Затерянные в космосе

— Потом расскажу. Сейчас главное — чтобы вы обе пришли в себя. Ещё пару глотков — и лежите спокойно.

— Я пойду проверю Мирослава и Алексея, — сказал Алекс.

Мила посмотрела на него.

— Ты едва сидишь.

— Значит, пойду медленно. Если упаду, буду лежать красиво.

— Алекс...

— Я дойду.

Он поднялся, держась за кресло. Переждал головокружение, сделал первый шаг, потом второй. У выхода на секунду остановился, будто собираясь с силами, и исчез в коридоре. Почти сразу за спиной у Милы послышался слабый стон: Наташа приходила в себя. Веки затрепетали и приоткрылись.

— Жива, — прошептала Наташа.

В отличие от остальных, Наташа почти сразу оценила не только себя, но и происходящее вокруг.

— Все живы? — спросила Наташа.

Мила подошла к Наташе и коснулась плеча.

— Все, кто здесь, — ответила Мила.

Наташа подняла на неё мутный взгляд.

— Помоги лечь.

Мила отстегнула ремни и поддержала её, когда тело Наташи обмякло. Наташа попыталась вдохнуть глубже, но её тут же вырвало рядом с креслом.

— Дыши, — сказала Мила. — Это перегрузка.

Наташа закрыла глаза. Несколько секунд она сидела неподвижно, потом коротко произнесла:

— Воды.

Мила поднесла бутылку к её губам. Наташа сделала несколько глотков и заметила таблетки в руке Милы.

— Восстановительный препарат все приняли? — спросила Наташа. — Да. По две, — ответила Мила. — Мало. При таком состоянии нужна двойная доза. Всем. — Поняла, доктор.

Мила дала ей препарат и дождалась, пока Наташа запьёт его водой. Дыхание подруги постепенно стало ровнее.

— Что с парнями? — спросила Наташа.

— Алекс пошёл проверить Мирослава и Алексея. Связи со спальными отсеками нет. Датчики молчат.

— Что с кораблём? — спросила Наташа.

Мила не стала смягчать:

— Аномалия разрушает структуру вещества. Если ничего не изменится, чуть больше чем через сутки начнётся молекулярный распад. Корабля. И нас.

Наташа медленно выдохнула.

— Прекрасно. Ещё один сюрприз, — слабо произнесла Наташа. — Мне так плохо.

— Обопрись на меня, — сказала Мила. — Я держу тебя.

Наташа с трудом подняла руку. Движение было слабым, заторможенным, тело не слушалось. Мила осторожно уложила Наташу на бок, поддерживая голову.

— Вот так, — тихо сказала Мила. — Теперь полежи спокойно.

— Перегрузка была выше нормы, — сказала Наташа.

— Да. Мы все потеряли сознание. Сейчас постепенно приходим в себя, — подтвердила Мила.

— Наташа, сможешь поднять экипаж на ноги? — спросила Мила.

— Не сразу. Сейчас всем нужен сон. Не меньше девяти часов, если они у нас есть. Иначе мы будем не экипажем, а группой полуживых людей, которые мешают друг другу спасаться.

Мила посмотрела на Арину и Нику. Обе лежали на полу, всё ещё держась за руки.

— Девять часов — это роскошь.

— Это необходимость, — твёрдо сказала Наташа. — После такой перегрузки организм должен восстановиться. Потом можно хоть штурмом галактику брать.

Мила устало усмехнулась.

— Доктор, сделаем всё, что скажешь. Но сначала узнаем, что с нашими парнями. Без них галактику брать неудобно.

— Тогда сначала девчонкам — дополнительную дозу. А мне — медицинский кейс.

Мила кивнула, подошла к Арине и Нике и помогла им принять препарат.

— Спасибо, — тихо сказала Ника.

— Потом благодарности. Сейчас — восстановление.

Наташа попыталась приподняться.

— Мила, дай кейс. Я пойду с тобой.

— Нет, — ответила Мила. — Оставайся с Никой. Мы с Ариной проверим обстановку. Если с Мирославом или Алексеем что-то серьёзное, ты понадобишься здесь — в состоянии работать, а не падать в коридоре.

Наташа хотела возразить, но остановилась.

— Возьмите стимуляторы. На случай, если нужна будет помощь до моего прихода.

— Возьмём.

Мила достала из шкафа медицинский кейс. Взяла несколько ампул и убрала их в карман.

— Арина, сможешь идти?

— Смогу.

— Тогда идём.

Тем временем Алекс шёл по коридору «Союза», держась рукой за стену. Свет мигал через равные промежутки, и от каждого всполоха тени вытягивались по полу, будто коридор дышал рывками вместе с кораблём. После перегрузки тело всё ещё слушалось плохо. Ноги были ватными, в висках стучало, ладонь скользила по холодной панели стены, но Алекс заставлял себя идти. Остановиться сейчас значило позволить страху догнать его. Дверь каюты Алексея возникла впереди: тусклый металл, номер «Четыре А», слабое мерцание сенсора. Алекс положил ладонь на панель.

— Мила, мне нужен код доступа к каюте Алексея, — сказал он через коммуникатор.

— Семь-три, — ответила Мила. Голос звучал устало, но собранно.

Алекс ввёл комбинацию. Дверь с тихим шипением отъехала в сторону. Внутри было полутемно. Алексей лежал неподвижно, пристёгнутый ремнями. Лицо бледное, голова чуть повернута набок. На первый взгляд — ни переломов, ни неестественных изгибов. Только тишина, слишком плотная для живого человека. Алекс подошёл ближе и нащупал пульс. Слабый. Но ровный. Он выдохнул только сейчас, будто всё это время не дышал. Ослабил верхний ремень, чтобы тот не давил на грудь, и задержался рядом ещё на секунду.

— Я вернусь, — сказал он негромко. — Никуда не уходи.

Фраза прозвучала глупо, почти поземному. И именно поэтому Алекс не стал её исправлять. Выйдя из каюты, он прислонился плечом к стене. Перед глазами на мгновение потемнело. Где-то глубоко в корпусе щёлкнуло реле, и по полу пробежала синяя полоска аварийного света.

Впереди была каюта Мирослава.

— Мила, докладываю: Алексей жив. Без сознания. Пульс слабый, дыхание есть. Прошу код доступа к каюте Мирослава.

— Семь-один, — ответила Мила. — Алекс, держись. Мы идём к тебе.

— Принял.

До двери Мирослава оставалось всего несколько метров, но Алекс прошёл их так, будто коридор растянулся. Он ввёл код. Сенсор мигнул зелёным, створка отошла в сторону. И сразу стало ясно: здесь всё хуже.

Мирослав лежал на кровати, пристёгнутый ремнями. Лицо было мертвенно-бледным. Под носом, на губах и щеках запеклась кровь. Но не это заставило Алекса замереть. Левая рука Мирослава лежала поверх одеяла, вывернутая под неправильным углом. Кисть распухла, кожа натянулась, пальцы казались чужими — будто эта рука больше не принадлежала человеку, который ещё несколько часов назад командовал кораблём.

— Твою ж...

Алекс схватился за край шкафа. Его качнуло. В ушах застучала кровь, но он заставил себя подойти ближе и опустился на колени у кровати. Пульс был. Слабый, но ровный. Мирослав не реагировал даже тогда, когда Алекс осторожно коснулся повреждённой руки.

— Мила, Наташа, вы меня слышите? Я у Мирослава. Левая рука серьёзно повреждена. Похоже на перелом.

— Мы здесь, — раздался голос Милы за спиной.

Алекс обернулся. В дверях стояли Мила и Арина. Обе бледные, ослабленные, но на ногах. В коммуникаторе сразу прозвучала Наташа:

— Алекс, проверь зрачки. При любой асимметрии — сразу говори.

Алекс достал фонарик, осторожно приподнял веки Мирослава. Луч дрогнул в его руке, но зрачки сужались одинаково.

— Реакция есть. Одинаковая.

Через пару минут Наташа появилась на пороге с каталкой. Она выглядела так, будто сама едва держалась, но взгляд уже был врачебный — цепкий, быстрый, без лишних эмоций. Она оценила Мирослава одним взглядом.

— Руку не выпрямлять. Арина, зафиксируй её в этом положении мягкими фиксаторами. Мила, страхуешь ноги. Алекс, голова и спина.

Арина молча развернула фиксаторы. Пальцы у неё дрожали, но движения оставались точными.

— Готово, — сказала Арина.

Наташа протянула Алексу две таблетки и бутылку воды.

— Прими ещё. Сейчас не геройствуй.

— Поздно, — хрипло ответил Алекс, но таблетки взял.

Наташа снова проверила пульс Мирослава, зрачки, дыхание. Потом коротко кивнула:

— Перекладываем. Осторожно. На счёт три. Раз два три.

Они приподняли Мирослава и перенесли на каталку. Тело было тяжёлым, безвольным. Повреждённая рука, зафиксированная в мягких креплениях, не шевелилась.

— Хорошо, — сказала Наташа. — Мила, Арина, везите его в медицинский блок. Оставайтесь рядом до моего прихода. Я с Алексом проверю Алексея.

Мила кивнула. Арина взялась за каталку с другой стороны. Когда каталку закатили в медицинский блок, Мирослав открыл глаза.

— Где я? — прошептал он.

— Тише, тише, — сказала Мила, склонившись над ним. — Ты получил травму руки при перегрузке, сейчас в безопасности. Главное — не двигайся.

Мирослав попытался поднять руку, боль отозвалась во всём теле, и он застонал. Арина мягко остановила его:

— Пока без резких движений. Наташа проверит показатели и решит, какие процедуры нужны.

Тошнота накатила волной, его вырвало. Когда приступ прошёл, Арина добавила:

— Сейчас нужно принять препарат. Он поможет восстановиться.

Войдя в каюту Алексея, Наташа увидела, что он начал подавать признаки пробуждения: веки подрагивали, пальцы слегка шевелились. Алекс быстро подошёл к кровати, присел на край, осторожно положил ладонь на плечо друга.

— Держись, — сказал он. — Мы прошли через аномалию — никто не ожидал таких перегрузок.

Алексей с трудом открыл глаза, несколько секунд бессмысленно смотрел в потолок, потом сфокусировал взгляд на Алексе.

— Все живы? — прошептал он.

— Да, все в относительном порядке, — ответил Алекс.

Наташа протянула препарат:

— Прими. Это ускорит восстановление. Давай помогу.

— Я сам.

Алексей взял бутылку. Его рука дрожала так сильно, что вода расплескалась на грудь. Тошнота подступила к горлу. Он отвернулся, переждал приступ и только потом снова смог говорить.

— Что случилось? — спросил Алексей.

— Думаю, мы прошли аномалию. Какую — будем выяснять позже, — ответила Наташа. — Все потеряли сознание из-за перегрузки. Мирослав получил травму, он в медблоке.

— Нужно идти.

Алексей попытался приподняться, но тут же упал обратно на подушку. Дыхание сбилось, на лбу выступили капли пота.

— Не торопись, — сказала Наташа. — Посмотри на меня. Дыши глубже. Раз два три четыре

Она начала считать вслух, задавая ритм. Несколько секунд они дышали синхронно. Постепенно дыхание Алексея выровнялось.

— Вот так, молодец. Мы все через это прошли. Головокружение, слабость — это пройдёт. Но сначала ты должен прийти в себя. Мы справимся. Вместе. Понял?

— Понял, — ответил Алексей.

— Алекс, оставайся с ним, а я в медблок, — сказала Наташа и вышла.

Спустя некоторое время, когда Алекс помог Алексею подняться, они вместе направились в медицинский блок. Наташа уже заканчивала делать перевязку.

— Через пару дней можно будет снять повязку, — сказала она, закрепляя последний фиксатор. — А пока походишь с ней. Хорошо, что нет перелома. Ты легко отделался.

Мирослав слабо улыбнулся. Алекс и Алексей вошли в медблок.

— Как ты? — спросил Мирослав у Алексея.

— Прихожу в себя, — ответил тот. — Уже на ногах.

Мила выдержала паузу.

— Экипаж, скажу прямо. Нас ждёт новая угроза, опаснее предыдущей. По данным Каии, чуть больше чем через сутки начнётся распад корабля на молекулярном уровне. Сейчас мы в контролируемом дрейфе. Системы работают на восемьдесят четыре процента. Координаты «Союза» не определяются. Мы потеряли ориентацию в пространстве.

— Судя по реакции организмов, — сказала Наташа, — мы пережили запредельные перегрузки. Мы остались живы непонятно как. Если продолжим сейчас искать решение, через час силы покинут каждого. Как врач, приказываю: сон не менее девяти часов.

Все посмотрели на Мирослава. Речь Наташи звучала как неизбежность.

— У вас есть командир, — сказал Мирослав, посмотрев на Милу.

Все взгляды устремились на нового командира. Мила опустила глаза, на мгновение задумалась, затем посмотрела на Наташу — в её взгляде читалась врачебная решительность.

— Всем отдыхать, — сказала Мила. — Сон не менее девяти часов.

— А если за это время аномалия проявится? — спросил Алекс.

— Каия нас охраняет, — ответила Мила. — Ты знаешь, у неё есть протокол экстренного пробуждения. Если что-то изменится, мы проснёмся.

— А если не проснёмся? — спросила Ника.

— Проснёмся, — сказала Наташа. — Мы не для того выжили после такого удара, чтобы умереть во сне. А теперь всем в душ — и через двадцать минут жду у медицинских капсул. Или у меня одной из носа текло? Чего стоим? Время не ждёт!

— Есть, доктор, — сказал Алекс, направляясь к выходу.

Один за другим они выходили из медблока. Последними вышли Мила и Мирослав.

— Ты справилась, — сказал Мирослав. — Умница.

— Я испугалась. Когда ты передал командование я не была готова.

— Никто не готов, — сказал Мирослав со слабой улыбкой. — Но ты сделала всё, как нужно.