Наблюдатель: Книга 2 Эффект вторжения
*«Протокол передал сигнал тревоги… кто-то пытается вмешаться…»*
*«Ускориться. Забрать всех. Всех, кто помечен…»*
Иннокентий сел, обхватив голову руками. Его тело слегка дрожало — иноморфская природа, обычно спокойная и контролируемая, сейчас бурлила, реагируя на что-то невидимое, но реальное.
Он встал и пошёл к «Крепости».
Сергей не спал — сидел над планшетом, сверяя расчёты с Собриной.
— Что случилось? — спросил он, увидев Иннокентия.
— Я слышу их, — сказал иноморф. — Голоса. Они говорят на языке, которого я не знаю. Но я понимаю смысл.
— Какой смысл?
Иннокентий помолчал, подбирая слова.
— Они ищут «сосуды». «Пустых». И радуются, что нашли много.
— «Пустых»? — Сергей нахмурился. — Людей с амнезией?
— Не знаю. Но… они здесь. На орбите. И они ускоряются.
— Подтверждаю, — голос Собрины прозвучал в голове у обоих. — Сигнатура объектов усилилась. Они изменили курс. Теперь они точно направляются сюда.
— Сколько времени?
— Шесть дней. Может быть, пять.
Сергей посмотрел на Иннокентия. В глазах иноморфа был страх — не за себя, а за всех, кто собрался в Долине.
— Мы успеем, — сказал Сергей. — Импульс будет готов через три дня. Протокол отключится. И тогда… тогда разберёмся с теми, кто летит.
— А если не успеем?
— Успеем.
Иннокентий кивнул, но не ушёл. Он стоял и смотрел на планшет, где мерцали точки — чужие корабли, приближающиеся к планете.
— Сергей, — сказал он наконец. — Ты веришь, что протокол можно остановить?
— Должен верить. Иначе зачем всё это?
Иннокентий ничего не ответил. Он развернулся и вышел в ночь.
---
Тем временем. Орбита планеты
На борту пиратского корабля, переделанного из древнего асгардского спутника, царила привычная суета. Пираты — представители разных рас, от эльфов-изгоев до орков-наёмников и нескольких людей с Северных островов — проверяли оружие, грузили контейнеры, спорили о доле.
Никто из них не знал, кто настоящий хозяин станции.
В центральном отсеке, куда пиратам вход был запрещён, пульсировала огромная биомасса. Она не имела чёткой формы — то сжималась в тугой комок, то расползалась по стенам тонкими нитями. От неё исходил слабый, ровный гул.
Разумный Паук.
Он не был пауком в привычном смысле. Но те, кто видел его хотя бы краем глаза, описывали именно паука — огромного, тёмного, с множеством глаз и лап, покрытых хитиновой бронёй. На самом деле это была лишь форма, которую он принял для удобства. Его истинная природа была… сложнее.
— Протокол «Возрождение» передал сигнал тревоги, — прошептал он в пустоту отсека. — Кто-то пытается его отключить. Сосуды почти созрели. Мы не можем этого допустить.
Он отдал приказ через вживлённые в сознание пиратов импланты — те даже не заметили, что их воля больше не принадлежит им.
— Ускориться. Взять всех, кто помечен. Остальных — уничтожить.
Корабль изменил курс, направляясь прямо к Долине Предков.
---
Финальная сцена. Холм над лагерем
Сергей стоял на холме, глядя на ночное небо с двумя лунами. Внизу, в лагере, догорали костры. Люди спали. Дети видели сны о доме, которого, возможно, никогда не увидят.
— Импульс будет готов через три дня, — сказала Собрина. — Если всё пойдёт по плану, протокол остановится. И мы наконец будем в безопасности.
Сергей кивнул.
— В безопасности, — повторил он.
Он поднял голову к небу. Одна звезда, чуть ярче остальных, двигалась быстрее, чем положено звезде. Сергей смотрел на неё и чувствовал, как внутри разрастается холодная, липкая тревога.
*«Почему мне кажется, что «в безопасности» — это последнее, что нас ждёт?»*
Он не задал этот вопрос вслух. Собрина и так знала.
— Спи, Сергей, — тихо сказала она. — Завтра будет новый день.
— Новый день, — эхом отозвался он.
Сергей повернулся и пошёл вниз, в лагерь. А над головой, в чужом небе с двумя лунами, продолжала свой путь та, что несла гибель. И никто в Долине не знал, что протокол, который они собирались отключить, — не враг. Он — лишь ловушка. И они сами готовятся захлопнуть её на себе.
Сюжет 5: Ольга и орки
Кочовье клана Кровавой Секиры. Неделю ранее
Ольга сидела у входа в шатёр, который стал её домом на время плена. «Плен» — громкое слово. Её не держали в цепях, не морили голодом, не избивали. К ней относились с настороженным, почти болезненным любопытством. Как к диковинному зверю, которого боятся, но который пока не кусается.
Шаман Гурзук выделил ей отдельный шатёр — старый, пропахший дымом и травами, но сухой и тёплый. Два раза в день ей приносили еду: похлёбку из местных кореньев, лепёшки, иногда вяленое мясо. Никто не трогал её, не допрашивал, не требовал ничего взамен.
И это было страшнее любых пыток.
Ольга понимала: она в клетке. Клетка не имеет прутьев, но выход из неё не найти. Она не знала языка орков, не знала общего языка этого мира — только обрывки, которые удалось уловить за время общения с шаманами во время их трансов. А шаманы, хоть и понимали что-то на древнем наречии, не спешили посвящать её в свои планы.
*«Они ждут, — думала она, глядя на заходящие два солнца. — Ждут, когда я сама что-то сделаю. Или когда придёт время. Но что они задумали? И почему я до сих пор жива?»*
Ответы не приходили.
---
Горькое осознание
По ночам, когда лагерь затихал, Ольга перебирала в голове обрывки воспоминаний. Лаборатория. Белые халаты. Странное оборудование, которое не походило ни на что земное. Люди, которые говорили на нескольких языках — русском, английском, немецком. И она, Ольга Петрова, биолог-нейрофизиолог, которая согласилась участвовать в «секретных исследованиях памяти».
— Мы работаем на международную коалицию, — объяснял ей тогда куратор. — Американцы, европейцы, наши… общая цель — разгадать природу памяти. Никакой политики. Только наука.
Она верила. Верила, что служит прогрессу. Верила, что помогает человечеству. Верила, что её работа — во благо.
А теперь, сидя в шатре посреди чужой степи, под двумя чужими лунами, она понимала: её обманули .
Это были не американцы. Не европейцы. Не люди.
— Я предательница, — прошептала она в темноту. — Я помогала… не знаю кому. Не знаю чему. Но это не земные технологии. И я… я открыла им путь сюда.
Она не знала правды о Рое. Не знала о Разумном Пауке, Разумном Мхе, Прародителе Иноморфов. Но чувствовала — за всем этим стоит что-то огромное, тёмное и очень древнее. И она, сама того не ведая, стала для них инструментом.
— Предательница России? — усмехнулась она горько. — Это мелочи. Я предала всех землян. Всех людей. Потому что думала, что работаю на науку, а работала на тех, кто хочет нас использовать.
Слёз не было. Только пустота.
---
Девятый день плена
Всё изменилось с появлением пленных.
Их привезли на закате — троих мужчин и двух женщин, связанных, с кляпами во рту. Орки-наёмники, вернувшиеся из дальнего похода, сгрузили их с телег, как мешки с зерном. Ольга, стоявшая у своего шатра, замерла.
Она узнала их одежду. Куртки, джинсы, кроссовки. Земная одежда.
— Туристы, — прошептала она по-русски. — Откуда вы?
Один из мужчин, пожилой, с седой бородой, поднял голову. Услышав родную речь, он дёрнулся, попытался что-то сказать сквозь кляп.
— Молчать! — рявкнул орк-конвоир, пиная его ногой.
Ольга сжала кулаки, но не вмешалась. Вмешиваться было бесполезно — и опасно. Она дождалась, пока пленных отведут в отдельный шатёр, и только потом, когда стемнело, пробралась к ним.
Стража спала. Орки не ждали подвоха от «бесполезной женщины».
Ольга перерезала верёвки принесённым с собой ножом — маленьким, спрятанным в голенище сапога. Люди, дрожа и шепча молитвы, высвободились.
— Тише, — сказала Ольга. — Рассказывайте. Откуда вы? Что случилось?
— Мы… мы ехали через город, — зашептал молодой парень, тот, что без бороды. — На машине. Из Екатеринбурга в Пермь. Решили сократить путь через… я не помню название. А потом… вспышка. И мы здесь.
— Вас перенесли, — кивнула Ольга. — Вместе с городом.
— С каким городом? — спросила женщина, та, что моложе.
— Наукоград. «Уральский-7». Его перенесло целиком. А вы, видимо, были на окраине, когда это случилось. Или вас подобрали позже.
— Нас схватили орки, — сказал пожилой мужчина. — Через два дня после того, как мы очнулись. Сказали, что мы — «товар». Что нас продадут эльфам.
— Дроу? — уточнила Ольга.
— Не знаем. Просто «эльфам». Тёмным.
Ольга задумалась. Дроу, значит. Те, кто охотится на людей.
— В городе есть другие выжившие, — сказала она. — Я слышала разговоры шаманов. Эвакуация идёт в какое-то безопасное место. Долина Предков.
— Как нам туда попасть?
— Я не знаю точно, где это. Но я могу вывести вас отсюда. А дальше — сами.
— А ты? — спросила женщина.
— Я не могу уйти. За мной следят. Но я помогу вам выбраться из лагеря.
Ольга вывела их через дыру в ограде, которую заметила ещё в первый день. Провела мимо спящих сторожей. Показала направление на юг — туда, где, по слухам, находилась Долина.
— Идите вдоль реки. Не выходите на открытые пространства. Если увидите дроу — прячьтесь. Держитесь вместе.
— Спасибо, — сказал пожилой мужчина. — Как вас зовут?
— Ольга. А теперь — идите. Быстро.
Люди растворились в темноте. Ольга вернулась в свой шатёр, легла на шкуры и закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле.
*«Я сделала это. Помогла. Может, это искупит хоть часть моей вины»*.
---
Два дня спустя. Окрестности Долины Предков
Сергей лично возглавил группу, которая вывозила стройматериалы из города. Город постепенно пустел — люди ушли в Долину, остались только те, кто не хотел или не мог двигаться. Разбор небольших зданий шёл полным ходом: доски, арматура, кирпич, листы шифера — всё, что могло пригодиться для укрепления лагеря.
— Этот сарай разбираем, — сказал Владимир, показывая на покосившееся строение. — Доски хорошие, на перекрытия пойдут.
— Работаем, — кивнул Сергей.
Грузовик, загруженный досками и ящиками с инструментами, уже ждал. Вторая машина стояла пустой — её должны были заполнить кирпичом и цементом.
— Сергей, — позвал Иннокентий с плеча. — Там люди.
— Где?
— В кустах. Прячутся. Пятеро. Выглядят измождёнными.
Сергей взял электрорушьё и двинулся в указанном направлении. Владимир прикрывал с фланга.
— Выходите! — крикнул Сергей. — Мы не враги.
Из кустов вышли пятеро. Те самые туристы, которых Ольга вывела из лагеря орков. Пожилой мужчина, молодой парень, две женщины и ещё один мужчина, молчаливый, с глубокими царапинами на лице.
— Вы… вы из города? — спросил пожилой, глядя на грузовики, на вооружённых людей.
— Мы из лагеря в Долине, — ответил Сергей. — Мы эвакуируем людей. Вы откуда?
— Нас схватили орки. Мы сбежали. Одна женщина помогла…
— Какая женщина?
— Ольга. Она тоже из нашего мира. Но она осталась там… в плену. Она сказала, что не может уйти.
Сергей нахмурился. Имя показалось смутно знакомым, но он не мог вспомнить, откуда. Память, стёртая в лаборатории, молчала.
— Ольга? — переспросил он. — Я её знаю?
Пожилой мужчина переглянулся с остальными.
— Она сказала, что работала с вами. В какой-то лаборатории. Что-то про память. Она сказала… — он замялся. — Она сказала, что думала, будто работает на иностранную разведку. Американцев или европейцев. Секретные исследования. Но теперь она поняла, что это даже не земные технологии. И что она невольно стала предательницей. Не только русских. Всех землян.
Сергей замер.
— Она так и сказала? «Предательницей всех землян»?
— Да. И ещё… она сказала, что эльфы, дроу и орки готовят большой набег. На новых людей. На город. Она слышала разговоры шаманов. Они хотят захватить всех, кто там был. И использовать для каких-то экспериментов.
— Саркофаги, — тихо сказал Владимир.
— Что? — не понял пожилой.
— Неважно, — ответил Сергей. — Вы ранены?
— Царапины, ушибы. Мы шли несколько дней, прятались.
— Садитесь в грузовик. В Долине вас подлечат, накормят.
Людей погрузили в машину. Сергей стоял у капота, глядя в сторону, где, по словам беглецов, осталась Ольга.
*«Ольга. Я должен её помнить. Но не помню. Почему? Почему она помнит всё, а я — нет? Что с нами сделали? И если она права, и технологии, которые мы изучали, не земные… то на кого мы на самом деле работали?»*
Он почувствовал, как внутри разрастается холод. Предательство. Не просто страны. Всего человечества. И он, сам того не зная, мог быть частью этого.
— Сергей, — позвал Иннокентий. — Ты как?
— Не знаю, — честно ответил он. — Кто-то из нашего прошлого — здесь. В этом мире. И она знает больше, чем мы. Она знает, что мы — не просто жертвы обстоятельств. Мы — инструменты. Или мы были ими.
— Ты хочешь её найти?
— Должен. Если она помнит, что было в лаборатории… может, она знает, как остановить протокол. Или хотя бы объяснить, кто мы на самом деле.
— А если правда окажется страшнее, чем ты думаешь?
Сергей посмотрел на небо, где две луны висели низко, почти касаясь горизонта.
— Всегда страшнее, — ответил он. — Но лучше знать, чем жить во лжи.
Он посмотрел на грузовик, где сидели спасённые люди. Они смотрели на него с надеждой и страхом. Такими же глазами смотрели все, кто оказался в этом мире.
*«Ольга, — подумал он. — Где бы ты ни была… держись. Я приду. И мы вместе узнаем, во что нас превратили»*.
Он не знал, что Ольга уже слышала о нём от шаманов. Не знал, что она ждала этой встречи. И не знал, что она — единственный ключ к тайне, которую он потерял вместе с памятью.
Грузовик тронулся, увозя людей в Долину. А Сергей остался на развалинах чужого города, глядя в сторону оркских степей, где, возможно, его ждала разгадка.
сцена. Лагерь орков. Та же ночь
Ольга сидела у входа в шатёр и смотрела на звёзды. Две луны висели низко, почти касаясь горизонта. Где-то там, на юге, были люди, которым она помогла. Где-то там был город, перенесённый из её мира.
— Ты спасла их, — раздался голос сзади.
Ольга обернулась. В тени шатра стоял шаман Гурзук. Он не выглядел злым — скорее задумчивым.
— Ты знаешь? — спросила Ольга.
— Всё знаю, — ответил он. — И ничего не сделал. Потому что те, кто ушёл, — не наша добыча. Они — чужие для клана. А ты… ты наша.
— Я не ваша.
— Пока — наша, — усмехнулся шаман. — Но время покажет.
Он развернулся и ушёл в темноту. Ольга осталась одна, глядя на звёзды.
«Сергей, — подумала она. — Ты жив. Ты там, в Долине. Я чувствую. И я найду тебя. Или ты найдёшь меня. И тогда… тогда мы узнаем правду. Всю правду. О том, кто мы. И на кого на самом деле работали».
Она не знала, что правда окажется страшнее любых её догадок. Не знала, что те, кому она служила, были не людьми. И что её предательство — лишь малая часть огромного, древнего плана, который начал раскручиваться тысячи лет назад.
Но одно она знала точно: она обязана искупить свою вину . Даже если для этого придётся пожертвовать собой.
Глава 5: Нападение на город
«Когда враг у ворот, все распри
забываются»
Публилий Сир.Сюжет 1: Тревога
Лагерь в Долине Предков. Раннее утро
Два солнца ещё не взошли, но небо на востоке уже серело, обещая новый день. Лагерь спал — палатки темнели молчаливыми холмиками, автодома замерли, словно огромные звери, прилёгшие отдохнуть. Только дозорные на вышках, сменяясь каждые два часа, всматривались в темноту, да редкие костры догорали, рассыпаясь красными углями.
В «Крепости» горел свет.
Сергей сидел за столом, склонившись над планшетом. Глаза красные, щетина за сутки превратилась в короткую, колючую бороду. Чашка с травяным отваром, который Олесиэль заварила ещё вчера вечером, давно остыла, нетронутая. Перед ним на экране плясали графики, карты, столбцы цифр — Собрина выводила всё новые расчёты, пытаясь предсказать, откуда ждать удара.
— Ты не спал, — голос Собрины в голове звучал не вопросом, а утверждением.
— Спал, — соврал Сергей, потёр переносицу. — Два часа.
— Два часа за трое суток — это не сон. Это агония.
— Спасибо за заботу, мамочка.
— Я не мамочка. Я искусственный интеллект, который пытается сохранить тебе жизнь. Для этого нужен работающий мозг. А твой мозг на грани отключения.
Сергей не ответил. Он смотрел на карту, где Собрина отметила точки возможного появления противника. Их было слишком много.
Он не заметил, как бесшумно открылась дверь.
---
Аннасеэль вошла в «Крепость» так тихо, что даже Собрина, которая теоретически должна была зафиксировать движение, не сразу подала сигнал. Эльфийка двигалась как тень — привычка, выработанная за годы жизни среди тех, кто не прощал лишнего шума.
В руках она держала небольшую глиняную кружку, от которой поднимался тонкий, едва заметный пар. Травяной отвар — тот самый, который её сестра научила заваривать для «тех, кто забывает о себе».
Она остановилась в двух шагах от Сергея, посмотрела на его ссутуленную спину, на взлохмаченные волосы, на застывший взгляд, устремлённый в экран. И впервые за всё время знакомства не почувствовала ни страха, ни неловкости. Только что-то тёплое, щемящее, что она не умела назвать.
Она поставила кружку на стол — тихо, чтобы не испугать. Сергей не поднял головы.
Тогда она коснулась его плеча.
Пальцы — тонкие, прохладные, с едва заметными мозолями от тетивы лука — легли на ткань куртки. Сергей вздрогнул, поднял голову.
В полумраке «Крепости», освещённой лишь тусклым светом планшета и одинокой лампой над столом, Аннасеэль выглядела иначе. Не той юной, почти детской эльфийкой, которую он спас у ручья несколько месяцев назад. Её лицо заострилось, в глазах появилась глубина, которой он раньше не замечал.
— Ты не один, — сказала она.
Голос был тихим, но в нём не было вопроса. Только констатация факта. Только обещание.
Сергей открыл рот, чтобы ответить — и не нашёл слов.
Он вдруг понял, что смотрит на неё. Не как на «субъекта Альфа» (как когда-то назвал её мысленно), не как на спасённую, не как на союзницу. А как на женщину. Которая пришла к нему посреди ночи с чашкой травяного чая, потому что заметила, что он не спит. Потому что ей было не всё равно.
— Я — начал он.
— О, наконец-то, — ядовито заметила Собрина у него в голове. — Только мужчины могут быть такими слепыми. Она маячила перед твоим носом три месяца, а ты только сейчас заметил? Иногда я сомневаюсь в твоей гениальности, Сергей.
— Заткнись, — мысленно огрызнулся он, чувствуя, как краснеет.
— Что? — спросила Аннасеэль, не понимая, почему он вдруг покраснел.
— Не с тобой, — быстро сказал он. — С ней. С Собриной. Она комментирует.
Аннасеэль улыбнулась. Впервые — не робко, не смущённо, а спокойно, уверенно, по-женски.
— Она права, — сказала эльфийка. — Ты слепой.
Она села рядом, на ящик с инструментами, и подвинула к нему кружку.
— Пей. Остынет.
Сергей взял кружку, сделал глоток. Травяной отвар — горьковатый, с мятным послевкусием — обжёг горло, но сразу разлил тепло по всему телу.
— Спасибо, — сказал он.
— Не за что, — ответила Аннасеэль.
Они сидели молча, глядя на тускло светящийся экран планшета. И в этой тишине было что-то большее, чем просто усталость и ожидание опасности.
---
Тем временем. Лагерь. Медпункт
Грыз-а не спал тоже. Но по другой причине.
Он стоял у входа в медпункт (автобус, переделанный в госпиталь) и мял в огромных руках букет полевых цветов. Цветы были странные — местные, с фиолетовыми лепестками и длинными тонкими стеблями. Грыз-а нарвал их на рассвете, когда ходил проверять периметр. И теперь не знал, что с ними делать.
— Если будешь стоять как истукан, она уснёт, — раздался насмешливый голос.
Грыз-а обернулся. Иннокентий, в иноморфской форме, сидел на крыше соседнего автодома, свесив длинные ноги, и смотрел на орка с любопытством.
— Отвали, — буркнул Грыз-а.
— Я не отваливаю. Я наблюдаю. Это называется «антропологический интерес».
— Ты не антрополог. Ты — бывший попугай.
— Карр, — машинально отозвался Иннокентий и усмехнулся. — Обижаешь. Я — иноморф с широкими взглядами. А ты — орк, который пытается ухаживать за человеческой женщиной. Это интересно.
— Я не — начал Грыз-а и осекся. — Я просто хочу пригласить её на завтрак.
— С цветами? Это ухаживание.
— Это вежливость.
— У орков нет вежливости. Есть сила и честь. А цветы — это — Иннокентий задумался. — Это что-то человеческое.
— Она человек, — сказал Грыз-а. — Я пытаюсь понять их обычаи.
— И зачем?
Грыз-а помолчал. Потом ответил тихо, почти неуверенно:
— Она добрая. Ко всем. Даже ко мне. А я привык, что меня боятся. Или ненавидят. А она улыбается. Когда я приношу дрова для печи. Или помогаю таскать ящики. Она сказала вчера «Ты хороший».
Иннокентий сполз с крыши, подошёл ближе.
— И ты влюбился, — констатировал он.
— Я не знаю этого слова, — ответил Грыз-а. — Но, наверное, да.
— Тогда иди. Не жди. Иначе кто-то другой пригласит её на завтрак. У нас тут много людей, а она одна.
Грыз-а посмотрел на цветы, потом на дверь медпункта. Сделал глубокий вдох и шагнул внутрь.
В автобусе пахло травами, йодом и чем-то сладким — настойками, которые готовила Олесиэль. Медсестра, молодая женщина лет тридцати с короткой стрижкой и внимательными глазами, перебирала бинты, сидя за импровизированным столом. Увидев Грыз-у, она улыбнулась.
— Опять дрова? — спросила она.
— Нет, — сказал Грыз-а и протянул цветы. — Это тебе. На завтрак. То есть на завтрак с тобой. Если ты хочешь.
Медсестра посмотрела на цветы, потом на орка. Улыбка стала шире.
— Ты приглашаешь меня на завтрак?
— Да.
— С цветами?
— Да.
— Ты, орк, который ломает камни голыми руками, принёс мне полевые цветы?
Грыз-а замялся.
— Я хотел понравиться.
Медсестра взяла цветы, понюхала. Фиолетовые лепестки пахли мёдом и чем-то свежим, как утренняя роса.
— Они красивые, — сказала она. — И завтрак я не пропущу. Во сколько?
— Когда солнце встанет.
— Их два, — напомнила она. — Какое из них?
Грыз-а задумался, потом ответил:
— Когда встанет то, которое больше. Оно греет лучше.
— Договорились.
Она протянула руку и коснулась его ладони. Грыз-а, привыкший к топору и бою, замер от этого прикосновения — лёгкого, почти невесомого, такого незнакомого.
— Спасибо за цветы, — сказала медсестра. — Меня, кстати, Настя зовут.
— Грыз-а, — представился он. — Но ты можешь называть меня Грыз. Так короче.
— Грыз, — повторила она. — Хорошо. Тогда до завтрака, Грыз.
Он вышел из автобуса, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Иннокентий, сидевший на крыше, смотрел ему вслед с лёгкой улыбкой.
— Ну? — спросил иноморф.
— Я не знаю, — сказал Грыз-а. — Но мне кажется, я только что сделал что-то очень важное.
— Важнее, чем убить дроу? — усмехнулся Иннокентий.
— Не знаю, — повторил Грыз-а, глядя на свои руки. — Но сердце бьётся быстрее.
Иннокентий спрыгнул с крыши, положил длинную руку на плечо орка.
— Поздравляю, — сказал он. — Ты влюбился.
«Крепость». Тревожный сигнал
Сергей и Аннасеэль сидели молча, прислушиваясь к тишине лагеря. Отвар почти допит. Сергей чувствовал, как усталость отступает — немного, самую чуточку, но этого хватило, чтобы мысли стали яснее.
— Сергей, — голос Собрины изменился. Стал жёстче, тревожнее. — Дроны зафиксировали движение. Большое движение.
Он мгновенно вскочил, планшет в руке уже отображал картинку с высоты птичьего полёта.
— Где?
— Юго-восточный сектор. В ста километрах отсюда. Несколько сотен целей. Движутся колонной.
Сергей увеличил изображение. На экране, на фоне серой степи, растянулась цепочка фигур. Орки. Эльфы. Гоблины. Вооружённые. Организованные. Несколько сотен — он быстро пересчитал, Собрина подхватила:
— Около трёхсот. Может быть, больше. Точно не меньше.
— Триста, — тихо сказал Сергей. — Это не разведка. Это армия.
Аннасеэль встала рядом, вглядываясь в экран.
— Это не просто воины, — сказала она, и в её голосе прозвучал страх, которого она не показывала раньше. — Видишь тех, впереди? С длинными посохами?
Сергей присмотрелся.
— Шаманы, — догадался он.
— Не просто шаманы. Их возглавляет кто-то, кто «услышал зов». Такое бывает у эльфов и орков, когда духи земли тревожатся. Они считают, что появление города — угроза. Что мы — осквернители. Они пришли не грабить. Они пришли уничтожить.
— Или изгнать, — поправила Собрина. — Но цель одна: заставить вас уйти. Или убить.