Недотепы

Глава 2

Хранитель задумчиво выводил стилусом на волшебном стекле витиеватый рисунок, отдаленно напоминающий счастливый четырехлистник клевера, столь ценимый за свои особые свойства в Западной части Лазуритового союза. Линии на мгновение запаздывали за движением стилуса, словно стекло не сразу принимало заданную форму. Глубокая морщина пролегла между бровей.

Он откинулся на спинку уютного кресла, отложив в сторону незаконченный эскиз и взял в руки свиток, испещренный письменами народа юанга, живших задолго до появления Великой Черепахи.Символы на пергаменте будто чуть расплылись и выстроились только после того, как на них упал его взгляд. В дверь осторожно постучали.

Где-то за дверями кабинета послышался приглушенный шум академических коридоров: торопливые шаги, хлопанье дверей, чьё-то возмущенное шипение и звон разбившейся колбы. Под потолком мягко покачивались магические фонари, отбрасывая блики на каменный пол и стены.

— Опять нарушаете технику магической безопасности! Я же предупреждал всех — не кормить учебные чайники алхимическими порошками! — донёсся издалека раздражённый голос магистра Крапфена. — Это вам не ездовые артефакты!

В ответ раздался топот, чей-то испуганный вскрик и подозрительно бодрое металлическое дребезжание, как будто по коридору действительно удирал очень довольный собой чайник.

Нортон едва заметно улыбнулся уголком губ, но уже в следующее мгновение выражение его лица снова стало задумчивым.

— Заходите, магистр. Я Вас уже давно жду — сказал Хранитель, обращаясь к посетителю.

— Добрый день, Хранитель, — вошедший замешкался, понимая двойственность своего положения. — Господин Нортон, поверьте, я бы ни за что не обратился к Вам, если бы не моя озабоченность качеством образовательного процесса в вверенной мне группе академии.

— Крапфен, снова Омелия? Или на этот раз есть другой повод для тревоги? — спросил Хранитель.

— Омелия Валькштанская. — удрученно вздыхая, подтвердил магистр.

— Успокойтесь, господин Крапфен. Девочка просто еще не научилась управлять своими способностями, которые у нее намного выше средних — с усталым вздохом произнес Хранитель. — Если дело только в ее очередной шалости, то не обращайте внимания. В ближайшем будущем все образуется, я Вас в этом уверяю.

— Конечно, Хранитель! Если Вы так считаете, то я постараюсь не обращать пристального внимания на нетрадиционный подход к выполнению поставленных задач — с заметным вздохом облегчения промолвил Крапфен. — Не буду Вам мешать.

Произнеся последнюю фразу, магистр со всей возможной грацией для человека, вес которого зашкаливал далеко за центнер килограммов, попятился к двери, стараясь не сшибить что-либо по дороге.

Кабинет Хранителя был обставлен с тем самым обманчивым уютом, который лишь подчеркивал его истинную природу: каждая вещь здесь занимали именно своё место — и, казалось, имела свое предназначение. Низкий столик с резными ножками, шкафы, уходящие под самый потолок, мягкий свет, словно не от свечей, а от самой тишины. Крапфен, пятясь, старательно обходил угол стола, чтобы ничего не сдвинуть с места и без потерь добраться до выхода из кабинета ректора. И в этот момент дверной проём чуть сместился. Так, как будто всегда находился именно там — на полшага правее.

Крапфен этого не заметил. Он пятился, ориентируясь на привычное ощущение пространства. Магистр благополучно вышел, даже не задев плечом косяк, и осторожно прикрыл дверь.

Но Хранитель увидел.На долю мгновения его взгляд оторвался от магистра и задержался на линии косяка.Тень у стены исчезла, и граница света сдвинулась и легла немного иначе.

После ухода Крапфена, ректор не сразу взялся за свиток. Он медленно повернул голову к проему, затем — к стеклу с рисунком. Линии не сходились. Они чуть заметно расходились, как будто рисунок отказывался подчиняться руке. Четвертый лист клевера выглядел чуть смещенным относительно остальных.

— Рано — едва слышно произнёс он, и почти сразу добавил про себя: «И уже началось»

Он перевёл взгляд на кабинетную дверь ещё раз — уже дольше, внимательнее. Как будто пытался вспомнить, где она должна быть на самом деле. Не удовлетворившись визуальным осмотром, Нортон медленно поднялся из кресла и подошёл к двери. Провёл ладонью по косяку: обычное дерево, чуть теплое на ощупь. Никаких следов магического вмешательства. Но ощущение неправильности не исчезло.

И только после этого снова вернулся к свитку, хотя мысли его уже были далеко не в письменах народа юанга.

«Омелия» — задумчиво произнёс он вслух, глядя на свиток, который до сих пор держал в руках. Нортон невольно сжал край пергамента сильнее, чем следовало, и тут же ослабил пальцы.

«Ну почему? Почему так рано? Она же ещё совсем ребёнок, не овладевший в полной мере необходимыми магическими навыками. Ещё бы годик-два Ну, в крайнем случае, хотя бы шесть месяцев до совершеннолетия»

Нортон тяжело вздохнул, устало прикрыв глаза. Сможет ли она выстоять в предстоящих испытаниях? Научится ли отличать добро от зла?

Добро и зло Всё настолько относительно. Найдут ли юные Хранители, и Омелия в том числе, ту едва различимую грань, где добро начинает превращаться в зло? Смогут ли сохранить хрупкое равновесие, не превознося одно и не отрицая другое? Поймут ли они, что самая страшная беда порой рождается из желания сделать «как лучше», а лишняя порция добра способна обернуться самым изощрённым злом — таким, о каком и не мечталось Дринайре, Владычице Хаоса, вечной сопернице и заклятой подруге Варлины?

Как объяснить им, что мир не делится на чёрное и белое? Что за любым правилом скрываются исключения, а самые незыблемые истины со временем начинают трещать, словно старое стекло? Какими словами рассказать о ложности многих постулатов, в которые сам когда-то верил без малейших сомнений?

Нортон вновь посмотрел на незавершённый рисунок амулета. Линии по-прежнему не желали сходиться так, как должны были, будто само пространство упрямо сопротивлялось его попыткам завершить начатое. Он ещё некоторое время пытался свести упрямо расползающийся рисунок воедино, но четвёртый лист клевера снова и снова едва заметно смещался в сторону, нарушая гармонию узора.

Промучившись над эскизом ещё четверть часа, ректор наконец отложил стилус, рассудив, что время для завершения столь необходимого амулета, видимо, пока ещё не пришло.

Откинувшись на спинку кресла, Нортон позволил воспоминаниям идти своим чередом, лишь изредка направляя их течение в нужную сторону. А уж вспомнить ему было что. Воспоминания толкались и пихали друг друга, словно непослушные школяры, никак не желая выстраиваться по порядку.

Лёгкая улыбка тронула губы Нортона, когда среди череды образов он увидел своих друзей — юных, как и он сам когда-то, полных надежд, упрямства и уверенности в том, что весь мир ещё можно исправить. Тогда им казалось, будто любое знание обязательно принесёт благо, а любую ошибку ещё можно будет вовремя исправить.

Он прекрасно помнил тот день, когда Судьба позволила им прикоснуться к Великой Тайне. Если бы тогда знать, что ничто не происходит просто так и каждый подарок судьбы имеет свою цену

Печальная тень воспоминаний скользнула по его лицу. Если бы знали Но прошлого уже не изменить. Нити судьбы давно сплелись в собственный узор, и именно Варлина первой осмелилась усомниться в истинности догм, веками считавшихся непреложными. Она выбрала свой путь — и этим расколола их когда-то неразлучную пятёрку друзей.

«А если она всё-таки была права?» — неожиданно подумал Нортон, и мысль эта неприятно кольнула где-то глубоко внутри. Может быть, заблуждались как раз они — те, кто слишком привык считать правила аксиомами и никогда не пытался подвергать их сомнению?

«Ты уверен, что это добро?» — неожиданно ясно прозвучал в памяти её голос.

Нортон машинально провёл пальцем по краю стола, словно пытаясь стряхнуть старую привычку спорить с ней вслух. Вздохнув, он так и не нашёл для себя ответов на вопросы, тревожившие его уже много лет.

«Ну что же, — устало подумал Хранитель, — оставим воспоминания прошлому и постараемся хотя бы извлечь из них уроки».

Утихший гомон во дворе академии насторожил Нортона. Он поднял голову от свитка и прислушался. Ещё несколько минут назад за окнами слышались привычные голоса студентов, чей-то смех, хлопанье дверей и далёкие выкрики с тренировочной площадки, но теперь шум резко оборвался, словно двор в одно мгновение затаил дыхание. Ректор медленно поднялся из кресла и подошёл к окну.

Небо заметно потемнело, и вечерние сумерки опустились на академию намного раньше положенного срока. Внизу послышалась возня, жалобное кошачье мяуканье и громкий незнакомый голос, возмущенно высказывающий кому-то свою точку зрения.

Заинтересовавшись, Нортон выглянул во двор — и замер.

На мгновение перед ним проступила ясная картина того, как всё началось. Сначала дрогнула тень у стены. Потом, словно нащупывая опору, вытянулся первый тонкий усик А уже в следующее мгновение неизвестное растение рвануло вверх, стремительно заполняя пространство.

Во дворе академии выросла огромная виноградная лоза обхватом в три гаруандских баобаба. Она продолжала разрастаться прямо на глазах, цепляясь за стены, фонари и балконы, словно пыталась укорениться сразу во всех измерениях мира. Усики лозы с тихим потрескиванием расползались в стороны, настойчиво отыскивая свободное место в трёхмерном пространстве.

На одной из ветвей, судорожно вцепившись когтями в кору, распласталась огромная серебристая рысь. Именно она жалобно мяукала, как перепуганный котёнок, явно не разделяя восторга создателей происходящего безобразия.

У подножия чудо-дерева метался незнакомец небольшого роста, ожесточенно размахивая руками и что-то выкрикивая небесам, лозе и, судя по интонации, всем окружающим сразу.

Приглядевшись внимательнее, Нортон заметил ещё одного молодого человека, оседлавшего джельвинтора и спелёнутого вместе с ним усиком разросшегося винограда так тщательно, словно заботливая нянюшка готовила младенцев ко сну. Колоритная парочка висела в прямом смысле слова между небом и землёй, причём джельвинтор выглядел заметно более философски настроенным по отношению к происходящему, чем его хозяин.

Зачинщица же всего этого безобразия стояла на безопасном расстоянии от лозы с горсткой скучившихся вокруг неё, словно цыплята возле наседки, учеников академии и с неподдельным восторгом наблюдала за результатами собственного эксперимента.

— Омелия Ну конечно, кто же ещё способен устроить подобное представление в стенах вверенной мне академии, — едва слышно произнёс Нортон.

И, к собственному удивлению, вместо раздражения он вдруг испытал лёгкое, почти невольное уважение к масштабу очередной катастрофы, устроенной этой неугомонной особой.

Я стояла, разинув рот и удивляясь сама себе А ведь хотела сделать хоть в этот раз всё по инструкции. И в библиотеке быстренько нашла, какие сорта винограда считались наиболее удачными в 1635 году в Среднеморье. И заклинания классические вычитала в «Основах магического виноградарства». Даже успела соорудить небольшую тепличку и запастись необходимыми материалами.

Эх, надо было мне сразу в подвал академии направляться, не отвлекаясь на тренировку сборной команды по айэрполо. Правда, я ещё на всякий случай прихватила в опытной теплице ускоритель роста растений, но это же так незначительные мелочи. Если бы Лиска с Лейкой не утащили меня смотреть на красавчика с рысью, мотивируя это тем, что «когда ещё такое чудо увидишь», я бы уже давно всё закончила. Так нет же, поддалась на уговоры — и вот тебе результат. Точнее, результатище.

А всё он, этот несносный загорелый красавчик со своим суетливым напарником. Толкнули меня под руку как раз в тот момент, когда я чубуки по подготовленным лункам рассаживала. А это, между прочим, тонкая работа, требующая полного сосредоточения при наделении материала необходимыми свойствами.

Стоило мне только нараспев произнести:

— Дождик, дождик пуще — будут лозы гущеКапли, дождик, не жалей — грозди винные налей

Как бац! Кто-то из этой сладкой парочки налетел на меня и расплескал весь ускоритель роста прямо на чубуки. А надо-то было всего по одной капле на каждый!

Теперь вот имеем то, что выросло

И как я, спрашивается, буду собирать этот виноград? И красавчика на помощь не позовёшь — вон висит вместе со своим джельвинтором, спелёнутый лозой как младенец.

Н-да Влипла я в очередной раз.

Пока я размышляла о возможных последствиях столь неудачного эксперимента и мысленно пыталась собрать рассыпавшиеся, словно карточный домик, неприятности обратно во что-то относительно безопасное, помощь пришла совершенно не с той стороны, откуда я ожидала.

Джарени Фьялтрис — щуплый черноглазый студент с параллельного потока, до этого момента безучастно изучавший очередной пыльный манускрипт, — аккуратно завернул свой драгоценный свиток в ткань и направился прямиком к моей чудо-агротехнике.

И куда его понесло? Ни особой силы, ни ловкости я за ним никогда не замечала. Ботаник он и есть ботаник. Из тех, кто скорее книжным шкафом пришибет противника, случайно уронив на него библиотеку, чем полезет разбираться с живой магической лозой.

Джарени опустился на одно колено в нескольких шагах от разросшегося винограда и, не обращая внимания на встревоженные возгласы окружающих, начал медленно выводить на взрыхленной земле незнакомые мне символы.

«Ну что ещё от него можно ожидать? — тоскливо подумала я, наблюдая за его действиями. — Разве это сейчас поможет?»

К моему удивлению, помогло.

Ряд символов, начертанных Джарени рядом с лозой, сотворил немыслимое: прямо у всех на глазах начался обратный процесс. Усики дрогнули, огромные ветви медленно поползли назад, а сама лоза стала уменьшаться, словно кто-то осторожно сматывал её обратно в клубок, возвращая растению тот вид, каким он был задуман ещё со времён появления Великой Черепахи.

Неужели на этот раз пронесло?

— Джарени, спасибо тебе огромное! И как тебе это удалось? — немного смущаясь, обратилась я к нему.

— Ну что ты не стоит. Это было достаточно легко, — ответил он, краснея до самых корней волос. Затем спохватился, опустил взгляд на колено и быстрым движением провёл ладонью по ткани, возвращая брюкам безупречный вид, словно именно это сейчас было самой серьезной проблемой во дворе академии.

Наш неловкий обмен любезностями прервал спустившийся со своего джельвинтора красавчик, одарив меня таким взглядом, что я на мгновение пожалела о собственной неспособности превращаться в невидимку.

— Э-э-э как вас, леди? Не будете ли Вы столь любезны указать мне путь к Хранителю? У меня к нему важное дело. Только попрошу — без ваших штучек. Просто укажите направление движения. Я буду премного Вам благодарен.

«Ишь какой вежливый, — подумала я про себя. — Злится так, что уши подрагивают, а туда же — не будете ли любезны»

— Конечно, с удовольствием укажу вам запрашиваемое направление, — очаровательно улыбнувшись, ответила я. — Обернитесь — и сразу увидите вход в здание нашей академии. Кабинет Хранителя находится на третьем этаже, в левом крыле юго-западной башни.

«Удачи в поисках», — злорадно прибавила я уже мысленно, не посчитав нужным сообщать незнакомцу о том, что башни академии имеют весьма дурную привычку периодически меняться местами. И знание географии здесь помогало далеко не всегда.

Нортон, стоя у окна, с легкой улыбкой наблюдал за пикировкой юных Хранителей, ещё не подозревавших о закономерности цепочки событий, приведшей их к этой встрече.

— Ну что же пока всё идёт своим чередом, — тихо произнёс он, незаметно направляя юношу с его спутником в нужном ракурсе движения. — Пожалуй, стоит позвать сюда и Омелию. Посмотрим, кто за ней добровольно пойдёт.

В дверь настойчиво постучали.

— Великий Хранитель? — полувопросительно произнёс незнакомец, заходя в кабинет вместе со своим спутником.

— Входите, Рейник. Вы истинный сын своего отца, — ответил Нортон, шагнув навстречу гостям. — Давайте сюда послание, написанное мне господином Син де Боном.

Рейник порывисто подошёл к ректору и вручил ему запечатанный манускрипт, старательно скрывая сжигающее его любопытство.

— Так, так — Нортон неторопливо сломал сургучную печать и пробежал глазами по тексту.

— Благодарю Вас, Рейник Числавский, маркиз де Гор, за столь оперативное выполнение поручения наместника. Вы, вероятно, устали с дороги? А тут ещё и неожиданные злоключения буквально свалились на вас с неба вернее, из-под земли, — с едва заметной усмешкой произнёс он. — Прошу Вас, располагайтесь, отдыхайте, набирайтесь сил для дальнейших приключений. Вы ведь именно из-за этого столь рьяно ухватились за поручение вашего отца, здравствующего герцога Вильт де Гора?

— Да в какой-то степени Вы правы, господин Хранитель, — смущённо произнёс Рейник, заметно удивлённый проницательностью Нортона.

— Прошу Вас, присаживайтесь. Сейчас я отдам необходимые распоряжения. А пока позвольте угостить вас.

Ректор жестом указал на материализовавшиеся мягкие кресла и небольшой столик, сервированный легким десертом. Затем подошёл к хрустальной призме и, выбрав среди переливающихся изображений нужное, произнес:

— Господин Крапфен. Прошу Вас, магистр, пригласите в мой кабинет предмет нашего последнего разговора.

— Да, Хранитель. Сейчас я её пришлю — ответил невидимый собеседник.

— Итак, Рейник, думаю, не стоит более держать Вас в неведении относительно текста послания, столь оперативно Вами доставленного, — произнес Нортон, присаживаясь напротив собеседников так, чтобы видеть входящих посетителей. — Господин Син де Бон рекомендовал мне вас как весьма неглупого молодого человека, способного внести весомый вклад в намечающееся нелёгкое путешествие.

Услышав последнюю фразу, спутник Рейника округлил глаза, подался вперёд и явно собирался возразить Хранителю. Но не успел. Один взгляд Рейника безапелляционно сообщил ему, что уж кто-кто, а сам маркиз такую возможность упускать не намерен.

Даркус обреченно вздохнул и вновь опустился в кресло.

— Я предлагаю вам сопровождать одну молодую особу, на которую будут возложены определенные обязанности в рамках овладения необходимыми магическими ритуалами. Да вот, впрочем, и она сама — произнёс Нортон, наблюдая за появившимися в дверном проеме новыми фигурами.

Дверь открылась.

Нортон едва заметно улыбнулся, словно всё наконец начинало вставать на свои места.

— Господин Хранитель, вы меня звали? — робко произнесла я, пытаясь сосчитать все крупные провинности, из-за которых меня вызвал сам Хранитель. Магистр бытового факультета весьма прозрачно намекнул на возможную расплату за все мои неблаговидные поступки, произошедшие за последний семестр в академии.

— Проходи Омелия. Позволь представить тебе Рейника Числавского, маркиза де Гора и его спутника — Хранитель вопросительно посмотрел на Даркуса, спрашивая его имя.

— Даркус, — привстав представился тот.

— Ты? Вы? — в один голос воскликнули мы с Рейником.

«Ах вот как значит его зовут. Ну что же, весьма подходящее для него имя» — подумала я.

— Маркиз де Гор любезно согласился сопровождать тебя в поездке, столь необходимой для овладения всей полнотой знаний, полученных в стенах нашей академии- произнес Хранитель, обращаясь ко мне. — Я предлагаю тебе на выбор взять с собой еще одного спутника из Академии, если конечно ты сочтешь это необходимым.

«Какая поездка? О чем он?» — пытаясь собрать свои мысли в кучу и не выглядеть полной идиоткой ни в глазах Хранителя, ни в глазах гостей, лихорадочно вспоминала я. «Может это было одним из заданий, которые я не выполнила, потому как игнорировала эти скучные занятия по теории магии?»

— Мммгосподин Нортон, -промычав что-то невразумительное, я окончательно сконфузилась. — Прошу Вас, напомните, о какой поездке сейчас идет речь?

Хранитель не спеша подошел к письменному столу и взял оттуда какой-то свиток.

«Данная поездка, ее цели и задачи весьма подробно описана в этом свитке» — с этими словами Хранитель протянул свиток сначала маркизу де Гору, а он потом уже передал мне.

Развернув свиток, испещренный непонятными письменами, я в недоумении посмотрела на Рейника. Тот ответил мне таким же недоумевающим взглядом.

— Позвольте мне посмотреть- произнес у меня за спиной чей-то заикающийся от волнения голос.

От неожиданности я подпрыгнула, чудом не свалив хрустальную призму, стоявшую на краю стола. За моей спиной стоял невесть откуда появившийся Джарени, и уже разворачивал свиток, выпавший у меня из рук.

«О! письмена народа юанга!» — с восторгом произнес он, читая этот злополучный свиток.

— Господин Нортон, позвольте мне сопровождать Омелию и маркиза в их путешествии- произнес Джарени, обращаясь к Хранителю.

— Т-т-ты? Те-б-бе? — от неожиданности я стала заикаться.

— Да, мне, — дрожащим от волнения голосом, но в тоже время твердо и убедительно произнес Джарени. — Я считаю что знания, полученные мною в стенах академии будут полезны к применению в практике. В принципе в чем вы все сейчас могли убедиться.

«Да уж с этим не поспоришь» — мысленно согласилась я. «Ну кто же мог подумать что Джар столько знает. Хотя не зря же он всё свободное время пропадал в библиотечных архивах. Да и с лозой он мне тогда помог без лишних разговоров, хотя я его об этом даже не просила.»

— Что же, Джарени Фьялтрис я поддерживаю Вашу кандидатуру- произнес Нортон, обращаясь к Джару. — Дело остается только за вашими спутниками.

— У вас есть возражения? — сказал Нортон, обращаясь к Рейнику и ко мне.

— Нет- ответили мы одновременно с маркизом.

— Тогда вопрос закрыт- с ноткой радостного удовлетворения в голосе произнес Хранитель.

«Или мне это только почудилось?» — подумала я.

— Итак, мои юные друзья, позвольте ввести вас всех в курс дела и предстоящего путешествия» — произнес Хранитель, сотворив еще пару кресел и жестом приглашая нас с Джарени присесть.

Нортон некоторое время молча смотрел на собравшихся, словно прикидывая, с чего именно стоит начать этот разговор. В кабинете стало удивительно тихо. Даже огонь в настенных светильниках словно притих, отражаясь в гранях хрустальной призмы и стеклянных створках шкафов.

— Странные события в Лазуритовом союзе происходили и раньше, — наконец медленно произнёс Нортон. — Но в последние месяцы их стало значительно больше. И что гораздо хуже — они начинают складываться в закономерность.

Он ненадолго замолчал.

— На первый взгляд всё это выглядит мелочами. Незначительные пространственные искажения. Неправильная работа старых артефактов. Странности, которые большинство предпочитает считать совпадениями.

— Какими именно странностями? — осторожно спросил Рейник.

Нортон перевёл взгляд на юношу.

— Искажениями привычного порядка вещей. Аномалиями, которые невозможно объяснить обычной магией.

— Вообще-то — неожиданно для самой себя произнесла я, — на ярмарке тоже произошло кое-что странное.

Все взгляды тут же повернулись ко мне.

— Какая-то гадалка пыталась наговорить одной богатой даме обычную чепуху про счастливое будущее, выгодный брак и прочую ерунду А потом вдруг запнулась прямо на полуслове.