Точка Х. Когда рушатся стены
Миша стиснул руль, бросил быстрый взгляд в зеркало, затем выдохнул и чуть снизил скорость.
Проезжая улицу за улицей, товарищи подмечали то тут, то там одиночных заражённых. Одни болтались около домиков — шатались из стороны в сторону, издавая прерывистое хрипение, их одежда висела лохмотьями, местами пропитанная тёмной засохшей кровью. Большинство хрипело и стонало за заборами: звуки доносились глухо, перемежаясь скрипом покосившихся калиток и шорохом сухой травы. Но число их было невелико — видимо, основная масса была заперта на территории пансионата.
Следов Евгения и Натальи обнаружить не удалось. Да и никто не надеялся их уже найти.
— А может, они так же, как эта пара у аптеки, ввязались в бой с заражёнными, были покусаны и просто решили не возвращаться? — спросил Сергей.
Слава пожал плечами. Миша только хмыкнул.
— Всё возможно, парень. Но их не найти, — он крутанул рулём, объезжая разбросанные на дороге кирпичи и ржавые остатки какого-то механизма. Подвеска скрипнула на неровностях. — Это точно. Всё это пустая трата времени. Если живы, то далеко, ну а если
Он резко остановил автомобиль, глядя влево, в окошко домика. Машина не доехала метров двести по последней улице до сгоревшего магазина. Двигатель продолжал работать на холостых оборотах, тихо вибрируя.
— Что за? — Миша вылез из машины, не глуша её. Из-под колёс взметнулась пыль, оседая на ботинках.
Следом с карабином показался Слава. Он замер на мгновение, вглядываясь в окно, затем сделал осторожный шаг вперёд, держа оружие наготове.
Домик выглядел заброшенным уже не первый месяц: краска на стенах облупилась клочьями, обнажая серую древесину. Окно, к которому они подошли, было грязным, в трещинах, местами покрыто паутиной. Занимая почти всю площадь окна, висел ватман. Бумага была потрёпанной, с загнутыми и обтрёпанными краями, местами покрыта пятнами. На ней большими, ровными, чёткими буквами, выведенными чёрной краской, была надпись:
«Я ПРОСНУЛАСЬ! Я ЖИВА!»
Миша указательным пальцем показал Сергею: «Сиди в машине!»
— Это ответ на наше послание, — пробормотал Слава и тихо постучал в окно.
Несколько минут напряжённого ожидания. Ничего.
— Войдём в дом? — Миша решительно шагнул к калитке.
Занавеска следующего окна вздрогнула, как будто кто-то спешно одёрнул её.
— Стой, — сказал Слава Мише, который уже потянул калитку за ручку.
Слава замер на мгновение, пристально вглядываясь в окно. Он медленно поднял руку, будто хотел коснуться стекла, и задержал дыхание, пытаясь уловить хоть малейшее движение за занавеской — тень, дрожание ткани, даже слабый выдох. Он чуть наклонил голову, прислушиваясь, затем, не отрывая взгляда от окна, громко сказал:
— Выходите. Это на нашу записку вы написали ответ.
Постоял, прислушался. Только тихо урчал мотор «Ровера», да ветки шелестели по ветру.
— Не бойтесь. В той записке написано, что патруль проходит раз в семь дней. Вот мы и есть патруль.
За забором послышался звук открываемой двери, торопливые шаги, и калитка распахнулась.
На пороге стояла невысокая женщина лет тридцати. Её светлые волосы, когда-то, видимо, аккуратно собранные в хвост, теперь частично распустились и прилипали к влажному от пота лбу и шее. Лицо было худым и уставшим, под глазами залегли тёмные круги, но в светло-карих глазах товарищи прочитали радость, смешанную с усталостью, как-будто в них одновременно вспыхнула искра надежды и отразилась тяжесть долгих дней одиночества.
Она была одета в лёгкую хлопковую футболку с короткими рукавами, местами выгоревшую на солнце и покрытую едва заметными пятнами пота. Футболка свободно висела на фигуре, явно будучи на пару размеров больше, — возможно, принадлежала кому-то из близких. На ней были короткие льняные шорты с обтрёпанным краем, на бедре виднелась небольшая заплата. На ногах — потрёпанные сандалии с истончившейся подошвой, ремешки которых оставили красные следы на загорелой коже. В руке женщина машинально сжимала бейсболку, видимо пыталась укрыться от палящего солнца, но сейчас забыла её одеть.
Женщина молча оглядела двух мужчин. Взгляд её на мгновение задержался на карабине в руках Славы, скользнул по суровому лицу Миши, потом снова вернулся к Славе. Она слегка сжала пальцы, будто пытаясь унять дрожь, и, чуть покачнувшись от жары, прислонилась к ограде. Одной рукой она машинально смахнула прядь волос с лица и произнесла:
— Здравствуйте, ребята. Как я рада встретить хоть кого-то.
Миша всех представил, внимательно разглядывая женщину.
— Да, — ответила она, — рада знакомству. Я Любовь, Люба. Скажите, а Алла уже у вас? — в её глазах мелькнула надежда и тревога одновременно.
Слава отрицательно покачал головой.
— Нет. У нас нет никого с таким именем. Вы были вдвоём?
— Вы оставили записку и не знаете, сколько было человек? — она насторожилась.
— Записку оставляли не мы лично, — поспешил успокоить её Слава, — наши товарищи. Мы ведь не одни. В нашей группе тридцать человек.
Женщина закивала головой. Дружинникам вдруг стало ясно, что ей всё равно, сколько у них народа — тридцать или три. Она устала, она напугана, и ей нужна помощь.
***
Любовь быстро дала согласие на предложение присоединиться к ним. Попросила время собрать личные вещи. Троица вошла в дом, оставив Сергея в «Ровере».
Дом оказался небольшим, но ухоженным — насколько это было возможно в новых условиях. На подоконниках ещё стояли горшки с засохшими цветами, на стене висели семейные фотографии в рамках, слегка покосившиеся. В углу комнаты разместился старый диван с вязаным пледом, рядом — книжный шкаф с потрёпанными книгами. Воздух был спёртым, будто помещение долго не проветривали.
Быстро складывая одежду и документы в большую сумку, Люба закидала вопросами дружинников.
— Мир полностью изменился, — ответил Слава. — Всё вам расскажут на базе.
— Военной? — спросила она.
— Что? — не понял он.
— На военной базе? — она остановилась, глядя на них.
— Почему на военной? — удивился Слава.
— Просто я думала, война случилась. Разве нет?
Миша и Слава переглянулись. В глазах Миши мелькнуло сочувствие — он представил, как Люба всё это время жила в неведении, прячась по правилам из записки. Слава же невольно вздохнул, осознавая, какой шок её ждёт, когда она узнает правду.
— Вы не покидали дома, когда проснулись? — спросил Миша.
— Нет, — она открыла шкафчик и достала оттуда банковские карты и небольшую пачку денег.
Миша едва заметно усмехнулся, но улыбка вышла горькой. Он покосился на Славу, и тот слегка качнул головой. В этом новом мире не было банков, не было экономики — только выживание.
— Нет, — тихо сказал Миша. — Войны не было. Была катастрофа — он не смог подобрать слов, чтобы описать ситуацию, которая могла бы выставить их сумасшедшими.
— Ясно, — она посмотрела на записку. — Интересно, но куда тогда Алла делась? Может, на работу поехала? Хотя вряд ли. Сегодня суббота.
Слава вдруг вспомнил разорванный пополам труп женщины, которую дружинники недавно обнаружили недалеко отсюда. Перед его глазами всплыл тот момент: бледная кожа, тёмные пятна на асфальте, неестественно вывернутая рука. Он сглотнул, чувствуя, как к горлу подступает тошнота, и поспешно отвернулся к окну, делая глубокий вдох. «Это, скорее всего, она и была», — подумал он, но решил не говорить об этом вслух.
— Едем, — бросил Михаил и первым вышел на улицу.
Слава помог дотащить сумку до «Ровера», усесться Любе на заднее сиденье. Люба поздоровалась с Сергеем. Миша нажал на газ.
Внедорожник заскрипел по грунтовке и через пять минут вырулил на асфальт около сгоревшего магазина, начав возвращение на базу. Люба широко раскрытыми глазами смотрела по сторонам, и с каждым новым видом её лицо всё больше бледнело. Она замечала запустение, безлюдность, брошенные машины с выбитыми стёклами, окна с оторванными ставнями. У сгоревшего магазина она вздрогнула — обугленные балки торчали, как кости, а на асфальте чернели следы копоти. Ветер гнал по дороге обрывки газет и пластик, будто пытался замести следы прежней жизни.
— Какая, вы говорите, катастрофа случилась? — её глаза через зеркало заднего вида впились в глаза Михаила.
Глава 16
Несмотря на то что деревянные заборы дач были невысокими, старые и хлипкие доски то и дело ломались под руками, угрожая заставить перелезающих рухнуть вниз. Сергей мысленно чертыхнулся: зря он взял с собой автомат. «Надо было отдать его Алексею», — подумал он, осторожно ставя ногу на очередную доску. Та предательски затрещала.
Из дружины на базе остался только раненый Александр, поэтому Сергею пришлось просить Алексея стать на дежурство, вручив ему двустволку Андрея. Алексей, с красными от недосыпа глазами, согласился — хоть какоето разнообразие после многочасовых попыток взломать закодированный файл. Он устало кивнул, потёр виски и пробормотал: «Да, освежить голову не помешает».
Слева раздался треск сломавшейся доски и Николай кубарем скатился на затвердевшую землю.
— Всё нормально? — спросил Сергей.
Николай лишь хмыкнул в ответ, поднимаясь и стряхивая с себя грязь и пыль. Он потёр ушибленное колено, но промолчал. Сергей спрыгнул рядом.
Первый же взгляд на огород показал: дачей явно уже много лет никто не занимался. Грядки заросли бурыми сорняками, стебли которых цеплялись за штаны, будто пытаясь задержать. В воздухе пахло гнилью и старой резиной — под крыльцом валялись покрышки от мотоцикла.
Сергей подошёл к домику. На двери висел огромный амбарный замок, ржавый и тяжёлый. Он не решился сбить его, опасаясь шуметь. К тому же сам вид дачи не располагал к мысли, что внутри может быть что-то ценное.
Он решил проверить сарайчик, стоящий меж грядок. Но и тот был на замке. Сергей вздохнул: оставалось только перебираться через забор на соседний участок.
Следующий огород тоже был запущен, но, прорываясь сквозь осот и траву, Сергей заметил, как по ветру колышутся зонтики укропа — ярко-зелёные, свежие на фоне бурой поросли. Николай вопросительно взглянул на Сергея, что не осталось незамеченным.«Мужик соображает», — подумал Сергей и кивнул в ответ.
Николай начал срезать укроп складным ножом, аккуратно складывая пучки.
Сергей направился к дачному домику, настороженно прислушиваясь. Толкнул дверь. Та скрипнула, но поддалась. Он замер, вслушиваясь: тишина. Осторожно постучал по деревянному косяку — никакого отклика. Шагнул внутрь.
Комната была пуста: небольшой столик, запачканный диван, гора пустых водочных бутылок у стены, маленькая полуразвалившаяся печка из кирпича. Слева — полукомнатка. Сергей заглянул: вся уставлена баллонами с пропаном. Он попробовал один на вес — тяжёлый, полный. "Полезная вещь. Пожалуй, потом надо будет перетащить на базу." — подумал он.
В дверном проёме появился Николай.
— Кроме укропа ничего, — прокомментировал он.
— Ладно, — ответил Сергей. — Давай ещё три-четыре участка осмотрим. Если не найдём лук, возвращаемся.
Четвёртый участок оправдал надежды. Ещё перелезая через забор, они увидели картину, которая обрадовала Николая и заставила задуматься Сергея: целая грядка капусты в тени у дальнего забора. Крупные кочаны зелено-белого цвета, но большая часть из них была испорчена солнцем — пожухлые листья источали затхлый запах гниения. Несколько же кочанов, спрятавшихся за травой у забора, выглядели вполне годными: плотные, с шершавой поверхностью, они манили своей свежестью.
На грядках нашёлся также редис — ярко-красные головки с сочными зелёными хвостиками, прохладные на ощупь. В воздухе разливался свежий запах зелени, смешиваясь с запахом влажной земли и лёгкой затхлостью от испорченных овощей.
А в одиночном небольшом парнике, где чувствовалась повышенная влажность и пахло сырой почвой, они нашли то, ради чего совершили вылазку — лук. Перья лука ярко блестели в солнечных бликах, пробивавшихся сквозь плёнку, а луковицы крепко сидели в земле.
— Жаль вдвоём, — расстроился Николай, — а то бы капусты нормально принесли.
Сергей молча смотрел на кочаны, и сердце его начало сжиматься. «Немыслимо», — подумал он.
Нагрузив рюкзаки, они двинулись обратно, но Сергей в последний момент всё же решил проверить домик. Дверь закрыта, но не заперта. Он тихо постучал — из дома донёсся шорох и стон. Потом на дверь изнутри навалились. Сергей сделал шаг назад.
— Заражённый? — уточнил Николай. — Что будем делать? Ликвидируем?
— Зачем? Дверь закрыта. Пусть сидит себе там. Некогда и неохота с ним возиться.
— А если вырвется?
— Дальше забора не уйдёт. Возвращаемся.
***
Гаврилов и Ковалёв обрадовались луку и укропу. Они успели с помощью женщин освежевать кабана и разделать мясо на кусочки. Гаврилов отыскал под навесами прутки толстой металлической проволоки.
— Вместо шампуров, — сказал он.
Ковалёв из кирпичей сложил мангал, а Константин рубил дрова неподалёку. Топор с силой опускался на полено, раскалывая его пополам. Между Ковалёвым и Гавриловым завязался спор о количестве лука и укропа для маринада.
— Лук должен быть нарезан кольцами! — настаивал Ковалёв.
— Кубиками лучше отдаёт сок, — возражал Гаврилов.
Сергей минуту послушал их и позвал Гаврилова.
— Ты же агроном, Юрий Борисович, — спросил он. — Смотри, — и он положил на импровизированный стол кочан капусты.
Зелено-белый, с пожелтевшими краями, тот источал слабый запах сырости.
— Что смотреть-то? — не понял Гаврилов. — Капуста. Не совсем свежая, но вполне приличная.
Сергей замялся, подбирая слова, краем глаза заметив Лену, вышедшую во двор. Она подошла ближе, улыбнулась и махнула ему рукой. «Так и с ней надо тоже поговорить, — решил он. — Выяснить всё до конца».
— Скажи мне, Юрий Борисович, правильно я понимаю: капусту сажают весной, она полностью прорастает осенью, и если её не собрать, то зиму она не переживёт?
— Верно, — кивнул Гаврилов, на мгновение задумавшись. — Она просто сгниёт. А к чему ты это?
— Это значит, объяснение Андрея неверно, — пояснил Сергей. — Мы не спали всю зиму и часть следующего года. Дата, которая стоит на всех гаджетах, верна. Сейчас декабрь.
Юрий Борисович замер от слов Сергея.
— Серёжа, — неуверенно произнёс он, вытирая блеск пота со лба, — ну какой декабрь? Ты глянь кругом — всё цветёт, благоухает. Жара за тридцать…
— А ты, Борисыч, — Сергей прищурился, вглядываясь в слепящее солнце, а затем указал на кочан, — глянь сюда. Как ты это объяснишь?
— Капуста в парнике была? — предположил тот.
— Нет. У забора. Под небом.
Юрий Борисович замолчал и повёл плечами, снова машинально провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями.
— Ничего понять не могу. Надо с Андреем поговорить. Он у нас астрофизик, пусть тогда попробует объяснить погоду.
— И вы правы насчёт солнца, — Сергей ещё сильнее прищурился, разглядывая белый диск на небе. — Оно явно меньше сейчас и какое-то более белое, что ли…
Гаврилов совсем растерялся
— Ладно, Юрий Борисович, — Сергей положил руку на плечо Гаврилову и слегка сжал его, словно подбадривая. — Делайте шашлык, а то как бы один Ковалёв всё не испортил. Не говорите пока никому. Надо сначала с Андреем посоветоваться.
Сергей зашагал к дому, оставляя Гаврилова стоять у стола. Тот проводил его взглядом, хмурясь и всё ещё пытаясь осмыслить сказанное.
***
— Алексей, слезай, — Сергей повернулся к Николаю. — Сегодня вечером ты будешь принят в дружину.
Тот протянул руку, и они обменялись крепким рукопожатием. Николай улыбнулся, расправив плечи. Видно было, что он гордится моментом.
— А сейчас встань на караул, — Николай козырнул и уже хотел лезть на вышку.— Погоди, — Сергей взял протянутую ему Алексеем двустволку и протянул Николаю. — Обращаться умеешь?
— Конечно, — и, видя, что Сергей хочет что-то добавить, опередил: — Начеку. Не стреляю без команды. Связь по рации. Она на верху? — И полез наверх, стараясь не показать, как дрожат от волнения руки.
Сергей повернулся к Захарову:
— Леха, прикрой меня. Сейчас возьму воды и что-нибудь пожрать. Надо Артему в контейнер отнести. Боюсь, наброситься может. От него не знаешь, чего ждать.
— Ладно, — просто ответил Алексей. — Давай.
Сергей быстро прошёл на кухню, набрал в бутылку холодной воды, открыл пару банок консервов и переложил их в чашку. Запах тушёнки смешался с запахом металла и пота. В коридоре он столкнулся с Леной. Оба замерли, слова застряли в горле. Наконец она нашлась первая:
— Извини, что так получилось. Я от себя совсем не ожидала… — Она смущённо отвела глаза, щёки её порозовели.
— Ничего, — ответил он. — Давай чуть позже всё обговорим. Хорошо?
Она кивнула и опустила глаза, скрывая радость. «Сработало, — усмехнулась она про себя. — Ещё чуть-чуть, и никуда этот олух от меня не денется». Неожиданно она выпрямилась, быстро чмокнула его в щёку и скрылась в медпункте, оставив после себя лёгкий запах лекарств.
***
Артём изнывал от жары в контейнере. Духота давила на грудь, рубашка прилипла к спине, а пересохшие губы трескались от жажды. Вода, которую ему принесли три часа назад, давно закончилась.
«Сволочь, — думал он о Сергее. — Этот урод всё же сломить меня хочет. А вот не выйдет».
Снаружи доносились голоса и смех. Вот кто-то засмеялся — звонко, беззаботно. «Злата, — узнал он её голос. — Подожди, красавица. Если не прибьют, всё сделаю, чтобы вернуться в Совет и взять власть в свои руки. А потом и тебя, куколка, заберу».
Воспоминания о Лене нахлынули внезапно. Он вспомнил их встречи, её улыбки. «Она со мной только из-за того, что я могу прибрать власть к рукам, — подумал он. — Что скажет, когда я её поменяю на молодую красавицу? Да плевать, что она там скажет. Пока она полезна . Как станет бесполезна — пинок под зад».
Он расхохотался вслух, представляя её лицо, но тут же замолк, услышав, как повернулся засов. Улыбка застыла на губах, а сердце забилось чаще.
Дверь отворилась, впуская внутрь свежий воздух. Свет ударил по глазам, и Артём на несколько секунд закрыл их, чувствуя, как появились слёзы. Когда он снова разглядел происходящее, то увидел Алексея с чашкой и бутылкой воды, а за ним Сергея с автоматом наперевес. Металлический блеск оружия резанул взгляд.
— Здорово, — прохрипел он, голос звучал глухо после долгого молчания. — Последний ужин осуждённого? — И рассмеялся, но смех получился хриплым и натужным.
Он с удовлетворением увидел напряжённые лица пришедших. «Боятся», — мелькнула мысль.
— Ну что, командир, сколько ты меня ещё тут мариновать собираешься, а? Вроде вчера говорил, что утром проведёшь всеобщее собрание по моему поводу. Боишься, что люди за тобой не пойдут и снова выберут меня? — Артём злобно впился взглядом в лицо Сергея.
Тот промолчал, лишь чуть сжал пальцы на автомате. Алексей позади чуть сдвинулся, и поставил чашку и бутылку на пол.
— Слушай, — продолжил Артём, приподнимаясь и подметив, что палец Сергея на спусковом крючке напрягся. — А давай как в древние времена — без оружия, один на один. Кто победит — тот и в дамках? Что, не хочешь?
Артём перевёл взгляд на Алексея:
— Не хочет он со мной драться как мужик с мужиком. Трус он, а не командир, — Артём демонстративно плюнул под ноги Сергею.
Сергей не изменился в лице. Несколько секунд он молчал, будто взвешивая слова, затем холодно ответил:
— Сегодня вечером будет собрание. Сейчас, извини, не до вашего благородия.
Ярость вскипела в Артёме, кровь ударила в голову. Но прежде чем он успел ответить, дверь контейнера с глухим стуком закрылась.
***
Двор пропах запахом замаринованного мяса. Почти все вышли во двор — даже бабу Дусю Маша прикатила в кресле. Солнце стало склоняться к горизонту, отбрасывая длинные тени, но все ожидали начала жарки мяса. Воздух наполнялся ароматами специй.
— Ты чего так встревожен? — спросил Алексей, шагая рядом с Сергеем. — Из-за этого упыря?
— Что-то ребят долго нет, — отрешённо пробурчал Сергей, хотя его действительно взволновало поведение Артёма. «Он ведь не успокоится, — думал он. — Будет нагнетать обстановку и постарается спровоцировать конфликт. И как поступить?»
— У тебя как? — он решил отвлечь мысли. — С файлом безнадёга?
— Пока да, — Алексей скривился. — У меня вообще складывается картинка, как можно поступить, — он принялся объяснять Сергею, сыпля хакерскими терминами, и Сергей половину не понял. — В общем, тяжёлый случай, — подытожил Захаров. — Но не сдамся. Ещё видишь в чём проблема? Боюсь повредить или вообще заблокировать файл. Поэтому работа медленно идёт.
— Я думаю, у тебя всё получится, — Сергей хлопнул его по плечу и тут увидел, как Ковалёв выносит упаковки с пивом из склада.
— Степан Иванович! — крикнул он. — Вы чего это делаете?
Тот, не обращая внимания, брякнул упаковки на стол, достал одну банку, откупорил и присосался. Потом смачно отрыгнул, повернулся к подошедшему Сергею.
— Шашлык, товарищ Волков, — ухмыльнувшись, ответил он. Его тон совсем не понравился Сергею. — А шашлык без алкоголя — деньги на ветер.
— Я про другое. Кто решил, что можно пивом накачиваться в наше-то время?
— А я решил, — дерзко ответил Ковалёв. На Сергея пахнуло резким запахом перегара — Ковалёв, видимо, не первую банку употребил.
— Я вам, товарищ командир, напомню, что вы хоть и член Совета, но командуете только дружиной, — его глаза наливались красным. — А меня, между прочим, другой член Совета — Артём, которого вы, кстати, незаконно и незаслуженно заперли, — поставил завхозом и управляющим. Поэтому я решил, что сегодня у всех будет праздник. Упьёмся и хоть на день забудем, где мы. — Он пьяно хохотнул.
— Я не против праздника, разумеется, — возразил Сергей. — Но давайте какое-то разумное количество пива на человека выделим. Чтобы не перепиться…
— А я хочу перепиться! — выкрикнул Ковалёв, брызгая слюной. — Не указывай мне, что делать. Своим дружинникам указывай. — И, взяв вторую банку, подошёл к Константину. — Ты какого хрена так нарубил? — заорал он. — Я же по-человечески просил — помельче!
Вышла Злата:
- Папа, успокойся.
К Сергею подошёл Гаврилов.
— Он с самого утра уже бутылку коньяка распил, — пояснил он. — Не обращай внимания.
— Он что, со склада берёт себе что захочет?
— А что, ты его в воровстве обвинишь?
Сергей хотел ответить «да», но тут перед его глазами всплыл призрак Николая Степановича… Он замер на мгновение, провёл рукой по волосам.
— Да и правда, — тихо продолжил Юрий Борисович. — Пусть люди отдохнут и повеселятся. Пиво с шашлыком. Когда мы ещё такое сделаем?
Николай на вышке закричал:
— Внимание! Машина на дороге!
Глава 17
На дворе уже вовсю полыхал огонь в импровизированном мангале из кирпича, яркие всполохи отбрасывали пляшущие тени на стены зданий. Что-то кричал Ковалёв под хмельком, его громкий смех и ругань то и дело перекрывал гул разговоров. Жители базы знакомились с вновь прибывшими, обменивались первыми впечатлениями.
А в штабе, за плотно закрытой дверью, куда не доносился шум двора, расселись две группы людей.
Сергей медленно жестом пригласил Позднякова во главу стола, что стало для него полной неожиданностью. Антон Денисович на мгновение замер, брови его слегка приподнялись. Он осторожно уселся в кресло, оглядев присутствующих с настороженным любопытством.
Слева от него примостился Павел Николаевич, который едва заметно кивнул Сергею в знак одобрения. Справа сели Сергей, Надежда и вызванная из медпункта Лена. Надя коротко улыбнулась Позднякову, но взгляд её оставался внимательным, изучающим. Елена поправила халат, бросила быстрый взгляд на Андрея, но тут же отвела глаза, будто не желая выдавать своих эмоций.
Андрей хотел покинуть помещение, уже сделал шаг к двери, потянулся к ручке, но его остановил Павел Николаевич.
— Товарищ Шкрябов, — голос Павла Николаевича прозвучал мягко, но твёрдо, без тени сомнения. — Прошу вас, останьтесь. Как я понимаю, вы не входите в ваш Совет, но вы были среди переговорщиков, поэтому мы с Антоном Денисовичем рады вас видеть на наших переговорах здесь. - Он слегка наклонился вперёд, подчёркивая искренность слов.
Андрей посмотрел сначала на Надю, та чуть приподняла подбородок и едва заметно кивнула. Потом на Сергея, который тоже коротко кивнул. Лену взгляд Андрея обошёл стороной, но она всё равно почувствовала его — на мгновение её губы дрогнули, будто хотела что-то сказать, но сдержалась. Он сел на противоположный торец стола и поставил ноутбук.
Поздняков неуверенно поёрзал в кресле, поправил рукав рубашки, но потом резко начал говорить:
— Итак, товарищи, приступим, нечего нам время тянуть. Вам, наверное, уже рассказали о нашей ситуации? — он обвёл взглядом присутствующих, задержался на Лене, затем перевёл глаза на Сергея.