Точка Х. Когда рушатся стены

Глава 29

Вячеслав бегом пробежал по коридору на кухню, взял две бутылки минералки и, морщась от едкого запаха канализации, пропитавшего всё вокруг, выскочил во двор, сверяясь с часами. Игорь болтал с Аней, делая бравый вид опытного бойца, хотя внутренне был сильно напряжён. Его волновала операция, которую они со Славой должны были совершить вдвоём.

Слава подошёл к «Приоре», открыл водительскую дверь и крикнул:

— Игорь, открывайте ворота, пора. Уже одиннадцатый час.

Игорь, легонько чмокнув в щёку Аню, поспешил к воротам, махнув молодому Сергею, чтобы помог. Двое мужчин уже разбирали баррикаду, с грохотом отбрасывая доски в сторону. Игорь потянул уцелевшую после урагана воротину. Скрип ржавых петель резанул по ушам. Слава завёл мотор — двигатель зарычал, пробуждаясь к жизни, — и тронул машину с места, притормозив у самого выезда.

Игорь плюхнулся рядом на сиденье, сжав в руках оружие. Мужчины убрали последнее препятствие, и полицейский автомобиль, взвизгнув шинами, выехал с базы на асфальт, устремившись в сторону города.

***

Двор базы был заполнен людьми. Некоторые занимались делом — мужчины разбирали последний завал, схоронивший под собой скважину, кто-то заново выстраивал баррикаду, часть людей разгребали оставшийся мусор, но основная масса ничего не делала. Воздух дрожал от полуденной жары, а едкий запах канализации, просачивающийся из жилого корпуса, вызывал тошноту. Все вынужденно находились под солнцем из-за запаха в жилом корпусе. Даже Александр вышел под руки Ирины и Любы на воздух. Калинин и Гаврилов разговаривали с электриком, который боязливо посматривал на пространство за стенами.

— Сегодня готовим обед и едим на воздухе! — вдруг закричал Ковалёв. Голос его прорезал гул двора, заставив многих обернуться.

Калинин повернулся к нему:

— Почему ты так решил?

Ковалёв вразвалку подошёл к нему вплотную. Его лицо побагровело, взгляд стал злобным.

— Почему? А ты пойди понюхай! — Он выбрасывал слова, словно удары, брызгая слюной прямо в лицо Калинина. — Я лично жрать в этом дерьме не собираюсь. Как и все мы. Не правда ли, народ?

Шум одобрения прокатился по толпе, несколько мужчин закивали, кто-то переглянулся с соседом. Все поддержали его. Проблема со смывом унитазов сильно накаляла обстановку. Ковалёв, довольный эффектом, ещё выше задрал подбородок и забрался на штабель досок.

— И вообще, что же это происходит, товарищи?! — Ковалёв взмахнул руками, его голос загремел над двором, заставляя людей невольно приблизиться к его импровизированной трибуне на шаг. — Электричества нет! Воды нет! Днём и ночью — ни капли, чтобы руки сполоснуть, чтобы глоток сделать! Дёрмо не смывается! Мы задыхаемся здесь, как в клетке!

Он закашлялся.

— А я вам скажу почему! И ураган тут ни при чём! Это не стихия нас уничтожает — это бездействие! Этот самоизбранный Совет ни черта сделать не может! Они делают вид, будто всё в порядке!

Ковалёв сделал паузу, обвёл толпу пылающим взглядом. Его глаза горели яростью, а лицо покраснело ещё сильнее.

— Люди в Совете некомпетентны! Они не знают, что такое настоящий труд, настоящая ответственность! И вообще — как так получилось, что они выбрали сами себя, а нас никто даже не спросил?! Нас лишили права голоса, товарищи!

Он наклонился вперёд, почти свесившись со штабеля, и ткнул пальцем в сторону Калинина.

— Мы все выбрали Артёма и Елену, но их отстранили и выгнали из Совета — законно избранных! Предали! Выкинули, как ненужный хлам! Назначили себе замов по услужливости, а не по компетенции! По дружбе, по угодливости!

Голос Ковалёва сорвался на хриплый крик, он задыхался от гнева, но продолжал, выплёскивая накопившуюся ярость:

— Вон хотя бы взять этого хромого падлу Гаврилова! Он не завхоз — он обуза! Какой он завхоз? Он даже не может организовать людей, чтобы завал разобрать как следует! Вот когда я был завхозом, таких проблем не было! Каждый знал своё место, каждый выполнял работу. Порядок был!

Гаврилов побледнел, но промолчал. Он хотел что-то сказать, но только опустил взгляд, чувствуя на себе десятки осуждающих взглядов.

— Когда ты был завхозом проблем не было, потому что ты пил! — крикнул кто-то из толпы.

Смех пробежал по толпе. Глаза Ковалёва снова налились злобой, на лице заходили желваки.

— Закрой пасть! — рявкнул он. — Ещё один прислужник! Мы терпим, терпим, терпим… Сколько ещё? Я говорю — нет этому Совету! Хватит молчать! Гнать их в шею! Выгнать их отсюда, пока они окончательно не погубили нас всех! Вернуть в Совет Артёма и Елену! Вернуть тех, кого мы действительно выбрали!

Он выпрямился во весь рост, раскинул руки, словно хотел охватить взглядом всех присутствующих.

Однако его речь не вызвала всеобщего одобрения. Ни старожилы, ни новенькие не спешили высказывать поддержку. Большая часть понимала, что проблемы были связаны с ураганом. Но никто и против ничего не говорил.

Артём, молча слушавший речь Ковалёва, скрестил руки на груди, и когда их глаза встретились, одобрительно кивнул головой. В этот момент солнце на мгновение скрылось за тучей, и на дворе стало чуть прохладнее, но напряжение только возросло.

Калинин тоже влез на штабель.

— Товарищи, — начал он, но по громкости голоса он явно уступал Ковалёву, — успокойтесь. Мы делаем всё возможное…

Ковалёв хрипло засмеялся. Он хотел столкнуть своего оппонента, но передумал и спрыгнув вниз.

— …Расчистим завал и найдём причину отсутствия воды, и решим, как её устранить. Сейчас электрик с дружинником отправятся, чтобы подать электроэнергию, — Калинин набрал воздуха в грудь. Его голос стал твёрже, обретая уверенность: — Я не знаю, по какой причине прошлый оратор бросил тень на Юрия Борисовича, — Калинин указал на Гаврилова, — но он справляется со своими обязанностями.

Гаврилов, до этого стоявший чуть в стороне с поникшей осанкой, слегка выпрямился. На его лице промелькнуло удивление, а затем — едва заметная благодарность. Он коротко кивнул Калинину и расправив плечи.

— Так справляется, — хохотнул Ковалёв, — что мы скоро все в дерьме потонем!

Кто-то в толпе засмеялся, но тут же оборвал смех, поймав неодобрительный взгляд соседа.

— И у меня только одно предположение, что товарищ Ковалёв просто вымещает свою злобу из-за потери должности завхоза...

— Ты что несешь? — зарычал Ковалев. — Я тебе морду разобью сейчас.

Но Павел Николаевич даже не взглянул на него

— Нам надо приложить максимум усилий, чтобы восстановить инфраструктуру после урагана! Мы не можем ждать помощи — её не будет. Каждый из нас должен внести свой вклад, иначе мы просто не выживем. Нам неоткуда ждать помощи, и никто, кроме нас, этого не сделает. Мы сами — наша единственная надежда!

Толпа одобрительно зашумела. Кто-то выкрикнул: «Правильно!» Двое мужчин переглянулись, один из них тихо пробормотал: «Да хватит уже, надо работать». Женщина с ведром громко сказала: «Верно, Павел Николаевич, давайте решать проблемы, а не ругаться!». Другие закивали, подхватывая идею.

— Давайте распределим задачи. Подходите все к Юрию Борисовичу. И пора готовить обед. На воздухе!

Калинин сделал паузу, давая словам осесть в сознании людей. Его взгляд был твёрд, а осанка — уверенной.

Ему зааплодировали. Сначала неуверенно — один хлопок, второй. Затем ещё несколько человек присоединились, и вот уже аплодисменты стали громче, перерастая в одобрительный гул. Несколько человек уже начали продвигаться к Гаврилову, ожидая указаний.

Ковалёв сплюнул, медленно повернулся, бросив злобный взгляд в сторону Калинина. Он постоял несколько секунд, будто решая, стоит ли продолжать спор, затем резко развернулся и пошёл за угол дома.

***

Лена нашла Артёма в дальнем углу базы. Он сидел на каком-то ящике и задумчиво смотрел, как люди получают работу у Гаврилова. Воздух здесь был чуть свежее, чем в центре двора, но всё равно стоял адский запах канализации. Рядом грузили мусор в тележку, раздавались отрывистые команды.

— Ты нормальный? — прошипела она, её глаза сверкали, а голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Ты почему ушёл и не поддержал Ковалёва?

Он поднял на неё взгляд. «Как я её раньше мог считать умной?» — удивился он.

— И какой толк был бы в моей поддержке? — тихо спросил он.

— Он почти разогрел толпу, — она нервно дёрнула плечом, — оставалось только подкинуть пару горящих поленьев.

— Он пьяница и смутьян, — отрезал Артём. — Я не спорю, провоцировать он умеет. Только толку от поддержки его провокации? Сейчас разберут завал, устранят неисправность насоса — там, скорее всего, просто провод перебило. Электрик подаст электричество, и всё восстановится. И все начнут говорить: «Совет знает, что делает, а пьяница Ковалёв и поддержавший его Артём — нет». Понимаешь теперь?

Лена притихла, ярость ушла.

— Но он сделал всё правильно, — продолжил Артём. — Посеял зерно сомнений. Теперь нужно просто дать этому зерну прорасти. И я это сделаю.

— Как? — прошептала Лена, и от радостного волнения её немного затрясло.

— Устроюсь на работу, — усмехнулся Артём.

— Я серьёзно, — её глаза снова вспыхнули, голос зазвучал чуть громче.

— Я тоже. Сейчас подойду к хромому, предложу помощь в разборке завала над скважиной. А потом… А потом сломаю крепление, и насос утонет. Достать его будет невозможно. Здесь тридцать метров глубины.

— Но вода…

— А вот когда эта тупая толпа посидит несколько дней без воды, и Ковалёв снова её спровоцирует, то бунтовщики сами вышвырнут весь Совет к чертям. А воду дам им я. Я знаю, где взять насос для скважины.

Он поднялся, ощущая, как горячий воздух обдаёт лицо, пересёк двор. Под ногами хрустели мелкие камни и он уже думал, что даст команду забетонировать двор, когда вернет власть в свои руки. Подойдя к Гаврилову, после нескольких минут разговора отправился к завалам. Вокруг пахло древесной трухой и нагретым металлом. Снял с могучего торса футболку и приступил вместе с другими мужчинами к разбору. Мышцы напряглись под кожей, когда он поднял брус; пот струйками стекал по спине.

Лена не отрывая взгляда смотрела на его мускулистое тело. Она слышала тяжёлое дыхание рабочих, стук инструментов, чувствовала, как ветер доносит запах пота рабочих. В сердце затрепетала надежда, а где-то глубоко внутри шевельнулось тревожное предчувствие, будто тень, скользящая по земле в солнечный день.

***

Спускаясь с горки от завода, Слава и Игорь уже видели впереди препятствие. На главной дороге лежало что-то огромное.

— Что это? — Слава напряг зрение.

— Крыша, — Игорь ясно видел куски шифера.

Это была сорванная ураганом кровля каркасного домика. Вокруг валялись обломки досок, клочья рубероида и обрывки проводов, которые покачивались на ветру. Подъехав вплотную, товарищи поняли, что проехать не удастся — крыша полностью перегородила дорогу, и даже пешком пришлось бы ступать по её частям.

— Мимо магазина проедем, — Слава включил заднюю передачу.

Игорь смотрел на сгоревшие остатки магазина, который подожгла банда Вадима. Об этом ему рассказал Слава. Слава резко остановился. Эту дорогу блокировал сломанный ствол лиственницы. Дерево вырвало с корнем — земля вокруг была разворочена, словно кто-то гигантский топтался здесь в ярости.

— Оттащим? — с сомнением спросил Игорь.

— Шутишь? — Слава выругался. — Тут человек шесть нужно. Блин. Поехали через частный сектор.

Он лихо развернул машину, за магазином свернул направо, и колёса запылили по грунтовой дороге. Ураган и тут наделал бед: повсюду валялись покосившиеся заборы, куски профнастила, обрывки ткани и битый шифер. Оборванные провода гудели и искрили, сорванные части кровли лежали грудами, будто сброшенные гигантской рукой. Поликарбонат блестел рваными фигурами, выбитые разным мусором стёкла хрустели под колёсами. Слава, ругаясь, объезжал препятствия, посматривая на часы. Ветер доносил запах сырости и чего-то горелого, а где-то вдали стонал раскачиваемый им столб.

К перекрёстку дорога стала свободнее, и он надавил на газ. Машина проскочила перекрёсток, который вёл к центральной улице и дому престарелых. Игорь заметил движение слева.

— Заражённый! — выпалил он.

Слава машинально крутнул головой, отвлёкся от дороги, и «Приора» со страшным скрежетом влетела в канаву, размытую ливнем. Земля под колёсами подалась с влажным чавканьем. Мотор взревел и заглох. Слава ударился грудью об руль так, что на мгновение у него вышибло дыхание. В ушах зазвенело, а в груди вспыхнула острая боль. Игорь схватился за правое колено. Он шумно выдохнул, ощутив, как по ноге разливается тупая боль, и не смог сдержать вскрик.

Восстановив дыхание, Слава вылез из машины. Шаркая ногами, к ним приближался одиночный заражённый. Под его ногами хрустели осколки битого стекла и сухие ветки. Через минуту Слава уже вытер об его одежду топор и вернулся к машине. Игорь уже осматривал повреждения — передний бампер оторван, фары разбиты.

— Радиатор вроде живой, — сказал он.

Слава посмотрел на машину, передняя часть которой провалилась в рытвину.

— Да что ж за день такой! — вспылил он. — Куда ни сунься, везде какая-то засада.

Он сел за руль. После двух попыток завестись мотор ожил. Слава включил заднюю передачу, отжал сцепление. Колёса забуксовали, перед немного снесло в сторону, но самостоятельно машина не могла выбраться из канавы. Слава сильнее нажал на газ — мотор взревел, вокруг поднялись клубы пыли, в воздухе запахло жжёной резиной , но всё было напрасно.

— Садись за руль, — Слава вылез из салона. — Давай в натяжку и с раскачки, а я подтолкну.

Игорь уселся. Слава упёрся руками в капот. Через пять минут он уже взмок, дыхание стало тяжёлым, а сердце грозило выскочить из груди.

— Выверни руль! — крикнул он. — Давай ещё раз!

Игорь повернулся, чтобы осмотреть пространство позади машины через заднее стекло, и случайно включил сирену. Частный сектор разорвал монотонный звук, отдавшийся эхом между домов. Он резанул по ушам, заставив Славу вздрогнуть.

— Ты что делаешь?! — Слава подскочил к дверце. — Выключай!

Его голос дрожал от напряжения, а глаза метались по сторонам в поисках опасности.

Игорь в торопях включал все кнопки подряд, не зная, какая из них выключает сигнал. Пальцы скользили по пластику, руки дрожали. Слава побежал к капоту, намериваясь его открыть и сдёрнуть провода с аккумулятора. Они оба понимали опасность. Наконец Игорь ткнул какой-то рычажок, и сирена замолкла. Нарушал тишину только тихо урчащий двигатель.

Слава смахнул пот с лица, ощутив, как солёная влага щиплет глаза, посмотрел на часы.

— Глуши, — бросил он. — Половина. Надо бежать, или не успеем.

— Пешком? — Игорь слегка побледнел, его рука коснулась больного колена, где пульсировала тупая боль.

Слава кивнул, сунулся в салон автомобиля, достал карабин.

— Нельзя ребят подводить. Вперёд.

Они быстро зашагали меж домиков к высоткам. Ветер холодил вспотевшие шеи, а под ногами шуршали сухие листья и мелкий мусор. Игорь слегка прихрамывал от боли в колене, стараясь не отставать и периодически оглядываясь назад.

***

Ветер слегка раскачивал грибок на железном дымоходе, и тот редко, но звонко стучал по металлической поверхности. Звук был слышен только здесь, у пансионата. . Заражённые стояли, заполняя улицу и часть территории дома престарелых. Их тени, длинные и искажённые, тянулись по асфальту. Внизу послышался шум мотора. Потом этот шум стал громче. Первые заражённые медленно развернулись и сделали шаги в сторону звука. Все вокруг наполнилось хриплым дыханием и тихим рычанием. Через несколько минут раздался оглушительный вой сирены. И вот уже тысячи ног зашаркали по асфальту на этот звук.

***

Дружинники подошли к проходу между хрущёвками, который вёл к выходу на перрон станции, без пяти одиннадцать. По дороге им пришлось трижды обходить небольшие группы заражённых, чтобы не терять времени в схватках с ними.

Слава материл себя и Игоря, что забыли в «Приоре» на заднем сидении два металлических таза, с помощью которых они хотели произвести шум — громкий металлический, чтобы наверняка привлечь внимание всех заражённых, а не какой-то части. Они выискали по пути хоть что-то, что было способно произвести такие звуки, но ничего не попадалось на глаза.

Осторожно, по узкой дороге, они прошли проход мимо пятиэтажек. Ветер поднимал клубы пыли, а где-то вдали скрипели покосившиеся вывески. За проходом пространство расширялось. Слева — мусорные баки и гаражи, из-за которых доносился запах гниющих отходов, справа — небольшой парк из тополей и мелких ранеток, их ветви скрипели на ветру, а опавшие яблоки гнили под деревьями. Прямо — станция, пешеходный мост через ж/д пути и перрон, заполненный заражёнными.

Перрон выглядел заброшенным, если не считать желтоватую гудящую массу: скамейки покосились, указатели были разбиты, а на асфальте чернели пятна, похожие на следы крови. Над путями нависал пешеходный мост , его металлические конструкции скрипели при каждом порыве ветра. У Игоря ком подкатил к горлу, он сглотнул, ощутив сухость во рту.

— Мать его, — снова ругнулся Вячеслав, его голос эхом отразился от стен ближайших домов. — Чем привлечь всю эту орду? — Он осматривался по сторонам, но ничего не находил. Взгляд цеплялся лишь за обломки досок, ржавые банки и обрывки проводов — бесполезный хлам.

Взглянул на часы — 10:58. Стрелка неумолимо двигалась вперёд, отсчитывая последние секунды.

— Всё, нет времени, — обречённо прошептал он. — Остаётся только один выход. Или пан или пропал.

Он снял с плеча карабин, прицелился в толпу и нажал на спуск. Выстрел разорвал монотонный гул около сотни заражённых и тишину окрестностей. Рядом задребезжало разбитое стекло. Слава видел, как один из мутантов сделал два шага и упал с перрона прямо на пути. На них двинулась вся жёлтая масса. Шаги заражённых становились всё громче, смешиваясь с хрипами и рычанием.

Слава вышел вперёд, давая себя увидеть, и медленно побрёл в сторону бульвара. Игорь встрепенулся и пошёл рядом, постоянно оборачиваясь. Он слышал, как сзади нарастает гул шагов, как хрипит и рычит совсем близко. Заражённые не отставали, они текли плотными рядами, освобождая проход к армейским складам товарищам Славы и Игоря.

***

Ветер принёс звук выстрела за дорожное кольцо Западного. Эхо выстрела прокатилось над пустынными улицами, отразилось от стен многоэтажек и затихло где-то вдали. Часть многотысячной толпы заражённых начала свой поход в сторону дорожного виадука и частного сектора.

Они брели медленно, но не останавливаясь, руководствуясь лишь им известными инстинктами.

Глава 30

— Миш, сколько на часах? — Сергей хмуро шагал по шпалам. Нога снова начала ныть, отдавая болью в поясницу, и он старался делать небольшой полукруг бедром — это хоть немного гасило резь. Под подошвами кроссовок шуршали мелкие камешки, будто кто-то сыпал песок сквозь пальцы. Воздух, уже прогретый до тягучей духоты, словно обволакивал, мешая дышать полной грудью.

— Без двадцати пяти, — Михаил взглянул на часы. — А идти ещё полчаса минимум. Надо прибавить шагу.

Дружинники давно миновали промышленную зону с её бесконечными ответвлениями путей. За заборами складов ветерок гонял по бетону всякий хлам — жестяные банки, обрывки полиэтилена, какие-то тряпки, — и этот тихий шелест сливался с глухим шарканьем невидимых заражённых. Они бродили без цели, то приближаясь к ограде, то снова отходя прочь, словно не решаясь переступить невидимую черту. Где-то вдалеке скрипнула ржавая дверь — резкий, одинокий звук, похожий на вскрик, заставил всех невольно обернуться.

Товарищи были раздражены и встревожены из-за неявившихся людей Позднякова. В головах у всех крутилась одна и та же мысль: «Обманули!»

«Чёрт знает, сколько у них там оставалось охранников, — думал Сергей. — Может, с десяток. И с таким количеством Антон сам решил провернуть операцию, без нас. Но зачем?» Он пытался найти хоть какое=то логичное объяснение, но всякий раз упирался в один и тот же вывод: «Нас просто использовали. И теперь хотят единолично забрать все ресурсы на складах. Если, конечно, они там есть». Эти мысли заставляли его всё сильнее тревожиться за Андрея. «Нельзя было одного его отпускать к ним на базу…» — он оборвал мысль и ускорил шаг.

— Не нравится мне, что Поздняков не явился, — нарушил тишину Николай. Он вытер рукавом лоб, оставив на коже тёмную полосу грязи. — Не к добру это.