Катализ
- И магия, - вспомнив монолог Зиарланда, добавил аюн.
- Само собой.
- Так что он сказал?
- В основном, нёс всякую чушь о смерти, фуриях и возмездии Липуса... А ещё сказал, что «Ралэндан» после начала атаки не включил щиты. Хотя времени на это у него было предостаточно.
Это была правда. Часть её. Ведь про слова безумного иштарианца, что королевский корабль первым открыл огонь, Вальдариан умолчал. Он доверял аюну. Но… Тот был Аландором. А эта информация стоила миллионы, и могла стать безотказным орудием в руках любого дома.
- Неработающие щиты вкупе с разорвавшимся звеном толсто намекают на диверсию, - задумчиво произнёс Андрин.
- Разорвавшееся звено - огромная редкость, - задумчиво и, будто бы со знанием дела, проговорила кирдоланка. - Если корабли вошли в одну червоточину, то и выйдут они тоже вместе, хотя и коридор у каждого свой. Нужен фатальный сбой навигационной системы, чтобы разорвать цепь. Тут слабо верится в случайность...
Принц кивнул и продолжил:
- Угу. И это ещё не всё. Через пару дней после того, как я свалил из лечебницы, безумный ишта внезапно скончался. От сердечного приступа. Но мой детектив, покопавшись в его медицинской карте, заверил меня, что сердце у старикана было здоровее, чем у многих. Зато в день его смерти из клиники уволился врач.
- Зиарланд, - догадался аюн.
- Бинго. Кроме того, ишта во время нашей встречи упомянул о словах фурии, предсказавшей, как он умрет. «Смерррть пррридёт в обличье бледного», - принц довольно похоже изобразил рычащий выговор иштарианца.
- Довольно чёткое указание на энтаил, - кивнул Андрин, пару раз слышавший эту популярную в Доминионе дразнилку и в собственный адрес.
- А теперь я думаю, что ещё и на безликих.
- В об-ли-чьи… - по слогам повторил аюн. – Да, похоже…
- Может, мы зря с пренебрежением относимся к прорицанию фурий? – задумчиво спросил принц.
- Знаешь, Дари, отец как-то сказал, что они не ошибаются. Никогда.
- Забавно. Ишта говорил тоже самое. Слово в слово. В общем, Зиарланд (или как там этого варгана зовут?) – моя единственная ниточка к организаторам этого кровавого цирка, - подытожил принц.
- А если иштарианца заказал кто-то ещё? Например, родственники его жертв?
- Может и так. Но это – всё, что у меня есть.
***
«Ты не сказал нам, зачем нанял частного детектива, имея ресурс Великого дома? И зачем вломился в лечебницу, если мог просто приехать в неё с официальным визитом?»
Принц долго не отвечал, задумчиво глядя на зеркальные воды пруда, в которых отражался, золотясь, огромный диск закатного солнца, нанизанный на пики Сиавендайских гор.
Он мог бы соврать, выставив себя легкомысленным идиотом. Или придумать чуть более сложный конструкт, оправдывающий всех разом. Как любой великий лорд, он был привычен ко лжи, впитывая её с молоком матери и восторженными улыбками гувернанток. И, как фокусник, жонглируя полуправдой, он умел строить из неё воздушные замки светских бесед. Но, вместо этого, под грохот Пламени в висках, он ответил:
«Отец прямо запретил мне искать убийц и вдобавок заблокировал все мои счета. Потому я обчистил один из его благотворительных фондов, нанял на ворованное детектива, а потом вломился в темницу».
И в потрясенную звонкую тишину он добавил:
«Именно за это меня и выставили из Веллариона».
***
Алая отметина от указки господина Гингора металась под куполом планетария, скача по планетам и звездам сектора Зари. Усиленный микрофоном, звучал голос лектора, надтреснутый, бесполый и бесцветный. Серые не славились эмоциональностью, вот и этот знаменитый астрофизик читал свою лекцию с интонациями музейного автоматона. В сморщенное лицо его, бумажно-серое, очень худое, покрытое кляксами серебрённого купероза, впечаталась многовековая усталость. А глаза его, узкие и сиренево-прозрачные, с приязнью смотрели лишь на звёзды.
А студенты занимались своими делами. Над рядами не смолкали шепотки и сдавленные смешки. Сосед принца справа, упитанный кирдоланин с выбеленными дредами, смачно чавкал, то и дело засовывая ладонь в спрятанный под партой пакет. И от рук его, маслянисто-блестящих, пронзительно пахло копчённой рыбой. Соседка принца слева, Арджанавага, что-то увлеченно печатала на виртуальной клавиатуре, накинув на глаза щиток лотана и даже не потрудившись обесцветить экран.
Андрин опаздывал. Вальдариан скучающим взглядом обвёл зал. На него, перешёптываясь, глазели две красивые сидки, сидящие через ряд. Одна - виндайка, голубоглазая и светловолосая, вторая, судя по карим глазам с винным отливом, - санданка из Древа Ветра. Заметив его интерес, виндайка восторженно ему улыбнулась, а санданка же, напротив, потупилась и покраснела. Принц отвернулся. Даже обычный флирт, здесь, в стенах академии, был чреват для лорда Великого дома навязчивым вниманием прессы. Потому стайки девиц, не дающие ему проходу, не вызывали у него ничего, кроме сдержанного раздражения. Уже не в первый раз Вальдариан пожалел, что нельзя ходить на занятия, как по улочкам Нижнего, натянув личину и оставаясь инкогнито.
В ухе звякнула капля лотана, сообщая о доставке сообщения. Принц с охотой коснулся виска. Даже реклама средства для потенции была интереснее унылого речитатива господина Гингора, монотонно бубнящего о штормах в туманности Верея.
Но это была не реклама. Анонимный адресат прислал ему несколько видео, сопроводив их куцым призывом: «Взгляни!»
Антивирус молчал, и принц, распахнув внутренний экран, запустил первое. По затылку разбежались невесомые искорки щекотки – лотан запускал вирт-модуляцию. Только оптическую, данных о телесных ощущениях в файле не было. Как вскоре стало понятно – и к счастью.
Некто шёл по коридору космического корабля, и толстый ковролин цвета топлённого молока крал звуки его шагов. Видео было снято от первого лица, и облик оператора оставался тайной. Лишь однажды камера поймала его обтянутую черной перчаткой ладонь, скользнувшую по лестничному поручню. А в подножии лестницы, в узком закутке, обхваченном панелями из рифлёного пластика, лежало мёртвое тело, сид в форме бортового механика. Некто склонился, разглядывая его, и камера крупным планом показала лицо покойника, страшное, бледное, изборождённое иссиними жгутами раздувшихся вен. Паутина их становилась всё темнее и толще, поднимаясь к уголкам глаз, лишенных белка и залитых от века до века чернильной темнотой. Оператор в ужасе отшатнулся, и стало видно грудь мертвеца, и торчащую под его рёбрами рукоять столового ножа, окруженную багряно-бурым пятном. Некто нечленораздельно выругался и видео завершилось.
Вальдариан отнюдь не был любителем популярных в определённых кругах трешовых роликов и, тем более, трешового вирта. Он хотел было удалить письмо, пометив его, как спам, но Пламя внезапно рявкнуло:
«Думай!»
И действительно, что-то в просмотренном царапало его. Дизайн корабля, лаконичный, минималистичный, напрочь лишенный острых углов, казался ему смутно знакомым. А форма механика слишком уж напоминала велларионскую.
И принц, преодолевая какое-то непонятное внутреннее сопротивление (не видеть! не знать!), открыл следующую запись.
Теперь оператор шёл по обеденному залу. Шёл, перешагивая через мёртвые тела. Сиды. Мужчины и женщины. Врач в некогда белом халате, густо заляпанном кровью. Девушка в кителе повара, будто залитым винным соусом, мужчина в форме офицера… В зале, ярко освещенным ленточными лампами, спрятанными в волнистой ряби навесного потолка, не было живых. А мертвецы лежали повсюду. Среди бурой крапи на белом кафеле, и на подбрюшьях перевернутых столиков, и на ступенях, сбегающих к барной стойке, завёрнутой в малахитовую колоннаду. Там щелкала, сердито шелестя, лента кухонного конвейера, заблокированная ножом, пронзившим её резиновую плоть. А у подножия её сидел, навалившись на неё спиной, очередной мертвец. Из горла его торчали ручки от маникюрных ножниц ярко-салатового цвета. Казалось, убийцей могла быть лишь эта хрупкая девушка, что лежала рядом с проломленным затылком. Голову её окружало окровавленное опахало русых волос, а рядом валялась чугунная сковородка с пригоревшей ко дну стружкой сладкого лука.
Лица у всех убитых были похожи. Та же бледная кожа, и раззявленные в ярости рты, и глаза, залитые тьмой и облепленные жуткой паутиной чёрнющих вен.
А с бархатного полотнища на стене, не мигая, смотрел на побоище орёл с широко распахнутыми крыльями. Белый орёл Сандарионов.
Видео оборвалось также внезапно, как и предыдущее.
«Это – «Ралэндан» - даже произнесённые мысленно, слова эти мгновенно вскипятили кровь.
«Верно», - согласилось Пламя.
«Ты же говорило…»
«А что я говорило?» - изумилось Пламя.
А, действительно, что? Что отец знает, что случилось, - вот всё, что сказало Пламя. А всё остальное он успешно выдумал сам.
Оставалось ещё одно видео, последнее. Всё так же заунывно читал лекцию Гингор, и так же приглушённо гомонили студенты. Арджанавага что-то негромко сказала принцу, но он не услышал слов за рёвом крови в ушах. Ведь он знал, что увидит.
Теперь неведомый оператор был в командной рубке, в самом сердце корабля. И в поле зрения камеры попадали лица, пусть и искаженные странным недугом, но хорошо знакомые принцу. Гилиэрт, советник матери, всегда выдержанный и хладнокровный, сполз по стене, ощерив в яростном оскале окровавленные зубы. У ног его лежал, сжимая рукоять пронзившего сердце клинка, Винсэн, королевский секретарь. У медиастола с воспарившей над ним голограммой планеты Сирдок лежали сразу четверо. Светловолосый и статный сид, капитан Зарэнд, держал в руке вибромеч с окровавленным клинком, но убит был, похоже, выстрелом из бластера. И вокруг обгорелой дыры на его кителе растекалась багряной гуашью кровь. Сверху на него упало тело коренастого и темноволосого мужчины, судя по форме, штурмана. У безвольно разжавшихся пальцев его валялся короткоствольный армейский автомат. Рядом, навалившись на угол медиастола, сполз на пол чрезвычайный посол Веллариона, а во лбу его темнел бластерный ожог. А в шаге от него на боку лежала женщина, и распущенные волосы цвета бистра полностью скрывали её лицо.
Оператор рывком перевернул её тело, и Вальдариан встретился взглядом с мёртвыми глазами матери. Ярко-синими, с чётким тёмным ободком и голубыми прожилками, похожими на цепочки пляшущих электроразрядов. А лицо её, бледное, будто выточенное из слоновой кости, было спокойно и прекрасно. На гладкой коже не видно было ни следа тёмных вен, только под глазами залегли сероватые тени, какие остаются после ночей, полных бессонницы и тревог. А под грудью её, на серой тунике, виднелась рваная дыра в скудном ореоле запекшейся крови - след от удара вибромечом.
Видео закончилось.
- Мама, - бессознательно пробормотал принц и, не обращая внимания на беззвучно шевелящую губами кирдоланку, выбежал из аудитории. И на лестнице чуть не столкнулся со спешащим навстречу аюном.
- Ты куда? – удивился тот.
- Срочное дело, - ответил принц, скривив губы в довольно жутком подобии улыбки и, обойдя друга, побежал вниз.
На улице моросил зимний симилаандарский дождь. Унылый, затяжной, он меланхолично падал с ватно-серых небес, расплываясь по асфальту зеркалистой плёнкой. Принц сел на насквозь промокшую скамейку у входа, и долго сидел, сгорбившись, тупо глядя как разбегаются по лужам концентрические круги.
«Рассказывай», - наконец приказал он, больше всего на свете боясь услышать в ответ тишину.
«Что именно?» - прошелестело Пламя.
«Что случилось на этом треклятом корабле?! И не вздумай мне врать!»
«Не истери», - холодно посоветовало Пламя. –«Ты – абсолют, а не школьница».
«Скажи хотя бы, запись подлинная?»- выдохнув гнев сквозь сжатые зубы, поинтересовался Вальдариан.
«Да.»
«И кто снимал?»
«Иди и узнай.»
«Вот ты сука!»
«Я – лишь наблюдатель, абсолют. Я не могу пройти твой путь за тебя.»
«А кто решил, что именно это – мой путь?»
Пламя молчало. Лишь гудело тихонько в ушах, сплетаясь с шумом моросящего дождя.
***
Синлорд Ревар был учителем Вальдариана по военному делу и заместителем начальника генерального штаба. Сухой и даже чёрствый на первый взгляд, он, кажется, видел в принце ещё одного своего сына. И Вальдариан беззастенчиво этим пользовался, сначала, чтобы замести следы своих детских шалостей, а позднее и для более серьёзных дел. Больше года синлорд торчал по заданию отца в Вангее, дальней и проблемной корпоративной провинции на окраине Доминиона. Но недавно он вернулся, и в молчаливом арлионарском дворе, с устами, запечатанными необъяснимым приказом отца, у принца вновь появился союзник.
Ревар будто ждал звонка. Он мгновенно ответил на вызов, и на экране лотана отобразился полукруглый зал велларионского генерального штаба. Сам синлорд стоял, облокотившись на край громадного медиа-стола, а за спиной его, за панорамными окнами, раскинулся Арлионар, столица Веллариона. Вальдариан жадно вгляделся в точеные силуэты витых колонн, удерживающих в воздухе каменные диски с кварталами, утопающими в густой зелени. Каскады поднебесных районов сбегали к основаниям изысканных башен, окруженных парящими кольцами цветущих садов и увенчанных посеребренными шпилями. Камера сдвинулась, и принц рассмотрел у подножия дворцового небоскреба тенистые аллеи Соборной площади. И с пронзительной остротою представил себе царящие там запахи леса и мокрой хвои, еле-слышный шум водопадов с предгорий и теплый свет летучих шаров, скользящих вокруг ресторанчиков по ночам.
- Скучаешь? – проницательно спросил Ревар. Он не изменился – те же заостренные черты лица, пристальный взгляд серых глаз, русые волосы и военная форма, которую он, кажется, никогда не снимал.
- Нет, - мрачно соврал принц.
Наставник чуть склонил голову, и бледные его губы тронула легкая улыбка.
- Сам же знаешь ответ, - укоризненно проворчал Вальдариан.
- Ты вернешься домой. Уже скоро.
Принц покачал головой, раздраженный этими пустыми словами, и спросил резко:
- Ну?! Есть следы отправителя?!
- Ты слишком торопишься, Вал! Моя команда получила запись всего пару часов назад…
- Мне нужны координаты, Ревар! И немедленно! Я хочу допросить этого варгана, потом вывернуть его наизнанку и любоваться, как он подыхает!
- Успокойся, Вал! Наломать дров ты всегда успеешь. Уж в этом ты с детства был хорош… - Ревар ностальгически улыбнулся. - А пока мы даже не уверены, что он причастен.
- Ты сейчас серьёзно?!
- А зачем убийце рассылать доказательства своего преступления? Тем более, что виновными уже назначили иштарианцев. Знаешь, я раньше никогда не видел ничего подобного… Вирус, яд, запретная магия… Обещаю, мы выясним, что свело с ума весь экипаж и заставило устроить побоище. Дай нам время, и ты получишь свои ответы.
Принц усилием воли сдержал рвущийся наружу гнев и проговорил спокойно:
- Я надеюсь на тебя, Рев. Выясни всё об этой записи, а главное, найди мне, где торчит этот гадёныш!
- Мы сделаем всё возможное. Но я ещё раз настоятельно прошу тебя показать эти записи отцу.
Вальдариан тут же вспыхнул. Вскинул на собеседника злые глаза.
- Нет! И речи быть не может! – импульсивно воскликнул он. – Он просто отстранит тебя от службы, и мне придётся тащить эту… дрянь к частному детективу. Ты представляешь себе последствия?! Не смей даже думать об этом!
- Если такова твоя воля, мой принц… Но как твой наставник, я не могу не сказать, что ты совершаешь ошибку. Его Величество, без сомнения, что-то скрывает, но это не значит, что он в чем-то повинен.
Глава 12.
В Старом городе, на алее Четырех, есть трехэтажный склад, обтянутый грязно-жёлтым рифлёным металлом. Окна-бойницы его, узкие, тёмные, кое-где забитые кусками фанеры, мрачно глядят на утлую улочку в охряных подпалинах фонарей. Смотрят на струи воды, бегущие по разбитым тротуарам. На разросшиеся кусты триама, наряженные в бусы из сиреневых первоцветов. И, украдкой, с материнской тревогой, - на заброшенные гаражи, запятнанные рыжью огней, – мальчишки по ночам жгут там костры.
А с небесной парусины, низкой и свинцовой, всё лился дождь. Он стучал по железному настилу крыши, всё быстрее и быстрее. Дзвяк... Дзвяк. Дзвяк! И лишь звук этот нарушал мёртвую тишь складского комплекса давно разорённого завода. Пока на крыше не появились двое. Они пришли с разных сторон. Он поднялся по пожарной лестнице и, не скрываясь, прошелся по крыше, подошвами выгибая лязгающий металл. А она… Никто не видел, откуда появилась она.
Она просто возникла у парапета, худая, хрупкая, одетая в брезентовый плащ тёмно-зелёного цвета. Из-под капюшона в беспорядке торчали русые волосы с кончиками, окрашенными в ярко-синий. И тем же цветом светилась Слеза, виднеясь сквозь не застёгнутый воротник.
- Спрячь-ка лучше этот фонарь под куртку, - хмуро посоветовал принц.
Даже с двух метров он ощущал, как веет от кулона и могуществом, и злобой. Создание, запертое в нём, вновь не спало.
«Пакость», - с отвращением сплюнуло Пламя. – «Не вздумай опять её лапать, абсолют. Больше спасать я тебя не буду».
- А её свет никто не видит. Кроме магов, - пожала плечами Юнала. – Хочешь верь, хочешь не верь. Ладно. Ты же не о Слезе потрещать пришёл?
- Показывай, где хата Зиарланда, - без улыбки приказал принц. После видео, присланного «доброжелателем», он ещё больше хотел найти этого безликого. Врачи порой знают толк в ядах. В том числе, и в экзотических. Интуиция подсказывала ему, что версия притянута за уши, но другой у него не было.
- Ты какой-то смурной, - неожиданно сказала Юнала, подойдя, она вгляделась в лицо Вальдариана, вскинув на него свои зелёные глаза. Принц пожалел, что не одел илладан. Но здесь, на крышах, он был вроде и не нужен… А от полукровки свежо и терпко пахло теми самыми духами.
- Тебе бабки нужны или ты просто поболтать пришла? – резко спросил он, делая шаг назад.
- Ну, естественно, мне нужны бабки!
- Тогда веди.
Юнала отпрянула и, растянув губы в колючей усмешке, бросила:
- Не отставай, лордёныш. И не бзди. Попрём через трущобы. Меня многие ищут… И намерения у них не самые добряцкие.
- А ты личико смени … - посоветовал принц, который прекрасно понимал этих искателей и в другой ситуации даже готов был бы оказать им посильную помощь.
- А что, не нравлюсь? – ощерилась полукровка. – Простой такой. Ну точно – детёныш королей. Нет у меня, представь себе, бабок на илладан.
- Боюсь даже спрашивать, на что ты спустила мои деньги...
- А ты не считай! Не твои уже!
- И, вообще-то, я имел ввиду не илладан, - невозмутимо продолжил принц. - Ты же – безликая, ну так и подбери себе милую шкурку. Склизкой тушкой в Нижнем лучше не трясти, виндаев ты терпеть не можешь, но хоть кто-то тебе нравится? Может, ишты? – с издёвкой предположил он.
- Фу! Волчары шерстяные! – поморщилась Юнала. - Ну, а вообще… кирды вот симпотные. Твоя подружайка, кстати, тоже ничего. Тупенькая только... Жаль, что ничего не выйдет со шкуркой-то...
- Почему это?
- А я, как ты верно заметил, - полукровка. Зачатая сидкой от папашки в облике сида. Короче, несменная у меня шкурка. Совсем. И от безликих у меня только обоняние и… проблемы, - задумчиво заключила Юнала и вдруг, будто разозлённая собственной откровенностью, выпалила: - И вообще – топай молча!
Они долго петляли по узким переулкам, утопающим во мраке. От звука их шагов разбегались крысы, дождь стучал по черепицам хижин, и ноздри щекотала вонь тухлых щей и мертвечины. А потом в щель между домами вдруг ворвался яркий свет, и спутники вышли на площадь. Это была далеко не помпезная площадь Фонтанов, вся в чугунных фонариках и завитушках из золоченного мрамора. Нет. Перед ними лежало бетонное полотно, плотно заставленное фургончиками и вагонами. В круге прожекторного света выстроились вагончики закусочных, окруженные разожжёнными жаровнями. Под навесами чадили чаны с кипящими супами, и дымили мангалы с нанизанными на шампуры кусочками мяса, колбасками и булочками из жучиной муки. А за столиками под тентами, при свете разноцветных лампочек, ужинали гости, они болтали, хохотали и распивали эль, дочиста обскребая ложками тарелочные донца.
Рядом, приодевшись в цветастые гирлянды, работала цирюльня на колёсах. Вход в неё охраняли обнаженные манекены в промокших париках всех цветов, и длиннющие ресницы их, казалось, вонзались в дуги бровей. А с другой стороны, напоив сумрак разноцветьем витрин, тянулись фургоны продуктовых лавок. В пластиковых корзинах мокли овощи, хлеб и фрукты, а под стеклянными крышками, затянутыми куржевиной, громоздилось мясо. Тут была и птица, и рыба, и даже мыши, голенькие, лишенные шкурок, с куцыми обрубками лысых хвостов. Площадь так и сочилась музыкой, громом моторов, ароматами снеди и вонью машинного масла.
А за площадью возвышалась бесформенная гряда, выстроенная из разноцветных грузовых контейнеров. Вся она сверху до низу была прорезана множеством лестниц, сваренных из труб, соструганных из дерева и отлитых из пластика. Тут и там виднелись балкончики, переходы и целые террасы, то залитые светом, то сопрятанные под вуалью тьмы.
- Муравейник, - ахнул принц.
Он не бывал тут раньше, но, конечно, слышал про этот райончик, славный мелким криминалитетом и засильем нелегальных иммигрантов. Торговцы в Пузе шутили, что найти что-то в Муравейнике так же сложно, как не заблудиться в Кишках. «Но», - добавляли они, - «шанс вернуться из Кишок в своей одежде куда как выше.»
- Угу, - согласно ухнула полукровка. – Нам в западное крыло.
Принц вздохнул, глядя на толчею, через которую придётся пробираться к контейнерному небоскрёбу. Он ненавидел толпу. Улучшив момент, он убедился, что связь работает, и он всё ещё в сети. Неподалеку, невидимые, за ними следовали его стражи. После сделки они продолжат следить за Юналой, в надежде, что она приведет их к лагерю безликих. А ещё где-то рядом был Андрин. Принц знал его уже полгода. Всегда улыбчивый, уравновешенный, он был интересным собеседником, хорошим собутыльником и верным спутником в (выражаясь словами Лереи) неподобающих принцу эскападах. Но что творилось в его рыжей голове, Вальдариан до конца не понимал. А аюн был не просто соседом по парте, он был лордом Великого дома и мог с толком распорядиться любой легкомысленно подаренной ему информацией. Потому принц не рассказал ему про слова ишты и не за что не расскажет про видео от анонима. Но сегодня Вальдариан всё же взял его с собой – аюн не переставал повторять, что это может оказаться ловушкой и надежнее пойти вдвоём. Принц подозревал, что Андрином в первую очередь руководило любопытство, но спорить не стал – в конце концов, в пещерах аюн доказал свою полезность, а если дело обретёт неудобный оборот, он найдёт способ от него вежливо избавиться. И тем более он не стал бы спорить, зная, что Юнала приведёт его в Муравейник. Здесь принцу было неуютно.
- Следи за цацками, лорд, - будто читая его мысли, посоветовала Юнала, рассекая толпу, будто лодочка трясину.
- Нет у меня цацок, - отмахнулся Вальдариан, одетый в неприметный серый плащ и дешёвые джинсы. Он не впервые выбирался в Нижний.
- А это что? – полукровка подхватила ладонями его правую руку, на безымянном пальце которой тускло сверкнуло кольцо. Широкая и матовая лента из платины в мелкий рубчик.
- Его можно снять только вместе с пальцем, - сообщил принц, и на кольце на миг проступил белокрылый орёл в лазурной окантовке.
- Тогда - следи за пальцами.
- Всенепременно.
Всё плохое заканчивается, как и всё хорошее. И вот шумная толпа осталась позади, и они вплотную подошли к махине из контейнеров. Наверх, в частоколе железных перил, взбегала лестница.
- Какой ярус? – спросил принц.
- Сейчас заплатишь? – невинно уточнила Юнала.
- Когда придём.
- Тогда топай молча.
Гремели металлом ступени, и вдруг усилившийся дождь стекал за шиворот, а поднявшийся ветер трепал капюшоны плащей. На восьмом ярусе полукровка вдруг остановилась. Перед ними лежала широченная терраса из чугунных решеток, на которую выходила длинная аллея контейнеров. Над дверью каждого, крупно, алой краской, был выписан порядковый номер. Метрах в пятидесяти от них, около одного из контейнеров, собралась целая толпа, ярко светил прожектор, и рядом, взрыхляя воздух ревущими соплами, зависли два шаттла в раскраске городской полиции.
- Обычный вечер в Муравейнике? – пошутил принц.
- Это – квартира Зея! - полукровка вдруг побледнела.
- Ты уверена?
- Абсолютно, - закивала Юнала и нервно потребовала: - Плати!