Бессердечная Тамара

— Баронесса Людмила, позвольте заметить, вы не оказали мне, Царевне, должного почтения при нашей встрече, — за спиной Тамары появился атакующий магический круг.

— Мама! — испуганно закричала Кристина, подобно трагичной героине, вырываясь из цепких рук служанок.

— Как смеет обычная баронесса вести себя подобным образом, находясь во дворце? — продолжала Тамара, не отвлекаясь на посторонний шум. — Вы что ставите под сомнение силу царской династии? Мне стоит преподать Вам урок сейчас, чтобы Вы не позволили себе лишнего в дальнейшем.

Бегающие глаза Людмилы искали по плацу хоть какую-то поддержку, но сияющий магический круг Тамары не давал ей отвлечься от фигуры царевны ни на мгновение. Сокрушённая Людмила рухнула лицом вниз.

— Прошу меня простить, Царевна Тамара, — испуганным шёпотом произнесла она.

Тамара стояла над поверженной баронессой, и магический круг за её спиной медленно угасал, но воздух всё ещё был наэлектризован от её силы. Она смотрела на Людмилу сверху вниз, и в её красных глазах не было ни капли жалости — только ледяное, отстранённое спокойствие. Это был взгляд не ребёнка, а хищника, оценивающего добычу.

— Я принимаю ваши извинения, баронесса, — голос Тамары был ровным и тихим, но он прозвучал громче любого крика. — Надеюсь, этот урок научит вас не путать дворцовую иерархию с вашими личными обидами.

Людмила, всё ещё стоя на коленях, лишь мелко закивала, боясь поднять глаза. Её щека горела алым отпечатком ладони Тамары.

Внезапно тишину разорвал громкий всхлип. Кристина, которую служанки наконец отпустили, бросилась к матери и обняла её, глядя на Тамару с неприкрытой ненавистью и страхом.

— Ты чудовище! — выкрикнула она дрожащим голосом. — Как ты смеешь так с моей матерью?!

Тамара перевела взгляд на сестру. На мгновение в её глазах промелькнуло что-то похожее на сомнение или даже вину, но оно тут же исчезло, уступив место маске безразличия.

Слова сорвались с губ раньше, чем она успела их обдумать. Они прозвучали холодно, резко и... правильно. В тот момент это казалось единственным способом заставить их замолчать, заставить их увидеть.

— Я не желаю слушать обвинений от бастарда, — ответила Тамара.

Кристина замерла от шока. Впервые кто-то при интригах её матери позволил себе назвать Священную Царевну той, кем она являлась на самом деле.

Но внутри самой Тамары что-то оборвалось. Это была не победа. Это было падение.

— Пойдём, — руки учителя мягко, но настойчиво легли на её плечи, заставляя отвернуться от сцены, где она только что сыграла роль тирана.

Алексей отвёл её на задний двор, подальше от любопытных глаз и шепота прислуги. Как только они скрылись за углом, вся тяжесть содеянного обрушилась на неё. Решимость, которая ещё секунду назад горела в её груди, испарилась, оставив после себя звенящую пустоту. Руки задрожали, дыхание стало прерывистым и частым. Глаза в ужасе расширились от осознания того, что она натворила.

— Посмотри на меня, — мягко попросил Алексей. Он развернул её к себе лицом и сжал её плечи, заставляя сфокусировать взгляд на нём. – Тамара. Ты молодец. Слышишь меня? Ты всё сделала правильно. Дыши дыши ровно.

Его голос был спокоен, как гладь лесного озера. Его рука мягко и ритмично гладила её по спине, и это простое действие оказалось сильнее любой магии. Дыхание Тамары начало выравниваться, но вместе со спокойствием пришла другая реакция — тело сотрясли беззвучные рыдания, которые тут же перешли в громкий, отчаянный плач.

— Страшно было, да? — Алексей не стал её ругать или читать нотации. Он просто крепко обнял её, позволяя спрятать лицо у себя на груди. — Поплачь. Не держи это в себе.

Тамара вцепилась в его тунику и громко зарыдала. Она плакала не от обиды и не от страха наказания. Она плакала от того, что впервые в жизни почувствовала вкус настоящей власти — холодной, острой и пугающей. Она поняла, что та сила, которую она так искала, может быть не только щитом, но и мечом, который ранит.

— Ты всё правильно сделала, — шептал Алексей ей в макушку, продолжая гладить по волосам. — Не позволяй никому себя обижать. Никогда. Даже если страшно.

Прошёл год, а за ним другой. Тамаре исполнилось двенадцать. Её талант к магии расцвел как рододендрон. Внезапно, но ярко. Она вытянулась в росте, и уже могла полноценно теснить своего учителя. И всё же простая точная сила его тела ещё могла отразить её магию, которую она с таким упорством изучала. К ней отправляли придворных магов, талантливых, но скупых на фантазию. Тамара изучала руны и создавала из них что-то настолько своё собственное, что выводило из себя совершенно всех.

— Очень хорошо! – Алексей парировал её последний выпад и опустил меч.

На соседней площадке галдел младший гвардеец.

— Кроме вас двоих с младшим сыном Александриты, нет, наверное, во всём дворце таких же упорных детей в фехтовании, — усмехнулся Алексей. — Сейчас юноши обычно проходят базовый курс, а учат их владеть мечом также, как танцевать вальс. Такими темпами наших дворян перебьют. Эй! Заканчивайте там!

Юноша на соседнем плаце ловко создал портал перед своим оппонентом, гвардейским рыцарем, и тот вывалился на землю за его спиной. Клэрис и Тамара встретились взглядами. Юный граф смущённо поклонился. Его щёки залились румянцем. Тамара помахала ему рукой. Алексей же их двоих, и гвардейца, и юного Клэриса, подозвал к себе. Гвардеец поднялся, взявшись за руку Клэриса, отряхнулся, и вдвоём они подошли к Тамаре и Алексею.

— Как оно, учить молодёжь, Дмитрий? — с издёвкой спросил Алексей.

— Неплохо, — самому Дмитрию было не больше двадцати.— – Если кое-кто перестанет меня в порталы швырять.

— Извините, я не специально, — без капли в совести в голосе отзывался Клэрис.

— Нет, продолжай именно в том же духе,— - науськивал Алексей Клэриса.

— Капитан! — возмутился Дмитрий.

— А почему нет? — лениво протянул Алексей. — Тамара вот меня тоже иногда поджигает, как видишь не умер. Это естественное развитие. Нельзя запрещать ребёнку то, что у него хорошо получается.

— Тебе это подходит, — Тамара улыбнулась Клэрису.

— Что подходит? — смущённо спросил юноша.

С их первой встречи он стал выше, а тело его крепче. Светлые волосы он собирал в маленький хвостик на затылке, чтобы те не мешали во время занятий.

— Фехтование, — ответила Тамара. — Как твои успехи с огненными шарами?

— Никак, — Клэрис стал серьёзнее, но без агрессии, скорее, внезапно, они с Тамарой вдруг заговорили на равных. Он улыбнулся. — Я больше и не пробывал. А вы, Царевна Тамара, всё также поджигаете розы?

У ног Тамары засветился магический круг. Розовый куст расцвёл прямо на глазах и также мгновенно вспыхнул. Она аккуратно двумя пальцами сорвала одну из пылающих роз и протянула Клэрису.

— Разве что иногда.

Клэрис бережно принял розу из её рук.

— Кошмар, Тамара, не припоминаю, чтобы учил тебя быть такой коварной соблазнительницей, — протянул Алексей, но в его голосе не было осуждения, только добродушная насмешка.

Дмитрий, молодой гвардеец, лишь присвистнул и толкнул локтем смущённого Клэриса:

— Смотри, юный граф, а то Царевна тебе сердце прожжёт. В буквальном смысле.

Мужчины расхохотались. Тамара непонимающе смотрела на них. Взгляд Клэриса скользнул по её лицу.

— Напридумывали себе ерунды, старики, — фыркнул он. Его пальцы всё также крепко сжимали розу.

— Старики?! Ты где старика увидел?! Да мне всего двадцать! — возмутился Дмитрий. — Не сравнивай меня с этой рухлядью! — Он с шутливым вызовом указал на Алексея.

Алексей лишь усмехнулся. В его глазах на мгновение мелькнул стальной блеск.

— Что ты там пропищал, сопляк? — спокойно спросил он, делая шаг к Дмитрию и по-отечески кладя тяжёлую руку ему на плечо.

Дмитрий побледнел.

— Ничего! Я... я виноват!

Мгновение — и мир для Дмитрия перевернулся. Алексей ловко провёл приём, перекинув гвардейца через бедро. Дмитрий с глухим «ух!» рухнул на утоптанную землю плаца.

— Неплохо для старой рухляди, а? — невозмутимо произнёс Алексей, даже не запыхавшись.

— Простите! Я виноват! – взвыл Дмитрий. – Только отпустите!

Алексей помог Дмитрию подняться и отряхнул его плечо от пыли с видом человека, выполнившего рутинную, но необходимую работу.

— Кстати, я не совсем понял, вы не можете защититься от магических атак Тамары? — Клэрис внимательно рассматривал Алексея, всё ещё сжимая в руке пылающую розу.

— Наставник не пользуется магией, — ответила вместо него Тамара. Она говорила с уверенностью лектора, который знает тему лучше всех в аудитории.

— У него нет маны? — Клэрис вновь перевёл взгляд на Алексея.

— Да у капитана этой маны пруд пруди! — фыркнул Дмитрий, потирая ушибленную руку.

Алексей лишь пожал плечами и усмехнулся:

— Да я без понятия, как этой вашей магией пользоваться. Круги эти, руны... Сложно как-то. Мне проще кулаком в челюсть дать.

Тамара закатила глаза, но в её взгляде читалась теплота.

— Он не преобразует ману во внешние источники, — объяснила она Клэрису. — У него не хватает... как бы это сказать... пространственного воображения для построения магических кругов. Но он инстинктивно направляет её внутрь своего тела.

Она сделала паузу, подбирая слова.

— Кости и мышцы становятся крепче, слух и зрение обостряются. Я читала о случаях, когда с помощью маны можно даже заменить орган или часть тела. Это тоже магия, но подход совершенно другой. Простая, но крайне эффективная. Назовём это... магия триумфа собственного тела. Даже если я и атакую наставника заклинанием, он получает вовсе не те увечья, что обычный человек. Скажем, любого другого моя атака бы убила, а наставник разве что поцарапается.

Алексей хлопнул в ладоши, довольный объяснением.

— Во! Слышал? У меня умная ученица!

Дмитрий не удержался:

— Видимо, это у неё точно не от вас.

Алексей мгновенно развернулся.

— Видимо, я тебе недостаточно навалял! — рыкнул он и тут же провёл подсечку, снова отправляя Дмитрия на землю.

Клэрис их почти не слушал. Он внимательно рассматривал собственную ладонь, а затем перевёл взгляд на розу в другой руке. Он сосредоточился, представляя, как энергия течёт не для создания портала в пространстве, а пронизывает его собственные мышцы. Внезапно он услышал голос Тамары. Она стояла рядом и тоже смотрела на его руку. Её глаза, казалось, видели его насквозь.

— Тебе это подойдёт, — тихо сказала она.

Солнце начало клониться к закату. Тамара и Дмитрий отдыхали в тени, а Алексей терпеливо показывал Клэрису базовые стойки для концентрации внутренней энергии. Странно, но Клэрис понимал его несвязную речь, построенную на ощущениях и инстинктах, лучше, чем академические уроки.

На плацу возникло движение. Со стороны изумрудного дворца показалась процессия. Во главе шла Кристина в изящном платье цвета слоновой кости. Она смущённо прикрывала лицо веером, когда смеялась над шутками своих фрейлин — девушек того же возраста.

Алексей и Дмитрий тут же приклонили колени.

— Встаньте, — лениво велела Тамара, как та, кому было позволено отдать такой приказ, даже не повернув головы.

Клэрис заметно задержался с приветствием. Он просто стоял и смотрел на приближающуюся компанию, всё ещё сжимая в левой руке обугленный стебель розы.

— Приветствую вас, Царевна Кристина, — он чуть склонил голову, но не так низко, как того требовал этикет.

Кристина приветливо ему улыбнулась. Её взгляд скользнул по розе в его руках. Красные лепестки уже догорели, оставив после себя лишь обуглившийся бутон.

— Рада видеть вас, юный граф Клэрис Александрита, — поприветствовала она. — Сестра, рада видеть и тебя.

Тамара лениво поднялась на ноги.

— Вижу, ты здорова, Царевна Кристина.

Завидев её, юные фрейлины испуганно присели в реверансе.

— Приветствуем Царевну Тамару!

Внимание Кристины снова переключилось на Клэриса.

— Вы слишком испачкались во время занятия, — она протянула ему белоснежный кружевной платок. Рука её была затянута в белую перчатку.

— Прошу прощения, Царевна Кристина, я не могу принять ваш платок, — спокойно ответил Клэрис. Правая рука его сжимала деревянный меч, а левая — обугленную розу; пальцы были в саже. — У меня не представится случая его вернуть.

— Не вижу ничего плохого в том, что жених оставит себе платок своей невесты, — не отступала Кристина. В её речи не было ни угрозы, ни колкости, лишь лёгкая девичья настойчивость.

— В моём возрасте хранить у себя женские платки слишком вульгарно, — извернулся Клэрис.

— Ох, простите, я не подумала, — Кристина смущённо прикрыла лицо веером. — Но меня радует, что моя рука досталась такому порядочному юноше, как вы. Не желаете ли посетить мой дворец? Я устраиваю музыкальный вечер для юных дам и кавалеров.

Клэрис окинул взглядом обрадованных возможным визитом фрейлин и тяжело вздохнул про себя.

— Боюсь, я слишком плох в развлечении дев, — он вновь окинул взглядом девушек. — Может быть, вам лучше пригласить моего старшего брата? Он куда более галантен и сведущ в светских беседах.

Кристина окинула взглядом обрадованных возможным визитом Евгения спутниц.

— Что ж, я была бы рада и Вашему присутствию, я направлю Вам приглашение.

Она развернулась и «уплыла» обратно к дворцу в сопровождении своей свиты. Клэрис устало выдохнул, пробормотав себе под нос: «Чуть язык не сломал», и кинул деревянный меч Дмитрию.

— Наставник, — обратился он к нему с абсолютно серьёзным лицом. — Шибаните меня хорошенько.

— Вы совсем с дуба рухнули, Ваше благородие? — Дмитрий с сомнением посмотрел на юношу. — Я ж вас покалечу!

— Совсем нет, — возразил Клэрис. — Будет лучше, если синяк будет побольше. Чтобы няньки точно могли сказать матушке, что я прикован к постели из-за травмы на тренировке и никак не смогу посетить их «музыкальный вечер».

— Так сильно не хочешь идти? Там же молоденькие девчонки! Я б в твоём возрасте... — мечтательно протянул Дмитрий.

Тамара щёлкнула пальцами. Тело Клэриса мгновенно покрылось россыпью ярких красных пятен, похожих на сыпь или ожоги от крапивы.

— Не благодари, — усмехнулась она. — Если позовут мага-лекаря, он раскусит подмену и снимет заклинание за минуту, но это хотя бы даст тебе повод не выходить из комнаты пару дней. Скажи, что случайно наткнулся на чьё-то шутливое проклятие. Сойдёт примерно через неделю.

— Спасибо! — облегчённо выдохнул Клэрис, ощупывая «сыпь».

— Кстати, Царевна Тамара, — вклинился Дмитрий. – А почему у Вас нет фрейлин?

— Ну-у-у, — протянула Тамара, а потом оглянулась на Алексея. — Да, почему? — почти удивлённо спросила она.

— Ну, хочешь, я с тобой чаю попью, — предложил Алексей.

— Хочу, — заявила Тамара.

— Тогда пойдёмте все вместе пить чай, — Алексей взял Тамару за руку. Клэрис на фоне расчёсывал предплечья. — Пока его благородье дома не заперли.

Минул ещё год и Тамаре исполнилось тринадцать. В южных землях стало неспокойно. Соседняя страна начала набеги на плодородные угодья. Война ещё не началась, но все знали, что она вот-вот начнется.

— Ты пришла? — Алексей посмотрел на неё с улыбкой и грустью в глазах.

Тамара, разодетая после церемонии в шёлковое красное платье, запыхалась. Волосы её растрепались, а глаза горели ужасом. Её наставник уезжает на границу, чтобы обеспечить безопасность крепости.

— Тебе идёт красный цвет, — подметил Алексей, расправляя её волосы.

— Наставник! — выкрикнула Тамара.

— Не переживай, — успокоил её Алексей. — Я достаточно силён, чтобы справиться, так что просто тренируйся дальше и жди меня, хорошо?

— Но — Тамара попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле.

Из коридора выбежал и Клэрис такой же запыхавшейся и разодетый. Дмитрий соскочил с коня и приветливо ему помахал со своей обычной улыбкой.

— Тамара, — Алексей взял её за плечи. — Хорошо питайся и расти здоровой. Практикуйся в магии и ничего не бойся. Не забывай хорошенько отдыхать. Спи не меньше восьми часов в сутки. Ешь побольше овощей и мяса. Продолжай учиться. Твои глаза прекрасны, ты смотришь в саму суть вещей. Защищай себя, если на тебя нападают. Не бойся быть злой или даже плохой. Я знаю, когда ты вырастешь, ты станешь отличной Царицей. Но — Алексей замолчал, лицо его помрачнело, и он крепко прижал к себе Тамару. — Послушай, если ты поймёшь, что всё это ничего для тебя не стоит, брось всё и поступай так, как сама того хочешь. Поняла меня?

Щекой Тамара почувствовала его слёзы, и всё в груди замерло.

— Капитан, — позвал Дмитрий. — Не пугайте её! Царевна, — обратился он к Тамаре. — Ваш наставник вернётся к Вам в целости и сохранности! Что вы тут устроили, капитан?

— Простите, — Алексей чуть отстранился от Тамары. — Я просто хочу сказать тебе всё, что думаю и чувствую пока не поздно. Вдруг, в какой-то момент я не успею преподать урок. Но ты жди меня, поняла?

Тамара кивнула. Алексей вскочил на коня и махнул ей рукой на прощание. Тамара почувствовала, как рука Клэриса сжимает её дрожащие пальцы.

Больше они не встретились. Зимой на аванпост напали монстры сразу после битвы с бандитами из соседнего Шу. Отец вызвал Тамару к себе, не в тронный зал, а в кабинет. Он передал ей уже вскрытое письмо. Ровными буквами там было сообщено о гибели капитана царской гвардии Алексея. Царь Виктор вышел из комнаты. Тамара рухнула на пол, жадно глотая ртом воздух. Через четыре месяца после отбытия гвардия вернулась в Царьград. Дмитрий, измученный, исхудавший, рухнул перед Тамарой на колени. Его форма, такая красивая и чистая раньше, была изодрана, из-под грязных бинтов, сочилось кровь. Она сочилась и из обрубка его левой руки, своей уцелевшей правой, Дмитрий протянул Тамаре свёрток с мечом Алексея.

— Мне нет прощения, Царевна Тамара, — дрожащим от слёз голосом произнёс Дмитрий.

Тамара упала на колени рядом с ним и крепко обняла.

— Спасибо — Её платье пропиталась его кровью. — Что вернулся живым.

Ещё через полгода началась полномасштабная война с Южными землями.

***

Тамара проснулась в холодном поту, не понимая ещё до конца, что ей вовсе не тринадцать, а двадцать два. На её ночной сорочке не было пятен крови Дмитрия, и она была уже не в промозглом кабинете отца.

Грудь сжимала режущая боль, казалось, что отсутствующее сердце сейчас взорвётся фантомным импульсом прямо сквозь рёбра. Глаза её, обычно отстранённые и холодные, горели диким, первобытным ужасом. Комната плыла, на мгновение превращаясь обратно в заснеженный сад из её кошмара. Она машинально, не думая, потянулась к тумбочке. Пальцы нащупали холодный стеклянный пузырёк. Она сорвала пробку и залпом выпила всё содержимое. Зелье было горьким, с металлическим привкусом. Постепенно тело и разум начали успокаиваться. Химический холод растёкся по венам, гася пожар эмоций. Глаза вновь застыли в привычном безразличии, дыхание выровнялось до ровных, механических вдохов и выдохов. Фантомная боль отступила.

Тамара поднялась с постели. Её босые ноги бесшумно коснулись деревянного пола. Она не стала зажигать свет. Тенью проскользнула вниз по лестнице. Дом спал. На кухонном столе, сбившись в мохнатый клубок, дремали феи. Их тихое сопение было единственным звуком в тишине. Тамара остановилась у двери в детскую. Несколько секунд она просто стояла и смотрела на дверную ручку. Затем осторожно, миллиметр за миллиметром, повернула её и приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь. В комнате было тепло. Кир спал, сбросив одеяло и раскинув руки. Рядом с ним, свернувшись чёрным калачом, лежал Клэр. Кот дёрнул ухом во сне, будто услышал её шаги, но не проснулся. Тамара стояла в дверном проёме и смотрела на них. Она не двигалась. Не вздыхала. Просто смотрела. Затем её взгляд упал на собственную руку, всё ещё сжимавшую пустой флакон. Тамара так же беззвучно закрыла дверь и вернулась в свою комнату.

Она больше не спала, просто лежала и смотрела в потолок, а поднялась ещё до того, как заблеял рассвет. Тамара разожгла огонь в кухонной печи. Замесила тесто. Из очередных «даров» обитателей она выбрала спелые красные яблоки. Чуть позже к ней присоединился Клэр. Пока Тамара мастерски выкладывала начинку в пирог, кот, орудуя своими лапами, умудрился организовать яичницу, бекон, салат из помидоров и сыра, а таже поджарить тостовый хлеб. И уже готовил чай.

— Ты стал уж слишком хорош в это, — с досадой подметила Тамара.

— Думаешь? — удивился Клэр, ловко раскладывая по тарелкам яичницу с беконом и салат.

— Определённо, — уверила его Тамара.

Тут же дверь в дом распахнулась, и на пороге оказался Аскольд.

— А я не с пустыми руками! — Он демонстративно показал ведьме и коту баночку с мёдом. — Феи нашли улей и я, используя свою харизму, дипломатию и конечно же осенние цветы, договорился о поставке мёда на зиму.

— Молодец, Аскольд, — похвалила его Тамара, расстелив скатерть на обеденном столе.

Тарелки дружненько прилетели и выстроились по местам, а за ними и чайный сервиз. Из буфета подоспели столовые приборы.

— Ты собираешься кормить меня детьми птиц? — возмутился Аскольд, посмотрев сначала на яичницу потом на кота. В руках у него уже была вазочка с безе.

— К твоему сведенью, безе делают из яичного белка, — сообщил ему Клэр, поправляя столовые приборы.

Тамара достала из печи готовый яблочный пирог. По кухне разлился аромат корицы и печёных яблок. Она устроила его в центре стола, за которым Аскольд трагично рассматривал безе.

— А ты стала уж слишком хороша в этом, — подметил Клэр.

— Думаешь? — с той же интонацией, что и Клэр ранее, спросила Тамара.

Наверху послышался топот детских ножек и хохотки фей. Взрослые притихли. Послышался шум в ванной комнате, а затем Кир ловко спустился по лестнице, вернее скатился по лазе, подставившейся ему.

— Всем доброе утро! — Мальчик радостно обнял Тамару.

Все, включая саму Тамару, напряглись. Кир устроился за столом.

— Ух ты! Яичница! — Он поставил рядом с собой маленькое блюдце, к которому из окна прилетели трое синиц и начали увлечённо клевать семечки. — И пирог!

Тамара отрезала Киру кусок пирога, тот сосредоточенно зажевал свою яичницу, бекон и ловко принялся за десерт.

— По поводу вчерашнего — вкрадчиво начал Клэр.

— Я ещё думаю об этом, — заявил Кир с набитым ртом.

— Думаешь? — напряженно спросил Аскольд.

— Ну-у-у, — протянул Кир. Он отложил вилку и посмотрел на них серьёзными красными глазами. — Не знаю. Может, у меня где-то и есть мама с папой, но мне и тут хорошо. С Тамарой, Клэром и даже тобой, Аскольд. Вчера я немного расстроился, а потом подумал: мне ведь грустно только из-за того, что я узнал о том, что у меня вроде как должны быть папа и мама. Раньше мне грустно не было. Потом подумал ещё и ещё И решил в итоге: мне не было грустно, потому что у меня есть вы. Даже если мама и папа бросили меня, пусть так. Зато у меня есть вы.

За столом повисла тишина. Аскольд замер с ложкой у рта. Клэр перестал жевать. Тамара смотрела на своего ученика. В её глазах не было ни теплоты, ни слёз — лишь привычная аналитическая отстранённость. Но она медленно взяла нож и отрезала от пирога ещё один большой кусок.

— Держи ещё пирог, — Тамара положила на его пустую тарелку ещё пирога.

— Но ты же говорила, что мне можно всего один кусочек пирога в день.

— Сегодня можно сколько хочешь, — заверила Тамара.

— Да? Ура!

Кир с энтузиазмом набросился на добавку. Взрослые переглянулись между собой с едва заметными улыбками облегчения.