Летопись бесполезного. Том III. Дом там, где ждут

Когда он вышел к причалам, перед ним как раз заканчивалась разгрузка. Вдоль длинной каменной платформы стояли шесть широких колёсных барж. Некрасивые, грубые, с низкими пузатыми корпусами, склёпанными железными полосами, они напоминали земные пароходы викторианской эпохи. Только здесь их гребные колеса вращал не уголь, а магия. Причём дворфийская — тяжёлая, надёжная, без малейшего стремления к изяществу. На бортах виднелись медные пластины с рунами, а под водой время от времени вспыхивал тусклый голубоватый отсвет.

Баржи пахли мокрым деревом, маслом, рудной пылью и перегретым металлом.

На причале работа уже почти заканчивалась. Носители Воли стояли плотным строем вдоль выгруженных товаров — высокие, неподвижные, с оружием на плече. За ними полукольцом расположились низшие наги — десятков пять, не меньше. Они таскали ящики, проверяли печати и что-то записывали на тонких глиняных пластинах.

В центре всей этой суеты стоял один из Высших. Судя по одежде — кто-то очень важный. Тёмно-зелёная чешуя поблёскивала в свете фонарей, а на плечах висели длинные цепи из белого металла с прозрачными кристаллами. Даже Носители Воли рядом с ним держались заметно напряжённее.

«Растаможка», — хмыкнул про себя Илья.

Даже в другом мире бюрократия умудряется прорасти и, похоже, собирается пережить конец любой цивилизации. Он остановился чуть в стороне, наблюдая. Какой-то гладко выбритый дворф яростно спорил с нагом над раскрытым ящиком. Второй пересчитывал медные слитки. Третий орал на грузчиков, ещё не успевших покинуть баржу.

И только один выглядел довольным. Улыбчивым, как торговец, перечитавший Карнеги. Невысокий даже по дворфийским меркам, зато широкий, словно бочка, с длинной седой бородой, стянутой медными кольцами и какими то табличками. Он как раз хлопнул ладонью по плечу одного из нагов и громко расхохотался.

Высший никак не отреагировал. Илья направился к дворфу. Тот заметил его быстро. Скользнул взглядом по широким плечам, по орочьей морде, по грубым ладоням кузнеца и тут же расплылся в довольной ухмылке.

— О! А вот и покупатели пришли!

Голос был густой, хриплый и весёлый.

— А я уж думал, местные змеи нас до утра мариновать будут!

Он сам шагнул навстречу Илье.

— Из каких будешь? Камнегривые? Рычуны? Или Туробои?

Илья слегка нахмурился.

— Я не—

Но дворф уже махнул рукой.

— Да не стой столбом! Всё, закончили уже! Сегодня даже ни одной пошлины сверху не прикрутили!

Он снова расхохотался.

— Великий день! Надо срочно сворачиваться, пока они не передумали!

Прежде чем Илья успел что-то сказать, дворф ухватил его за предплечье и уверенно потащил прочь от причалов.

— Пошли, пошли! Нечего среди бумаги стоять! От неё даже камень крошится!

Илья пару секунд всё же пытался вставить слово. Безуспешно. Дворф говорил слишком быстро.

Они прошли вдоль складских платформ к одному из грузовых зданий. Оно тоже было пирамидальным, как почти всё у нагов, но выглядело куда грубее жилых ярусов: узкое кверху, с толстыми стенами и множеством раскрытых грузовых проёмов.

На вершине медленно вращался огромный кран. По рельсам он затягивал вверх очередной грузовой поддон — ящики, стянутые цепями. Когда подъёмник достиг нужного уровня, часть стены разошлась в стороны, и груз с глухим стуком скрылся внутри здания. Почти сразу кран начал разворачиваться к другой стороне пирамиды. Работал он без остановки, обслуживая все четыре её грани.

— Люблю этих змеюк, — довольно пробормотал дворф. — Жуткие твари. Но строить умеют.

Он толкнул тяжёлую дверь плечом.

Внутри пахло мокрой древесиной, пылью и пряностями. Повсюду стояли ящики, тюки ткани, бочки, клетки с какими-то шипящими тварями. Несколько гладко выбритых дворфов продолжали таскать грузы, едва взглянув на вошедших. Бородатого они явно знали хорошо.

— Так! — дворф наконец отпустил руку Ильи. — Раз уж пришёл первым — будешь первым пить!

Он стукнул себя кулаком в грудь.

— Старейшина Пелл из рода Шерстяных Карманов! Клан Звонкой Меди! Славный город Сияющие Гроты!

Он произнёс это с таким пафосом, будто представлял по меньшей мере короля.

Только сейчас Илья обратил внимание, что остальные дворфы вокруг были гладко выбриты — совсем, без усов и бород. Лишь у Пелла седая борода спадала почти до пояса. Старейшина. Теперь всё становилось на свои места.

То, что притащили в бочонке, пахло жжёным камнем и чем-то настолько крепким, что глаза начинали слезиться ещё до первого глотка.

Пелл хлопнул кружкой по столу.

— За честную торговлю!

— Не чокаясь! — гаркнул кто-то из дальнего угла.

— Мы ещё не все деньги потеряли, дурень!

— Это пока. Я вам говорил, что столько Горных Слёз мы тут не продадим!

— Значит, остаток выпьем сегодня!

И снова грянул смех.

Дворфы вокруг резко изменились. Там, на причале, они были торговцами — собранными, осторожными, постоянно что-то подсчитывающими. Здесь же словно сбросили чужую шкуру. Они орали, толкались, ржали, одновременно споря о цене меди, качестве пива и о том, сможет ли орк выпить Горные Слёзы и не сдохнуть. Особенно жарко обсуждали последнее.

— Морда у него крепкая.

— Морда — да. А вот печень...

— Да ладно, орки вообще жрут всё подряд.

— Вот и проверим!

Пелл ткнул пальцем в Илью.

— Если свалится — продаём змеям как экзотическое мясо!

— Тогда уж как ездовое животное!

— Или грузчикам в помощь!

— Слишком страшный! Дети пугаться будут!

Музыка появилась будто сама собой. Сначала один дворф притащил длинную доску, покрытую металлическими пластинами с вырезанными рунами. Уселся в угол, положил пальцы на ряды кнопок — и помещение заполнил низкий гудящий звук. Инструмент напоминал синтезатор, если бы синтезатор собирал безумный кузнец. Руны под пальцами вспыхивали тусклым светом, а звук дрожал, будто внутри пела сама медь.

Второй музыкант поставил перед собой две круглые пластины, одну над другой. Между ними тянулись тонкие трубки. Он одновременно нажимал кнопки и дул внутрь инструмента, заставляя звук переливаться — от низкого рокота до резкого, почти свистящего воя.

Третий был проще всех. Два барабана. Но бил он так, что стены начали вибрировать.

Остальные ритм подхватили сразу. Кто-то застучал кружками по столу, кто-то начал отбивать ногой, и вдруг один из дворфов запел. Голос был хриплый, тяжёлый, словно камень тёрся о камень.

Песня оказалась не про золото и не про битвы. Она была про дорогу, про сырые тоннели, про груз, который нужно дотащить любой ценой, про друзей, умерших где-то между городами. Про то, что дворф может сдохнуть в шахте, в бою, в канаве или под обвалом, но если род помнит имя — значит, прожил не зря.

Илья молча пил и слушал. Смотрел, как гладко выбритые торговцы, ещё недавно похожие на обычных работяг, постепенно превращаются во что-то другое — в народ. Старый, упрямый, слишком живучий, чтобы исчезнуть.

Пелл тем временем уже обнимался с каким-то музыкантом и орал песню мимо ритма.

— А потом этот змей говорит мне: «Пошлина на перевозку соли»!

— И?

— А я ему: «Да чтоб тебя собственный хвост задушил!»

Стол взорвался хохотом.

— И что он?

— А ничего! Он не понял половину слов!

Дворфы заржали ещё громче. Кто-то уже лез танцевать между бочками, кто-то спорил о качестве орочьих топоров, а кто-то спал прямо за столом, уткнувшись лицом в кружку.

А Илья неожиданно поймал себя на странной мысли. Впервые за долгое время он сидел не среди чужих. Не среди нагов. Не среди выживших людей. Не среди испуганных детей. А среди существ, которые слишком хорошо понимали, каково это — терять всё и всё равно продолжать жить так, будто завтра снова будет новый день, дорога и очередная кружка дешёвого пойла.

Именно в этот момент сверху что-то тихо зашуршало. Сначала дрогнула одна из потолочных цепей, потом в тени между балок мелькнула длинная тёмная фигура. Музыка оборвалась почти мгновенно. Даже Пелл заткнулся на полуслове. Илья поднял голову.

С потолка вниз медленно свисал огромный наг. Тёмно-зелёный, с тускло поблёскивающей чешуёй и металлическими пластинами офицерской сбруи. Хвост обвивал балки где-то наверху, а верхняя половина тела плавно покачивалась над столами.

Жёлтые глаза медленно скользнули по помещению.

Наг раскрыл пасть.

— Ну что-о-о...

Шипящий голос растёкся по складу.

— Незаконное распитие...

Пауза.

— Незаконная музыка...

Ещё пауза.

— Незаконное скопление дворфов...

Кто-то из гладкомордых тихо выругался. Илья нахмурился.

Наг тем временем плавно потёк вниз. Без единого резкого движения тело перетекло между столами и ящиками так мягко, будто костей у него вообще не было. Хвост соскользнул с балки, тяжело лёг на пол, и через секунду наг уже расположился горизонтально среди столов — очень большой, очень трезвый на вид и очень недовольный.

— По законам города Наари...

Он медленно повернул голову к Пеллу.

— Всех вас следует переработать через желудок плодоходки.

Тишина стала абсолютной. Илья уже начал медленно подниматься из-за стола. Потому что плодоходки он видел. И умирать внутри гигантского сельскохозяйственного комбайна ему совершенно не хотелось.

Наг выдержал паузу ещё пару секунд. А потом Пелл тяжело вздохнул.

— Низ… ты либо пей, либо убивай уже быстрее.

Тишина треснула. Наг резко дёрнул языком и издал странный булькающий звук. Очень старательную имитацию смеха. Потом молниеносно метнулся вперёд и сграбастал Пелла кольцами хвоста.

— Пеееелл…

Голос мгновенно стал почти довольным.

— Ты очень долго ездил…

Пелл захохотал и хлопнул нага по плечу.

— Так торговля сама себя не наторгует!

— Я начал думать… что тебя утопили…

— Да кому я нужен кроме тебя!

Низ снова забулькал своим жутковатым смехом.

— Не дай Великий Поток… чтоб ты привёз мало слёз…

— Оскорбляешь!

Пелл стукнул кружкой по столу.

— Да у меня половина трюма только под них!

Илья сидел и пытался понять, что вообще происходит. Пока наконец не почувствовал запах. От нага пахло брагой. Сладкой медовой дворфийской дрянью. Причём пахло сильно. Пелл заметил его взгляд и расплылся в довольной ухмылке.

— А-а-а… вот теперь вижу! Ты ещё не знаешь нашу главную победу над змеиным народом!

Низ важно выпрямился.

— Это была диверсия.

— Это была дегустация! — рявкнул кто-то из дворфов.

Столы взорвались хохотом. Наг возмущённо зашипел.

— Меня обманули…

— Ты сам выпил три кружки!

— Потому что первая была хорошая!

— А потом ты решил проверить остальные!

Низ снова забулькал своим странным смехом.

— Теперь Великий Поток иногда двоится…

— А иногда у тебя хвост с лестницы падает!

— Это была стратегическая ошибка…

— Это была бочка!

Наг с достоинством отвернулся.

— Я комендант этого района.

Пауза.

— Мне необходимо понимать дворфью угрозу изнутри.

— Конечно-конечно, — закивал Пелл. — Особенно изнутри третьей бочки.

Музыканты уже снова начали играть. Барабаны вернули ритм. Рунные пластины загудели мягким металлическим звуком. Низ тем временем уже свернулся рядом со столом и совершенно по-хозяйски подтянул к себе кружку.

— Так…

Он медленно обвёл дворфов взглядом.

— Кто первый рассказывает… почему у вас в документах двадцать ящиков меди…

Пауза.

— А разгружали сорок три…

Утро оказалось ещё хуже, чем Илья предполагал. Голова гудела так, будто внутри черепа кто-то всю ночь дробил руду. Во рту стоял вкус дешёвой браги, меди и чего-то подозрительно напоминающего машинное масло.

Он сидел за длинным столом, тяжело опираясь локтями о дерево, и мрачно смотрел в кружку с мутной серой жижей.

— Пей, — повторил Пелл.

— Я от этого сдохну.

— Тогда хоть перестанешь морщиться как недовольный тур.

Старейшина сам выглядел подозрительно бодрым. Только чуть покрасневшие глаза выдавали, что вчера он выпил не меньше остальных.

В помещении постепенно просыпались дворфы. Кто-то хрипел, кто-то матерился. Один гладкомордый вообще спал лицом в барабане. В дальнем углу свернувшийся кольцами Низ тихо шипел во сне:

— …ещё кружечку государственной угрозы…

Пелл уважительно кивнул.

— Растёт над собой.

Илья всё же выпил мутную дрянь. Желудок попытался восстать, но через пару секунд мир действительно стал чуть менее враждебным.

— Во-о-от, — довольно протянул Пелл. — Теперь можно разговаривать как разумные.

Илья мрачно посмотрел на него.

— Сильно сомневаюсь.

Пелл только заржал и уселся напротив.

Некоторое время они молчали. Снаружи уже шумел просыпающийся порт. Где-то наверху гремели краны, скрипели рельсы, плескалась вода под колёсными баржами. Рабочий день начинался.

Первым нарушил тишину Пелл.

— Так чего ты вчера хотел-то? А то мы как-то быстро перешли к дипломатии.

— Это у вас дипломатия так называется?

— Конечно. Пока все пьяные — никто не врёт.

С этим Илья спорить не стал.

— Я пришел говорить за Лиру из Медобородіх.

Пелл сразу перестал улыбаться. Не резко. Просто стал внимательнее.

— Вот как.

Илья медленно кивнул.

— Лира, дочь мастера Дурга Медобородого из Южных Холмов…

Он поморщился, вспоминая точную формулировку.

— Просит передать весть. Мастер Дург Медобородый пал, защищая женщин и детей рода при отходе. Кровь рода жива.

Пелл несколько секунд молчал. Потом тяжело выдохнул.

— Хреновые времена.

Без пафоса. Без трагедии. Просто усталая констатация. Он провёл ладонью по бороде.

— Передадим.

Илья чуть расслабился.

— Спасибо.

— Не мне спасибо. Роду, если ответят.

Повисла короткая пауза.

— А ты ей кто?

— Учился у Дурга.

Пелл приподнял бровь.

— Серьёзно?

— Ну.

Старейшина хмыкнул.

— Старый мастер взял орка в ученики… Смешно.

Было видно, что он не до конца верит.

— И чему успел научить?

— Работать.

— Это все так говорят.

Пелл задумчиво почесал бороду, потом махнул рукой одному из проснувшихся дворфов.

— Эй, тащи сюда топор.

— Зачем?

— Проверять будем.

Через минуту перед Ильёй уже лежал старый топор с треснувшим топорищем.

— Ну? — Пелл кивнул на него. — Что скажешь?

Илья взял инструмент в руки, покрутил его, несколько раз качнул на ладони.

— Баланс ушёл.

— Это и я вижу.

— Клин в проушине разбух от влаги.

Пелл чуть кивнул.

— Дальше.

— Сталь перегревали при перековке.

— Почему?

— Цвет повело.

Пелл прищурился.

— А это?

Он ткнул пальцем в кромку.

— Точили неправильно. Повели угол.

Старейшина неожиданно довольно оскалился.

— Ага… вот теперь уже похоже на ученика.

Один из гладкомордых, слушавший разговор, вдруг нахмурился.

— Погодите...

Он медленно посмотрел на Илью.

— Так он мастеровой?

— Вроде того, — буркнул Илья.

Дворф аж скривился.

— Так чего он без бороды сидит?!

Пелл секунду смотрел на орка.

Потом трагически закрыл глаза.

— Великие жилы… а ведь и правда.

Сразу началась возня.

— Тащи шерсть!

— Серую не бери, она линяет!

— У меня есть нормальная!

— Не может мастер без хвостов ходить!

Илья даже понять ничего не успел, как к его морде уже начали примерять какие-то шерстяные космы.

— Да держи ровнее!

— У него башка слишком здоровая!

— Может на клей посадить?

— Не надо на клей!

Пелл ржал так, что едва со стула не упал.

— Смотри какой красавец получается!

— На больного яка похож.

— Но уже уважаемого!

В итоге один из дворфов всё-таки прилепил Илье две короткие шерстяные косицы. Торжественно, как награду.

— Вот! — довольно заявил он. — Теперь хоть понятно, что не грузчик.

Илья посмотрел на отражение в полированной медной пластине. И молча сорвал всё к чёрту. Стол взорвался хохотом.

— Дикий народ…

— Никакого уважения к традициям…

— Потому и без бород ходят!

Пелл вытер слёзы от смеха и снова уселся напротив.

— Так чего у змеюк сидишь? Если ремесло знаешь — перебирайся в Гроты.

Илья пожал плечами.

— И сколько это стоит?

Пелл мгновенно стал серьёзнее. Даже голос изменился — торговец одно слово.

— Для подмастерья — пятьдесят золотых.

Илья тихо присвистнул.

— И это только за вход.

— Чего?

— Поручительство, жильё, оформление, место в списках. Думаешь, город сам тебя содержать будет?

— И при себе нужно иметь хотя бы столько же.

— Зачем?

На него посмотрели как на идиота.

— Ты мастер или нищий?

Пелл развёл руками.

— Уважающий себя ремесленник не станет жить в дешёвых норах рядом с грузчиками и забойщиками.

Илья задумчиво потёр висок. Сумма была огромной. Даже без учёта еды.

— Ну… — он помедлил. — Я не один.

Пелл прищурился.

— Баба?

— Две лесные эльфийки.

Тишина повисла мгновенно. Один из дворфов аж поморщился.

— Выбрось гадость из дома.

— Они дети.

— Тем более. Пока мелкие — привязываются.

Пелл задумчиво почесал бороду.

— Везти их — по пятьсот с каждой.

Илья даже решил, что ослышался.

— Сколько?!

— И это если кто-то вообще согласится.

Пелл пожал плечами.

— Лесных у нас не любят.

— Почему?

— Странные.

— Дикие.

— Живут как зверьё.

— И домовладельцы с ними связываться не захотят.

Сказано это было спокойно. Без злобы. Просто как факт. И именно от этого внутри стало особенно паршиво.