Точка Х. Когда рушатся стены

— Сами решили идти, без нас, — отрешённо ответил Миша. Он поднял с земли обломок кирпича, взвесил в руке, будто проверяя, насколько этот кусок мира ещё имеет вес, и бросил в сторону — тот глухо шлёпнулся в траву. — Как бы с ними при встрече воевать не пришлось.

Сергей, превозмогая боль, прибавил шаг и догнал спутников. В висках стучало в такт шагам, а во рту пересохло так, что слова давались с трудом.

— Вряд ли они пробьются через толпу заражённых, не уведя их со станции, — проговорил он.

Миша повернул голову, прищурившись на солнце. Его лицо покрывал тонкий слой пыли, а на шее блестели капли пота, похожие на крошечные бусины.

— Они могли разделиться и исполнить нашу задумку, — ответил он. — Но по сути сейчас они могли и так пройти.

— Каким образом?

— По крышам вагонов. Крайний состав слева тянется далеко вперёд за перрон. Основную группу заражённых можно обойти незаметно, а дальше их мало.

Сергей чуть не застонал от разочарования. «Как я не смог додуматься до этого раньше, — мелькнула мысль. — Славяну и Игорю не пришлось бы сейчас рисковать. Они могли бы пойти с нами, а не красться в одиночку…» Он представил, как те сейчас пробираются вдоль домов, стараясь не шуметь, и сердце сжалось от тревоги.

Без пятнадцати одиннадцать наконец потянулись строения — одинокие домики, гаражи. Впереди показались хрущёвки — серые, с выбитыми окнами, похожие на пустые глазницы. За ними, в дымке зноя, проступали очертания станции: тёмные силуэты вагонов, ржавые опоры контактной сети, обрывки проводов, болтающиеся на ветру, словно забытые нити.

Сергей шёл первым, настороженно вглядываясь вперёд. Нога попрежнему ныла, но он старался не обращать внимания — сейчас важнее было сосредоточиться на задаче. Автомат привычно оттягивал плечо, а пот, стекая по коже, оставлял щекочущие дорожки.

Михаил и Николай двигались следом, держась за рукоятки топоров. Группа осторожно приближалась к станции.

— Вижу одиночного у того вагона, — тихо произнёс Сергей, не оборачиваясь. — Ещё двое бродят возле того дерева. — Он указал направо.

— За крайним левым составом — около десятка, — добавил Михаил. — Если, конечно, не ушли.

Николай молча кивнул, осматривая окрестности. Его взгляд задержался на пешеходном виадуке, нависшем над путями, затем скользнул к перрону, кишевшему заражёнными. Их было больше сотни — они бродили туда-сюда, стонали, рычали, иногда толкались, но пока не проявляли явной агрессии.

— Уже одиннадцать, — Михаил взглянул на часы. — А мы ещё даже не у вагонов.

Сергей с досадой сжал губы.

— Бинокля нет — не разглядеть толком, что там за составом.

Они продвигались осторожно, прячась за одиноко стоящими вагонами. Воздух дрожал от жары, и казалось, что сами рельсы пульсируют, отдавая накопленное тепло.

Внезапно со стороны перрона, у хрущёвок, раздался выстрел. Звук раскатился по округе, отразился от стен домов и затих где-то вдали, оставив после себя звенящую пустоту.

Заражённые на перроне встрепенулись. Стоны стали громче, рычание — яростнее. Они начали поворачиваться в сторону звука, медленно, но неумолимо, и двигаться в том направлении — к бульвару, сквозь узкий проход между домами.

— Бегом к вагонам! — скомандовал Сергей. — Надо оценить обстановку!

Трое дружинников бросились вперёд к пассажирскому составу. Тяжело дыша, они замерли, прислушиваясь к нарастающему гулу шагов и хриплому рычанию.

Сергей осторожно выглянул из-за вагона, осматривая перрон.

— Это выстрел Славы, — пробормотал он. — Но он должен был уводить их негромким шумом, а не стрелять. Чтото пошло не так.

— Может, их обнаружили? — предположил Михаил. — Или у них не было другого выхода?

Николай хмуро посмотрел на товарищей.

— Если они привлекли их выстрелом, значит, заражённые точно пошли туда, куда нужно — к бульвару. Но вопрос в том, сколько их уведёт Слава с Игорем. Если часть останется здесь, нам будет сложнее пробраться к складам вдоль левого состава.

Сергей кивнул, обдумывая ситуацию. Вдалеке всё ещё слышались стоны заражённых, уходящих прочь от станции. Он вытер пот со лба, стараясь сосредоточиться.

— Ладно, — наконец произнёс он. — Ждём три минуты. Смотрим, сколько заражённых уйдёт. Если основная масса двинется к бульвару, проберёмся вдоль составов. Всех попавшихся — убираем.

Михаил достал топор и кивнул. Николай занял позицию у края вагона, внимательно следя за перроном. Сергей ещё раз окинул взглядом станцию, перрон, виадук и медленно выдохнул.

Заражённые, толпясь, покидали перрон. Часть падала на первый путь, поднималась и, неловко залезая на невысокий бетонный отмост, присоединялась к группе, вливающейся в проход между пятиэтажками. Едкий смрад, присущий заражённым, доносился до людей и царапал ноздри.

Люди наблюдали настороженно, замерев, пока последние желтоватые тела не скрылись за мусорными баками и брошенными машинами. Сергей невольно задержал дыхание, считая про себя: «Один… пять… десять…» — пока последний силуэт не исчез из виду. «Уходят, — мелькнуло в голове. — Но все ли?»

— Получилось, — не скрывая удовлетворения, прошептал Николай. В его голосе прозвучало облегчение.

Перрон опустел, лишь издали с бульвара доносился шум от ушедшей толпы — хриплые стоны, шарканье сотен ног, редкие вскрики, будто кто-то споткнулся и упал.

«Теперь вопрос: ушли ли те десять из-за состава?» — думал Миша, оглядывая вагоны на дальнем пути. Его взгляд скользил по теням между составами, выискивая малейшее движение.

— Может, как в прошлый раз, по крышам? — предложил он. — По одиночке вдоль составов небезопасно.

— Нет, — Сергей смотрел теперь вдаль, где виднелся бетонный забор армейских складов.

Солнце било в глаза, заставляя щуриться, а тонкая струйка пота стекала по виску, щекоча кожу.

— Поздняков не дурак. Если его люди там, они наверняка выставили наблюдателей. На крышах мы будем как на ладони.

Николай вздрогнул, Михаил сжал челюсти — они уже подзабыли о возможной встрече с охраной Позднякова. В воздухе повисло напряжение, почти осязаемое, как предгрозовая духота.

Со стороны бульвара раздался какой-то грохот, будто опрокинули что-то металлическое, тяжёлое. Три человека разом повернули головы в сторону шума, прислушиваясь. Николай невольно сжал рукоять карабина, Михаил чуть приподнял оружие, а Сергей замер, вслушиваясь в эхо звука, отскакивающее от стен зданий.

— С парнями что? — взволнованно спросил Николай. Его голос дрогнул, выдавая страх за товарищей.

— Вряд ли, — покачал головой Миша. — Шумят, наверное. Отводят дальше. — Но в его глазах читалась тревога.

Сергей достал из-за пояса монтировку. Металл приятно холодил ладонь, давая ощущение контроля над ситуацией. Он глубоко вдохнул, стараясь унять бешеный стук сердца.

— Давайте всё же не разделяться. Первая задача — зачистить пути. Идём вдоль этого состава, доходим до конца, поворачиваем назад вдоль другого и на третьем составе вновь идём вперёд. Выдвигаемся.

Группа замерла на мгновение, затем, осторожно ступая по шпалам, двинулась вперёд. Где-то вдали всё ещё доносились отголоски шума — то ли заражённые продолжали движение, то ли что-то происходило там, за домами, где сейчас были Слава и Игорь.

Сергей оступился на больную ногу, по телу пробежала волна боли, и он упал бы, если бы Михаил его не поддержал за руку. Мужчина отдышался, шок от боли потряс его. «Что, чёрт дери, с ногой? — зло подумал он. — Как меня угораздило?»

— Ты в порядке, командир? — Миша внимательно смотрел ему в глаза. — Может, тебе отсидеться где-нибудь, пока мы с Колей пробежимся тут?

Николай шагнул ближе, готовый подхватить командира, но тот уже выпрямился. Лицо осунулось и побледнело, в глазах стояли слезинки. По лицу градом прокатился пот, оставляя на грязной коже блестящие дорожки, похожие на следы дождевых капель.

— Не, не, — он снова двинулся вперёд, хотя внутренний голос кричал: «Сядь, пусть нога успокоится». — Пойдём, мужики.

Три человека двинулись по шпалам между двумя составами. Вагоны, раскалённые солнцем, отдавали жар, словно печи; воздух дрожал над рельсами, искажая очертания предметов, будто всё вокруг было нарисовано на дрожащей плёнке. Николай и Миша поминутно нагибались, рассматривая пространство под и за вагонами. Под подошвами хрустел щебень.

Напротив перрона они услышали хриплое шипение. Миша приложил палец к губам, передал карабин Николаю и с топором в руке пролез под вагоном на другую сторону. Тихо забросил ногу на перрон, оттолкнулся от рельса и оказался наверху, в том самом месте, откуда их товарищи увели толпу.

Зной давил на плечи, будто тяжёлое одеяло; даже тени между вагонами не приносили облегчения — там стоял затхлый запах ржавчины и гнили. Внизу, на рельсах первого пути, лежал заражённый, не в силах встать. Его руки скребли по шпалам и рельсам, обдирая ладони об щебень в попытках принять вертикальное положение. Но обе его ноги были сломаны чуть ниже колена. Это был один из тех заражённых, что упал с перрона, когда вся толпа пошла на выстрел.

«Видимо, упал, — решил Михаил. — А ноги ему переломали свалившиеся на него». Он глянул за станцию, на проход между хрущёвками. Пустота. Ни звука, ни движения — только раскачивались обрывки проводов, будто щупальца неведомого чудовища. Никого не было. Слава и Игорь отлично выполнили свою миссию.

У самого выхода со станции лежал труп заражённого. «Или Слава его, или…» — Миша спрыгнул с перрона. Заражённый повернулся к нему. Михаил минуту наблюдал, как существо тянет к нему свои восковые руки с длинными ногтями («Или когтями? — подумал Миша. — Вообще на ногти не похожи»), в бессильной попытке дотянуться до своей жертвы. Воздух наполнился смрадом — сладковатым, тошнотворным, пробирающим до костей. Его зубы клацали, изо рта текла слюна, вырывалось рычание, смешанное с каким-то глубоким стоном. Глаза, подёрнутые белёсой пеленой, абсолютно ничего не выражали.

Миша опустил топор на голову заражённого, вытер лезвие об его же одежду и спустя несколько секунд вернулся к ждавшим его товарищам.

— Порядок, — ответил он на молчаливый вопрос. — Одна тварь. Теперь уже никого не побеспокоит.

Дружинники зашагали дальше, к первому вагону состава.

У локомотива люди остановились. Они уже видели сужение ж/д путей в одну колею и четыре болтающихся фигуры прямо под автомобильным виадуком. За ними — угол забора армейских складов. Товарищей охватило желание идти сразу к конечной точке маршрута, до которой всего около пятисот метров. Михаил даже уже сделал несколько торопливых шагов вперёд, но остановился, не сводя глаз с шиферных крыш складов за забором. Четверо заражённых никого сейчас не пугали, больше пугало то, что все надежды, связанные с этими складами, могут быть ложными.

Миша вернулся к группе.

— Так, командир, — сказал он, — сиди здесь, будь начеку. Мы с Николаем быстро туда-обратно между составами. — Видя, что тот хочет возразить, Миша твёрдо закончил: — Хватит строить из себя железного. Я же вижу, что с ногой проблемы. Отдохни. Мы мигом.

Не дожидаясь ответа, он потянул Николая за рукав. В этот раз Сергей не стал возражать. Каждый шаг давался с трудом, через сильную боль в бедре. Он лишь растерянно взглянул на удаляющихся в обратную сторону товарищей и неловко присел на нижнюю ступень трапа локомотива. Его глаза снова впились в крыши заброшенных складов.

Впереди что-то шевелилось под отдельно стоящим товарным вагоном. Николай первым заметил движение и рукой остановил идущего рядом Михаила, пальцем указав на подозрительное тёмное пятно. Миша дал знать, что увидел, и перехватил рукоять топора поудобнее.

Над станцией начал задувать ветерок, неся с собой едва уловимую прохладу, что невольно обрадовало людей, несмотря на тревожную ситуацию. Ветер шелестел обрывками бумаги и тряпьём, валявшимся у путей, и этот звук напоминал тихий шёпот, будто сама станция пыталась что-то сказать. Миша показал знаками, что нужно чуть разойтись, держа дистанцию на случай нападения.

Но когда они приблизились, оказалось, что под вагонами лежит куча тряпок, и ветер, поддувая, шевелил её. Тряпки были грязно-серые, местами пропитанные тёмными пятнами, а одна лоскутная полоса, подхваченная ветром, извивалась, словно умирающая змея. Остаток пути до конца товарного состава прошли быстро, невольно прислушиваясь к шумам от бульвара. Где-то вдали, за составом, скрежетало железо — будто кто-то медленно царапал металл длинным когтем.

— Всё, — прошептал Михаил, — теперь тот крайний состав. Помнишь, сколько их было вчера?

Николай кивнул.

— Если они там — стараемся их растянуть в линию и по одному бьём.

Дружинники перешли несколько путей до состава и выглянули из-за последнего вагона. На их удивление, у вагонов никого не было. «Ушли на выстрел? — думал Миша. — Или поздняковские их ликвидировали?» Тишина казалась неестественной — ни стона, ни шороха, только собственное дыхание да стук сердца, отдающийся в ушах.

Нужно было убедиться, и товарищи медленно пошли вдоль товарника, заглядывая под вагоны. В одном месте действительно обнаружили два трупа заражённых. От тел исходил сладковато-кислый запах разложения, от которого к горлу подступала тошнота. Тени от вагонов падали на землю, искажая очертания тел, делая их похожими на неведомых чудовищ. Миша аккуратно осмотрел их.

— Странно, — произнёс он, — следов насильственной смерти я не вижу. Перевернуть их?

Николай брезгливо поморщился.

— Ладно, будем начеку. Идём.

Пять минут — и они стояли у локомотива. Путь к складам был чист, не считая четырёх заражённых впереди, под автомобильным мостом через железную дорогу. Их фигуры, застывшие в неестественных позах, напоминали статуи забытого культа. Справа на подножке локомотива сидел Сергей и, заметив их, помахал рукой. Встав, немного прихрамывая, он направился прямо по шпалам в сторону моста. Скрип его шагов по щебню отдавался в тишине. Дружинники, ускорив шаг, догнали его.

Заражённые заметили приближающихся людей издалека и, шатаясь, как куклы на верёвках, двинулись навстречу. Один из них упал, споткнувшись о рельс, и, барахтаясь, неуклюже пытался подняться.

Дружинники, сжимая холодное оружие в руках и распределив между собой цели, направились прямо к ним. Михаил с одного удара топором положил своего противника на шпалы. Брызнувшая кровь с мозговым веществом попала ему на щёку, и он машинально начал вытирать лицо рукавом.

Николаю понадобилось два удара. Первый прошёл рядом, зацепив ухо заражённому, но, видимо, оглушив его, так как он не сделал даже попытки атаки, а зашатался и завертел головой. Через секунду с ним было всё кончено, и довольный Николай повернулся к товарищам, ожидая увидеть, что они тоже уже расправились с противниками. Но вместо этого он с ужасом увидел, как монтировка Сергея, сверкнув на солнце тусклым бликом, скользнула из его руки и, звякнув по рельсу, откатилась в сторону. Сам командир, поскользнувшись на маслянистой шпале, рухнул прямо к ногам надвигавшегося заражённого.

Михаил рванул на подмогу. Заражённый уже навалился на Сергея. В прошлой жизни это был крупный мужчина — его вес придавил Сергея. К тому же, падая, Сергей завалился на больную ногу, рванув мышцу, от чего у него поплыли чёрные круги перед глазами.

Машинально выставляя руки вперёд для защиты, Сергей почувствовал боль в запястье. От кошмарной мысли, что его укусили, он пришёл в себя и здоровой ногой попытался скинуть противника с себя. Не вышло. Зубы мелькнули прямо перед глазами командира, и в них попала тягучая, липкая и зловонная слюна заражённого.

Сергей сделал отчаянную попытку вывернуться. В этот момент он услышал глухой хлюпающий звук — заражённый ослабил хватку, а на одежду и лицо Сергея брызнула его кровь. Из последних сил ему удалось спихнуть с себя тело.

Перед ним стоял Михаил с топором в руках и внимательно разглядывал его. Подбежал Николай.

— В порядке? — встревоженным голосом спросил он.

Сергей, кряхтя, сначала уселся, посидел минуту, приходя в себя, потом поднялся на ноги. Его начало трясти от упадка сил и страшной мысли, что это всё — конец его пути в этом мире.

Он начал поспешно вытирать кровь с лица, чувствуя жжение в левом запястье. «Пронеси, — вихрем металась мысль, — ну, пожалуйста».

Михаил поднял монтировку и, взглянув ещё раз на Сергея, пошёл навстречу вставшему и ковыляющему к ним последнему заражённому. Сблизившись, Миша просто ткнул монтировкой в глазное яблоко противнику, отступил на шаг, освобождая место рухнувшему телу. Вытер оружие об его одежду и вернулся к товарищам.

Сергей разглядывал свою левую руку. В его глазах стоял лихорадочный блеск, смешанный с отчаянием. Михаил увидел посеревшее от страха лицо Николая, и у него сжалось сердце. «Укус», — решил он. Его плечи поникли, пульс замедлился.

Сергей полностью задрал рукав ветровки и протянул левую руку товарищам.

— Что это? — их резанула паническая нотка в голосе командира. — Укус?

Николай отвернулся, чтобы не выдать своих чувств. «Его придётся… оставить», — думал он. — «Ему нельзя с нами возвращаться». И от этой мысли он похолодел. Значит, им вдвоём предстоит обратный путь.

Михаил, мельком взглянув на рану на запястье, повернулся, отошёл метров на десять, поднял какуют-о тряпку, стряхнул её. Вернулся к застывшему, разглядывающему свою рану Сергею, достал из рюкзака бутылку минералки, смочил тряпку, взял руку командира и протёр рану, поливая из бутылки. Его глаза засмеялись.

— Царапина, — но голос вдруг захрипел, — обычный порез. Жить будешь, Серёга.

Николай вздрогнул и быстро обернулся. Облегчение читалось на его лице, он улыбнулся. Сергей ещё минуту тупо разглядывал рану, ища малейший признак следов зубов, но не находил. Прямая, рваная, но неглубокая рана. Сочившаяся кровь уже стала засыхать. Михаил тем временем осмотрел труп заражённого, напавшего на Сергея.

— Вот обо что ты поцарапался, — сказал он и, схватив что-то рукой, с силой дёрнул.

Это был какой-то амулет, железный, с одним обломанным острым краем. Сергей выдохнул и присел.

— Амулет защитил тебя на этот раз, командир, — продолжал Миша. — Только вот в следующий раз… Как ты умудрился монтировку уронить?

— Чёрт его знает, — глухо ответил тот. — Простите меня, мужики. Что-то я совсем сегодня расклеился.

Дружинники молча посмотрели на него — он казался совсем разбитым.

— Посиди пять минут, — нарушил тишину Миша. — А потом идём. Наша цель совсем рядом.