видел его глаза, — резко оборвал Сергей. — Он не ошибается.

Вячеслав провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть невидимую грязь.

— Я не могу. Не могу просто взять и…

— Никто не может, — Сергей опустил голову. — Но если мы уйдём, он сделает это сам. И тогда… кто знает, что будет дальше. Может, он сопьётся до конца, а потом пойдёт искать её. Или начнёт стрелять во всех подряд.

Тишина давила, как свинцовая плита. Где‑то вдали раздался протяжный скрип — будто дверь на ржавых петлях медленно открывалась. Александр вздрогнул.