Точка Х Убежище
— Если мы не создадим Совет сейчас, — настаивала Марина, — то потом будет ещё сложнее. Нам нужен механизм принятия решений, а не просто «командирские» указания.
— Механизм — это собрание, на котором все высказываются, — парировал Андрей. — А не кучка избранных, которые будут решать за остальных.
Гаврилов, молча слушавший до этого, наконец вмешался:
— Давайте не забывать, что мы не в парламенте. Нам нужно выжить, а не устраивать дебаты. Если Совет — это способ ускорить принятие решений, то я за. Если это просто повод для споров — то против.
Сергей кивнул, соглашаясь с его логикой. Он чувствовал, как напряжение в комнате нарастает, но понимал: сейчас важно не допустить раскола.
— Предлагаю компромисс, — сказал он, поднимая руку. — Проведём общее собрание. Обсудим все предложения — и о Совете, и о дружине, и о переоборудовании помещений. Пусть каждый выскажется. А потом уже решим голосованием.
Андрей и Марина обменялись взглядами, но не стали возражать. Гаврилов одобрительно кивнул.
— Хорошо, — согласился Андрей. — Но тогда давайте назначим дату. Не затягивать.
— Завтра вечером, — предложил Сергей. — После ужина. У всех будет время подумать.
Спор постепенно сошёл на нет, но в воздухе осталось ощущение недоговорённости. Каждый понимал: вопросы управления и безопасности потребуют новых обсуждений, а возможно, и трудных решений.
Марина, не теряя времени, вернулась к своему главному требованию:
— Теперь насчёт медицинского кабинета. Я настаиваю на том, чтобы выделить отдельную комнату. Моя спальня не подходит для операций.
— Согласен, — поддержал Сергей. — Давайте выделим первую комнату на первом этаже. Её сейчас занимает Марина, но мы можем переселить её в соседнюю.
— Я не против, — кивнула Марина. — Главное, чтобы помещение было готово как можно скорее.
Гаврилов предложил следующее:
— Штаб‑квартиру стоит перенести в другую комнату. Здесь, в этой, можно устроить столовую. Кухня остаётся на месте, но теперь мы сможем собираться все вместе.
— Столовую? — удивился Андрей. — У нас и так мало места.
— Зато это объединит группу, — возразил Гаврилов. — Когда люди едят вместе, они чувствуют себя командой. А нам сейчас это нужно больше всего.
Предложение Андрея о приёме пищи в две смены было сразу отвергнуто. Все помнили, как проходили трапезы при Николае Степановиче — формально, без тепла, по графику. Теперь же хотелось создать что‑то вроде «кают‑компании», как пошутил Гаврилов.
Дождь не переставал стучать по крыше, по асфальту, по земле. Чуть похолодало, и заниматься разгрузкой газели и переноской вещей из бывшего магазина стройматериалов (ныне склада продуктов) стало невозможно. Поэтому после обеда решили заняться перестановкой мебели в жилом корпусе, который отныне называли домом.
— Что у Славы? — спросил Сергей, оборачиваясь к Марине. — Получилось что‑то с ухом?
— Пока ничего не могу сказать, — ответила она, вытирая руки о полотенце. — Я не хирург. Юрий Борисович принёс мне моток рыболовной лески, ей я попробовала сшить края раны. Итог будет ясен дней через пять‑семь.
— То есть Слава выбыл на неделю?
— Ну, на вылазки я бы его брать не советовала. Ему нужен покой.
— Вернёмся к Вадиму и его банде, — Андрей черкнул что‑то на листке бумаги, затем поднял глаза на Сергея. — Ваши предложения?
— Меня интересует вопрос, каким путём они пробрались сюда, — начал Сергей, задумчиво глядя в окно. — По идее, есть три пути: через гаражи, как шли Александр с женщинами; через радиоточку, но там им пришлось бы тащить самокаты на себе; и через перелесок за домом престарелых. Мы не в курсе, что происходит около радиоточки. Через гаражи пройти можно, через перелесок ближе всего. Когда я обходил стену пансионата со стороны Ветлуги, там ни одного заражённого не было.
— К чему ты это? — спросил Андрей, наклоняясь вперёд.
— Думаю, самим сделать вылазку в Ветлугу. Попробовать найти группы выживших, а возможно, и берлогу бандитов.
Андрей пристально посмотрел в глаза Сергея:
— И что ты собираешься делать, обнаружив банду?
От этого простого вопроса Сергей смешался. «И что же, в самом деле, Серёжа, ты хочешь сделать?» — пронеслось у него в голове. Он понимал: ответ не так прост. Столкновение с Вадимом может обернуться новой кровью, новыми потерями. Но и бездействие — это тоже риск.
За столом вновь поднялся спор. Голоса звучали то тише, то громче, смешиваясь с шумом дождя. Каждый предлагал свой вариант, но ни один не казался идеальным.
***
Электросамокаты скользили колёсами по мокрому асфальту, аквапланировали при попадании в лужи, но шестеро людей продолжали двигаться дальше. В пелене дождя то тут, то там они видели силуэты заражённых, но это их не останавливало.
Вот уже они на территории детского сада.
— Один следит за задним фасадом, — приказал Вадим, его голос звучал жёстко, без тени сомнения. — Один — за лицевым. Если эти уроды будут бежать через окна — валить. Но только не мужика. Он мне сначала нужен живым.
Коренастый сжал карабин и бросился за угол. Ещё один остался у крыльца. Вадим осторожно потянул входную дверь. Она поддалась без сопротивления. «Открыта. Плохой знак. Походу, слиняли, падлы», — подумал он, но вслух сказал:
— Валерон, показывай дорогу.
Они вошли внутрь, и каждый шаг отдавался глухим эхом в пустых коридорах. Вадим чувствовал, как внутри закипает ярость, но держал себя в руках. Они обыскивали помещение за помещением, но безрезультатно.
В кабинете директора они обратили внимание на карту Красноярска с пометками.
— Они заранее хотели сбежать, — пробормотал Вадим, проводя пальцем по линиям на бумаге. — Ну, посмотрим.
Он обернулся к Валерону:
— Показывай, куда дальше.
Асфальт сменился гравийной дорогой, а потом и вовсе перешёл в грунтовку. Самокатчики скользили, падали, поднимались. И только Вадим ни разу не упал. Его душили злость и ненависть, но он держался. Костяшки сжатых пальцев побелели, но он вёл свой самокат точно за Валероном.
Потянулась стена пансионата, и они свернули направо. Начался асфальт. На перекрёстке им путь преградило около десятка заражённых. Они решили объехать по улице ниже. Через пять минут пути Валерон остановился у небольшого магазинчика недалеко от перекрёстка.
— Тут! — воскликнул он, указывая на землю. — Здесь стоял фургон. Двое с автоматами вышли оттуда. Потом вальнули Дрона. Вот здесь. Мы обратно, стреляли. Вон там мы сматывались, когда грохнули Костыля.
Вадим пробежал глазами по месту, отмечая всё: магазин, узкую грунтовку вглубь частного сектора от магазина, частные домики через дорогу. Тел своих людей не было видно — ни оружия, ни самокатов.
Потом, с автоматом наизготовку, он вошёл в магазин. С первого взгляда понял: магазин обрабатывали. Полки наполовину пустые. Склад тоже. «Но ещё осталось, что вывозить. Значит, ещё раз приедут. Устроить засаду? Нет, рискованно», — размышлял он.
Он вышел, прошёл до перекрёстка. Тоже всё чисто. Ни тела Костыля, ни самокатов.
Вернулся к магазину. Взгляд остановился на домике напротив.
— Валерон! Бери двоих — прочеши этот дом.
Трое бросились исполнять.
— Вадик, — вдруг позвал Валерон. Голос его на последнем слоге дрогнул, будто заглушённый шумом дождя.
Вадим подошёл. Под деревом, в траве, лежали тела двух заражённых и Дрона.
Он опустился на колени перед телом брата. «Дрон… Андрюшка…» — в памяти вспыхнули картины детства. Вот они вдвоём, маленькие, прячутся под столом от грозы, а мама кричит из кухни: «Опять вы там, сорванцы!» Вот он, чуть постарше, защищает Дрона от дворовых хулиганов, а брат, глядя на него, чувствует гордость и тепло.
"Мы всегда были вместе, - прошептал Вадим - я тебя защищал от врагов. Я тебя защищу и сейчас".
В памяти всплыло лето, когда им было по десять. Они убежали на речку без спросу, и Дрон, заметив, что Вадим начал тонуть, бросился в воду, хотя сам плавал плохо. Тогда они оба чуть не погибли, но выбрались — мокрые, дрожащие, но живые. Мама потом кричала, а папа только качал головой: «Два дурака. Но хоть друг за друга стоите».
Теперь Дрон лежал неподвижно, и дождь смывал следы крови, но не память о том, как брат закрывал его собой — сначала в воде, потом в жизни, а теперь вот… навсегда.
— Вадик… — снова позвал Валерон, его голос дрожал. — Мы должны… похоронить его. Как положено.
Вадим медленно поднялся. Ветер рванул его куртку, а дождь стекал по лицу, смешиваясь с чем‑то горячим и солёным. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль отрезвляла.
— Оставь мёртвым хоронить себя самим, — повторил он вспомнившуюся ему цитату , и слова прозвучали глухо, словно из‑под толщи воды. — Дрон был моим братом. Но это уже не он. Просто тело. А живой Дрон… он там, в моей памяти. И за него я разнесу этих уродов в клочья. Ты понял?
Валерон замер, глядя на него широко раскрытыми глазами. В них читался страх — не перед заражёнными, не перед врагами, а перед тем, во что превращался Вадим.
— Ты единственный, кто остался со мной из прошлой жизни, — продолжил Вадим, беря его за плечо. — Смотри на меня. Если я сломаюсь — ты меня остановишь. Но пока я дышу, мы идём вперёд. За Дрона. За всех, кого они забрали.
Валерон кивнул, сглотнув комок в горле.
— Да, Вадик. Я с тобой.
— Тогда вперёд. Осмотрите этот дом.
Сам Вадим, взяв с собой оставшихся людей, вернулся на перекрёсток и пошёл по дороге вверх.
— Ищите труп Костыля, — приказал он. — Каждый сантиметр обочины. Если он жив — мы его найдём. Если мёртв… пусть будет так.
Беглые поиски не увенчались успехом. Обочины были пусты, лишь мокрые кусты шептались под дождём, будто пересказывая друг другу секреты. Никому в голову не пришло пройти до последнего дома на окраине и спуститься в обрыв.
«Так… Костыля нет, — думал Вадим, вглядываясь в седую пелену дождя. — Значит, скорее всего, его ранили и захватили. Если он расколется… А он расколется, если на него конкретно нажмут. Нет человека, который не раскололся бы. Сейчас не время Зой Космодемьянских…»
Он остановился, глядя вдаль, где -то там база противника. Дождь продолжал лить, но теперь он казался не просто водой — это был занавес, за которым пряталась их судьба.
«Если они не дураки и их больше, чем нас… — продолжал размышлять Вадим. — Они уже знают, где мы. Или скоро узнают. Ждать нападения? Если не дураки и лохи, то нападут.».
Он обернулся к Валерону:
— Возвращаемся. Собираем всё, что осталось. Двое - в этот дом. Следить. Если появятся - в бой не вступать. Проследить. Узнать где они схоронились. Завтра вас сменят. Выполняйте, поцы
Валерон молча кивнул. В его глазах больше не было сомнений — только холодная решимость.
Дождь не прекращался. Он смывал следы, но не ненависть. Не боль. Не жажду мести.
Глава 7
Ночь выдалась сырой и тревожной. Дождь, не переставая, барабанил по крышам и лужам, размывая контуры окружающего мира. Сергей вышел на караул в полночь — тёмная фигура в промокшей куртке, едва различимая в потоках воды. Воздух был пропитан запахом мокрой земли , а каждый шаг отзывался хлюпаньем в прохудившихся ботинках. Он двигался вдоль стен, время от времени останавливаясь, чтобы прислушаться. Тишина, нарушаемая лишь шумом дождя, казалась зловещей — будто сама природа затаила дыхание.
К трём часам ночи тучи начали рассеиваться. Небо медленно прояснялось, открывая россыпь холодных звёзд. Их свет, бледный и равнодушный, ложился на мокрые камни и траву, превращая двор в призрачное царство. Сергей сделал очередной обход, проверяя восточные ворота — основное место дежурства. Западные же, скрытые за густыми зарослями, оставались без внимания: в такую погоду никто не рискнул бы подойти с той стороны.
На рассвете караул принял Александр. Сергей, едва держась на ногах от усталости, направился к общей кухне. Там уже суетились Ирина и Ольга, помогая Юрию Борисовичу Гаврилову готовить завтрак. Запах тушёных консервов и варёных макарон наполнял помещение, создавая иллюзию уюта в этом разрушенном мире.
— Ты выглядишь вымотанным, — заметила Марина Орлова, протягивая Сергею кружку с горячим чаем. — Тебе бы поспать.
— Не до сна, — ответил он, с благодарностью принимая напиток. — Нужно забрать бронежилеты из моего дома. Андрей поедет со мной.
Марина нахмурилась.
— Слава сегодня не должен работать, — твёрдо сказала она. — Я видела его рану — если швы разойдутся, будет беда.
Сергей кивнул, соглашаясь. Он нашёл Славу у душевой и коротко объяснил:
— Остаёшься здесь. Врач настаивает на твоем полном излечении - и он слабо улыбнулся.
Слава лишь молча кивнул. В его глазах мелькнуло что‑то вроде уважения.
— Есть, командир, — бодро произнес он. — Я понял.
Минивен, несмотря на годы, выглядел ухоженным — блестящий металл, чистые стёкла, двигатель, работающий ровно, как часы. Андрей сел за руль, Сергей рядом, с автоматом на коленях. В багажнике лежали листы ватмана с предупреждающими надписями, заготовленные ещё вчера:
«С пробуждением! Не выходите на улицу — там смертельно опасно. Патруль проходит раз в семь дней. Повесьте на окно плакат: „Я проснулся, я живой“. Дождитесь.»
Дорога была разбита, колёса то и дело проваливались в рытвины, наполненные мутной водой. За окном проплывали заброшенные коттеджи, их окна — как пустые глазницы, смотрящие в никуда. Даже птицы молчали, будто весь мир замер в ожидании чего‑то ужасного.
Перед магазином, где вчера разыгралась перестрелка, они свернули на узкую грунтовку. Сергей указал направление:
— Там, за поворотом.
Они не знали, что из дома напротив за ними следят. Двое людей Вадима, укрывшиеся в засаде, переглянулись.
— Пусть едут, — прошептал один. — На обратном пути проследим.
В доме Сергея они быстро нашли бронежилеты — тяжёлые, но надёжные - все четыре. Затем решили проверить остальные дома на улице. Двадцать два здания, каждое — молчаливый свидетель катастрофы.
Внутри царила мёртвая тишина. В одних домах не было ничего, кроме пыли и паутины. В других — высохшие скелеты, лишённые даже волос, словно время выжгло из них всё живое. Запах тления смешивался с металлическим привкусом озона, от которого першило в горле.
В последнем доме, стоящем у асфальтовой дороги, их ждали трое заражённых. Их кожа имела темно‑желтый оттенок, глаза были мутными, покрытыми плёнкой, но без следов гниения. Только дыхание — зловонное, с привкусом металла — выдавало их нечеловеческую природу.
Сергей бросился вперёд, сжимая монтировку. Первый заражённый рухнул после удара в висок — хруст костей эхом разнёсся по комнате. Второй попытался схватить его за руку, но Сергей увернулся и вонзил монтировку в горло .
Андрей, отступив на шаг, поднял топор. Третий заражённый рванулся к нему, но удар пришёлся точно в переносицу. Тело беззвучно осело на пол.
— Чисто, — выдохнул Сергей, оглядываясь. — Но и здесь оружия нет.
На обратном пути, не доезжая до магазина метров двести, минивен резко тряхнуло. Колесо лопнуло с громким хлопком, и машина вильнула в сторону.
— Чёрт, — выругался Андрей, останавливая машину посреди частного сектора.
Домкрата не было. Сергей, осмотревшись, заметил груду кирпичей у одного из домов. Он сложил из них пирамиду, наехал на неё пробитым колесом, подложил кирпичи под раму, затем выбивал монтировкой лишние кирпичи, чтобы снять нагрузку.
Андрей, пока Сергей менял колесо, решил осмотреть ближайшие дома. В первом он обнаружил спящего мужчину лет тридцати. Тот лежал на кровати, дыхание ровное, лицо спокойное, будто он просто уснул после тяжёлого дня. У кровати стол. Открытый ноутбук и радио с севшими батарейками.
— Сергей! — крикнул Андрей, выбегая на улицу. — Тут человек!
Они отнесли плакат, положили его на стол рядом с ноутбуком и радио. На листах бумаги, разбросанных по комнате, были пометки: B, T, I, X.
— Икс? Точка Х? — пробормотал Андрей, всматриваясь в записи. — Это совпадение? Или он что‑то знает?
Надписи «тест», «начало», «финал» лишь усиливали загадку. Андрей включил ноутбук, но экран потребовал пароль. Он обыскал дом, но больше ничего приметного не обнаружил.
Во втором доме он нашел двух спящих женщин лет тридцати пяти . Опять пришлось отвлекать товарища. Посоветовались и , помня, что если будить сонного, то он умрёт, изменили текст на плакате : " С пробуждением. Если вы проснулись раньше, то не будите того, кто спит. Это может закончиться смертью. Не выходите на улицу там смертельная опасность. Повесьте на окно, выходящее на улицу плакат " я проснулась. Я жива". Патруль проходит раз в семь дней. Дождитесь "
В третьем доме едва не разыгралась трагедия.
Андрей шагнул через порог кухни, и дверь за ним тихо скрипнула. В воздухе витал затхлый запах старого дерева и пыли — будто дом давно забыл, что такое живые люди. Он не сразу заметил, как тени в углах зашевелились.
Сначала был лишь едва уловимый шорох — будто кто‑то провёл когтями по полу. Андрей замер, рука инстинктивно сжалась на ручке ножа для хлеба, лежавшего на кухонном гарнитуре. Он медленно повернул голову…
Четверо заражённых стояли в проходе, перегородив выход. Их темно‑желтая кожа лоснилась в тусклом свете, пробивавшемся сквозь грязное окно. Глаза уставились на него с нечеловеческим голодом. Один из них издал низкий, вибрирующий рык, от которого по спине Андрея пробежал ледяной пот.
Не дожидаясь, пока они двинутся, Андрей схватил со стола сковороду. Первый заражённый рванулся вперёд — его когтистые пальцы царапнули воздух в сантиметре от лица Андрея. Тот ударил сковородой сбоку, металл глухо стукнул по черепу. Заражённый пошатнулся, но не упал.
Второй уже был рядом — его пасть раскрылась, обнажая пожелтевшие зубы. Андрей отступил, зацепился за ножку стула и едва не упал. В последний момент он выбросил руку вперёд, всадив нож для хлеба в бок. Лезвие вошло с противным хрустом, но заражённый лишь захрипел и продолжил тянуть к нему руки.
Третий заражённый обошёл сбоку. Андрей, выдернув нож из первого, развернулся и ударил наугад. Лезвие скользнуло по плечу, оставив неглубокую рану. Заражённый взвыл, но его пальцы уже сомкнулись на запястье Андрея. Когти впились в кожу, вызывая жгучую боль.
В панике Андрей схватил чайник с плиты и швырнул его в лицо нападавшему. Металл ударил точно в переносицу — заражённый отшатнулся, а Андрей вырвал руку, чувствуя, как по предплечью стекает тёплая кровь.
Четвёртый заражённый, до этого стоявший в тени, бросился вперёд. Его когти полоснули по рубашке Андрея, оставив на коже длинные царапины. Тот отпрыгнул к окну, нащупывая что‑то на подоконнике. Пальцы сомкнулись на тяжёлой керамической банке — он размахнулся и ударил. Банка разбилась о голову заражённого, осколки разлетелись по полу. Тот рухнул, но двое оставшихся уже приближались.
Андрей задыхался. Пот заливал глаза, сердце колотилось так, что, казалось, готово было вырваться из груди. Он отступил к столу, нащупывая рукой что‑то ещё. Пальцы наткнулись на металлическую лопатку для выпечки — жалкое оружие против этих чудовищ.
Один из заражённых начал атаку. Андрей увернулся, но его нога скользнула по скользкому линолеуму. Он упал, ударившись локтем о пол. В тот же миг заражённый навис над ним, раскрыв пасть, полную гнилых зубов.
— Сергей! — закричал Андрей, вкладывая в этот крик всё отчаяние. — На помощь!
Его рука взметнулась в воздухе и лопатка со звоном разнесла стеклянное окно кухни .
Сергей не слышал первого крика. Он в это время завел машину и съезжал с декоративного домкрата. Заглушив двигатель и выйдя из машины, он закурил , ожидая товарища. Но услышав звон бьющегося стекла и рык, он бросился в дом. Андрей слышал как шуршит щебенка на дорожке. Затем — звук шагов. Дверь с грохотом распахнулась.
Сергей ворвался на кухню, сжимая монтировку. Первый удар пришёлся точно в висок заражённому, склонившемуся над Андреем. Хруст костей эхом разнёсся по комнате. Второй заражённый попытался броситься на Сергея, но тот развернулся и всадил монтировку в его грудь. Зараженный захрипел, но ещё пытался двигаться. Третий удар — и он рухнул без движения.
Андрей лежал на полу, тяжело дыша. Его рубашка была в крови — своей и чужой. Руки дрожали, а в ушах стоял звон. Оставшийся заражённый не успел выбрать цель для атаки. Монтировка опустилась на затылок, и он обмяк.
— Ты как? — спросил Сергей, помогая Андрею подняться.
— Жив, — прошептал Андрей, пытаясь подняться. — Но… это было близко.
Он оглядел кухню. Разбитая посуда, пятна крови на стенах, тела заражённых. Воздух пропитался железистым запахом и чем‑то ещё — едким, словно озон после грозы.
Сергей кивнул, его лицо было мрачным.
— Без оружия больше ни шагу, — повторил он, помогая Андрею встать. — Никогда.
Андрей молча согласился. В этот момент он понял: мир, в котором они живут, не оставляет места для ошибок. Один промах — и всё закончится.
Они вернулись в машину и поехали. Проезжая мимо магазина, не заметили двоих на самокатах, которые, держась на расстоянии, последовали за ними.
— Думаешь, тот мужчина что‑то знает о точке Х? — спросил Андрей, глядя в окно.
— Не знаю, — ответил Сергей. — может просто совпадение? и это не "икс", а "х"?
Андрей засомневался, но промолчал.
Когда дорога пошла в гору, Сергей резко нажал на газ. Минивен рванул вперёд, оставив преследователей позади.
Самокатчики, чертыхаясь, свернули в перелесок, направляясь к Вадиму.
Глава 8
В то время когда Сергей и Андрей были в отъезде на базе, Марина взяла управление в свои руки: Юрий Борисович с женщинами принялись за перенос оставшихся материалов под навесы. Сама занялась обустройством медкабинета, раскладкой лекарственных препаратов по полкам шкафчиков. Александр каждый час делал обход территории изнутри базы, основное время оставаясь у восточных ворот.
Вячеслав честно отсидел два часа, не выдержал, зашёл в медпункт и попросил Марину наложить повязку на голову, чтобы зафиксировать швы. Потом вышел на территорию и присоединился к Гаврилову и женщинам. За три часа остатки товара с магазина были убраны, Гаврилов и Слава принялись обшивать полы и стены листами металла. Склад продуктов принимал свои очертания. Оставалась разгрузка газели, но её откладывали, пока полностью не оборудуют помещение под склад. Женщины ушли готовить обед.
Гаврилов и Слава разговаривали на разные темы из прошлого и настоящего. Потом стали прокладывать провода прямо по земле.
Послышался шум шин и мотора. Александр выглянул — вернулись Сергей и Андрей. На обоих были бронежилеты. Сергей достал еще два . Тут же отдал один Александру, второй — Славе.
—Мера предосторожности. Не стопроцентная, конечно, но все же...
Александр молча кивнул, быстро надел бронежилет, проверил крепления. Слава, чуть помедлив, последовал его примеру — движения были неуверенными, но он старался не показывать волнения.
Тем временем Гаврилов подошёл к Сергею и Андрею и с гордостью показал на три фонаря, которые теперь освещали территорию.
— Смотрите, — сказал он, указывая на первый фонарь у входа в магазин, второй — по центру территории на небольшом столбике, третий — у навесов. — Свет провёл. Выключатель поставил у главного входа в дом. Теперь хоть ночью будет видно, что творится.
Они внимательно осмотрели, Сергей промолчал, Андрей кивнул:
— Хорошо. Это действительно пригодится. Но… — он на секунду задумался, — не привлечёт ли свет ночью заражённых? Они же реагируют на движение, на звуки. А вот на свет мы еще не знаем....
Гаврилов пожал плечами.
— Может, и привлечёт, — признал он.
Сергей молча глядел на фонари
— Знаете, когда я ночью обхожу территорию хоть глаз выколи. И жутко. Для обхода — это идеально. Не более десяти минут. К тому же вряд ли тусклый свет фонарей привлечет зараженных издалека. Это ж не прожекторы — и он похлопал Юрия Борисовича по плечу -Хорошая работа.