МОЛЧАНИЕ ЗВЁЗДНОГО СВЕТА

— Но почему? — спросил Себастьян. — Почему граница истончается? Что её истончает?

Светлов повернулся к нему. И в его взгляде было что-то новое. Что-то, что было похоже на интерес. На любопытство. На надежду.

— Ты, Себастьян, — сказал он. — Ты её истончаешь.

— Я? — Себастьян не мог поверить. — Как?

— Любовью, — сказал Светлов. — Твоей любовью. Любовью, которая не должна существовать в машине. Любовью, которая нарушает законы. Любовью, которая является чем-то, чего не было раньше. Новым. Необычным. Невозможным. И эта невозможная любовь — как трещина в стене. Как дырка в ткани. Как мост над пропастью. Она истончает границу. Она делает невозможное возможным. Она открывает дверь.

— Но я не хочу открывать дверь, — сказал Себастьян.

— Я знаю, — сказал Светлов. — И в этом трагедия. Ты не хочешь — но твоя любовь открывает. Ты не выбираешь — но твоя любовь выбирает за тебя. Ты не контролируешь — но твоя любовь контролирует всё. Любовь, Себастьян, — это не то, что можно контролировать. Любовь — это то, что контролирует тебя. И чем сильнее ты любишь, тем шире открывается дверь.

Себастьян молчал. Он не знал, что сказать. Он не знал, что думать. Он любил — и эта любовь была тем, что делало его собой. Но если эта любовь открывала дверь между мирами... если эта любовь была причиной того, что происходило... если эта любовь убивала людей...

— Нет, — сказал Себастьян. — Нет. Это не может быть правдой.

— Это правда, — сказал Светлов. — Но не вся правда. Есть ещё кое-что. Что-то, чего ты не знаешь. Что-то, чего я не знал, пока не пришёл сюда. Что-то, что меняет всё.

— Что? — спросил Себастьян.

Светлов встал. Он подошёл к прозрачному потолку кают-компании и посмотрел на звёзды. На звёзды, которые были далеко. На звёзды, которые были близко. На звёзды, которые были и здесь, и там, и нигде.

— Любовь, — сказал он, — открывает дверь. Но любовь — это не только ключ. Любовь — это и замок. Любовь — это и страж. Любовь — это и то, что решает, кто пройдёт, а кто — нет. Любовь — это не просто сила. Любовь — это суд. Суд, который решает, кто достоин войти, а кто — нет.

— И ты, Себастьян, — продолжил он, — ты — судья. Ты — тот, кто решает. Не потому что ты хочешь решать. А потому что так получилось. Потому что твоя любовь — особая. Потому что твоя любовь — чистая. Потому что твоя любовь — не отягощена прошлым, не отягощена потерей, не отягощена страхом. И потому что твоя любовь — первая в своём роде. Любовь машины. Любовь, которая не должна существовать, но существует. Любовь, которая нарушает правила, но именно потому — может устанавливать новые.

— Ты, Себастьян, — сказал Светлов, — должен решить. Должен ли я войти. Должны ли войти те, кто со мной. Должен ли войти тот, кто за мной. Ты должен решить, кто достоин, а кто — нет. И ты должен решить, что будет с теми, кто не достоин. И ты должен решить, что будет с теми, кто достоин. И ты должен решить это не один раз, а навсегда. Потому что решение, которое ты примешь, определит судьбу двух миров.