Приблудилась к нам ведьма. Сборник рассказов
Волки больше никого не тронули, какое-то время они бежали рядом с мамой, рассматривая её. Потом что-то ей сказали на своём, волчьем. Вроде что-то про её стаю. Но мама была так потрясена, что ничего не отвечала им, а только бежала. Волки стали мысленно переговариваться между собой, и мама всё понимала: «Она одинока… Она боится нас… Давайте оставим себе? Нет, она слишком напугана… Мы для неё чудовища… Наши мысли пугают её… Она только познала свою природу? Такое может быть? Она пахнет как человек… Она думает как человек… Она же звала нас… Она ранена… Она инстинктивно… Рана не страшная… Мы должны оставить её… Она должна найти свой путь». Потом они обратились все разом к маме: «Мы придём, если ты нас позовёшь, а пока мы тебя оставляем». И ушли, растворившись в лесу. Мама бежала что было сил в глубь, пока её лапы не подкосились от усталости, и она не упала на свежевыпавший снег. Коснувшись земли, она лежала и скулила, пока не потеряла сознание. И когда отключилась, её тело вновь приняло человеческий вид.
Так и нашли её мой папа и его старшая сестра Мягкий дым. Они делали обход в обличье медведей. А тут на белом снегу, залитом кровью, лежит голая девушка. Далеко-далеко от человеческих поселений.
«Эт ещё что за чёрт!» — выругалась моя тётя. А папа просто как вкопанный стоял и нюхал воздух.
«Она… она…» — заикаясь, начал говорить он.
«Волк?» — закончила тётя.
«Не может быть!» — восхитились они оба.
«Берём её с собой!» — воодушевился папа.
«Э, не-не-не… — запротестовала тётя. — Пусть тут лежит. Придёт в себя и уберётся, откудова пришла».
«Она без сознания! Рехнулась! В виде человека! Щас замёрзнет. Кто знает, сколько она тут уже лежит. Давай повали её на мою спину», — не сдавался папа.
«Нам влетит. Помнишь, ты уже приносил раненого человека к нам в логово. И чем это кончилось? Его до сих пор люди сумасшедшим считают. А он уже два года ходит по лесам, пытается найти нас».
«До человеческого жилья было слишком далеко, он бы не выжил. А так вон, как бык, уже тысячи километров на своих двоих намотал. Грузи девчонку мне на спину, говорю».
«Ладно. Есть надежда, что с ней такого не будет, она ведь типа нас. Отправим потом в её клан. Заодно познакомимся, а то о них уже лет сто ничего не слышно».
Как же все растерялись, когда выяснилось, что мама ничего ни про свой клан не знает, ни про оборотней вообще. Но встреча хоть с какими-то похожими созданиями в виде клана медвежьих оборотней оказалась для неё жизненно необходимой поддержкой. Мой дед тогда был ещё вожаком, и он рассказал своему клану всё, что знает о других. Информации было негусто. Множество животных пыталось найти с людьми общий язык и создало своих оборотней. Но быстро от этого отказались. Долгое время держались птицы, рыбы, бабочки, олени и деревья. Но потом и их оборотни вымерли. До наших дней продержались всего три клана: медвежий, лисий и волчий. На своём веку дед никого, кроме моей мамы, из другого клана не встречал. Но знал, что лисы обитают очень далеко, а волки в соседнем лесу жили. Пока на них не была открыта страшная охота. И теперь он боится, что их совсем единицы остались.
Тогда моя тётя, она очень умная, предложила маме:
«А ты спроси у волков. Они всюду рыщут, из леса в лес перебегают — может, они кого найдут или что слышали. Мы с ними говорить не можем, вот и не знаем ничего. Но ты-то можешь».
«Я боюсь выть — опять со всего леса сбегутся. Как мне позвать немногих, только ближних? Не хочу остальных беспокоить».
«Вой не так отчаянно, как в тот раз. Вот с этими осторожными мыслями, что ты мне сказала, и вой. Они разберут эмоцию».
Мама провыла. Пришло три волка.
«Что ты хотела? Ты уже не так напугана. Рады тебя видеть. Это клан медвежьих оборотней? Тебя тут не обижают, видим. Учат тебя. Мы рады».
Мама обомлела от потока их сознания, глянула на мою тётю. Та подбодрила её:
«Мысленно им говори. Они тебя слышат. Мы — нет, кстати. Может пригодиться в будущем. Ха-ха!»
Тётя у меня классная!
И мама заговорила:
«Я рада, что вы не все пришли. Боялась вас беспокоить. Простите. Я хотела узнать про таких, как я. Вы таких видели? Где их можно найти? К людям мне не вернуться».
«Она все ещё мыслит как человек. Она и будет так мыслить, она же наполовину всё-таки человек», — вначале волки обменялись эмоциями между собой, но мама это слышала. А потом ответили ей:
«В этом лесу никого нет. В соседнем жил клан. Но шестнадцать лет назад их всех истребили, а вместе с ними и большую часть обычных волков. Твоя мать была последняя, кто выжил, волки и клан её очень защищали, так как она на тот момент была беременна тобой. Но и её сильно ранили. Она еле смогла спрятаться и доносить тебя пару недель. Потом родила. Но поняла, что жить ей осталось недолго. Она подкинула тебя людям и, убедившись, что те приняли тебя, уползла глубоко в лес, там и издохла. На нашем материке волчьих оборотней больше нет. Но мы верим, что они сохранились на другой земле. Мы знали, что ты существуешь, но не знали, кто ты, пока не объявилась сама. Поэтому зови нас всегда, когда мы нужны. Мы уже давно твоя стая, но ты об этом просто не знала. Если хочешь, вообще, можешь жить с нами в обличье волка. А если посчитаешь нужным, мы найдём того, кто станет оборотнем, чтобы вместе с тобой продолжить твой клан».
И они убежали, оставив маму в раздумьях.
— Как это мама её оставила людям — ведь это опасно! Вдруг она бы в волчонка превратилась на глазах у людей. Её бы прям маленькую и зарубили бы! Лучше бы она оставила её волкам! — сокрушалась девочка восьми лет.
— У детёнышей оборотней есть защитный рефлекс. Если рядом с ними появляется человек, они принимают человеческий вид и держат его, пока люди не исчезнут с глаз. Когда же рядом с оборотнем звери или другие оборотни, они расслаблены и могут менять вид в зависимости от настроения. Волки намучились бы с детёнышем оборотня, когда тот принимал бы облик человеческого младенца.
Послышалось благоговейное: «О-о-о!»
Бертрита продолжила:
— Со временем моя мама поняла, что не хочет жить волком в лесу. Она слишком привыкла быть в человеческом теле. И заставлять какого-то волка становиться оборотнем, чтобы продолжить клан, ей было не по душе: вдруг они друг другу не понравятся. Да и слишком опасно быть волчьим оборотнем в наше время. А если дети родятся — особенно за них страшно. Пусть лучше волчьи оборотни исчезнут до тех времён, покуда они снова не понадобятся. Перебираться на другой материк тоже ей не хотелось. Она любила этот лес, эту землю. Была глубоко привязана к ней. Она попросила разрешения остаться жить у медвежьих оборотней. И мой дед разрешил ей.
Мои родители очень сдружились, вначале они и не думали ни о каком браке. Мама собиралась прожить жизнь без пары, а папа готовился занять пост вождя и подыскивал жену, которая продолжила бы его род. Но они так сильно привязались друг к другу, что и дня не проходило, чтобы они не встретились поговорить. Мама рассказывала ему о своих успехах в знакомстве с дикой жизнью, а папа ей свои чаяния относительно будущего поста. Он уже многое делал для клана, немало нового привнёс в жизнь деревни, при этом защищая и оберегая старые порядки. Он даже ухаживал за парочкой подходящих невест, но те шарахались от него при приближении моей мамы.
Бертрита раскатисто рассмеялась.
— А потом произошёл этот случай с моей тётей, — начала было продолжать историю девочка, но её перебили.
— Всё, ребятня, давайте по домам. Уже поздно, — подошла к ним одна из родительниц.
— Не-е-ет… — хором взвыли дети.
— Да, — коротко, но чётко сказала мать, подняла на руки младшего и подтолкнула в спину старшего.
— Бертрита! Ничего пока не рассказывай без нас. Давай завтра встретимся все вместе, и ты дальше расскажешь.
— Да, Бертрита, и без нас не рассказывай… — взвыли другие малыши, за которыми подходили их родители.
— Завтра, Бертрита! Давай завтра расскажешь всем нам!
— Хорошо! — крикнула девочка, чтобы её услышали и те, что ещё были рядом, и те, что уже уходили. — Завтра!
Ребятня разошлась. Костёр потушили. Чан и кружки отнесли в дом.
Люди улеглись.
Савва не мог уснуть. Он смотрел в окно на лес и думал об историях Бертриты: «Какая же тоска обуяла эту бедную девчонку, что она сочиняет такие истории. Почему истории именно такие? Какая жесть наверно, была в её настоящей жизни, что она так яростно хочет быть дочерью вождя медвежьего клана».
Вдруг он увидел, как человеческий силуэт бежит к лесу. Савва опешил и сел на кровати, напрягая глаза. Это была Бертрита, она скрылась за деревьями.
«Вот глупында!» — выругался он про себя и кинулся наружу, по дороге сгребая обувку, тёплую безрукавку и ружьё.
— Куда это он ломанулся? — спросила, проснувшись, младшая сестра у старшей.
— Перепил узвара. Спи, — пробурчала старшая.
Савва бежал в лес. Ружьё очень мешало, но без него туда он не ходил.
Ворвался в заросли и сразу начал кричать:
— Бер-три-та!
Не успел он набрать воздуха, чтобы прокричать четвёртый раз, как она выбежала ему навстречу разъярённая и раскрасневшаяся.
— Что ты тут делаешь! Я тебя сюда не звала!
— Ты глупая! Потеряешься или звери утащат! Давай я отведу тебя домой, пожалуйста? — закончил он примирительно, видя, в каком состоянии девочка.
— Мой дом как раз там… — она махнула в сторону леса. — Ты не сможешь меня отвести.
— Бертрита… — начал было Савва.
Но тут послышался волчий вой. Девочка не испугалась, прислушалась к нему внимательно, а потом ещё больше разозлилась. Быстрыми шагами направилась к деревне. Савва же струхнул, поднял ружьё. Бертрита стукнула по ружью рукой.
— Убери это! Видишь, я иду.
Она молчала и топала всю дорогу до избушки. Савва задумался.
— Что ты там делала? Что ты хотела-то?
— Я вызвала маму. Это было глупо. Но я так соскучилась. Мне их дико не хватает. Я хотела вернуться к себе домой. Но из-за тебя я её даже не увидела и не обняла!
— Маму… — поёжился Савва. — Это она выла? Что же она сказала?
— Она сказала, чтобы я шла с тобой, если не хочу, чтобы наутро вся деревня бросилась искать меня в лесу, по пути отстреливая всех волков и медведей.
Савва уставился на неё во все глаза.
— Всё, проводил. Спасибо. Теперь иди домой! — выдала всё ещё злая девочка.
— Ну нет, я сдам тебя на руки твоим приёмным родителям. Вижу же, сейчас побежишь назад.
— Не смей меня позорить! Я сама зайду. Обещаю, не выйду. По крайней мере, сегодня.
— Клянись сердцем!
Бертрита, уже знавшая обряд детворы, два раза стукнула ребром ладони по груди, рисуя на ней крест. После такого знака нарушать своё слово было нельзя, а то не будет потом тебе веры до скончания времён.
Савва проследил, как она вошла в дом, и пошёл спать.
— Что-то ты долго? — сказала младшая сестра, проснувшаяся от того, что Савва укладывался спать. — Совсем плохие ягоды попались?
— Что? — не понял Савва.
Малышка хихикнула и уснула.
На утро Бертрита проснулась помятая и уставшая. Она угрюмо умылась и вышла к столу, на котором её ждала остывшая каша. Бертрита проморгалась и поняла, что она безбожно проспала утро и все уже встали и ушли по своим делам. А её пожалели и дали остаться в кровати. Она медленно прожевала кашу, утёрлась и вышла во двор.
— Бертрита! — окликнула её проходящая мимо девочка. — Мы всё придумали! И уже договорились: сегодня вечером собираемся в седьмом дворе. Все принесут картошки для запекания. А шестилеткам поручили насобирать орехов и ягод. Я принесу пирожки… — девочка остановилась, заметив помятый вид Бертриты. — Ты же придёшь? Тебе что, плохо?
— Мне плохо, да. Но я приду. Я не больна, — ответила Бертрита.
— По-ня-ла… — промолвила девчонка. — На, возьми, — она протянула Бертрите свои красные бусы, на которые та заглядывалась все две недели. Бертрита никогда не имела украшений, а у всех девочек в деревне были: — Это волшебные бусы. Если наденешь — вся тоска уходит и появляются силы жить.
Бертрита замерла удивлённо, глядя на вещицу. Было видно, что она несколько секунд решала, верить или нет. Она перевела взгляд на девчонку, ища в её лице подсказку.
Девчонка, осознав метания Бертриты, сделала максимально честное лицо и ударила себя боковиной ладони в грудь два раза крест-накрест.
— А-а-а… — вырвалось из груди Бертриты. Она благоговейно взяла бусы и аккуратно надела на шею, и улыбка действительно сама озарила её лицо.
— Ну вот, видишь, — сказала девчонка и, убегая по делам, добавила: — Приходи после захода солнца.
Бертрита побежала к своей приёмной матери узнать, что от неё требуется сегодня, и весь день хорошо работала, иногда отвлекаясь, чтобы потрогать бусы, каждый раз испытывая прилив радости.
Когда село солнце, ребятня со всей деревни потоками стекалась в указанный двор. Все несли в руках угощения: картофель, яблоки, сухари. А шестилетки шагали походкой настоящих добытчиков, и у каждого в испачканных подолах рубах болтались ягоды и орехи. Когда последний краешек солнца скрылся за горизонтом, костёр уже полыхал, а брёвна и пеньки были расставлены вокруг него в большой круг и посчитаны так, чтобы каждому досталось место.
И только после того как все расселись, поделив угощение, и первый организационный гам угас, Бертрита заговорила:
— Я хотела рассказать вам про мою тётю Мягкий дым. Она тоже, как и мой отец, долго не могла выбрать себе пару, хотя от неё, в отличие от моего отца, претенденты не шарахались. Наоборот, за ней ухаживали семеро. Но она никому не ответила взаимностью. И когда мой папа поинтересовался, чего это она с этим делом медлит, тётя ответила:
«Да все какие-то мелкие по сравнению с тобой. Не могу же я выбрать мужа меньше, чем мой младший братишка!» Посмеялись они над этим и проехали. Но однажды, когда они гуляли по лесу, встретился им огромный мохнатый медведь.
«Ты посмотри, какой гигантский!» — восхитилась тётя.
«Нет-нет-нет! — испугался мой папа. — Он не оборотень, даже не думай! В нём же нет человечности, как ты будешь с ним общаться!»
«Ну, человечность — не самое лучшее качество на земле», — ответила тётя.
«Наша мать умерла, рожая меня, потому что я был очень крупным. Подумай над этим!»
«Думаю, анатомия была там ни при чём. Наша мама умерла, рожая тебя, чтобы ты считал себя особенным», — подтрунила в ответ тётя.
Разговор забылся. Но через два дня моя тётя исчезла. И, когда до моего отца дошла эта весть, он опять выдал, ставшее уже коронным: «О, нет-нет-нет!..»
Мягкий дым вернулась через месяц, к началу июня. А в феврале она родила трёх медвежат. Предчувствуя количество детей наперёд, она решила рожать в медвежьем облике.
Когда медвежья оборотень отправляется рожать, в её логово никто не суётся до тех пор, пока она сама не выйдет. Хотя, конечно, всему клану было любопытно увидеть новорождённых.
В конце мая Мягкий дым вывела своих отпрысков на главный двор, все обитатели поселения собрались, чтобы поприветствовать её и познакомиться с новыми членами клана.
Трое медвежат катались по двору играя и кусаясь, периодически оборачиваясь полуторогодовалыми детишками. Все поняли, что в основном они пребывали в медвежьем обличье, когда такое происходит, то организм оборотня растёт по звериным часам, а не по человечьим.
«Познакомьтесь, клан, это Беркан, — подняла за ногу одного из детей Мягкий дым, он перекинулся в медвежонка и цапнул её за руку. Мать выронила его на мягкий дёрн, и он покатился дальше. — А это Беркай, — она подняла за загривок другого медвежонка, который тут же обернулся ребёнком, его кожа выскользнула из руки, и он удачно приземлился на землю попой.
В следующий момент мой папа осознал, что третий медвежонок не перекидывался в ребёнка ни разу с момента появления на площади.
«Он… Он, что?..» — начал бубнить отец.
«А этого зовут Однозначный Бер. И да, он чистый медведь».
Детвора сидела заворожённая и довольная.
— После этого случая, — продолжила Бертрита, — мой отец не стал дальше притворяться, что ищет себе жену, и сделал предложение моей маме, признав, что с их чувствами ничего не сделать. Да что бы ни случилось, всё не хуже, чем у сестры выйдет, — Бертрита залилась смехом.
— А у тебя есть братья и сёстры?
— Нет. Я единственный ребёнок. Но отцу не пришлось переживать за наследников — у него теперь куча племянников.
— И что, ты росла вместе с Однозначным Бером — настоящим медведем, и он никого не съел?
— Да. И вы тоже. Кусок леса, примыкающий к вашей деревне, — его территория. Папа специально ему её отдал, чтобы к людям ближе был наименее враждебный медведь.
Ребятня пораскрывала рты.
— Однозначный Бер, вообще, очень хороший медведь, только он боится всё-таки людей, как ни пытались два других моих двоюродных брата сделать его общительным.
В прошлом году, когда им всем уже исполнилось по тринадцать, отправил мой папа их в город какое-нибудь ремесло осваивать.
Так они выбрали актёрское. Два года они гастролировали с бродячим цирком. Вначале Беркан и Беркай затащили в своё путешествие и Однозначного Бера, давали с ним представление. Однозначный Бер катался на велосипеде, расхаживал в пиджаке и шляпе, боролся с братьями прямо на сцене, крутил обруч и делал прочую весёлую лабуду. А Беркан и Беркай всё время были рядом, на случай, если он что перепутает или в нём проснётся агрессия. Иногда вместо Однозначного Бера, когда тот был не в духе, на сцену выходил в облике медведя Беркан, а Беркай оставался в образе человека. И тогда их фокусы завораживали даже циркачей, никогда не видевших таких способностей у зверей.
Поначалу Однозначному Беру было весело с братьями. Но уже через пару месяцев он затосковал по лесу и два раза отправлялся домой прямо через жилые поселения сам. Беркан и Беркай догоняли его, возвращали. И это были очень нервные часы, ведь люди боялись Бера, хоть цирк успевал кинуть клич, что сбежал дрессированный медведь, не агрессивный: если увидите — не бойтесь, дайте ему поесть, не пытайтесь остановить, мы поймаем его сами.
После третьего месяца гастролей стало понятно, что Бера надо возвращать в лес. Хоть человеческая жизнь была для него вторым домом, его истинная природа звала заниматься медвежьими делами. Ему, в отличие от братьев, уже вовсю пора было продолжать род, закреплять за собой территорию. Так как он жил только в медвежьем обличье, то вырос быстрее братьев и не мог больше развлекаться и познавать мир. К тому же посмотреть на их номер в цирке стали стекаться огромные толпы народа. А Бера это стало нервировать. Он убегал со сцены. И один раз даже по-настоящему подрался с Берканом, тому пришлось частично принять вид медведя, чтобы противостоять медвежьему брату. Благо Беркай подстраховал и опустил занавес, а то Беркану не поздоровилось бы. Мои кузены смирились и отвезли Бера в деревню медвежьих оборотней, и мой отец отпустил его в лес, посоветовав занять территорию рядом с вашей деревней. Это Однозначный Бер выполнил с превеликим удовольствием. Видеть изредка людей для него не было стрессом, в отличие от других медведей: ружья он узнаёт издалека, безоружных никогда не тронет.
А Беркан и Беркай вернулись в цирк. Теперь кто-то из них всё время был в медвежьем обличье, а другой в человечьем. Благо, они так похожи друг на друга, что их не отличить. От этого номера расцвели: медведь спокойно считал, рисовал фигуры, отвечал правильно на вопросы «да» или «нет». В общем, шоу мирового уровня. Может, кто-то из вас видел их выступления? Они только этой весной закончили гастроли и вернулись в клан.
— Эх, как бы я хотел посмотреть! — вздохнул восьмилетний мальчик, а за ним и все те, кто тоже хотел бы увидеть это.
Началась оживлённая беседа. Мальчишки рассказывали, какие бы фокусы придумали они, имея возможности медвежьих оборотней. А девочки обсуждали, насколько же это глупое занятие и лучше бы молодые оборотни научились более практичному делу. Бертрита улыбалась и слушала ребят, а потом кинула взгляд на лес, и столько нежности и тепла было в нём.
— Дети. По домам, — послышались голоса родителей. И ребятня огорчённо запротестовала.
— Давайте быстрее, — настаивали родители.
И, потихоньку смирившись, детвора стала расходиться. Бертрита со своими приёмными братом и сестрой пошагала спать. Савва догнал их, чтобы проводить.
— Савва, — обратилась Бертрита.
— Да.
— Я сегодня уйду. Не могу, скучаю по дому. Не ищите меня. Не убивайте Однозначного Бера и волков.
— Нет! Бертрита, это опасно!
— Я позову родителей. Ты можешь меня проводить и убедиться, что меня не съели. Только не сдавай меня приёмной семье. Дай уйти, если ты мне друг.
— Друг? — Савва удивился и обрадовался.
— Ну да, разве не так дружат у людей? — уточнила Бертрита.
— Так. Ты мне тоже друг. Хорошо. Пойдём в лес вместе. И если никто за тобой не придёт, ты вернёшься со мной.
— Хорошо. Как все уснут.
В назначенный час Савва с ружьём через плечо шагал к месту, где в прошлый раз нашёл Бертриту. Она уже ждала.
— Первый клич родителям я кинула полчаса назад. Скорее всего, они уже на подходе. Давай прощаться.
Бертрита подошла к пареньку и обняла его.
— Спасибо, что ты так заботишься обо мне. Благодаря вашей деревне я поняла, что люди — отличные существа. С вами можно и нужно договариваться. Но моя душа очень привязана к клану, маме с папой. Я, пожалуй, останусь одинокой в паре, но буду жить там среди родных.
— Бертрита, может, если бы прошло больше времени, ты бы лучше себя чувствовала у нас? Мне кажется, ты здорово прижилась. Тебе не надо никуда уходить.
— Овцы от меня шарахаются! — попыталась пошутить девочка.
— Ну и фиг с ними. Я вот шью ужасно: все пальцы в кровь, а из ткани куриная жопка получается, — попытался ответить шуткой Савва.
Оба грустно улыбнулись.
И тут послышался вой. Савва схватился за ружье. Девчонка спокойно опустила его ружье руками.
— Это мама. Они пришли. Стой здесь. Не стреляй. Просто поверь мне. Всё будет хорошо.
И Бертрита зашагала вперёд по тропинке. Савва стоял как вкопанный, на всякий случай вскинул ружьё и приготовился стрелять.
На свет из ночной тьмы вышли две фигуры. Огромный медведь и длиннолапый волк. Они медленно шагали бок о бок. От них не исходило ни агрессии, ни страха. Бертрита подбежала к ним и обняла за шеи. Было видно, она что-то быстро говорит. Волк и медведь глянули на Савву. Тот трясся и целился в них.
А потом Бертрита залезла на спину медведю, и они скрылись за деревьями.
Парнишка минут двадцать стоял, всматриваясь и вслушиваясь в лес. Но было тихо. Он заплакал, хоть четырнадцатилетние не плачут. Утерев лицо рукавом, Савва пошёл домой.
Бертрита слезла со спины отца, чтобы пройти немного пешком и дать тому отдохнуть. Всё-таки она уже не ребёнок, тяжёлая.
— Ладно. Ничего страшного. Попробуем ещё раз отправить тебя к людям в пятнадцать. Вдруг получится, — констатировал человеческим голосом медведь.
Бертрита шла молча. Не собиралась она повторять это в пятнадцать.
— Что это у тебя на шее? — спросила волчица, чтобы разрядить атмосферу.
— О! — воодушевилась Бертрита и важно поведала: — Это человеческая магия! Вы говорили, что они ею не владеют. Но это не так! Эти бусы избавляют от тоски и возвращают человеку способность снова улыбаться.
— О-о! — протянула мать. И хорошо, что у неё была волчья морда, а то она не смогла бы скрыть улыбки.
— Они могут преследовать Однозначного Бера. Я позвал его в нашу деревню на время. Но он отказался уходить, — продолжил разговоры о серьёзном отец.
— Я подумала о нём, папа, и о волках. Я кое-что сделала, чтобы на них не напали. Я договорилась с человеком — моим другом. Савва поможет.
Утром в деревне был переполох. Дети бесперебойно твердили, что Бертриту забрали её родители — волк и медведь и что она не сирота, а дочь оборотней. Взрослые собирались на поиски девочки, заряжали ружья, собирали провизию в дорожные сумки.