Наблюдатель: Книга 2 Эффект вторжения

Сюжет 2: Шаманы

Степь. За час до рассвета

Они шли с востока, молчаливой, тяжёлой поступью. Три сотни воинов — орки в грубых кожаных доспехах, эльфы с длинными луками, гоблины-разведчики, скользящие в траве бесшумными тенями. Не армия в привычном смысле — скорее ополчение, созванное общей верой. Верой в то, что духи земли в опасности. И что чужаки, появившиеся из ниоткуда, — угроза, которую нужно уничтожить или изгнать.

В центре колонны, окружённые охраной из самых рослых орков и самых старых эльфов, шли шаманы.

Их было семеро. Пятеро орков с разрисованными лицами и нашитыми на кожу амулетами из костей и перьев. Двое эльфов — древних, с лицами, похожими на кору старых деревьев, и глазами, которые видели то, что не дано видеть обычным живым существам.

Но главный был не среди них.

Он шёл впереди. Один. Отдельно от всех.

Его называли Голосом Степи . Никто не знал его настоящего имени — он потерял его много лет назад, когда впервые «услышал зов». Сейчас это был высокий, худой орк с полностью седой гривой, обмотанной сухими травами. Его кожа была испещрена шрамами — ритуальными, нанесёнными самим себе в припадках транса. В руках он сжимал посох из чёрного дерева, увенчанный черепом степного волка, пустые глазницы которого, как говорили, видели мир духов.

Голос Степи шёл и слушал.

Голос в его голове не умолкал уже много дней. Он звучал низко, раскатисто, как далёкий гром — или как шорох камней, падающих в глубокую пещеру. Он не был похож на голоса духов, которые Голос Степи слышал раньше. Те были живыми — тёплыми, иногда гневными, иногда печальными, но всегда живыми. Этот был другим.

Холодным.

И очень, очень старым.

— Они оскверняют землю, — шептал голос. — Их появление — рана. Рана, которая не заживёт, пока они здесь. Они должны уйти. Или умереть.

— Они уйдут, — прошептал Голос Степи в ответ. — Или умрут.

— Не все, — поправил голос. — Некоторые нужны живыми. Те, у кого в головах пустота. Те, кто потерял память. Они — ключ.

— Ключ к чему?

— К исцелению. Земля болеет. Их память — лекарство.

Голос Степи не понимал смысла этих слов. Но он привык доверять духам. Духи никогда не лгали.

---

Истинная природа голоса

На самом деле не было никаких «духов земли».

То, что местные жители называли магией, духами, зовом предков — всего лишь отголоски древних технологий, оставленных асгардцами тысячи лет назад. Спутники на орбите, автоматические станции наблюдения, ретрансляторы — всё это продолжало работать в автономном режиме, выполняя программу, которую когда-то заложили создатели.

Но протокол «Возрождение» был искажён.

Рой, та самая вторая раса, что воевала с асгардцами, не смогла перехватить управление полностью. Но они научились использовать результаты наблюдения . Спутники асгардцев сканировали планету, считывали мозговые импульсы разумных существ, передавали данные. А Рой подслушивал.

И теперь, спустя тысячелетия, один из Высших Разумов Роя — Разумный Паук — решил воспользоваться этой возможностью.

Он находился далеко. Очень далеко. Его корабль только вошёл в эту звёздную систему, и до планеты были ещё месяцы пути. Но искажённый протокол позволял ему транслировать сигнал через спутники асгардцев — слабый, искажённый, но достаточный, чтобы влиять на тех, кто был восприимчив к «голосам».

Таких, как шаманы.

Они не знали, что их «духи» — это древний разум, использующий их в своих целях. Не знали, что «магия», которой они пользовались, — всего лишь электромагнитные поля, создаваемые спутниками в ответ на мозговые импульсы, которые передавал Разумный Мох .

Мох-проводник.

Эта субстанция, деградировавшая до неразумного состояния, была когда-то частью Роя. Теперь она росла по всей планете, пронизывая почву, деревья, даже тела живых существ. Местные жители вживляли её споры в себя при инициации, считая, что это «открывает дар». На самом деле мох был паразитом — он питался энергией носителя и передавал данные на спутники. А спутники создавали иллюзию магии.

Огонь, вода, ветер, телекинез — всё это было возможно только благодаря мху, который связывал разумное существо с орбитальными системами. Без него — в Долине Предков, где мох почему-то не рос — магия не работала.

Но шаманы этого не знали. Они верили в духов. Они верили в зов предков. Они верили в голос, который говорил с ними.

А голос принадлежал тому, кто был очень далеко. Но очень терпелив.

---

Колонна. Привал

За два часа до рассвета шаманы остановили отряд.

— Духи говорят, — объявил Голос Степи, обводя взглядом собравшихся командиров. — Впереди — ловушка. Чужаки готовятся.

— Мы не боимся чужаков, — рявкнул орк-военачальник, массивный, с топором в полчеловеческого роста. — Сотня моих воинов смешает их с землёй.

— Духи не хотят, чтобы их смешивали с землёй, — возразил старый эльф, чьи глаза светились слабой, едва заметной магией (на самом деле — откликом мха на импульсы спутников). — Духи хотят, чтобы некоторые из них остались живы.

— Зачем?

— Не задавай вопросов, — резко сказал Голос Степи. — Просто запомни: тех, кто выглядит растерянными, у кого пустые глаза, — не убивать. Взять живыми.

— Пленники? — удивился орк.

— Не пленники. Жертвы.

Орк хотел возразить, но осекся под взглядом Голоса Степи. В глазах старого шамана горело что-то чужое. Холодное. Нечеловеческое.

— Слушаюсь, — сказал орк и отошёл.

---

Это не духи

Голос Степи отошёл в сторону, сел на камень и закрыл глаза. Он пытался «войти в транс» — тот самый ритуал, который много раз приводил его к общению с духами. Обычно он чувствовал тепло, слышал голоса предков, видел знаки в танцующих тенях костра. Но в этот раз всё было иначе.

Он почувствовал холод. Не физический — внутренний. Словно кто-то залез в его мысли и перебирал их, как торговец перебирает товар на рынке.

— Ты — инструмент, — раздался голос. — Ты — голос. Ты — моя воля.

— Кто ты? — прошептал Голос Степи.

— Я — тот, кто будет здесь. Я — древний. Я — голодный. Я — паук, плетущий сеть.

— Ты не дух, — понял Голос Степи. — Ты чужой.

— Я — тот, кто дал вам «магию». Я — тот, чьи спутники читают ваши мысли и создают огонь для ваших воинов. Вы думали, что это дар предков? Вы ошибались.

Голос Степи похолодел.

— Что ты хочешь?

— Город. Людей из него. Тех, у кого пустые головы. Они — мои ключи. Мои сосуды. Моё возрождение.

— А если я откажусь?

— Тогда я найду другого. Я всегда нахожу.

Изображение померкло. Голос Степи открыл глаза, тяжело дыша, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Он понял, что его использовали. Что «духи», которым он служил всю жизнь, — всего лишь чужой разум, манипулирующий им через древние технологии. Но было уже поздно. Он был частью сети. И паук, даже находясь за тысячи километров, уже сплёл нити, которые не разорвать.

— Вставайте, — сказал он подошедшим шаманам. — Мы выступаем. Чужаки должны уйти.

— Или умереть, — эхом отозвались они.

Голос Степи не поправил их. Он знал: для тех, у кого пустые головы, — смерть не обязательна. Но для остальных он не был уверен.

---

Тем временем. На орбите, за миллионы километров от планеты

Корабль Разумного Паука только вошёл в систему. До планеты были ещё месяцы пути — огромное пространство, заполненное холодом и радиацией, которое даже древние двигатели не могли преодолеть быстро. Но связь через искажённый протокол работала. Спутники асгардцев, всё ещё висевшие на орбите, служили ретрансляторами.

Паук наблюдал.

Он видел шаманов, идущих к городу. Видел людей, готовящихся к обороне. Видел того, кто был «пустым», но каким-то образом сохранил разум — человека без ауры, с обручем на голове.

— Интересный экземпляр, — подумал Паук. — Его память стёрта, но он не превратился в овощ. Как? Почему?

Ответа не было. Но Паук знал: если заполучить этого человека, можно понять, как улучшить технологию. Как создавать «сосуды», которые сохраняют личность, но при этом открыты для перезаписи.

— Я приду, — прошептал он в пустоту. — Я приду за вами. А пока пусть воюют. Пусть убивают. Пусть хаос расчистит мне путь.

Спутники передали сигнал дальше. Голос в голове Голоса Степи стал чуть громче, чуть настойчивее.

— Идите. Не останавливайтесь. Времени мало.

Шаманы ускорили шаг. Город приближался.

А в Долине Предков Сергей, Аннасеэль и остальные готовились встретить их.

Сюжет 3: Подготовка к обороне

Лагерь в Долине Предков. Два часа до рассвета

Сирена смолкла, но лагерь не спал. Люди бегали между палатками, таскали ящики, доски, мешки с песком. Детей согнали в центральный автодом — самый прочный, с бронированными ставнями. Взрослые — те, кто мог держать оружие, — строили баррикады.

Сергей стоял у импровизированной карты, разложенной на капоте «Крепости». Рядом — Владимир, Грыз-а, Иван Петрович, Олесиэль и несколько командиров из числа добровольцев.

— У нас два часа, может, три, — сказал Сергей. — Потом они будут здесь.

— Триста человек, — Владимир потёр переносицу. — У нас — сто двадцать, включая стариков и подростков. Реально боеспособных — около семидесяти.

— Семьдесят против трёхсот, — подытожил Иван Петрович. — Шансы невелики.

— Поэтому мы не будем драться в чистом поле, — ответил Сергей. — Мы будем использовать каждую возможность. Каждый камень. Каждый дом. Каждую ловушку.

Он обвёл рукой карту.

— Въезд в Долину — узкое место. Дорога идёт между скалами. Здесь мы поставим основные заграждения и ловушки.

Грыз-а, до этого молчавший, поднял голову.

— Я знаю, как делать ловушки. Орки часто используют их против кавалерии. Мелкие ямы с кольями, прикрытые ветками и травой. Конь или всадник проваливается — ломает ноги.

— А если они пойдут пешком? — спросил Владимир.

— Тогда эти ловушки их задержат. Не убьют, но заставят быть осторожными. А осторожность — это медлительность.

— Хорошо, — кивнул Сергей. — Грыз-а, ты отвечаешь за ловушки у въезда. Возьми всех, кто умеет копать и маскировать.

Орк кивнул и вышел, на ходу отдавая команды.

---

**Оружие. Электрорушья**

Сергей повернулся к Владимиру.

— Что у нас с вооружением?

Владимир достал планшет, пролистал список.

— Плохо. Электрорушья — твоя гордость — есть только 15 штук. Те самые, из антимагнитных камней.

— Новые камни образуются так медленно, — вздохнул Сергей. — Мы проверяли месторождение вчера. За месяц выросло всего три пригодных образца. Скорость формирования не увеличивается.

— **Это связано с концентрацией остаточных полей, — подала голос Собрина через динамик планшета. — Антимагнитные кристаллы формируются только в зонах с высокой активностью искажённого протокола. Таких зон на планете мало. Одна — под Долиной. Вторая — под городом.**

— Значит, рассчитывать только на 15 стволов, — подытожил Владимир. — И то не на всех. Камни — расходник.

Сергей кивнул.

— Но у электрорушей есть одно преимущество. Когда заряд попадает в мага или в магический артефакт, происходит кумулятивный эффект. Магия не просто гасится — она взрывается изнутри.

— Я видел, — сказал Владимир. — На базе дроу. Один выстрел — и щит разлетается вдребезги, а сам маг отключается на несколько минут.

— **Кумулятивный эффект работает только против активной магии, — уточнила Собрина. — Против простых металлических доспехов, без магического усиления, электрорушье пробивает, но урон незначительный. Обычная сталь не проводит энергию так же эффективно, как магическое поле.**

— Значит, электрорушья — против шаманов и магов, — сказал Сергей. — Против обычных орков с топорами — только как последний шанс.

— А с ними что делать? — спросил Иван Петрович.

Владимир усмехнулся.

— Для них у нас есть кое-что другое.

---

**Огнестрельное оружие**

Он развернул планшет, показал фотографии. Несколько автоматов, разобранные пистолеты, ружья — всё это было свалено в кучу на складе, который организовали в пустующем автодоме.

— В городе мы собрали всё, что нашли. — Он начал перечислять: — 10 автоматов Калашникова. Разных модификаций, некоторые старые, но рабочие. Патронов — по два полных рожка на каждый. Это по 60 патронов на автомат. Всего — 600.

— Это мало, — заметил Сергей.

— Мало, — согласился Владимир. — Дальше: 7 пистолетов — ТТ, ПМ, один «Глок» (откуда-то занесло). Патронов — около 150, в основном 9 мм.

— И ружья?

— 10 ружей. В основном охотничьи, гладкоствольные. «Сайги», «Бекасы», пара старых «Иж-27». Патронов по 25 на каждое — всего 250. Картечь, дробь, несколько штук пулевых.

— Не проверяли? — спросил Иван Петрович.

— Проверяли вчера. Стреляли в камни. Работают. Но не все стрелки умеют с ними обращаться. Владимир вздохнул. — Наши люди — не военные. Кто-то служил в армии, кто-то охотился в тайге. Остальные видели оружие только в кино.

— Будем учить на месте, — сказал Сергей. — Тех, кто умеет стрелять, ставим на огневые точки. Остальных — на баррикады с копьями и топорами.

Он посмотрел на список.

— И это всё?

— Всё, — ответил Владимир. — Больше в городе ничего нет. В полицейском участке — пусто. Оружейный магазин был, но его разграбили в первые часы после переноса.

— Ещё есть арбалеты, которые мы сделали в мастерской, — добавил Сергей. — 30 штук. Болты — самодельные, но наконечники с антимагнитным напылением. Против орков — слабо, против эльфов — нормально.

— И луки эльфиек, — напомнила Олесиэль. — У нас с сестрой есть свои. И стрелы с тем же напылением.

— Значит, так, — Сергей подвёл черту. — Электрорушья — 15 человек (лучших стрелков). Задача — бить по шаманам и магам. Автоматы — 10 человек (те, у кого есть опыт). Задача — прикрывать фланги и отсекать пехоту. Ружья — 10 человек (охотники). Задача — работать по целям на средней дистанции. Арбалеты — остальные. Олесиэль и Аннасеэль — отдельно, действуют по своему усмотрению.

— А если они прорвутся? — спросил Иван Петрович.

— Тогда будем биться в рукопашную. Топоры, копья, ножи.

Сергей обвёл взглядом собравшихся.

— У нас нет выбора. Либо мы выстоим, либо нас уничтожат. Я не собираюсь умирать. И им не советую.

---

**Ловушки. Опыт охотников**

Грыз-а уже вовсю командовал группой добровольцев у въезда в Долину. Здесь, между двумя скальными выступами, дорога сужалась до десяти метров — идеальное место для заграждений.

— Копаем здесь, здесь и здесь, — показывал он, тыкая пальцем в землю. — Ямы — глубиной до пояса. На дно — острые колья.

— Из чего?

— Из арматуры. У нас есть куски, остались от разбора зданий в городе. Точим на конце, как копья.

Копали все — мужчины, женщины, даже подростки, те, кто постарше. Земля поддавалась тяжело — каменистая, сухая, с корнями местных растений. Но ямы росли.

Рядом, чуть поодаль, группа охотников — пятеро мужиков из таёжных посёлков — колдовала над своими ловушками.

— Тут нужно натянуть леску, — объяснял старший, дед Игнат, которому было под семьдесят, но руки его помнили лесную охоту. — Леска тонкая, почти не видно. Зацепят — споткнётся, а там — яма.

— А если не споткнётся?

— Тогда дальше — вот такие сюрпризы, — он показал на доску с торчащими гвоздями, присыпанную землёй. — Наступит — ногу проткнёт. Не смертельно, но бежать уже не сможет.

— Людей жалко, — сказал молодой парень, копавший рядом.

— Это не люди, — отрезал Игнат. — Это враги. Или ты хочешь, чтобы они твою семью убили?

Парень замолчал и продолжил копать.

— А вот здесь, — Игнат повёл группу дальше, — сделаем капканы. Не звериные, а попроще. Доски с шипами, прикрытые травой. Встанешь — и гвоздь в подошву.

— На орков это действует?

— У них ноги толстые. Но если гвоздь длинный — пробьёт. Не всю ступню, но больно будет. А боль — это медлительность.

К рассвету у въезда в Долину было выкопано два десятка ям, натянуто несколько лесок, разложены доски-шипы расставлены капканы. Дорога, ещё вчера свободная, превратилась в полосу препятствий.

---

**Баррикады**

Пока одни копали, другие строили.

У въезда в лагерь, на самой узкой части Долины, встали баррикады. Мешки с песком — их набивали из найденной в городе тары. Доски от разобранных сараев. Листы шифера. Даже старые автопокрышки, набитые землёй.

— Первая линия — здесь, — командовал Владимир. — Вторая — у автодомов. Третья — у медпункта и штаба. Если отступаем — отходим к следующей, но не толпой.

Он раздал оружие тем, кто должен был стоять на первой линии. Десять человек с автоматами заняли позиции за мешками. Пятнадцать с арбалетами — чуть выше, на скальных выступах, где их не достанут стрелы.

— Стреляете по команде. Не геройствуйте. Если видете, что прорываются — отходите.

Сергей обошёл позиции, проверяя, как люди закрепились.

— Ты чего? — спросил он у молодого парня, который трясся за мешком с песком.

— Я никогда не стрелял, — признался тот. — В жизни. Даже из пневмата.

— А арбалет?

— Тоже нет.

Сергей посмотрел на него долгим взглядом, потом сел рядом.

— Смотри, — он взял арбалет, взвёл, показал, как прицелиться. — Главное — не дергаться. Плавно нажми на спуск. Стрела полетит сама. Твоя задача — не закрывать глаза.

— А если я промахнусь?

— Тогда стреляй ещё. У нас болтов много.

Парень кивнул, но губы его всё равно дрожали.

Сергей встал и пошёл дальше. За ним — Аннасеэль, которая с самого утра не отходила от него ни на шаг.

— Ты боишься за них, — сказала она.

— Да.

— Они сильнее, чем думают. Когда наступит момент, они не побегут.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что они не побежали тогда, когда перенеслось город. И не побежали из города, когда началась эвакуация. И не побежали, когда мы освобождали детей. Они остались. И теперь останутся здесь.

Сергей взял её за руку.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты рядом.

Она улыбнулась — впервые за этот долгий, тяжёлый день.

---

**Последние приготовления**

За час до рассвета Сергей снова поднялся на холм. Дрон показывал, что колонна приближается — до неё оставалось не больше пятнадцати километров.

— **Они ускорились, — сказала Собрина. — Кто-то подгоняет их.**

— Шаманы?

— **Или тот, кто говорит через них.**

Сергей сжал кулаки.

— Сколько у нас людей на позициях?

— **Сто тринадцать. Остальные — дети, старики, раненые. Они в центральном автодоме.**

— Сто тринадцать против трёхсот. Плохие шансы.

— **Но не безнадёжные.**

Сергей спустился с холма, прошёл по баррикадам, проверяя, все ли готовы. Люди смотрели на него — кто с надеждой, кто со страхом, кто с решимостью.

Он остановился у центральной баррикады, поднял руку.

— Я не буду говорить, что всё будет хорошо. Потому что не знаю. Всё может быть плохо. Нас могут убить. Могут ранить. Могут взять в плен.

Тишина повисла над лагерем.

— Но если мы выстоим, если мы не побежим, если будем держаться вместе — у нас есть шанс. Шанс на то, чтобы остаться. Шанс на то, чтобы выжить. Шанс на то, чтобы когда-нибудь вернуться домой.

Люди молчали. Потом кто-то крикнул из толпы:

— Мы с тобой, Сергей! До конца!

— До конца! — подхватили другие.

Сергей кивнул, повернулся и пошёл на свою позицию.

Первый луч солнца — из двух — показался из-за горизонта.

День начинался.

Сюжет 4: Переговоры проваливаются

Нейтральная полоса. Рассвет

Сергей и Грыз-а стояли у въезда в Долину, глядя на приближающуюся колонну. Пыль уже висела в воздухе плотной пеленой, сквозь которую угадывались фигуры воинов, их доспехи, оружие, знамёна.

— Они остановятся, — сказал Грыз-а. — У них есть обычай — перед боем дать противнику слово.

— Откуда ты знаешь?

— Я орк, — ответил тот с лёгкой усмешкой. — Может, я и потерял клан, но обычаи помню.

— Хорошо. Тогда давай сделаем так, чтобы они захотели говорить.

Сергей оглянулся на лагерь, где люди заканчивали последние приготовления. Баррикады готовы, оружие роздано, ловушки замаскированы. Но если боя можно избежать если можно договориться он обязан попробовать.

— Нужно место, — сказал он. — Нейтральное. И что-то, что покажет — мы готовы говорить, а не только воевать.

Грыз-а задумался.

— У нас есть раскладной стол. Тот самый, который мы нашли в одном из автодомов. Пластиковый, лёгкий.

— И зонт, — добавил подошедший Иннокентий. — Большой, пляжный. Я видел его в прицепе.

— Зачем нам зонт? — удивился Сергей.

— Солнце. Два солнца. Они будут стоять и слушать, а не щуриться и потеть. Это знак уважения. И цивилизации.

Сергей усмехнулся.

— Ты серьёзно?

— Я иноморф, — ответил Иннокентий. — Я наблюдал за тысячами переговоров в самых разных мирах. Мелкие жесты важнее громких слов. Стол — это готовность говорить. Зонт — это забота о собеседнике. Так делают дипломаты.

— Ладно, — кивнул Сергей. — Несите стол. И зонт.

---

Середина поля

Через пятнадцать минут в трёхстах метрах от баррикад, на открытом пространстве между Долиной и степью, стоял раскладной пластиковый стол. Рядом с ним — два складных стула (нашлись в том же автодоме). А над всем этим возвышался огромный пляжный зонт в красно-жёлтую полоску.

Грыз-а отошёл на несколько шагов, оценил композицию.

— Выглядит странно, — признал он.

— Зато издалека видно, — ответил Сергей. — И непонятно. Это хорошо. Пусть гадают.

Иннокентий, оставшийся в лагере, наблюдал через дрон.

— Они заметили стол, — передала Собрина. — Замедлились. Шаманы совещаются.

— Ждём, — сказал Сергей.

---

Выход

Через десять минут из колонны отделилась группа. Семеро шаманов — пятеро орков, двое эльфов — и десяток воинов охраны. Впереди, с посохом из чёрного дерева, шёл Голос Степи.

Он выглядел усталым. Под глазами залегли тени, лицо казалось серым, несмотря на здоровый оркский загар. Но взгляд оставался острым — и холодным.

— Кто говорит от имени чужаков? — спросил он, остановившись в нескольких шагах от стола.

Сергей шагнул вперёд.

— Я. Сергей. А это — Грыз-а, из клана Кровавой Секиры. Сейчас — из Долины.

— Грыз-а, — повторил Голос Степи, и в его голосе мелькнуло узнавание. — Я слышал это имя. Ты был наёмником. Работал на дроу.

— Был, — ответил Грыз-а. — Теперь работаю на людей. Они платят лучше. И не предают.

Голос Степи усмехнулся — безрадостно.

— Садитесь, — предложил Сергей, указывая на стулья. — Поговорим.

Шаман посмотрел на стол, на зонт, на пластиковые стулья. Всё это было таким чуждым, таким ненастоящим в этой степи, под двумя солнцами. Но он сел.

— Говори, — сказал он.

---