Охотник на демонов – 3
Борис.
Он выглядел жалко. На правой руке – свежий гипс, висящий на перевязи. Лицо – сплошное месиво из желто-фиолетовых синяков и ссадин, которые даже темные очки не могли скрыть полностью. Разбитая губа распухла.
Он шел, ссутулившись, постоянно оглядываясь, словно ожидая удара в спину. Его дорогой костюм был помят, на брюках виднелись пятна грязи.
Это был не элитный боец. Это была развалина.
Увидев меня на вершине лестницы, он вздрогнул и остановился. Его здоровая рука судорожно сжала лацкан пиджака. Даже с такого расстояния я чувствовал волны ужаса, исходящие от него.
Я не стал спускаться. Просто поймал его взгляд и медленно, едва заметно кивнул в сторону скамейки в тени колонн, в стороне от главного входа.
Борис сглотнул и, опустив голову, поплелся туда.
– Это кто? – шепнул Волков, с сомнением разглядывая побитого наемника.
– Свидетель, о котором вы говорили. Появилась возможность, – пожал я плечами.
– Господи… Что с ним случилось?
– Упал с лестницы, потерял сознание, очнулся гипс, – безэмоционально ответил я. – Идите, Сергей Павлович. Объясните ему расклад.
Волков поправил галстук, снова превращаясь в хищную акулу юриспруденции.
Я наблюдал сверху. Волков стоял рядом с Борисом, открыл портфель, достал какой-то бланк. Он говорил быстро, жестко, рубя воздух ладонью. Борис слушал. Он не спорил. Он кивал.
Волков объяснял ему условия сделки.
Через пару минут Волков поднялся и вернулся ко мне. Вид у него был довольный.
– Он готов, – коротко бросил поверенный.
– Отлично, – я отлепился от колонны. – Пора начинать шоу.
Мы вошли в прохладный полумрак здания суда.
На входе нас обыскали, проверили документы. А следом мы поднялись до зала суда, где уже были открыт двери.
Обстановка была до тошноты казенной: вытертый паркет, ряды пустых стульев для зрителей, клетка для подсудимых, сейчас пустая, но дядя поглядывал на нее с явным неудовольствием, и высокий судейский стол, возвышающийся над нами, как бастион.
Мы с Волковым заняли места слева. Дядя и его лощеный представитель – справа.
Коршунов ерзал на стуле, то и дело бросая злобные взгляды в мою сторону. Он явно ожидал увидеть меня сломленным, запуганным, может быть, даже на костылях. Мой спокойный вид, чистая рубашка и целое лицо выводили его из себя. Он что-то нервно шептал представителю, тот кивал, сохраняя на лице выражение профессионального превосходства.
– Встать! Суд идет! – гаркнул секретарь.
Дверь отворилась, и вошел судья. Пожилой мужчина с глубокими залысинами и мешками под глазами. Он выглядел бесконечно уставшим от людской глупости и жадности.
Он тяжело опустился в кресло, надел очки и открыл папку с делом.
– Слушается гражданское дело по иску Зверева Александра Ивановича к Коршунову Олегу Николаевичу… – забубнил он, пролистывая бумаги. – Предварительное слушание. Стороны, представьтесь.
После формальностей судья посмотрел на нас поверх очков.
– Истец, ваши требования изложены в заявлении. Ответчик, ваша позиция?
Представитель дяди вскочил, одергивая дорогой пиджак. Он начал говорить, и его голос заполнил зал – уверенный, бархатистый, созданный для того, чтобы вешать лапшу на уши.
– Ваша честь, мы категорически не признаем иск! – заявил он, картинно разводя руками. – Более того, мы считаем его возмутительным. Появление этого молодого человека спустя столько лет выглядит, мягко говоря, подозрительно.
Он повернулся ко мне, и его лицо изобразило смесь жалости и презрения.
– Кто перед нами? Бродяга. Человек без определенного места жительства, без стабильного дохода. Согласно архивным записям Академии – маг с врожденным дефектом ядра, едва закончивший обучение с минимальными баллами. Он отсутствовал в жизни семьи годами! Где он был? Чем занимался?
Я сидел, сцепив зубы. Волков накрыл мою руку своей ладонью, призывая к спокойствию. «Молчать. Ждать».
– В то время как истец бродяжничал, – продолжал он, набирая обороты, – мой доверитель, Олег Николаевич Коршунов, нес на себе тяжкое бремя содержания родового гнезда Зверевых. Имение разваливалось! Он вкладывал свои средства, свои силы, свою душу, чтобы спасти наследие от разрушения! Он платил налоги, ремонтировал крышу, ухаживал за садом!
Дядя при этих словах скорбно кивнул, изображая мученика.
– Поэтому, Ваша честь, мы не только просим отказать в иске, – голос представителя взлетел до патетических нот. – Мы подаем встречное ходатайство. Мы требуем признать господина Коршунова законным собственником имения в силу приобретательной давности! Он владел им открыто и добросовестно более пятнадцати лет, пока наследник… если это вообще настоящий наследник… где-то пропадал!
Представитель дяди сел, довольный собой. Это была хорошая речь. Для тех, кто не знал правды.
Судья потер переносицу.
– Позиция понятна. Истец, вам есть что возразить по существу?
Волков медленно поднялся. В отличие от Петровского (представителя дяди), он не махал руками и не повышал голос. Он был спокоен, как скала.
– Разумеется, Ваша честь.
Он достал из портфеля первую папку.
– Касательно личности истца. Вот оригиналы метрик, диплом об окончании Имперской Академии МВД, удостоверение лейтенанта Охотников. Мой клиент – не бродяга, а офицер на государевой службе, который отсутствовал по причине выполнения служебного долга в другом регионе.
Судья принял документы, бегло просмотрел их и кивнул. Первый удар Петровского ушел в молоко.
– Теперь касательно «добросовестного владения», – голос Волкова стал жестче, в нем появились стальные нотки. – Ответчик утверждает, что все эти годы заботился об имении? Спасал его? Что его единственной целью было сохранение семейного наследия?
– Именно так! – выкрикнул с места дядя, не сдержавшись.
– Тишина в зале! – стукнул молотком судья.
Волков усмехнулся – коротко, хищно.
– Странная забота, Ваша честь. У нас есть основания полагать, что «спасение» имения заключалось в подготовке его к немедленной продаже. Причем – в обход закона.
Петровский нахмурился.
– Голословные обвинения! У вас нет доказательств!
– Доказательства? – переспросил Волков. – О, они у нас есть.
Он открыл портфель и достал синюю папку с гербом Золиных. В зале повисла тишина. Дядя вытянул шею, пытаясь разглядеть, что это.
– Ваша честь, прошу приобщить к делу данный документ, – Волков подошел к судейскому столу и положил папку перед судьей. – Это «Предварительный договор купли-продажи земельного участка и усадьбы».
Судья открыл папку.
– Обратите внимание на дату, Ваша честь, – прокомментировал Волков. – Документ подписан месяц назад. Задолго до сегодняшнего заседания. Задолго до того, как ответчик мог бы теоретически получить права на собственность через суд.
Я смотрел на дядю. Сначала он не понял. Он щурился, глядя на синюю обложку. Но когда судья перевернул страницу и начал читать, до Коршунова дошло.
Кровь отлила от его лица мгновенно. Он стал серым, как пепел сигареты. Его рот открылся, но звука не последовало. Он узнал эту папку. Он знал, у кого она хранилась.
У Князя Золина. В сейфе.
Это означало только одно: Золин его сдал.
– В договоре указана цена, – безжалостно продолжал Волков. – Она в десять раз ниже рыночной. Ответчик пытался продать чужое имущество, заведомо зная, что есть законный наследник. Это не «добросовестное владение», Ваша честь. Это мошенничество в особо крупном размере. Попытка хищения чужой собственности путем злоупотребления доверием.
Судья поднял глаза от документа. Его усталость исчезла. Теперь он смотрел на дядю и Петровского тяжелым, свинцовым взглядом.
– Ответчик, – голос судьи стал тихим и опасным. – Вы подтверждаете, что это ваша подпись?
Петровский вскочил, пытаясь спасти положение, но выглядел он растерянным. Он явно не знал об этом договоре. Дядя врал даже своему представителю.
– Ваша честь, мы должны ознакомиться… Это может быть подделка…
– Это нотариально заверенный документ! – отрезал судья. – С реестровым номером!
Он захлопнул папку, и этот звук прозвучал как выстрел.
– Это уже не гражданско-правовой спор, господа. Здесь пахнет уголовным кодексом.
Дядя сполз по стулу, ослабляя узел галстука дрожащими руками. Он смотрел на меня с ужасом.
Я поймал его взгляд и позволил себе ледяную улыбку.
– Но это еще не все, Ваша честь, – произнес Волков, добивая. – Чтобы прояснить обстоятельства появления этого договора, мы ходатайствуем о допросе свидетеля.
– Свидетеля? – брови судьи поползли вверх. – Господин Волков, вы же знаете регламент. Список свидетелей подается заранее.
– Ваша честь, – Волков не дрогнул, его голос звучал твердо и уверенно, как удары молотка. – Обстоятельства, о которых может поведать этот человек, стали известны стороне истца лишь вчера ночью. Они проливают свет на методы, которыми ответчик пытался… урегулировать вопрос наследства во внесудебном порядке. И, полагаю, эти методы вас шокируют.
Петровский вскочил со своего места, словно его ударили током. Его холеное лицо пошло красными пятнами.
– Протестую! – взвизгнул он, теряя весь свой лоск. – Это возмутительно! Грубейшее нарушение процессуальных норм! Свидетель не был заявлен! Мы не имели возможности подготовиться к перекрестному допросу! Сторона истца превращает суд в цирк!
– Цирк, говорите? – судья медленно перевел взгляд с кричащего представителя на синюю папку, лежащую перед ним.
Он положил руку на договор, словно взвешивая тяжесть преступления. Мошенничество с землей. Сговор. И теперь – намек на силовое давление.
Судья был старым служакой. Он видел многое. И он прекрасно понимал, когда дело пахнет не просто гражданским спором, а настоящей грязью, которую пытаются замести под ковер.
– Протест отклонен, – тяжело уронил он. – Учитывая вновь открывшиеся обстоятельства в виде этого договора… я склонен выслушать все, что имеет отношение к делу.
Он кивнул приставу у дверей.
– Введите свидетеля.
Зал затих. Петровский рухнул на стул, судорожно ослабляя галстук. Дядя замер, вцепившись побелевшими пальцами в край стола. Он не знал, кого ждать. Он все еще надеялся, что это блеф.
Тяжелые дубовые двери зала распахнулись.
В проеме появился судебный пристав, а следом за ним, прихрамывая и прижимая загипсованную руку к груди, вошел Борис.
По залу пронесся шепоток.
Он шел к трибуне шаркая ногами.
Я медленно повернул голову к родственничку.
Дядя смотрел на вошедшего. Сначала с недоумением. Потом – с узнаванием.
Он знал этого человека. Он видел его в кабинете Золина, когда договаривался о «решении проблемы». Он знал, кто такой Борис. Он знал, что Борис – цепной пес Князя, который должен был заставить меня замолчать навсегда.
И теперь этот пес, избитый и покалеченный, шел свидетельствовать против него.
Это могло означать только одно. Золин не просто отдал мне бумаги. Золин отдал мне всё.
Лицо дяди стало пепельно-серым. Нижняя губа затряслась. Он понял это был конец. Не просто проигрыш дела. Это был крах всей его жизни.
Я поймал его панический, бегающий взгляд. И позволил себе улыбнуться. Не вежливой улыбкой, а холодной, хищной улыбкой Зверя, который загнал добычу в угол.
Глава 4
В зале повисла мертвая тишина. Все взгляды были прикованы к Борису, который медленно прошел к свидетельской трибуне под пристальным взглядом судебного пристава.
– Свидетель, назовите ваше имя и род занятий, – монотонно произнес судья.
– Борис Ильич Ветров, – голос свидетеля был хриплым, но достаточно громким.
Судья строго посмотрел на него поверх очков.
– Господин Ветров, предупреждаю вас об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Вам ясны последствия?
– Так точно, Ваша честь, – кивнул Борис.
Секретарь подошел к Борису и протянул ему лист бумаги и ручку. Борис быстро прочитал текст, подтверждающий, что он предупрежден об ответственности, и поставил свою подпись. Секретарь забрал расписку и подшил ее к делу.
– Господин Волков, ваш свидетель, – кивнул судья.
Волков поднялся.
– Господин Ветров, знакомы ли вы с ответчиком, Олегом Николаевичем Коршуновым?
– Лично – нет, – голос Ветрова был на удивление твердым, прошлая нервозность исчезла.
– Но вам известно о нем?
– Да. Я работаю на Князя Золина.
При упоминании имени Золина по залу прошел явный гул. Слушатели на задних рядах начали перешептываться, поворачиваясь друг к другу. Даже судья слегка напрягся, его взгляд стал более внимательным и настороженным. Он знал, что это имя означает неприятности и власть, выходящую за рамки обычного закона.
– Продолжайте, господин Ветров, – произнес судья чуть тише.
– Несколько недель назад господин Коршунов обратился к Князю Золину с просьбой… оказать ему одну услугу.
– О какой услуге идет речь? – немедленно, но с явной опаской в голосе, спросил Волков.
– Услуга касалась племянника господина Коршунова, Александра Зверева, – Ветров посмотрел в мою сторону. – Нужно было убедить молодого человека отказаться от иска на родовое имение. Методы… предполагались разные. Вплоть до крайних.
По залу снова прошел гомон, на этот раз громче.
– ТИШИНЫ! – судья ударил молотком. – Свидетель, продолжайте. Что значит «крайние»?
– Чтобы его… не стало, – прямо ответил Ветров.
Зал взорвался криками и возмущенными возгласами.
– ЛОЖЬ! КЛЕВЕТА! Я НЕ ЗНАЮ ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА! Я НИКОГО НЕ НАНИМАЛ! – мой дядя вскочил с места, его лицо было багровым от ярости и страха. Он тыкал пальцем то в Бориса, то в меня. – ЭТО ВСЕ ОН ПОДСТРОИЛ! ОН САМ ПРИШЕЛ КО МНЕ, УГРОЖАЛ!
– Коршунов, сядьте! Пристав! – судья снова ударил молотком. – Еще одно слово – и вы будете удалены! Обеспечьте порядок!
Пристав шагнул к дяде, тот под его суровым взглядом неохотно сел, продолжая что-то бормотать.
– Господин Ветров, – судья повернулся к свидетелю, когда шум немного утих. – Продолжайте. Что было дальше?
– Князь Золин… – Ветров сделал паузу, словно подбирая слова. – Князь Золин согласился на это… взаимодействие. Но не для того, чтобы выполнить заказ этого… человека. А для того, чтобы вывести на чистую воду подлеца, который был готов убить родного племянника ради наследства.
Этот поворот ошеломил всех.
– Господин Коршунов сам предоставил Князю всю информацию на господина Зверева, включая копии из личного дело, – невозмутимо закончил Ветров.
Судья смотрел на свидетеля долгим, тяжелым взглядом. Его лицо выражало крайнюю степень недоверия и осторожности.
– Господин Ветров, – произнес он медленно. – Если все было так, как вы говорите… если Князь Золин знал о готовящемся преступлении… почему он не сообщил об этом в правоохранительные органы? И как часто ваш… работодатель берется за подобные «расследования»?
Вопрос повис в воздухе. Ветров молчал, его лицо снова стало непроницаемым. Он сделал то, за чем пришел – дал показания, выгодные его хозяину. Но отвечать на неудобные вопросы судьи он явно не собирался.
В этот момент я поднялся со своего места.
– Ваша честь, позвольте мне прояснить ситуацию.
Судья удивленно посмотрел на меня, затем на Волкова, который слегка кивнул.
– Говорите, господин Зверев.
– Господин Золин собирался сообщить о предложении Коршунова в соответствующие органы, безусловно, – начал я, мой голос звучал спокойно и уверенно. – Но он сначала связался со мной, как с потенциальной жертвой. И я сам попросил его не делать этого.
Я глянул прямо на своего дядю, который слушал меня с отвисшей челюстью.
– Я опасался, что мой дядя, Олег Николаевич, имея определенные связи в городе, мог подкупить кого-то в правоохранительных органах и замять дело еще до его начала. Или, что хуже, узнать о расследовании и скрыться.
– Поскольку Князь Золин – человек честный и дорожит своей репутацией, мы договорились сохранить эту информацию в тайне до моего приезда и до начала судебного разбирательства. До вчерашнего вечера.
Сделав паузу, давая словам улечься.
– Я приехал в город, зная о готовящемся «заказе». Вчера вечером ко мне в номер в гостинице «Волга» действительно пришли люди господина Ветрова. С «просьбой» проехать с ними. Я согласился, чтобы не вызывать лишних подозрений, так как опасался, что люди Коршунова могут следить за мной. Этот факт могут подтвердить камеры наружного наблюдения гостиницы.
Я снова посмотрел на дядю.
– Все выглядело, так будто люди Золина, действительно увозят меня, для дальнейшего… решения проблемы, так сказать. Мы заехали к Борису, а после поехали напрямую к Князю Золину. Я пробыл у него в резиденции до позднего вечера, обсуждая детали этого дела. Там он и передал мне все имеющиеся у него документы, касающиеся планов господина Коршунова.
– Ваша честь! – в этот момент снова поднялся Волков. – Позвольте представить суду дополнительные документы.
Он подошел к судейскому столу и положил перед судьей папку.
– Здесь не только копии правоустанавливающих документов на имение и подробное генеалогическое древо, неоспоримо доказывающее родство господина Зверева с его покойными родителями, – Волков указал на бумаги.
Судья взял папку и начал внимательно изучать документы. В зале стояла гробовая тишина. Представитель дяди молчал, бледный, как и его клиент.
Спустя пару минут пока судья изучал документы, Петровский пришел в себя.
– Ваша честь… Мы… Мы не были готовы к такому повороту… Нам нужно время, чтобы ознакомиться с этими… материалами… – наконец выдавил из себя дядин он.
Судья поднял на него тяжелый взгляд поверх очков.
– Ознакомиться? – переспросил он ледяным тоном. – Господин Петровский, на каждом из этих ключевых документов, включая предварительный договор о продаже, стоит подпись вашего клиента, Олега Николаевича Коршунова. С чем именно вы хотите еще ознакомиться? С его собственной подписью?
Петровский побледнел еще больше и медленно опустился на скамью.
– Если у стороны ответчика больше нет возражений по существу представленных доказательств, – продолжил судья, – суд переходит к исследованию материалов дела и вынесению решения по исковым требованиям.
Он снова посмотрел на моего дядю.
– Господин Коршунов, у вас есть что сказать по поводу представленных документов и показаний свидетеля Ветрова?
Дядя поднял голову. Его глаза были пустыми, взгляд – отсутствующим. Он лишь отрицательно покачал головой, не в силах вымолвить ни слова.
– Суд заслушал стороны, исследовал представленные доказательства, включая оригиналы документов, подтверждающих права истца, и документы, указывающие на умысел ответчика, а также принял во внимание показания свидетеля, – монотонно начал судья. – На основании изложенного, суд удовлетворяет исковые требования Зверева Александра Ивановича в полном объеме. Право собственности на родовое имение, признается за истцом. Вопрос о возмещении ущерба будет рассмотрен в дальнейшем.
Он сделал паузу, и его голос стал еще жестче.
– Однако, представленные сегодня материалы и показания свидетеля указывают на наличие признаков тяжких преступлений, совершенных ответчиком Коршуновым Олегом Николаевичем, включая мошенничество в особо крупном размере и организацию покушения на убийство особы дворянского происхождения. Пристав!
Два судебных пристава тут же шагнули к скамье ответчика.
– Олег Николаевич Коршунов, вы задерживаетесь. – Сказал судья. – Наденьте на него наручники.
Дядя даже не дернулся, когда холодный металл щелкнул на его запястьях. Он смотрел перед собой невидящим взглядом.
– Материалы данного гражданского дела, а также протокол сегодняшнего заседания, будут немедленно переданы в правоохранительные органы для проведения проверки и возбуждения уголовного дела, – продолжил судья. – А до выяснения всех обстоятельств и избрания меры пресечения, господин Коршунов заключается под стражу. Уведите его.
Приставы подняли моего дядю и повели к выходу. Он шел, как манекен, не сопротивляясь. Петровский растерянно смотрел им вслед.
– Заседание закрыто, – судья ударил молотком.
Он встал и вышел.
Мы с Волковым молча вышли из зала. В коридоре Бориса Ветрова уже нигде не было.
– Что ж, Александр, – Волков повернулся ко мне, и на его лице была улыбка. – Честно признаться, я даже не думал, что все решится так быстро и в таком ракурсе. Быстро. Жестко. Эффективно. Дмитрий Сергеевич будет вами гордиться. Поздравляю.
Я пожал его руку. Имение было моим. Но радости я не чувствовал. Только усталость и тяжесть на душе. Победа была одержана. Но что делать дальше, вот в чем вопрос.
Вернувшись в свой номер в гостинице «Волга», тут же завалился спать. Казалось я только закрыл глаза и тут же унесся в царство морфея.
После обеда я проснулся от трели коммуникатора, и растирая глаза я взял его в руки. Номер был скрыт.
Я насторожился, но принял вызов.
– Слушаю.
– Добрый день, Александр Иванович.
Голос был спокойным, властным, с легкой хрипотцой. Я узнал его мгновенно. Золин.
– Поздравляю вас с заслуженной победой в суде.
– Благодарю, князь, – осторожно ответил я.
– Я звоню не только для поздравлений, – продолжил Золин. – Я был весьма… польщен тем, как вы отозвались обо мне и моей роли в этом деле во время заседания. Представить Род Золиных как борцов за справедливость… это было неожиданно. И весьма полезно для нашей репутации.
Я молчал, не понимая, к чему он клонит.
– Поэтому я хотел бы поблагодарить вас лично, – сказал он. – И обсудить некоторые… перспективы. Не могли бы вы сейчас подъехать ко мне в резиденцию?
Я колебался лишь секунду.
– Да, конечно, князь.
– Отлично, – его голос оставался ровным. – Машина уже ждет вас у главного входа в гостиницу.
Связь прервалась.
Он был уверен, что я соглашусь. Я усмехнулся. Ладно, играем дальше.
Я быстро проверил, все ли ценное убрано в браслет, и спустился вниз. У парадного входа действительно стоял черный, как сама ночь, представительский лимузин «Барс». Водитель в безупречной форме молча распахнул передо мной заднюю дверь.
Мы снова ехали по знакомому маршруту к резиденции Золиных. Охрана на воротах кивнула, когда машина въезжала на территорию.
Меня провели тем же путем, через гулкий холл, по широкой лестнице, к знакомым дверям кабинета. Но на этот раз охранник у двери сам открыл ее передо мной и почтительно поклонился.
Князь Золин стоял у камина, держа в руке бокал с темной жидкостью. Он повернулся, когда я вошел, и сделал шаг мне навстречу и… протянул руку.
Его хватка была крепкой и уверенной.
– Еще раз мои поздравления, Александр, – сказал он, указывая мне на кресло напротив камина. – Присаживайтесь. Вина?
– Благодарю, но откажусь, князь.
– Как пожелаете, – он сделал небольшой глоток. – Я действительно признателен вам за вашу… деликатность в суде. Вы могли бы представить все совершенно иначе, создать мне неудобства. Но вы выбрали другой путь. Почему?
– Я решал свою проблему, князь, – ответил я. – Вы помогли мне, предоставив информацию. Я помог вам, не втягивая ваше имя в грязную историю моего дяди. Считайте это… завершением нашей сделки.
– Весьма благородно, – кивнул он. – Или весьма расчетливо. В любом случае, я ценю такой подход.
Он помолчал, глядя на огонь в камине.
– Что ж, раз уж имение теперь по праву ваше… – он повернулся ко мне, и его взгляд стал серьезным и деловым. – Каковы ваши планы на него, Александр? Такая собственность требует значительных вложений, ухода. Вы собираетесь его восстанавливать? Или, возможно… вы заинтересованы в его продаже?
Я смотрел на Князя Золина, на огонь, пляшущий в камине за его спиной, и понимал, что этот разговор – не просто любезность.
– Продаже? – я позволил себе легкое, искреннее удивление. – Признаться, князь, я об этом еще даже не думал.
Я сделал паузу, словно обдумывая его слова.
– Видите ли, это не просто земля и старый дом. Это единственное, что осталось у меня от семьи. Мое родовое гнездо. Я не видел его с детства, только на фотографиях. Прежде чем принимать какие-либо решения, я хотел бы съездить туда, посмотреть своими глазами, почувствовать… историю этого места.
– Понимаю, – кивнул Золин, его лицо оставалось непроницаемым. – Семейные узы, история рода… это важно. Но, как вы сами понимаете, Александр, такие старые усадьбы требуют колоссальных вложений. Реставрация, содержание… Это может стать непосильной ношей даже для состоятельного человека. Особенно, если у него есть другие, более… насущные дела в столице.
– Вы правы, князь, – согласился я. – Вложения действительно потребуются немалые. И прежде чем принимать решение, я хотел бы оценить масштаб этих вложений своими глазами.
Я подался вперед, глядя ему прямо в глаза.