Тлен, Любовь и Налоговая Декларация

Глава 7

Глава 6. Просека смерти и тактическое превосходство

Автобус ПАЗ, сгнивший еще при Хрущеве, высадил их у той же ракиты в одиннадцать часов вечера. Водитель, заметив грозный силуэт преобразившегося Владлена, даже не стал дожидаться, пока Агата заберёт сумку — захлопнул дверь и мгновенно растворился в ночной темноте, оставив после себя только едкое облако дизельного дыма.

Дождь прекратился, но ему на смену пришёл плотный, ледяной туман, который тяжёлыми клочьями полз из болот. Воздух сделался густым, сырым и окончательно замерзающим. Дорога к усадьбе, и без того разбитая, в темноте превратилась в полосу препятствий из жирного чернозёма и поваленных веток.

— Держитесь ближе ко мне, Агата, — негромко, густым бархатным баритоном произнёс граф, протягивая ей свою руку в кожаной перчатке. Теперь его ладонь была тёплой и сильной. — Этот лес помнит ещё набеги кочевников, и ночью он становится излишне беспокойным.

— Благодарю вас, Владлен Эдуардович, но я способна передвигаться самостоятельно, — вежливо, но прохладно отозвалась Агата, аккуратно обходя глубокую лужу. — Мои туфли, разумеется, уже не подлежат восстановлению по статье основных средств, но балансировать на скользком грунте меня научили регулярные командировки в сельские филиалы Поволжья. Главное — берегите ноутбук, он находится в вашей зоне ответственности.

Граф, бережно прижимавший к груди брезентовую сумку, изящно улыбнулся. Под воздействием чистой донорской крови его походка стала абсолютно бесшумной — он шёл по глубокой грязи так легко, словно его сапоги едва касались земли.

Они углубились в чащу примерно на километр, когда Владлен внезапно замер. Его идеальный мраморный профиль обострился, а ноздри слегка затрепетали, втягивая сырой ночной воздух. Серые глаза графа мгновенно потемнели, уступая место глубокой антрацитовой тьме.

— В чём дело? — тихо поинтересовалась Агата, заметив, как напряглись его широкие плечи под сукном сюртука.

— Впереди чужие, — прошелестел Владлен, и его голос опустился на октаву ниже, обретя пугающую металлическую жесткость. — Пахнет дешёвым бензином, кожаными куртками и страхом. Михась не смирился с потерей лица на автостанции. Они устроили засаду за поворотом у старого оврага. Их шестеро. Двое с огнестрельным оружием, остальные с металлическими прутьями.

Агата остановилась, поправила очки на переносице и глубоко вздохнула. — Какая вопиющая правовая некомпетентность. Повторное нападение, совершённое группой лиц по предварительному сговору, да ещё и в условиях ограниченной видимости — это прямая дорога к максимальным срокам заключения. Владлен Эдуардович, каковы ваши соображения по оптимизации данного инцидента?

Граф медленно повернулся к ней. В кромешной тьме леса его лицо казалось светящимся, а бледные губы приоткрылись, обнажая длинные, острые, как бритва, клыки. Насытившийся хищник больше не боялся людей. Он жаждал боя.

— Агата, — тихо, с изысканной галантностью произнёс он, передавая ей сумку с ноутбуком. — Они совершили роковую ошибку. Они пришли в мой лес. Ночью. Позвольте мне провести как вы выражаетесь, внеплановую ликвидацию этих неликвидных элементов. Обещаю, я сделаю это в строгом соответствии с традициями древнерусского военного искусства.

— Хорошо, — Агата галантно кивнула, принимая сумку. — Но у меня к вам убедительная просьба: действуйте в рамках необходимой обороны. Статья 37 УК РФ. Постарайтесь обойтись без летальных исходов. Судебные издержки и вызов следственной группы существенно нарушат наш график сдачи отчётности. Нам завтра сводить шестнадцатый год.

— Ваше желание для меня закон, — граф изящно поклонился, и в ту же секунду его силуэт буквально растворился в тумане, словно он превратился в соткавшуюся из темноты тень.

Из-за поворота дороги, где туман был особенно густым, донёсся хриплый шёпот золотозубого Коляна: — Михась, слышь Глухо как в танке. Автобус ушёл десять минут назад. Может, эти упоротые по трассе пошли?

— Заткнись, — огрызнулся Михась, нервно переступая с ноги на ногу в грязной луже. Он сжимал в руках тяжелую железную арматуру. — Придут. Куда они денутся, тут одна дорога к их сараю. Этот бледный фраер мне сегодня чуть плечо не сломал, я его

Михась не успел договорить. Сверху, прямо со старой раскидистой ели, бесшумно, как стокилограммовая каменная глыба, рухнула тень.

Раздался глухой удар, хруст ломающихся сучьев и дикий, захлебнувшийся вопль. Владлен приземлился точно на плечи двоим бандитам, стоявшим на стрёме с обрезами. От силы удара оба вымогателя мгновенно ушли в жирную глину по самые колени и вырубились, даже не успев поднять оружие.

— А-а-а! Чертовщина! — взвизгнул Колян, вскидывая пистолет.

Но Владлена на месте уже не было. Он двигался с такой сверхчеловеческой скоростью, что человеческий глаз улавливал лишь размытые черные росчерки в тумане. Раздался резкий свист воздуха — граф, используя навыки древнего воеводы, перехватил летящую в него арматуру голыми руками, вырвал её вместе с пальцами третьего нападавшего и легким, выверенным движением отправил бандита в полет до ближайшего ствола березы. Тот глухо ойкнул и сполз по коре, затихнув.

— Стреляй, Колян! Стреляй, сука! — в панике заорал Михась, пятясь к своей черной «БМВ», припаркованной в кустах.

Колян судорожно нажал на курок. Грохнул выстрел, озарив чащу яркой вспышкой. Пуля с визгом ушла в молоко, срезав ветку. В ту же секунду перед лицом Коляна соткался Владлен. Его глаза горели чистым антрацитовым пламенем, а на идеальном мраморном лице застыла холодная, зловещая улыбка аристократа.

Граф аккуратно взял Коляна за кисть, держащую пистолет, и слегка повернул. Металл затрещал. Колян закричал на ультразвуке, его пальцы сами разжались, и пистолет упал в грязь. Владлен взял его за шиворот спортивной куртки, приподнял над землей и легким движением забросил на крышу «БМВ», где золотозубый коллектор распластался, жалобно скуля.

Остался один Михась. Криминальный авторитет Сызрани, тяжело дыша, стоял у капота своей машины. Его кожаное пальто было вымазано в грязи, а руки крупно дрожали. Двухметровый, безупречно красивый и смертельно опасный граф медленно приближался к нему, шурша точнее, теперь уже абсолютно бесшумно ступая сапогами по палой листве. Владлен поднял руку, его длинные пальцы с острыми ногтями занеслись для финального удара.

— Владлен Эдуардович, достаточно, — хрустальный, интеллигентный голос Агаты раздался из тумана.

Она плавно вышла на поляну, держа брезентовую сумку на локте. Очки её были идеально чистыми, а серая юбка ни разу не соприкоснулась с грязью. Она окинула взглядом поле боя: трое бандитов лежали без сознания в овраге, один сидел под березой, Колян стонал на крыше автомобиля, а Михась находился в состоянии глубокого шока.

— Гражданин Михась, — Агата подошла ближе, посмотрела на авторитета сверху вниз с легким, утонченным сожалением. — Издержки вашего сегодняшнего предприятия оказались колоссальными. Нападение из засады квалифицируется как покушение на убийство двух и более лиц. Плюс порча лесного фонда. Я полагаю, вы согласитесь, что ваши претензии по поводу трех миллионов рублей являются полностью аннулированными?

Михась судорожно закивал, его челюсть стучала от ледяного страха перед стоящим рядом вампиром. — Да да, начальница Всё, никаких долгов. Нету долгов. Расписки расписки в бардачке, забирайте Только не убивайте, христа ради

— Владлен Эдуардович, будьте любезны, извлеките документы из бардачка транспортного средства, — галантно попросила Агата.

Граф одним движением вырвал переднюю дверь «БМВ» вместе с петлями, запустил руку в салон, достал пачку помятых бумаг и протянул Агате. Она быстро просмотрела их при свете фонарика, удовлетворенно кивнула и спрятала в сумку.

— Отлично. Первичный инцидент исчерпан, — Агата поправила жакет и повернулась в сторону усадьбы. — Владлен Эдуардович, время приближается к полуночи. Нам необходимо поспешить. Физическая ликвидация угрозы выполнена вами на высший балл тактического превосходства, но баланс за шестнадцатый год все еще требует вашего личного участия. Идемте.

Владлен, чьи клыки мгновенно исчезли, а глаза снова стали холодными и серыми, послушно пошел за ней, бережно придерживая её за локоть на скользких участках дороги.

— Вы потрясающая тактик, Агата, — искренне, с глубоким восхищением прошептал он. — Ваше хладнокровие восхищает меня больше, чем мужество спартанцев.

— Это не хладнокровие, Владлен Эдуардович, — спокойно ответила она, не прибавляя шагу. — Это просто понимание того, что любые незапланированные расходы времени отдаляют нас от финансового благополучия. Дисциплина — основа бытия. Быстрее, пожалуйста, туман сгущается.

Глава 8

Глава 7. Фарфор царской эпохи

Тяжёлая дубовая дверь усадьбы захлопнулась за ними, отсекая ледяной туман и сырые запахи растревоженного леса. Внутри замка царила гулкая, торжественная тишина. Владлен аккуратно задвинул кованый засов, повернулся к Агате и с безупречной, истинно дворянской грацией принял из её рук промокшее суконное пальто. Его движения теперь были настолько плавными и точными, что шёлк сорочки под сюртуком едва слышно шуршал при каждом шаге.

— Вы промокли, Агата, — негромко, густым бархатным баритоном произнёс он, вглядываясь в её лицо своими серыми глазами. В них больше не осталось голодной тьмы — только мягкое, тёплое свечение. — Позвольте мне исправить это досадное недоразумение. Пройдите в малую каминную залу, там кресла поудобнее. Я подготовлю всё необходимое.

— Благодарю вас, Владлен Эдуардович, — интеллигентно отозвалась Агата, аккуратно поправляя очки пальцами в шерстяных перчатках. — Температурный режим в коридоре действительно не соответствует нормам охраны труда. Мои когнитивные функции начинают снижаться из-за банального переохлаждения, что недопустимо при работе с отчётностью за шестнадцатый год. Я принимаю ваше предложение.

Она прошла в небольшую комнату со стенами, обшитыми потемневшим от времени дубом. Посреди залы высился массивный камин из чёрного мрамора, украшенный треснувшими барельефами. Агата деликатно присела на край глубокого кресла с полуистёршейся бархатной обивкой, поставила брезентовую сумку на колени и замерла, сохраняя безупречную, струнную осанку.

Владлен вошёл через минуту. Он двигался бесшумно, словно соткался из полумрака. Одним лёгким движением длинных мраморных пальцев он бросил в зев камина три тяжелых дубовых полена, которые до этого безуспешно пытался разжечь сырыми спичками. Теперь ему не требовался коробок. Граф слегка приоткрыл бледные губы, сделал едва заметный выдох — и сухое дерево мгновенно занялось ровным, высоким золотистым пламенем. Комнату тут же затопило мягкое, живое тепло, а по дубовым панелям заплясали причудливые тени.

— Прошу вас, — Владлен изящно опустился на колено перед её креслом, держа в руках поднос из потемневшего серебра.

На подносе стояла крошечная, почти прозрачная чашка из тончайшего императорского фарфора с золотой каёмкой. Над ней поднимался густой, плотный пар, пахнущий не дешёвым суррогатом из привокзальных киосков, а настоящим шоколадом, тёмным деревом и далёким тропическим солнцем.

Агата деликатно сняла перчатки, аккуратно сложила их в карман жакета и приняла чашку. Её пальцы, всё ещё слегка бледные после визита в больницу, на секунду соприкоснулись с горячей ладонью графа. Владлен не убрал руку, продолжая смотреть на неё снизу вверх с тем глубоким, почти религиозным восхищением, которое не могла растопить ни одна бухгалтерская инструкция.

— Это кофе, — тихо, согревая её слух бархатным шёпотом, произнёс он. — Настоящий бразильский кофе. Мой дед привёз несколько зёрен с выставки в Париже в 1908 году. Я хранил их в герметичном свинцовом тубусе в подвале. Сегодня они пригодились. Попробуйте.

Агата сделала маленький, аккуратный глоток. Вкусовые рецепторы старшего аудитора, привыкшие к растворимому сублимату, замерли в глубоком культурном шоке. Напиток был терпким, маслянистым и невероятно согревающим.

— Владлен Эдуардович, это феноменально, — негромко произнесла она, и на её холодном, интеллигентном лице впервые за всё время появилась едва заметная, утончённая улыбка. — С точки зрения товарно-материальных ценностей, данный ресурс является уникальным неликвидом исторического значения. Его амортизация за сто с лишним лет должна была превратить зёрна в труху, но сохранность поразительная. Запишем это как внереализационный доход усадьбы.

Граф бархатно, тихо рассмеялся, поднимаясь с колен и присаживаясь в соседнее кресло. Огонь камина отражался в его безупречных скулах, делая его пугающе, ослепительно красивым.

— Агата, вы удивительная, — он откинулся на спинку, изящно скрестив длинные ноги в начищенных сапогах. — Я триста лет наблюдал за смертными женщинами. Они искали во мне поэзию, падали в обморок от моих стихов, трепетали перед моим титулом. А вы вырвали мне гнилой клык пассатижами, заставили писать объяснительную и разогнали банду вымогателей с помощью цитат из Уголовного кодекса. Мой мир перевернулся.

— Поэзия не платит налоги, Владлен Эдуардович, — спокойно ответила Агата, делая ещё один глоток царского кофе. — А титулы не спасают от блокировки счетов. Мир устроен на жестких причинно-следственных связях и цифрах. Если баланс не сходится, преисподняя разверзнется в лице налоговой инспекции гораздо быстрее, чем от любых древних проклятий. Я лишь выполняю свои должностные обязанности.

Владлен подался вперед, его серые глаза потемнели, но теперь это была не сытая чернота хищника, а глубокая, затягивающая глубина искренней страсти. Он аккуратно потянулся рукой к её лицу. Агата не отстранилась, лишь слегка приподняла бровь под стёклами очков. Длинные, тёплые пальцы графа деликатно коснулись её щеки, поправляя выбившуюся из строгого пучка прядь волос. Его дыхание, пахнущее корицей, коснулось её губ.

Пространство между ними сократилось до критических, не предусмотренных ни одним регламентом пяти сантиметров. Атмосфера в каминной зале сделалась плотной, горячей и опасно интимной.

— Агата — пророкотал он, и его голос заставил пламя в камине вспыхнуть ярче. — Позволь мне внести в твой идеальный, сухой баланс хотя бы каплю вечной, безумной импровизации. Твоё сердце бьётся так ровно Я хочу услышать, как оно собьётся с ритма. Всего на одну секунду.

Агата замерла, удерживая чашку из императорского фарфора. Её дыхание на мгновение действительно стало чуть глубже. Внутреннему контролёру Самарской области пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы удержать оборону перед этим готическим магнетизмом.

— Владлен Эдуардович, — её голос прозвучал тихо, галантно, но с той самой леденящей хрустальной чёткостью, которая действовала на вампира сильнее любого осинового кола. — Данное сближение превышает установленные санитарные нормы личного пространства на рабочем месте. Кроме того, перерасход эмоциональных ресурсов в ночное время не заложен в смету нашего субподряда. Пожалуйста, вернитесь в исходную позицию. И застегните вторую пуговицу на вашей сорочке. Открытый торс контрагента существенно отвлекает от анализа дебиторской задолженности.

Граф замер, его идеальные губы дрогнули в безмолвном восхищении. Он медленно отстранился, послушно застегнул пуговицу шелковой рубашки и изящно поклонился, не снимая с неё своего хищного, влюблённого взгляда.

— Вы беспощадны, Агата, — прошептал он, улыбаясь. — Но это делает вас абсолютно неотразимой.

— Я просто эффективна, — Агата поставила пустую чашку на серебряный поднос, достала из сумки ноутбук и плавно открыла крышку. Матовый экран тускло осветил каминную залу. — Кофепитие окончено, физиологические показатели пришли в норму. На часах ноль часов сорок минут. Садимся за шестнадцатый год, Владлен Эдуардович. Доставайте ведомости по учёту древесины. Нам предстоит бессонная ночь.

Граф вздохнул, его плечи покорно опустились, но в глазах горело абсолютное, безграничное счастье. Древнее зло усадьбы пододвинуло стул ближе к её столу, готовое штурмовать любые вершины российской бюрократии ради одного взгляда этой удивительной женщины.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.