Охотник на демонов – 3
Охранник замешкался лишь на секунду. Вид избитого до полусмерти начальника СБ, который орет от страха, подействовал лучше любого пропуска. Инстинкт подчинения сработал быстрее, чем инструкции.
– Да, конечно…
Ворота с тяжелым гудением поползли в стороны.
– Вперед, – скомандовал я.
Джип рванул с места, проскакивая в еще не до конца открывшийся проем. Мы покатили по гравийной дорожке к парадному входу. Особняк сиял огнями. Золин не спал. Ждал новостей.
Ну что ж, новости прибыли.
Борис резко затормозил у широкой мраморной лестницы.
– Выходим, – сказал я.
Я вышел первым, вдохнув прохладный ночной воздух. Обошел машину и рывком распахнул водительскую дверь. Борис вывалился мне в руки, едва перебирая ногами.
– Иди. Ты мой пропуск.
Мы поднялись по ступеням. Массивные двери распахнулись еще до того, как мы к ним подошли.
В просторном холле нас встречали.
Четверо. Не просто мордовороты с дубинками, а серьезные ребята. Боевые маги личной гвардии Золина.
Они стояли полукругом, блокируя проход к лестнице на второй этаж. На их руках уже разгорались плетения заклинаний – огонь, воздух.
Увидев нас, они замерли.
Зрелище было, должно быть, впечатляющим. Неизвестный в пыльном костюме толкает перед собой их командира – избитого, сломленного, похожего на кусок мяса.
– Стоять! – крикнул один из них, в его ладони сформировался огненный шар. – Отпусти его!
Я не остановился. Я даже не замедлил шаг.
Я шел прямо на них, толкая перед собой Бориса. Мое лицо оставалось абсолютно спокойным, на губах играла холодная, презрительная улыбка. Я не тянулся к оружию. Я не активировал магию. Я просто шел.
– Стреляйте, – предложил я легко, словно мы обсуждали погоду. – Сожгите князь оценит.
Маги растерялись. Они были готовы к бою, к штурму, к отражению атаки. Но они не были готовы к этому – к наглости, граничащей с безумием. Они видели состояние Бориса – мага неслабого уровня – и понимали: тот, кто сделал это с ним, не боится их огненных шариков.
В их глазах мелькнуло сомнение.
Я воспользовался этим.
– Дорогу, – бросил я тихо, но в голосе лязгнул металл. – У меня дело к вашему хозяину. И поверьте, вы не хотите быть теми, кто помешает этому разговору.
Никто не посмел меня остановить. Никто не решился напасть. Моя уверенность, моя аура хищника, только что загнавшего добычу, подавила их волю.
Я толкнул Бориса к лестнице.
– Веди, – сказал я. – Князь заждался.
Мы остановились перед высокими дверями из красного дерева. За ними, судя по тяжелой, давящей ауре, находилось сердце этой крепости.
– Открывай, – приказал я Борису.
Он, шатаясь, навалился на створку здоровым плечом и буквально ввалился внутрь. Я шагнул следом, мгновенно оценивая обстановку.
Кабинет был воплощением аристократической роскоши. Стены, обитые темным дубом, антикварное оружие на подставках, мерцающий камин. За массивным столом сидел Князь Золин.
Седовласый мужчина с жестким лицом в дорогом домашнем халате. В руке он держал бокал. Он ждал доклада об успехе.
Увидев окровавленного начальника своей охраны, вползающего на ковер, он не вскочил. Его глаза лишь сузились, превратившись в две ледяные щели.
– Князь… – прохрипел Борис, не смея поднять глаз. – Мы… не смогли…
Золин медленно перевел взгляд на меня. Я стоял в центре комнаты, абсолютно спокойный. Меч я убрал в браслет еще в холле. Здесь он был не нужен.
– Любопытно, – произнес Золин низким, рокочущим голосом. – Я ожидал, что мне принесут твой труп, Александр. А вместо этого ты привел мне моего человека в таком… непотребном виде.
Я не ответил. Молча прошел к креслу для посетителей напротив его стола и сел, закинув ногу на ногу. Полное пренебрежение этикетом.
На краю стола стоял графин с водой и чистый стакан. Я налил себе воды, сделал глоток и посмотрел на Князя.
– Ваш партнер, Коршунов, вас кинул, – произнес я будничным тоном, словно мы обсуждали курс акций. – Он продал вам воздух, Князь.
Золин чуть наклонил голову, сохраняя ледяное спокойствие.
– Поясни.
– Он пришел к вам со старыми бумагами из Академии, верно? Сказал, что я – слабый, дефектный маг. Калека. Пообещал вам мое имение в обмен на грязную работу.
Золин молчал, но я видел, как напряглись желваки на его скулах.
– А теперь посмотрите на ваш отряд, – я кивнул на хрипящего Бориса. – Я уложил их в одиночку. За тридцать секунд. И на мне нет ни царапины.
Я подался вперед, глядя ему в глаза:
– Коршунов солгал вам о моих силах, чтобы вашими руками убрать конкурента и что за мной никого не стоит. Он подставил вас. Вы отправили людей похитить и убить Имперского Охотника, дворянина. Со связами в ИСБ, с дружбой рода Кайловых и Строгановых.
Золин оставался невозмутимым, но в его глазах я увидел работу мысли. Он взвешивал риски.
– Ты дерзок, юноша. Ты ворвался в мой дом…
– Я пришел договориться, – перебил я его. – Вы бизнесмен, Золин. Посчитайте убытки. Если я сейчас выйду отсюда и подам рапорт в ИСБ и Имперскую Канцелярию о похищении и покушении, организованном вашим человек… Ваш Род нагнут и сильно, а может просто уничтожат показательно. И ради чего? Ради обещаний моего дяди, который даже не владеет тем, что продает? А уж уйти от Вас, я смогу.
В кабинете повисла тишина. Слышно было только, как трещат поленья в камине.
Золин понял. Его втянули в блудняк.
Он медленно выдохнул и поставил бокал на стол.
– Ты убедителен, – произнес он сухо. В его голосе исчезла угроза, остался только расчет. – Коршунов действительно… приукрасил ситуацию. Я не люблю, когда меня используют втемную.
– Я тоже, – кивнул я.
– Чего ты хочешь? Денег?
– Компромат, – ответил я. – Дядя обещал вам землю.
Золин помолчал секунду, затем решительно встал. Он подошел к неприметной панели в стене, коснулся ее перстнем. Панель отъехала, открывая сейф.
Он достал тонкую папку и бросил ее на стол передо мной.
Я открыл ее. «Предварительный договор купли-продажи…». Дата – месяц назад. Дядя продавал то, что ему юридически еще не принадлежало. Это было мошенничество и прямое доказательство злого умысла для суда.
– Мы в расчете, Князь? – спросил я, забирая папку и вставая. – Я забываю дорогу в ваш дом, а вы забываете о существовании меня и моего имения.
– В расчете, – холодно кивнул Золин.
Я направился к дверям.
– А с этим что? – я кивнул на Бориса, который все еще стоял на коленях.
– Это мой мусор, – равнодушно ответил Золин, уже наливая себе новую порцию напитка.
Золин смотрел на него с брезгливым равнодушием, как смотрят на сломанную, бесполезную вещь, которая только занимает место.
Я вышел в коридор, плотно прикрыв за собой тяжелую дверь.
В холле по-прежнему стояли маги из личной гвардии. Они никуда не ушли, но их позы изменились. Если раньше они были готовы к атаке, то теперь в их фигурах сквозила растерянность. Они видели, как я вышел – один, целый и невредимый, с папкой в руках. А их хозяин не отдал приказа меня остановить.
Я толкнул парадную дверь и вышел на крыльцо.
Ночной воздух ударил в лицо прохладой, выветривая запах старого дерева и страха.
Черный джип наемников стоял там же, где мы его бросили – у подножия мраморной лестницы, с распахнутой водительской дверью. Ключи торчали в замке зажигания.
Я усмехнулся. Вызывать такси было бы глупо, а идти пешком до трассы – долго.
Трофей по праву победителя.
Сбежав по ступеням, закинул папку с договором на пассажирское сиденье и сел за руль. Двигатель отозвался мощным, сытым рыком.
Я развернул тяжелую машину, взрывая гравий колесами, и направился к воротам. Охрана на КПП даже не дернулась. Ворота начали открываться еще до того, как я к ним подъехал. Они видели машину своей службы безопасности. Они видели, кто за рулем. И они сделали правильный выбор – не вмешиваться.
Я выжал газ, и джип рванул в темноту, унося меня прочь от особняка, от Золина и его искалеченной свиты.
Дорога до города пролетела как в тумане. Адреналин, державший меня на плаву последние часы, начал стремительно отступать, оставляя взамен свинцовую тяжесть в каждом мускуле. Глаза жгло, руки на руле начали мелко дрожать – сказывалось перенапряжение магических каналов и нервов.
Бросать трофейную машину у самого входа в отель я не стал – слишком приметная. Я загнал джип в глухой двор в паре кварталов от гостиницы, припарковав его между мусорными баками и ржавой «газелью». Заглушил мотор. Тишина в салоне показалась оглушительной.
В номер я поднялся, едва переставляя ноги. Дверь щелкнула замком, отрезая меня от внешнего мира.
Дикая усталость накатила волной, прижимая к постели.
Я потянулся к карману, чтобы достать коммуникатор, который стоял на беззвучке, чтобы не отвлекаться.
Экран вспыхнул, ослепив меня в темноте. И тут же взорвался каскадом уведомлений. Вибрация не прекращалась ни на секунду.
Я нахмурился, пытаясь сфокусировать зрение.
Сорок семь пропущенных вызовов.
Все от одного абонента: Сергей Павлович Волков (Поверенный).
Сердце пропустило удар. Сонливость как рукой сняло. Волков – профессионал, он не стал бы названивать посреди ночи просто так.
Я открыл мессенджер. Последнее сообщение было отправлено десять минут назад.
«Александр! Где вы?! Ответьте! Секретарь суда только что прислал уведомление! Заседание перенесли! Судья назначил слушание на 9:00 утра! Коршунов что-то провернул с канцелярией, сославшись на “вновь открывшиеся обстоятельства”! Если мы не встретимся сейчас для подготовки, мы проиграем еще до начала! Я жду в холле отеля. Срочно!»
Я перевел взгляд в угол экрана.
04:15.
Меня обдало жаром. До суда оставалось меньше пяти часов.
Я лежал в грязной одежде, пропахший потом и чужой кровью, с синяками под глазами, выжатый досуха. Я пропустил встречу с поверенным. Я не подготовил речь. Я не знал, что именно придумал дядя.
Я выиграл ночной бой, но едва не проспал войну.
Рывком поднявшись с кровати, я пошатнулся, но устоял.
– Ничего, Сергей Павлович, – прошептал я, срывая с себя пиджак и направляясь в ванную. – У меня есть аргумент, который заменит любую подготовку.
У меня было четыре часа, чтобы привести себя в порядок, выпить литр кофе и превратиться из ночного убийцы в респектабельного истца.
Война только начиналась.
Глава 3
Я стоял под упругими струями горячей воды, уперевшись лбом в холодный кафель душевой кабины. Вода стекала по телу, она смывала дорожную пыль, гарь и чужую кровь, но не могла смыть ту свинцовую тяжесть, что налилась в мышцы после отката адреналина.
Тело ныло. Каждая ссадина, каждый синяк, полученный в «гостях», теперь напоминали о себе пульсирующей болью. Я выключил воду, схватил жесткое полотенце и вышел в прохладу номера.
На часах коммуникатора светились цифры: 04:30.
Спать хотелось невыносимо, до рези в глазах, но я понимал – если сейчас закрою веки, то провалюсь в черноту до вечера. А суд через четыре с половиной часа.
Я взял коммуникатор. Сорок восьмой пропущенный от Волкова я ждать не стал. Нажал вызов.
Гудки тянулись мучительно долго. Четвертый, пятый… Я уже хотел сбросить, решив, что поверенный отключился от усталости, но на седьмом гудке связь щелкнула.
– Ммм… Да… – голос Волкова был хриплым, тягучим и совершенно сонным. Он явно спал и еще не понимал, кто и зачем его будит. – Слушаю… Кто это?
– Это Александр Зверев, Сергей Павлович, – произнес я.
На том конце повисла секундная пауза, наполненная тяжелым сопением, а затем послышался звук, будто телефон выронили на одеяло, и шуршание простыней.
– Александр?! – сонливость слетела с него мгновенно, сменившись паникой и яростью проснувшегося человека. – Вы в своем уме?! Четыре утра! Я звонил вам весь вечер! Где вас черти носили?!
– Я в номере, Сергей Павлович, – перебил я его поток сознания. – Извините за поздний… вернее ранний звонок. Но нам нужно поговорить. Прямо сейчас.
– В номере? – он запнулся, переваривая информацию. – Когда вы… Черт, ладно. Я в соседнем крыле, триста пятый. Сейчас оденусь и спущусь в лобби…
– Не надо в лобби, – остановил я его. Светить своим лицом на ресепшене мне сейчас хотелось меньше всего. – Поднимайтесь ко мне. Это не для посторонних ушей. И захватите документы.
– Дайте мне пять минут, – буркнул он уже более деловым тоном, хотя в голосе все еще слышалась тяжесть прерванного сна. – Но с вас кофе, Зверев. Много кофе.
Я сбросил вызов и бросил коммуникатор на кровать. Одеваться сил не было, поэтому я просто обмотал полотенце вокруг бедер. Подошел к зеркалу. Из него на меня смотрел не респектабельный истец, готовый бороться за наследство, а загнанный волк. Под глазами залегли черные круги, на ребрах расцветал живописный кровоподтек – память о встрече с охраной в особняке.
Стук в дверь раздался даже раньше, чем я ожидал. Тихий, но настойчивый.
Я открыл.
Сергей Павлович Волков выглядел именно так, как выглядит человек, которого подняли по тревоге перед рассветом. Без пиджака, в мятой рубашке с расстегнутым воротом, волосы взъерошены, под глазами мешки. В руках он сжимал пухлый портфель.
– Зверев, вы хоть понимаете, что вытворяете?! – начал он шепотом, но с яростью, переступая порог. – Заседание перенесли! Коршунов играет грязно, он…
Он осекся на полуслове. Замер посреди прихожей, уставившись на меня.
Сон окончательно выветрился из его глаз. Взгляд поверенного профессионально скользнул по моим мокрым волосам, затем опустился ниже – на свежие ссадины на плечах, на наливающиеся синевой гематомы на торсе, на сбитые в кровь костяшки рук, которые я еще не успел обработать.
Он медленно снял очки, протер их краем рубашки и водрузил обратно, глядя на меня уже не как на безответственного клиента, а с опаской.
– Вы не гуляли, – тихо констатировал он.
– Не гулял, – согласился я, проходя вглубь комнаты и падая в кресло. – Были дела.
– Дела… – Волков покачал головой, закрывая за собой дверь. – Александр, вы выглядите так, будто вас пропустили через мясорубку. Вы сможете вообще стоять в суде? До заседания всего ничего.
– Смогу. И не просто стоять.
Я присел в кресло.
– Синяя папка, – кивнул на стол.
Волков недоверчиво покосился на меня. Подошел к столу и взял тонкую папку с гербом рода Золиных.
– Вот, – сказал я, наливая себе воды из графина дрожащей рукой. – Вот достал.
Волков открыл папку. В номере повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаги.
Глаза поверенного расширились. Он быстро пробежал взглядом по первой странице, перевернул лист, вчитался в подписи. Его лицо начало меняться. Усталость, раздражение, сонливость – все ушло, уступив место хищному, профессиональному азарту. Он был акулой, которая почуяла кровь в воде.
– «Предварительный договор купли-продажи…» – пробормотал он, не веря своим глазам. – Датирован прошлым месяцем… Подпись Коршунова… Подпись Золина… Печати нотариуса…
Он резко поднял голову, глядя на меня поверх очков.
– Александр… Вы понимаете, что это?
– Доказательство того, что мой дядя продал то, что ему не принадлежит, – спокойно ответил я, делая глоток.
– Это не просто доказательство! – Волков едва не подпрыгнул, забыв про усталость. – Это «флеш-рояль»! Это стопроцентный состав преступления. Мошенничество в особо крупных размерах, злоупотребление доверием, фиктивная опека! С этой бумагой мы не просто вернем имение. Мы отправим Олега Николаевича на каторгу!
Он с благоговением закрыл папку, словно это было святое писание.
– Откуда у вас это? Нет, не отвечайте. Я не хочу знать. Если это добыто незаконным путем…
– Мне это отдали добровольно, – перебил я его с кривой усмешкой. – Владелец папки счел, что ему выгоднее поделиться информацией, чем продолжать спор.
Волков посмотрел на мои сбитые кулаки, потом снова на папку. Он был умным человеком. Он все понял.
– Добровольно… Хорошо. Допустим. – Он снова стал собранным и деловым. – Этого документа более чем достаточно, чтобы развалить позицию защиты. Но есть нюанс. Судья может потребовать подтверждения подлинности или свидетельских показаний, объясняющих контекст. Золин ведь не придет подтверждать свою подпись?
– Золин – нет, – ответил я, чувствуя, как тяжелая усталость наваливается на плечи. – И никто не придет. У нас есть только бумага.
Волков нахмурился, постукивая пальцем по папке.
– Это риск. Если защита заявит, что это подделка, нам нужно будет время на экспертизу. А Коршунов будет тянуть резину. Свидетель был бы идеальным вариантом… Тот, кто присутствовал при сделке.
Я вспомнил Бориса. Человека, который знал всё. Но я оставил его валяться на ковре у ног Золина. Вряд ли Князь отпустил его живым, а если и отпустил – Борис сейчас, скорее всего, бежит из города или лежит в больнице.
– Свидетелей не будет, Сергей Павлович, – твердо сказал я. – Считайте, что свидетели… недоступны. У нас есть договор. Нотариально заверенный. Этого должно хватить.
Волков вздохнул, но кивнул.
– Хорошо. Будем работать с тем, что есть. Документ сильный. Очень сильный. Если мы предъявим его в нужный момент, эффект неожиданности сыграет нам на руку.
Он взглянул на часы.
– У нас четыре часа. Вам нужно привести себя в порядок, Александр. Лед на синяки, одежда с длинным рукавом, чтобы скрыть… это. Вы должны выглядеть как победитель, а не как жертва уличной драки.
– Я и есть победитель, – ответил я, поднимаясь с кресла. – До встречи в суде, Сергей Павлович.
Волков ушел к себе в номер, чтобы привести в порядок документы и свой костюм, оставив меня одного.
У меня оставалось около трех часов на то, чтобы превратиться из ночного кошмара наемников в законопослушного гражданина.
Я подошел к зеркалу. Вид был, мягко говоря, непарадный. Синяк на скуле начал наливаться фиолетовым, ссадины на шее горели огнем. Я достал из аптечки заживляющую мазь – простую, аптечную, не чета зельям Ворона, но хоть что-то – и густо намазал пострадавшие места.
Затем открыл шкаф.
Рука сама потянулась к чехлу с костюмом от Лорана. Темно-синяя шерсть, идеальный крой, аура власти… Я замер.
«Нет, – одернул я сам себя. – Не сейчас».
Если я появлюсь в суде в костюме за сотни тысяч, это вызовет ненужные вопросы. Дядя будет давить на то, что я мот. А судья увидит перед собой богатого выскочку.
Мне нужен был другой образ.
Я выбрал простую белую рубашку, купленную в обычном магазине, и строгие черные брюки. Никаких запонок, никаких дорогих часов. Пиджак взял попроще, слегка мешковатый, чтобы скрыть повязки на ребрах и кобуру (которую я, разумеется, не надену в суд, но привычка есть привычка).
Я застегнул рубашку на все пуговицы, скрывая синяки на ключицах. Причесался, стараясь выглядеть аккуратно, но скромно.
Из зеркала на меня смотрел Александр Зверев – сирота, курсант, честный служака, приехавший восстановить справедливость. Скромный, но решительный наследник.
Идеальная мишень. Именно этого от меня и ждали.
Покосившись на кровать, я тяжко вздохнул и запустил кофемашину, пару часов пролетели в борьбе со сном.
В дверь постучали. Это вернулся Волков. Он выглядел свежее – бритье и чистая рубашка творят чудеса, хотя красные глаза за стеклами очков выдавали бессонную ночь.
– Готовы? – спросил он, критически осматривая мой наряд. – Отлично. Выглядите… уместно. Скромность украшает истца.
Он прошел в комнату, раскладывая на столе бумаги.
– Послушайте меня внимательно, Александр. Это важно. Стратегия защиты Коршунова будет агрессивной. Они попытаются вывести вас из себя.
– Я догадываюсь.
– Не просто догадываетесь. Вы должны быть готовы, – Волков постучал пальцем по столу. – Они будут давить на то, что вы «недееспособны». Что ваш магический дефект повлиял на рассудок. Они будут лить грязь.
– Пусть льют, – пожал плечами я.
– Ваша задача – молчать, – жестко сказал он. – Не реагируйте. Не огрызайтесь. Не пытайтесь оправдываться. Пусть они выложат все свои карты, пусть думают, что загнали нас в угол. Мы будем молчать до последнего.
Он похлопал по портфелю, где лежал синий договор.
– А когда они решат, что победа у них в кармане, мы ударим фактами. Этим договором мы сломаем им хребет одним ударом. Но для этого нужен эффект внезапности. Вы меня поняли?
– Понял, – кивнул я. – Я буду нем как рыба.
– Хорошо. Машина будет через десять минут. Спускайтесь.
Волков вышел.
Я остался в номере один. До выхода оставалась пара минут.
Я сунул руку в карман джинсов, которые валялись на стуле, и с удивлением вытащил оттуда чужой коммуникатор. Экран был разбит, корпус поцарапан. Я даже не помнил как его прихватил.
Это был телефон одного из боевиков. Я надеялся найти там что-то полезное, но нашел только контакты их группы. В том числе и номер командира.
Я не знал, жив ли Борис. Не знал, отпустил ли его Золин или приказал закопать в лесу.
Я набрал сообщение на номер, подписанный как «Босс».
«09:00. Главный вход в Городской суд. Не опаздывай. Иначе наша новая встреча состоится быстрее, чем ты хотел бы».
Палец замер над кнопкой отправки. Это был блеф. Наглый, ничем не подкрепленный блеф. Если Борис мертв или в подвале у Золина – сообщение уйдет в пустоту. Если он сбежал из города – он просто выкинет симку.
Но если он жив и все еще в городе…
Я нажал «Отправить».
Экран мигнул: «Доставлено».
Я швырнул чужой коммуникатор в мусорное ведро, подхватил пиджак и вышел из номера.
Ставки были сделаны.
Ровно в девять мы с Волковым стояли на широком крыльце Городского суда.
Здание давило своим имперским величием. Массивные гранитные колонны уходили ввысь, поддерживая портик с барельефами, изображавшими сцены правосудия. Каменные львы у подножия лестницы смотрели на суетящихся людей с холодным безразличием. Здесь все было создано для того, чтобы человек почувствовал себя маленьким винтиком в огромном государственном механизме.
Но я не чувствовал себя маленьким. Я чувствовал себя пружиной, сжатой до предела.
– Спокойно, Александр, – тихо произнес Волков, поправляя очки. Он стоял рядом, безупречный в своем сером костюме, сжимая ручку портфеля. – Помните: вы – скромный сирота. Не смотрите на них так, будто собираетесь перегрызть глотку.
– Я постараюсь, – буркнул я, засовывая руки в карманы брюк, чтобы скрыть сбитые костяшки.
В этот момент к тротуару плавно подкатил роскошный черный седан с тонированными стеклами. Водитель выскочил, чтобы открыть заднюю дверь.
Из машины, кряхтя, выбрался мой дядя. Олег Николаевич Коршунов.
Он был в дорогом пальто с меховым воротником, несмотря на теплую погоду – любил пустить пыль в глаза. Следом за ним, легкий и пружинистый, выпорхнул его представитель. Лощеный тип с хищной улыбкой и папкой из крокодиловой кожи.
Дядя окинул взглядом ступени. Он был уверен, что наемники Золина сделали свое дело – если не убили, то запугали так, что я сбежал из города первым же поездом.
Его взгляд скользнул по колоннам, по Волкову… и споткнулся об меня.
Дядя замер. Его лицо, секунду назад выражавшее барскую скуку, исказилось. Брови поползли вверх, рот приоткрылся. Шок. Чистый, неподдельный шок, смешанный со злостью.
Он не ожидал меня увидеть. Живым. Целым. Стоящим на крыльце суда.
В его глазах я прочитал простую мысль: «Крысеныш решил спрятаться за законом». Он не знал. Золин наверняка не сказал ему ни слова о ночном визите. Контракт был расторгнут молча.
Дядя быстро взял себя в руки, натянув маску высокомерного презрения, и начал подниматься по ступеням. Представитель семенил рядом, что-то нашептывая ему на ухо.
Поравнявшись с нами, дядя остановился.
– Явился все-таки? – процедил он сквозь зубы. От него пахло дорогим табаком и уверенностью в собственной безнаказанности. – Зря, Саша. Очень зря. Тебе дали шанс уйти по-хорошему.
– Доброе утро, дядя, – вежливо ответил я, глядя ему в переносицу. – Я тоже рад вас видеть.
– Ты пожалеешь, – прошипел он, наклонившись ко мне. – Когда судья вышвырнет тебя отсюда, ты останешься один на улице. И тогда мы поговорим по-другому.
Его представитель деликатно кашлянул, касаясь локтя клиента.
– Олег Николаевич, не стоит тратить эмоции. Заседание вот-вот начнется.
Дядя фыркнул и, смерив меня уничтожающим взглядом, прошел в двери суда.
Волков проводил их взглядом и чуть заметно усмехнулся.
– Он нервничает. Это хорошо.
Я посмотрел на часы. 09:02.
Я всматривался в толпу, поднимающуюся по лестнице. Клерки, просители, полицейские…
И тут я увидел его.
Из-за угла здания, прихрамывая, вышел человек. Он двигался медленно, прижимая правую руку к груди.