Голос из мёртвого будущего

Глава 5. Бостон

Алексей Градов проснулся в 04:47 от боли, пульсирующей за правым глазом. Он лежал в съёмной квартире на Бикон-стрит, глядя в потолок с трещинами и жёлтыми разводами, и ждал, пока отбойный молоток в виске утихнет хотя бы до тупой тяжести. За грязным окном брезжил серый бостонский рассвет — тот, что не освещает, а только проявляет убожество.

Квартира напоминала спичечный коробок, забитый бумагами. Письменный стол прогибался под распечатками, пустыми кофейными чашками и старым ноутбуком с экраном, заклеенным скотчем. На полу — стопки документов, пара пыльных гантелей, книги. Градов сел, потёр виски, сделал глоток из стакана — вода была тёплой и отдавала железом.

Слова уже были там. Как только боль чуть отступила, они всплыли — чёткие, будто отлитые из металла: «Дорчестер-авеню, 847. Подвал. За фальшивой стеной — ДНК-синтезатор. Образцы с маркером К-7. Будь осторожен. За тобой следят».

Они приходили третье утро подряд. Он не знал, откуда. Просто просыпался — и уже помнил их, словно кто-то вбил информацию под череп, пока он спал. Градов потянулся к блокноту на столе. На последней исписанной странице, его собственным почерком, значилось то же самое. Он не помнил, как записывал.

— Дорчестер-авеню, восемьсот сорок семь, — произнёс он вслух, и голос в пустой квартире прозвучал чужим. — Подвал. Фальшивая стена.

Когда-то этот адрес мелькал в одном из расследований. Заброшенная лаборатория, тёмные дела фармацевтов. Тогда он не придал значения. Теперь — придал.

Оделся быстро: джинсы, свитер, старая кожаная куртка, пахнущая табаком и дождём. В карман — диктофон, складной нож, маленький цифровой фотоаппарат. Журналист без камеры — не журналист.

В подъезде пахло кошачьей мочой и жареным луком. У почтовых ящиков спал бродяга, завернувшись в грязное одеяло. Градов перешагнул через него и вышел на улицу, в промозглый мартовский ветер, который нёс с залива влажный холод. Поднял воротник и зашагал к метро.

Дорчестер-авеню находилась в той части Бостона, которую не показывают в туристических буклетах. Ржавые контейнеры, склады с выбитыми окнами, граффити, которые уже никто не смывал. Здание 847 пряталось в глубине квартала за покосившимся забором из сетки-рабицы цвета застарелой ржавчины.

Улица была пуста. Ветер гнал по асфальту обрывки газет. Где-то далеко надрывалась лаем собака.

Градов нашёл дыру в заборе, протиснулся, матюгнувшись сквозь зубы, когда куртка затрещала по шву, и вошёл в здание. Запах плесени и химикатов ударил в нос. Двери были заколочены, но кто-то уже отодрал доски с одного края. Внутри — темнота, которую луч телефонного фонарика едва разгонял: облупившиеся стены, мусор, скелет какого-то крупного животного в углу.

Лестница вниз была справа. Бетонные ступени скользили под подошвами. Каждый шаг отдавался эхом. Градов спускался медленно, прислушиваясь к мерному «кап-кап-кап» где-то в глубине.

Подвал оказался лабиринтом. Лабораторные столы, запылённые колбы, ржавые приборы. Белый кафель стен местами осыпался, обнажая серый бетон. Запах химии сгущался. Он шёл по коридору, пока не упёрся в тупик — глухую стену, облицованную кафелем чуть светлее, чем вокруг. Швы между плитками выглядели свежее. Фальшивая стена.

— Вот ты где, — прошептал Градов.

В углу валялся ржавый лом. Он взял его, размахнулся и ударил. Кафель брызнул осколками. Ещё удар — кирпичи зашатались. Он бил, пока в стене не образовалась дыра, из которой пахнуло холодом и формальдегидом. Расширив отверстие, Градов протиснулся внутрь.

Посередине комнаты стоял громоздкий аппарат из нержавеющей стали и пластика, опутанный трубками. ДНК-синтезатор. Рядом — металлический шкаф, запертый на висячий замок. Три удара ломом — и дужка хрустнула.

Внутри, в специальных держателях, стояли запаянные стеклянные ампулы. Градов взял одну, поднёс к фонарику. «Химера-7. Образец B. Дата: 12.11.2048». Красная надпись: «БИОЛОГИЧЕСКАЯ ОПАСНОСТЬ. УРОВЕНЬ 4».

Двенадцать ампул. Двенадцать образцов экспериментального вируса, способного, если верить голосу, стереть человечество.

Руки дрожали, когда он заворачивал ампулы в старую футболку и укладывал на дно рюкзака — между блокнотом и запасной батарейкой. Каждое движение — как у сапёра. Застегнул молнию, поправил лямку. Рюкзак оттягивал плечо, и лёгкое позвякивание стекла отдавалось в висках тревожным набатом.

Он выбрался обратно тем же путём. Поднялся по лестнице, вышел через дыру в дверях и вдохнул холодный воздух. Небо налилось свинцом.

У самого пролома в заборе он замер. Ощущение — не звук, не движение, а давление чужого взгляда на затылке — пригвоздило его к месту. Медленно, очень медленно он повернул голову.

В сотне метров, у поворота, стоял чёрный фургон. Без номеров. Тонированные стёкла. Двигатель молчал, но фургон не был припаркован — он ждал.

Сердце грохнуло в рёбра. «Будь осторожен. За тобой следят».

Градов не стал проверять, кто внутри. Протиснулся через пролом и быстрым шагом, почти бегом, двинулся прочь, петляя между складами и контейнерами. За спиной — может быть, померещилось — взревел двигатель. Он свернул в переулок, потом в другой, перелез через груду мусора, вышел на соседнюю улицу и прижался к стене, хватая ртом воздух. Выглянул — пусто. Фургон исчез. Но ощущение слежки вцепилось в затылок, как клещ.

— Кто вы? — прошептал он в пустоту. — Что вам нужно?

Тишина. Только ветер и далёкий лай.

Он поправил рюкзак и зашагал к метро. Нужно было домой. Подумать. Понять, что делать с двенадцатью ампулами вируса, за которыми, судя по всему, уже охотились.

А в голове снова звучали слова, которых там быть не должно. Голос из мёртвого будущего. «Будь осторожен. За тобой следят».

Где-то за тысячи километров и много лет спустя, в бункере «Ковчег», «Гелиос-4» зафиксировал микроскопическую флуктуацию. Аркадий Воронов, склонившись над монитором, увидел всплеск и записал в дневник: «Градов нашёл синтезатор. Временная линия дрогнула».

Он не знал, в какую сторону. Никто не знал.

Новость о чужаках расползлась по бункеру невидимо, но ощутимо — как газ. Люди заговорили тише, шаги сделались осторожнее, даже Лукас, обычно суетливый, теперь двигался вдоль стен, вздрагивая от каждого скрипа.

Элина чувствовала, как сжимается пространство. Бункер, ещё недавно казавшийся крепостью, на глазах превращался в мышеловку. Стены давили, воздух стал гуще — к запахам пота и фасоли примешалось что-то липкое, чему она не находила названия.

На третьи сутки после подстанции она собрала совет в лаборатории. Не в столовой, где эхо разносило каждое слово, а здесь, под ровный гул «Гелиоса-4». Присутствовали все, кто мог держать оружие: Марк, Аркадий, Свен, Гюнтер, Йохан, Лукас, Лена, молодой техник Томас и угрюмый Док — бывший ветеринар, ставший санитаром.

— Датчики зафиксировали движение, — начала Элина, расстилая на столе потрёпанную карту. Палец упёрся в точку в двухстах метрах к северу от входа. — Шесть человек. Обошли периметр и ушли к городу. Свен считает — разведка.

— Мародёры? — Гюнтер погладил приклад дробовика.

— Хуже. — Свен выложил на стол металлическую пластину с гравировкой: «КОНСОРЦИУМ ВОСТОКА — ОХРАНА ПЕРИМЕТРА». — Они оставили это. Специально. Чтобы мы знали.

Тишина стала такой плотной, что даже «Гелиос» будто прислушался.

— Консорциум, — выдохнул Аркадий. — Я думал, они рассыпались после второй волны.

— Значит, не рассыпались. — Элина обвела взглядом собравшихся. — Они знают, что здесь кто-то есть. Датчики не иголки, их видно. Следы у люка тоже. Мы должны усилить оборону.

— Как? — Марк нервно хрустнул пальцами. — У нас десять человек, из которых двое — больные. Патронов на два коротких боя. Если они решат штурмовать…

— Свен и Гюнтер — на верхний уровень, круглосуточное дежурство. Йохан и Томас — нижний, запасной выход. Остальные работают над посланиями. — Она выдержала паузу. — Это единственный способ выжить в долгую. Если Градов остановит «Химеру», не будет ни Консорциума, ни мародёров, ни всего этого. Поэтому мы продолжаем.

Марк хотел возразить, но осёкся под её взглядом и только кивнул.

— Что отправляем на этот раз? — спросил Аркадий.

— Имена. Всех, кто стоял за проектом. Градову нужны не только образцы, ему нужны люди, принимавшие решения. Те, кто нажимал на курок.

Аркадий раскрыл блокнот.

— В архиве есть данные. Повреждённые, неполные. Мне потребуется время.

— Сколько?

— Шесть-восемь часов.

— Действуй. Марк, готовь передатчик. Отправка сегодня ночью.

В коридоре её догнал Свен.

— Ты уверена? Отправлять сейчас, когда за нами следят?

— Именно сейчас, — ответила она, не замедляя шага. — Пока нас не заблокировали окончательно.

Он ничего не сказал, просто пошёл рядом, и его молчание было красноречивее слов.

Аркадий работал без перерыва. Сгорбившись над монитором, он перебирал обрывки правительственных баз данных — скрюченные пальцы двигались медленно, но неумолимо. На экране мелькали отчёты, служебные записки, сканы документов. Большая часть превратилась в цифровой мусор, но кое-что сохранилось.

Он записывал имена в блокнот — печатными буквами, словно составлял список покупок, а не перечень людей, ответственных за гибель миллиардов. Полковник Дуглас Харрис, глава биологической безопасности Пентагона. Доктор Ханс Вебер, главный генетик «Биофронта». Сенатор Элизабет Кроуфорд, председатель оборонного комитета. Генерал Виктор Чжоу, командующий биологическим сдерживанием. Доктор Елена Родригес, полевые испытания. Министр обороны Маркус Вэйн. Директор корпорации «Генезис» Ричард Солсбери.

Двенадцать имён. Двенадцать человек, которые знали о «Химере-7» с самого начала и либо участвовали, либо покрывали.

Когда он закончил, перед глазами плавали чёрные точки, но он трижды перепроверил каждую букву, каждый идентификатор. Марк взял блокнот, пробежался по списку, и лицо его исказилось.

— Они знали, — прошептал он. — Все они знали.

— Знали, — подтвердил Аркадий. — И ничего не сделали. Или сделали слишком много.

Вошла Элина, прочла список, и желваки на её скулах напряглись.

— Отправляем всё. Пусть Градов знает, с кем имеет дело.

Марк сел за пульт. Пальцы его летали над клавишами, но движения были дёргаными, он то и дело ошибался, стирал, набирал заново.

— Марк, ты в порядке?

— В порядке, — буркнул он. — Просто устал. Третьи сутки без сна.

— Может, отложим до утра? — предложил Аркадий.

— Нет. — Марк мотнул головой. — Каждая минута на счету. Я справлюсь.

Элина переглянулась с Аркадием. Старик покачал головой, но спорить не стал.

Текст занял почти две страницы. Марк вбивал его, сверяясь с блокнотом, и каждое имя впечатывалось в память «Гелиоса», как гвоздь в крышку. Когда он закончил, лицо его было серым, покрытым испариной.

— Готово. Можно отправлять.

Аркадий проверил настройки.

— Температура в норме. Резонанс стабилен. Отправка через тридцать секунд.

Элина отошла к стене. Свен у двери сжимал автомат. В коридоре толпились остальные.

— Десять секунд. Девять. Восемь.

Марк вцепился в подлокотники, на его виске пульсировала жилка — часто, неровно, как сбившийся метроном.

— Три. Две. Одна. Отправка.

«Гелиос» взвыл — с надрывом, будто напрягаясь из последних сил. Лампы мигнули, но выдержали. Пол завибрировал сильнее прежнего, и дрожь поднялась от ступней к позвоночнику.

А потом Марк вскрикнул.

Не от боли — от неожиданности, смешанной с ужасом. Он схватился за нос, и между пальцев хлынула алая кровь — слишком жидкая, слишком яркая. Она закапала на пульт, на клавиатуру, на его одежду, и он смотрел на неё как на чужеродную субстанцию.

— Марк! — Элина бросилась к нему.

— Я… в порядке, — прохрипел он, но голос срывался. — Просто перегрузка. В голове… будто лопнуло что-то.

Он попытался встать, ноги подкосились, и он рухнул обратно в кресло. Кровь текла по подбородку, собираясь в тёмные маслянистые лужицы на пыльном полу.

— Лена! Аптечку, быстро!

Лена метнулась в коридор и вернулась с ржавой коробкой. Элина выхватила бинт, прижала к носу Марка, запрокидывая ему голову.

— Держи и не двигайся.

Марк подчинился, но в его расширенных зрачках плескался страх — не за себя, за послание. За имена, которые уже были в голове у Градова.

На мониторе светилось: «СИГНАЛ ОТПРАВЛЕН. КВАНТОВЫЙ ПАКЕТ ДОСТАВЛЕН».

— Ушло, — прошептал Аркадий, вцепившись в трость. Лицо его было серым, как бетон.

— Какой ценой? — спросила Элина.

Старик не ответил.

Кровь остановили через полчаса. Марк лежал на койке, бледный, с тампоном в носу, и смотрел в потолок. Элина сидела рядом, проверяя пульс — слабый, неровный.

— Это объём, — сказал Аркадий от двери. — Третье послание слишком тяжёлое. Квантовый канал не рассчитан на такой поток. Марк принял часть отдачи на себя.

— Он будет жить?

— Будет. Но ему нужен отдых. Минимум сутки, лучше двое.

— У нас нет двух суток, — прошептал Марк, не открывая глаз. — Консорциум…

— Ты сделал достаточно. — Элина поднялась. — Отдыхай.

Она вышла и направилась на верхний уровень. У смотровой щели дежурил Свен, прижавшись плечом к холодной стали двери.

— Что видно?

— Та же группа. Шесть человек. Не приближаются. — Он помолчал. — Двое возились у поворота. Похоже, ставят ловушки. Растяжки.

Осада. Элина сжала кулаки.

— Сколько у нас еды?

— На три недели, если экономить. Воды — на десять дней. Патронов — на два коротких боя.

— А если они не уйдут?

Свен обернулся, и в его глазах не было страха — только холодный расчёт.

— Тогда мы умрём здесь. Или они там. Третьего не дано.

Трое суток они не выходили наружу. Время снова замедлилось, растянулось резиновым жгутом. Люди ели, спали, дежурили, смотрели в стены и ждали. Ждали, когда уйдёт Консорциум. Ждали ответа из прошлого. Ждали чуда.

Элина часами стояла у смотровой щели, вглядываясь в пустошь. Серые фигуры перемещались на границе видимости — появлялись и исчезали, как призраки. Они не атаковали. Просто были там, и в этом молчаливом присутствии крылось что-то более страшное, чем любая атака. Они знали, что время на их стороне.

На третьи сутки Свен заметил тонкие проволоки, натянутые поперёк тропинок. Растяжки. Если кто-то попытается выйти — подорвётся.

— Зачем? — спросила Элина. — Зачем просто держать нас здесь?

— Может, ждут подкрепления. Может, хотят взять живьём. — Свен пожал плечами. — Может, просто играют.

Она не знала ответа, и это было хуже всего.

А в лаборатории «Гелиос-4» продолжал гудеть, и на его мониторе, среди диагностических данных, зрела новая аномалия — микроскопическое искажение, которое Аркадий пока не мог расшифровать. Эхо четвёртого послания, которое ещё не было отправлено.

Алексей Градов сидел в квартире на Бикон-стрит и смотрел на список, переписанный на отдельный лист. Двенадцать имён. Двенадцать человек, которые, если верить голосу из ниоткуда, несли ответственность за вирус «Химера-7», уничтоживший — в каком-то другом времени, другой реальности — девяносто процентов человечества.

Лист лежал на столе, придавленный пустой кофейной чашкой. Бумага была мятая, с загнутыми уголками — он таскал её в кармане, перечитывая, словно надеясь, что слова исчезнут. Но они не исчезали. Ампулы с маркировкой «Химера-7. Образец B», спрятанные в чемодане под кроватью, были слишком реальны, чтобы считать всё это бредом.

Головная боль стала почти привычной — тупая, ноющая, пульсирующая за правым глазом. Иногда, при резком повороте головы, перед глазами вспыхивали чёрные точки.

— Полковник Дуглас Харрис, — прочитал он вслух. — Пентагон. Отдел биологической безопасности.

Это имя он знал. Не лично — журналисты его уровня не общались с полковниками из Пентагона, разве что на пресс-конференциях, где раздавали готовые ответы на одобренные вопросы. Харрис был высок, сухощав, с лицом, вырезанным из гранита тупым ножом, и монотонным голосом. Человек, сделавший карьеру на биологической безопасности — и, судя по всему, на биологической опасности тоже.

Градов взял со стола зернистую фотографию — он распечатал её ночью в копировальном центре, расплатившись наличными. Полковник выходил из Пентагона: фигура, затянутая в форму, напоминала натянутую струну — никаких лишних движений, никаких эмоций.

— С тебя и начнём, — прошептал Градов, убирая лист в карман.

Оделся тщательно: джинсы, тёмная рубашка, старая кожаная куртка. В рюкзак лёг фотоаппарат с длиннофокусным объективом — тяжёлым, как кирпич, и почти таким же дорогим, — диктофон, блокнот, вода, сэндвич в фольге, складной нож и пачка сигарет, хотя он бросил курить два года назад. На всякий случай.

В 06:15 он выехал из Бостона. Машина чихнула, закашлялась, но ожила. Улицы были пусты, город спал в сером предрассветном тумане. До Вашингтона — около семи часов. Градов не любил этот город, похожий на гигантскую декорацию, за которой люди, принимающие решения, никогда не видят тех, на чьи жизни эти решения влияют.

К двум часам дня он уже парковался в Джорджтауне, в квартале от дома Харриса. Старые кирпичные особняки, ухоженные газоны, голые мартовские деревья — чистота, почти стерильная. Градов прикрутил объектив и стал ждать.

Ожидание было самой тяжёлой частью. Часы тянулись, и каждая минута казалась часом. Он смотрел через объектив на трёхэтажный дом из красного кирпича с белыми ставнями и задёрнутыми шторами, на закрытые ворота гаража.

В 17:42 ворота открылись, и выехал чёрный седан без опознавательных знаков. За рулём — человек в форме. Полковник Харрис.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.