Разбит, но не сломлен

Спортивный комплекс оказался гигантским зданием в форме большого ящика, без единого окна. На входе дежурная поинтересовалась целью его визита и, узнав ее, объяснила, что нужно следовать по зеленой линии на полу. Коридоры, как назло, были одинаковыми, но Серафим упорно шел по зеленой полосе, пока не уперся в нужную дверь.

Он вошел в огромный зал. Внутри возвышались массивные металлические трубчатые конструкции, имитирующие каркасы зданий. По ним, словно гимнастки , скакали три девушки. Двое из них гонялись за третьей, играя в своеобразные пятнашки, и делали это так ловко, будто были рождены для паркура.

Они бегали так еще пару минут, не замечая Серафима. Когда же девушки наконец спустились на землю, юноша смог разглядеть их. Перед ним стояли три молодые особы, облаченные в спортивные обтягивающие шорты и топики, оголяющие животы и оставляющие глубокое декольте, что сильно выделяло их фигуры. Они были полностью мокрыми от пота и смотрели на него с откровенным презрением.

Когда их взгляды с Марией встретились, повисла неловкость, и Мария тут же отвернулась к нему спиной.

— Мария! — позвал Серафим, попытавшись подойти.

Но путь ему преградили две другие девицы. Одна была светловолосой, с волосами, собранными в пучок, а вторая — черноволосой.

— Ты куда? — грубо спросила блондинка.

— Я к Марии, мне нужно срочно с ней поговорить, — растерянно ответил Серафим.

— Ты ошибаешься, ты ей вчера всё сказал! — отрезала брюнетка, и ее слова прозвучали как пощечина.

— Не много ли ты себе позволяешь? Прийти в зал во время женской тренировки, что категорически запрещено, да еще пялиться на нас! Тебе стоит прямо сейчас уйти, пока мы не нажаловались.

Серафим понимал: его положение безвыигрышно. Если он скажет что-то не то, может получить выговор в первый же день. Он начал нервно покусывать губы. Они считают, что он недостоин разговаривать с Марией… Девушки уже развернулись, чтобы уйти.

— Что мне нужно сделать, чтобы с ней поговорить? — выкрикнул он.

На их лицах промелькнуло удивление, мгновенно сменившееся озорными улыбками. Мария остановилась и слегка повернулась.

— Ну, не знаю, готов ли ты… Взберись на эту конструкцию, — сказала блондинка, указав на самую высокую вышку из металлических трубок. Она казалась размером с пятиэтажный дом.

Серафиму это не показалось сложным, и он полез. Но оказавшись на трубах, он понял главную проблему: перекладины прокручивались на месте. С каждой постановкой ноги пол всё больше отдалялся, руки уставали. В какой-то момент нога соскользнула, но Серафим удержался на руках и продолжил карабкаться, пока не оказался на самой вершине.

Глянув вниз, он обомлел: девушки казались размером с горошины. Чем дольше он смотрел, тем сильнее сжималось сердце, а к горлу подкатывала тошнота. Страх парализовал тело, заставив руки мертвой хваткой вцепиться в железо. Только сейчас он осознал, что панически боится высоты. Голова кружилась, бездна под ногами казалась всё глубже.

Девушки внизу заметили его плачевное положение.

— Да уж, и носит таких безбашенных земля, — хмыкнула брюнетка.

— И не говори, — подтвердила вторая.

— Ему нужно помочь! — вдруг распереживалась Мария.

— Ну уж нет, это твой парень, сама с ним и справляйся.

— Но вы же сами его туда отправили! — возмутилась Мария.

— Разбирайся сама, мы помогать не будем.

Мария поняла, что подруги не сдвинутся с места. Ловкими движениями она взлетела наверх и оказалась рядом с Серафимом, протянув ему руку.

— Я не уйду отсюда, пока ты меня не выслушаешь, — дрожащим голосом выдавил Серафим.

Мария замерла от шока. Серафиму было до одури страшно, но он не собирался отступать.

— Хорошо, говори, я слушаю. Только, пожалуйста, будь аккуратен, — сказала она, готовая в любой момент подхватить его.

— Я вчера был очень напуган и повел себя глупо, наговорив всякого. Хочу извиниться за вчерашнее, — сказал он, всё еще вжимаясь в трубы.

Услышав это, Мария почувствовала облегчение. Она поняла, что он вовсе не был на нее зол или ненавидел, а просто выплеснул накопившуюся за годы изоляции боль — эмоции изгоя.

— Конечно, я тебя прощаю, — с улыбкой ответила она.

Камень упал с души Серафима. Он расслабился и потянулся к ее руке, но труба под ним внезапно прокрутилась, и юноша полетел вниз. Падение резко остановилось: Мария, повиснув вверх ногами, успела перехватить его за руки.

— Поймала!

Спустившись на пол, они неловко столкнулись и рассмеялись над глупым поступком Серафима. Взглянув на блондинку и брюнетку, Серафим увидел, как они синхронно подмигнули ему. Он понял, что всё это было их планом, чтобы помочь им помириться, и как позже оказалось светловолосую звали Сарой, а другу Нера.

— Да уж, я у них в долгу, — подумал Серафим.

Так и началась его новая жизнь. Он изучал всё, что его окружало. Тренировался с Марией и учился у Минервы по ускоренной школьной программе. Группой они часто ходили в кино и музеи, и это было весело. Благодаря тренировкам Серафим становился сильнее и всё отчетливее понимал, насколько Мария сдерживается: окажись он на стороне врагов, она убила бы его без труда. К счастью, они были на одной стороне. Тренировки были изматывающими: сначала фехтование, затем — укрепление тела. Несмотря на хрупкий внешний вид, выносливость у Марии была просто бездонной. После занятий они часто болтали на разные темы, попивая коктейли. Серафим узнал, что Мария тоже недавно присоединилась к организации и была не местной (откуда именно — она умалчивала). С каждым днем он всё больше засматривался на нее, замечая ее красоту.

Прошел почти месяц с момента его приезда. Наступил обычный день; Серафим проснулся рано. Совсем скоро он должен был стать полноценным сотрудником. Утром его ожидала учеба с Минервой, но по пути он заблудился. Хотя он ходил к ней каждый день, повороты в коридорах всё еще путались в голове. Блуждая по зданию, он увидел знакомую на вид дверь. — Вроде бы ее комната, — подумал Серафим и открыл дверь.

За дверью оказалась гигантская библиотека. В нос ударил резкий запах сигаретного дыма. Вдоль стен тянулись книжные шкафы, заставленные потрепанными фолиантами в ужасном состоянии: у одних были обожжены края, у других от воды потекли чернила. Корешки были так затерты, что названия не читались. В конце комнаты стоял столик со светильником, заваленный стопками бумаги с заголовком «История мира». Неподалеку, у стеллажа, стояла девушка в бежевом пальто. Ее волосы были огненно-рыжими, а в зубах дымилась зажженная сигарета. Она настолько увлеклась чтением, что не заметила его появления. Пепел медленно падал на страницы, тонкая струйка дыма тянулась вверх. Ее зеленые глаза были сфокусированы в одной точке.

Серафим несколько раз окликнул ее, громко покашлял, но она никак не реагировала. Решив, что с ней что-то случилось, он подошел ближе и легонько коснулся ее плеча. Девушка вскрикнула, пошатнулась и упала на пол. Книга выскользнула из ее рук.

— Зачем так пугать?! — воскликнула она. Ее руки дрожали. Подняв выроненную сигарету, она нервно затянулась.

— Извини, я не хотел. Просто ты стояла неподвижно, я тебя звал и подумал, что тебе плохо.

— Больше так не делай, ладно? — комната вновь наполнилась запахом табака. Девушка поднялась, подняла книгу и поставила на полку.

— А что вы делали? — поинтересовался Серафим.

— Читала, — она окинула его удивленным взглядом.

— Но вы стояли и не переворачивали страницы. — Мне особо и не надо. Я представляю фильм в голове и смотрю его, будто сижу в пустом кинотеатре. Каждую книгу здесь я перечитывала десятки раз, а некоторые переписывала вручную. Твое лицо мне незнакомо. Новенький?

— Да, недавно пришел. До сих пор путаюсь в коридорах, вот и заблудился. Мне нужно было к Минерве.

— Понятно. А как тебя зовут?

— Серафим.

— Кажется, я где-то видела это имя.

Она подошла к столу, достала небольшой блокнот и начала перелистывать страницы, нарушая тишину их шелестом. Серафим сел рядом и стал ждать.

— А, вот, — она указала пальцем на строчку с его именем и датой.

— Что это значит?

— Это люди, которые прибудут в наш город. Твоя дата стоит задним числом, так как ты уже здесь. Сюда попадает не каждый человек, а только тот, кто повлияет на меня.

— Получается, ты можешь предсказать, когда человек придет в город?

— Не совсем. Всё зависит от того, как он повлияет на меня. Обычного человека я даже не замечу. Твое имя было написано за три дня до твоего приезда. Но проблема в том, что когда я записываю что-то, я себя не контролирую.

— Но ты же сказала, что если человек интересный, то запишешь его?

Девушка подперла голову рукой и тяжело вздохнула.

— Тут всё не так просто. Мой дар состоит в том, что всё написанное мной, независимо от содержания, будет исполнено.

— Получается, ты можешь менять мир? Да тебя чуть ли не богом можно считать!

— Есть одна загвоздка: пишу не я, а мое сердце. С рождения у меня порок сердца, поэтому любые большие переживания и трагедии плохо на меня влияют. Когда эмоции берут верх, я не могу себя контролировать. Все чувства уходят в меня и остаются там, пока я не выплесну их на бумагу. Поэтому я сижу среди книг и переписываю их. А перед тобой сейчас — подделка. Настоящую книгу я всегда ношу с собой, и ее никому нельзя читать, даже мне. Только Комитету.

— А тебе не одиноко постоянно сидеть тут одной? Она слегка улыбнулась:

— В этом есть своя особенность, которую не каждый поймет. Сидеть в тишине, наслаждаться ею, читать книги, которые поглощают тебя и окунают в свой мир…

Серафим отбросил этот вопрос — раз она улыбнулась, значит, ей это нравится.

— Наверное… Но я ни разу не замечал этого. Я чувствовал лишь пустоту. Жизнь казалась бессмысленной.

— Чувства — сложная вещь. Я встречалась с парнем, очень его любила. Но иногда чувства пропадают, исчезают на время. Он бросил меня, сказав, что больше ничего не испытывает, и назвал меня странной. Я до сих пор его люблю и не понимаю, что во мне странного.

Она достала из портсигара новую сигарету и попыталась прикурить. Дрожащие пальцы чиркали по колесику зажигалки, пока не высекли огонь. По ее лицу было видно, что она до сих пор тяжело переживает разрыв.

Чтобы сменить тему, Серафим указал на стопку бумаг с названием «История мира».

— А это что такое?

— То, что в будущем станет правдой. Документ, на котором построят новые поколения, ведь человек, не знающий своего прошлого, не имеет будущего. Сейчас такое время, когда можно управлять жизнями людей. Если сказать им, что всё существование их народа сводилось к подчинению, в 99% случаев они примут свою судьбу. Поэтому «Большие люди» решили написать новую историю, чтобы упростить управление. Они приказали мне создать мир, где вся власть принадлежит элите, а остальные им служат. Я почти закончила, скоро эти бумаги отправятся наверх. Возможно, мы и сами уже живем в чьей-то подделке.

Сказав это, она посмотрела на часы. Серафим тоже взглянул на циферблат — был уже час дня. Время пролетело незаметно.

— Часто люди не замечают, как летит время, когда заняты, — добавила она.

В этот момент в комнату вошел Сан — мужчина, с которым Серафим познакомился в первый же день. Сан был одет в сверкающую парадную черно-золотую форму, на его плечах блестели звезды, а на груди звенели ордена и медали. На его лице сияла широкая улыбка. С гордо поднятой головой он подошел к девушке, взял ее за руку и поцеловал кисть, словно специально желая вызвать у нее отвращение, что было явно написано на ее лице. Девушка выдернула руку. Сан лишь озорно ухмыльнулся. Серафим впервые видел его таким.

— Ну здравствуй, — с легким заигрыванием сказал Сан.

— Здравствуй, Сан, — холодно отрезала она.

— И тебе привет, Серафим, — кивнул офицер, на секунду отвлекшись, а затем вновь повернулся к девушке.

— Тебе чего надо? — повысив голос, спросила она.

— Просто захотел увидеться. Чего ты такая вредная? Хочу узнать, как поживаешь, — развел он руками, не скрывая усмешки.

Выкурив сигарету, девушка затушила окурок в пепельнице.

— Нормально. Если больше нечего сказать — можешь уходить.

— Ладно тебе. Скоро у нашего президента день рождения. Не хочешь отпраздновать с нами, как в старые добрые? — предложил Сан, положив руку ей на плечо. — Пойдем в бар, выпьем, потом в клуб, потанцуем… Как тебе идея?

Серафим видел, что ей неприятно, но понимал: власть здесь принадлежит Сану.

— А кто еще пойдет? — неожиданно спросила она.

— Я, Николай, Мария, Минерва… И, возможно, ты. Кстати, а ты пойдешь? — Сан указал на Серафима.

— Если мои друзья пойдут, то почему бы и нет, — согласился Серафим.

— Вот видишь, даже он согласился, — удовлетворенно кивнул Сан.

Девушка отвернулась к окну и вздохнула.

— Я подумаю. Но не жди, что я приду. А теперь не мешай мне.

— Спасибо, ты не пожалеешь. Я уверяю тебя, — тихо шепнул он ей на ухо, так что Серафим еле расслышал.

Звеня медалями, Сан покинул комнату. Как только дверь закрылась, девушка тяжело вздохнула и приложила руку ко лбу. — К чему мне эти мучения?

— Зачем ты согласилась? Понятно же, что тебе с ним не нравится общаться, да и тёрки у вас какие-то, — спросил Серафим.

— Если бы всё было так просто… Откажись я — начнутся проблемы. Он стоит выше меня и может обвинить в чем угодно. Например, что я недостаточно радостно праздную день рождения господина, а значит — поддерживаю революционные движения. Лучше согласиться, тем более там будет алкоголь.

Она посмотрела на часы. — Тебе уже пора, не забыл?

И правда, скоро должна была начаться тренировка с Марией.

— Спасибо тебе, было интересно пообщаться. Я обязательно еще зайду, — сказал Серафим, направляясь к выходу.

— Приходи, буду рада. Кстати, не забудь зонт, вечером пойдет дождь.

— Разве? На улице ведь солнце.

— Да. Но я написала, что пойдет дождь.

— Понял, возьму. Последний вопрос: как тебя зовут? — обернулся Серафим в дверях. Она ухмыльнулась:

— Можешь называть меня Реквиной.

— Красивое имя.

Серафим покинул комнату. Тем же вечером действительно прошел сильный дождь.

С каждым днем перед праздником улицы города становились всё краше. На окнах запестрели флаги, дороги блестели чистотой, повсюду висели баннеры с портретами президента, а над головами гирляндами тянулись светодиодные шары. Центр украсили цветами. За день до праздника Серафим решил расспросить Минерву.

— А кто наш президент и почему его так сильно любят? — спросил он во время учебы. В пустой комнате был слышен лишь легкий сквозняк. — Он очень умный человек, — ответила Минерва. — О нем мало что известно: появился из ниоткуда в тот момент, когда мир стоял на пороге анархии из-за появления богов, и объединил всех. Поднял страну с колен и удерживает войну, не давая ей начаться. Если бы не он, нам всем крышка. За это его и любят. А почему интересуешься? Тебя Сан тоже пригласил выпить?

— Как ты догадалась?

— Сан всегда собирает компанию на праздники. Сам бы ты политикой не заинтересовался.

— Разве это плохо? Он единственный мой знакомый, не считая вас, поэтому я ему доверяю. Минерва ухмыльнулась:

— Конечно, нет. Я считаю его самым хорошим… если так можно назвать человека, который убивает других. Поэтому я тоже иду. Нас будет немного: ты, я, Мария и Николай.

— Возможно, придет еще Реквина. Она обещала подумать.

Лицо Минервы вытянулось от удивления:

— Реально? Значит, вечер обещает быть насыщенным! Если эти двое сойдутся, начнутся беспощадные споры, они ведь ненавидят друг друга, так что будет весело!

Интерес Серафима рос с каждым часом, голова была забита мыслями о завтрашнем дне.

После занятий Серафим встретил Марию в зале. Обычно она тренировалась вместе с Сарой и Нерой, но сегодня была одна и выглядела потерянной. Оказалось, подруги с самого утра не появлялись на работе, что было на них совершенно не похоже. Серафим предположил, что кому-то из них стало плохо, и Мария немного успокоилась, приступив к тренировке.

Наступил день праздника. Город ожил: играла музыка, сверкали салюты, летело разноцветное конфетти, проводились концерты — люди веселились как могли.

Серафим с друзьями пришли в бар, где за столиком уже сидел Сан в парадной форме. Заведение было переполнено, на танцполе веселились выпившие гости. Обменявшись рукопожатиями, они начали непринужденную беседу о жизни и работе. Через несколько минут появилась Реквина — самый ожидаемый гость. Она молча села и заказала пинту пива.

— Чего молчишь, моя дорогая? — с вызовом спросил Сан.

Она перевела взгляд на него, затем залпом осушила кружку, достала сигарету и прикурила. Когда она сделала первую затяжку, Сан бесцеремонно выхватил сигарету из ее пальцев, затянулся сам и вернул обратно.

— Во-первых, я тебе не «дорогая», — отрезала она. — Во-вторых, я пришла напиться и унизить тебя.

— Меня? За что? — картинно удивился Сан.

— За что?! — вспылила Реквина, заказывая еще выпивку. — Зачем ты меня пригласил? Поиздеваться над больным человеком? Или устроить представление, чтобы сделать меня виноватой, как в тот раз? Ты для всех кажешься хорошим, но я-то знаю тебя лучше других! Твое прошлое — сущий ад для людей! Разве таких, как ты, можно простить?

— Мне не нужно прощение, и тебя не должно волновать мое прошлое, — спокойно ответил Сан. — Всё, что я сейчас имею — власть судить людские судьбы — дал мне великий президент. А ты сама не лучше: одна твоя способность может убить тысячи людей. Тебя изолировали, чтобы ты не взорвала всё к чертовой матери! Ты ходячая ядерная бомба, прямая угроза для каждого из нас!

Лицо Реквины исказилось от боли, она была готова расплакаться.

— Хорошо, убейте меня, если надо. Мне всё равно, — еле выдавила она.

— Никто не говорит об убийстве. Но ты очень опасна, — пожал плечами Сан.

К этому моменту Николай попросил Серафима принести еще пива от барной стойки. Пока Серафим ждал заказ, к нему подошел слепой мужчина в темных очках и спросил время: было уже четыре часа утра. Серафим вернулся за столик и предложил расходиться, но Сан и Реквина его даже не слушали. Николай пообещал увести их, как только они допьют, и попросил Серафима проводить домой Марию — та уже спала, уронив голову на стол и тихонько похрапывая.

— Вы уже уходите? — спросила Реквина.

— Да, уже поздно и скучновато, — ответил Серафим.

— Это пока что. Дальше будет только интереснее, — хмыкнула она.

Серафим попытался разбудить Марию. Она вяло отреагировала. Он закинул ее руку себе на плечо, помог встать на подкашивающиеся ноги, и они вышли на свежий воздух. Только на улице Серафим осознал, что понятия не имеет, куда идти. Внезапно тяжесть с его плеча исчезла — Мария окончательно проснулась, встала прямо и потянулась.

Только сейчас Серафим обратил внимание на ее наряд: черная расстегнутая рубашка поверх сетчатого топика и короткая юбка. Взгляд было невозможно оторвать — то ли из-за выпитого алкоголя, то ли из-за ее красоты; в груди Серафима затрепетало.

— И куда мы идем? — вопросительно посмотрела она.

— Эм… к тебе домой. Четыре часа утра. Николай попросил проводить, — неуверенно ответил Серафим.

— А, ну пошли, — согласилась она и зашагала вперед.

Улицы были пустынны, лишь изредка встречались пьяные прохожие. Ночь выдалась беззвездной, но в некоторых окнах еще горел свет — люди продолжали праздновать. Идти с Марией было весело. По пути они дурачились: катались на качелях, пели песни, играли в песочнице. В какой-то момент Мария забралась на вершину деревянного замка на детской площадке и начала выть, как волк.

— Ты чего делаешь? Всех разбудишь! — попытался утихомирить ее Серафим, но и сам не сдержал улыбки.

— Да плевать на них! Главное, что нам весело! — рассмеялась она. — Залезай ко мне, тут красиво!

Даже будучи пьяным вдребезги, Серафим бы полез к ней. А сейчас он уже трезвел. Взобравшись на вышку, он увидел, что вид и вправду красив, но его взгляд приковало не беззвездное небо, в которое тыкала пальцем Мария, а она сама. Девушка находилась в считанных сантиметрах от него. Серафим был пьян ее красотой и не мог отвести глаз.

— Что с тобой, Серафим? Ты меня уже взглядом просверлил, — смеясь, спросила она, поправляя развевающиеся на ветру волосы.

— Извини… засмотрелся просто, — смущенно ответил он, отводя взгляд.

— На меня, что ли? — в шутку спросила она, но Серафим промолчал.

Мария тоже смутилась, и они неловко рассмеялись.

— Ладно, давай слезать, — предложила она.

Они снова с песнями пошли по улице, пока не добрались до подъезда многоэтажки.

— Мне сюда. Можешь до квартиры не провожать, — сказала Мария, открывая дверь.

— Ладно… Они замерли, глядя друг на друга в неловком молчании, словно ожидая чего-то. Мария улыбнулась — ее улыбка показалась Серафиму самой искренней из всех, что он когда-либо видел.

— Спасибо, что проводил. Мне было очень весело с тобой. Может, сходим как-нибудь еще погуляем?

— Конечно, я не против, — с трепетом в голосе ответил он.

— Ну тогда доброй ночи! — она помахала рукой, и дверь закрылась.

Серафим стоял неподвижно. Глубоко в душе его сердце ликовало, на лице сияла улыбка. В приподнятом настроении он пошел домой.

Но дома его ждал неприятный контраст. В прихожей стояла обувь Николая и Минервы, а на кухне горел свет. Войдя, Серафим увидел Николая, одиноко сидящего за столом с бутылкой виски. По усталому взгляду было видно, что наставник перебрал и занимался самобичеванием. От него разило перегаром так, что запах чувствовался за метр.

— О, ты уже пришел? — Николай попытался принять бодрый вид. — Ну как, проводил?

— Да, всё хорошо. А ты чего тут один сидишь? — Минерва ушла спать, а я тебя ждал. Слушай, не поможешь советом? — он указал на стул. Серафим сел.

— Конечно, ты ведь мой друг. Чем смогу — помогу.

— Я планирую сделать Минерве предложение. Но я не уверен, что люблю ее так же сильно, как любил свою бывшую жену. Прошлое не отпускает меня. Боюсь снова потерять всё… Шрамы опять начинают болеть, — Николай сделал глоток и посмотрел Серафиму в глаза, а тот лишь молчал.

— Пойдем прогуляемся. Сходим кое-куда, а потом спать.

Заинтригованный Серафим согласился. Они шли по темным улицам, пока не вошли в кирпичную арку. Из земли начали вырастать кресты и плиты — это было кладбище. Николай остановился перед одним из надгробий, схватил Серафима за руку и рухнул на колени. На плите было высечено: «Здесь похоронена Надежда вместе с ее сыном Михаилом».

— У меня была семья, которую я очень любил… Но они сгорели дотла прямо на моих глазах, — голос Николая дрожал. — Я был на работе, когда увидел, что за окном стало светло как днем. Над городом пролетела огненная птица, роняя перья, и всё вокруг начало вспыхивать, как спичечные головки. Весь город охватило огнем. Я побежал домой, чтобы спасти их, но опоздал. Дом полыхал. Вбежав внутрь, я нашел лишь пепел… Больше ничего.

Слезы катились по щекам Николая и падали на землю. Серафим стоял, потрясенный: только сейчас он осознал, какую невыносимую боль носит в себе его друг. Вытерев слезы рукавом, Николай тяжело поднялся, и они в молчании пошли домой.

В это же время бар окончательно закрывался. Официант вежливо просил оставшихся посетителей на выход, но те лишь спали. Ему пришлось растолкать мужчину в парадной форме. Сан понял, что они задержались, и начал будить рыжую девушку.

— Вставай, Реквина, нам уже пора, — сказал он. На столе лежала ее открытая красная книга. В ней свежими чернилами было выведено: «Бог Огня. 1 мая, 19:00, Рузвельтовский дом».

Где-то на другом конце города Сара очнулась. С трудом разлепив глаза, она почувствовала страшную головную боль, словно ее ударили чем-то тяжелым. Последнее, что она помнила: они с Нерой возвращались с тренировки домой и зашли в магазин за вином для праздника.

Сара попыталась пошевелиться, но обнаружила, что намертво привязана к стулу. — Где Нера? — пронеслось в голове. Оглядевшись, она увидела подругу — та сидела рядом, всё еще без сознания. Сара попыталась закричать, но рот был заклеен скотчем. Она попыталась использовать свой дар, но ничего не вышло. Обернувшись, она с ужасом увидела позади себя стойку с пакетом: игла от капельницы была воткнута в ее вену.

— Антикровь… — с ужасом поняла она.

Внезапно в лицо ударил ослепительно белый свет прожектора. Включилось освещение, и Сара осознала, что они находятся на сцене большого зала, напоминающего римский амфитеатр. Сотни людей смотрели на них: кто-то указывал пальцем, кто-то перешептывался.

Из тени вышел человек в белом плаще с накинутым капюшоном.

— Хочу поблагодарить всех присутствующих! Всех, кто с особой верностью относится к нашему богу! — провозгласил священник.

— В этот день мы принесем освобождение этим двум девушкам, чтобы они стали частью великого Бога Смерти!