Фундаментальность
Артём заулыбался:
– «Сникерсы» я ем, и довольно часто. Они очень помогают быстро утолить голод, не отвлекаясь от чтения, – приближаясь к витрине, уверенным голосом ответил он.
Инга снова повернулась к витрине:
– А вот горячее мороженое. – Она указала пальцем на ряды со сладкими молочными деликатесами. – А это вообще лимонное, представляешь?
– А есть сливочное с шоколадной крошкой? – на полном серьёзе поинтересовался он.
Инга снова посмотрела на Артёма:
– Давай мы возьмём разное по чутьчуть, и ты попробуешь всё, ладно? – с заботой предложила она.
– Давай, – с улыбкой отпрянув от витрины, согласился Артём.
– Что вам, молодые люди? – доброжелательно поинтересовалась продавщица мороженого.
– Нам, для начала, всего по чутьчуть, – переведя взгляд с продавщицы на Артёма, ответила Инга. Артём одобрительно кивнул головой.
– Проходите за столик, вам сейчас всё принесут, – с заботливой улыбкой произнесла продавщица за кассой.
Усаживаясь за свободный столик, Инга в предвкушении продолжила:
– Представляешь, изза того, что ты не ел такого мороженого, у меня такое чувство, что я тоже сейчас буду пробовать его впервые.
– А у меня такое чувство сейчас, что, глядя на тебя, я действительно стал думать о том, что много упустил, до сих пор ни разу не зайдя в подобное кафе. Честно говоря, я и в другие не помню, когда последний раз заходил, – признался Артём.
– Зато этот день ты теперь запомнишь на всю жизнь, – с сочувственным взглядом сказала Инга.
– Это уж точно – улыбнулся Артём.
– Ваше мороженое, – добродушно произнесла подошедшая к столу молодая официантка с полным подносом разных видов десерта. Инга незамедлительно стала помогать ей переставлять мороженое с подноса на стол.
В этот момент городские часы на башне пробили ровно двенадцать раз, ознаменовав новую волну оживления города. К любителям утренней прохлады присоединились те, кто предпочитает подольше понежиться в постели. Улицы заметно наполнились гуляющими туристами с детьми — они с радостью лакомились сладкой ватой на палочке. На тротуары высыпали предприниматели с миниаттракционами: ктото предлагал ударить молотом по прессу изготовления памятных монет, ктото зазывал проверить меткость, кидая дротики в надувные шары, весёлый зазывала громко объявлял призы за три точных попадания подряд. Рядом стояла площадка для вестибулярных испытаний: металлическая платформа, подвешенная на прочных цепях. Желающие надевали специальные очки виртуальной реальности — экран транслировал динамичную поездку на вагонетке по тёмным рудниковым пещерам с резкими поворотами и спусками. Люди на платформе покачивались, смеялись, хватались за поручни, пытаясь сохранить равновесие.
Прозвенел дверной колокольчик кафе, Артём придержал открытую дверь, пропуская подругу вперёд. Инга, с чувством выполненного долга, обернулась к Артёму.
— Ну, что скажешь? — с улыбкой произнесла она и добавила: — Выбрал для себя самое лучшее мороженое?
Артём, явно сытый и расслабленный, слегка кряхтя, переваливался с ноги на ногу.
— Вопервых, не думал, что мороженым можно так наесться, — с тяжестью в голосе произнёс он. — А вовторых, я так и не понял: мне показалось, что оно всё посвоему было очень вкусным. Жаль, что среди них всё же не было того самого мороженого из детства — сливочного с шоколадной крошкой.
Инга рассмеялась:
— Ты неисправим. Если хочешь, в следующий раз мы возьмём с собой сливочное мороженое на пляж, и я сама посыплю его для тебя шоколадной крошкой.
Взгляд Артёма застыл на Инге.
— Значит, мы увидимся ещё? — неуверенно проговорил он.
Инга, немного покраснев, стыдливо заулыбалась:
— Получается, я сама пригласила тебя на свидание.
Она хотела уже было повернуться и шагнуть дальше, но Артём нежно поймал её за руку и остановил. Она вновь повернулась к Артёму.
— Фактически, ты меня никуда не приглашала. Ты просто сказала про следующий раз. К примеру, если мы снова вдруг встретимся на городском пляже А вот я тебя сейчас действительно приглашаю на свидание, например, завтра. Что ты мне скажешь?
— Инга, ничего не ответив, снова отвернулась, делая шаг вперёд и увлекая Артёма за собой. Он поддался и двинулся вслед. Пройдя пару шагов, она засмеялась и повернулась к Артёму:
— Что? — смущённо и неуверенно произнёс он.
— Я представила, что я каждое утро прихожу на пляж с мороженым и шоколадом в надежде вдруг встретить тебя, — они вместе засмеялись.
— Ну, что насчёт завтра? — повторил свой вопрос Артём.
— Я согласна, — с улыбкой произнесла Инга. — А сейчас мне уже нужно идти домой: мы планировали с мамой поехать в магазин, — с сожалением в глазах подытожила она.
Артём, не отпуская руки Инги, трепетно боялся больше её никогда не увидеть.
— Где мы встретимся?
— Давай снова на пляже, часам к девяти. Я возьму с собой мороженое, — с желанием порадовать Артёма предложила Инга.
— Давай, — голосом полной надежды согласился Артём.
Инга сделала небольшой шаг назад:
— А сейчас мне пора идти. До завтра.
— Подожди, — удерживая её за руку, произнёс Артём и сделал шаг навстречу. Инга заинтересованно остановилась.
— Я не усну, если не задам тебе один вопрос, который крутится в моей голове с первых твоих слов.
— Какой? — с улыбкой поинтересовалась Инга.
— Я заметил, у тебя какойто лёгкий акцент. Ты не русская? — смущённо улыбаясь, поинтересовался он.
Инга молча чуть склонилась вперёд, одновременно нежно убрав прядь волос с правой стороны головы, демонстративно оголив своё ухо. В нём отчётливо виднелся небольшой слуховой аппарат — компактный, бежевого цвета, почти сливающийся с кожей.
— Это всё изза того, — улыбаясь, ответила она, — что я слабослышащая, поэтому у меня такой акцент.
— Да? — удивился Артём. — Сколько мы общались, мне даже в голову такое прийти не могло. Это совсем незаметно.
— Мне пора, — повторила Инга и добавила: — До завтра
— До завтра, — тихо сказал Артём с надеждой в голосе и отпустил её руку.
Она улыбнулась ему на прощание и, помахав рукой, направилась вдоль улицы.
Глава 7
Скала
Иван проснулся за пятнадцать минут до срабатывания будильника, который перед сном установил на пять утра. В полутёмной комнате, где ещё царила ночная тишина, он с наслаждением потянулся — так, как не позволял себе уже несколько месяцев. Тело отозвалось лёгкой приятной болью, а в груди разливалась радость: сегодня выходной, и он наконец-то посвятит его восхождению на заветную отвесную скалу.
Для опытных альпинистов эта скала не представляла особой сложности, но Иван был начинающим и практиковал не так часто, как хотелось бы. Восхождение на неё могло существенно поднять его мастерство — по крайней мере, в собственных глазах. К тому же поблизости не было других скал похожей сложности.
Быстро приведя себя в порядок, Иван собрал небольшой перекус и небрежно бросил рюкзак в кузов пикапа. Предвкушение наполняло каждую клеточку тела. Он быстрым движением запустил двигатель — и вот уже машина тронулась с места.
Утренняя прохлада и яркое восходящее солнце говорили о том, что день будет замечательным. Пустынные дороги побережья манили вдаль. Иван мчался к своей мечте с открытыми окнами — свежий морской воздух, врывавшийся в салон, словно кричал о свободе. Ветер играл с прядями волос, а солёный запах моря наполнял лёгкие.
Вскоре Иван добрался до места, которое мысленно называл «скалы священных камней». Но то, что он увидел, заставило сердце сжаться от ужаса: отвесной скалы не было на привычном месте — как будто бы её никогда и не существовало. Вместо неё и других гор похожей высоты — лишь огромная куча камней, хаотично разбросанных по земле.
Восходить было просто не на что.
По спине Ивана пробежали мурашки — от поясницы до самой макушки. Этим горам были тысячи лет, они достояли до наших дней, но не смогли пережить взрывов. Неудивительно, что отключалась сотовая вышка
«Тенгиз Эдуардович» — сквозь стиснутые зубы прошипел Иван, подбирая подходящее слово. Какой же заряд они заложили, чтобы одним взрывом снести столько?
Боясь увидеть непоправимое, он быстро обернулся на «священные камни» — к счастью, они попрежнему величественно возвышались в небе, словно древние стражи. Всё говорило о том, что дело не только в большом заряде: скорее всего, его заложили несколько дальше, чем это было необходимо.
«Так вот в чём дело», — начал догадываться Иван. Вероятно, Тенгиз Эдуардович решил ещё больше расширить строительный участок. А чтобы оправдать это, сошлётся на то, что скалы сами обрушились.
Чтобы развеять последние сомнения, Иван решил подняться на вершину горы — теперь для этого не требовалось альпинистского снаряжения. Медленно шагая по валунам, он продолжал размышлять. В голове всё вставало на свои места: и то, почему Тенгиз не предупредил о планах расширения заранее, и то, почему взрывные работы запланировали в ночь перед выходными. Если всё так, то скоро сюда подтянется строительная техника — чтобы за выходные скрыть все следы чрезмерного взрыва.
В этих размышлениях Иван не заметил, как поднялся к самой вершине. Валуны на соседних горах тоже были сдвинуты — взрывная волна достала и до них.
Он молча ходил по гребню горы, засунув руки в карманы. Мысли крутились вокруг одного: насколько нужно быть алчным, чтобы ради дополнительной выгоды снести тысячелетнюю красоту одним кивком головы? Что он и те, кто стоит за ним, хотят ещё получить от жизни? У них и так всё есть — взять с собой на тот свет всё равно ничего не получится. Где же заканчивается человеческая жадность? Что происходит с людьми?
Не успев додумать последнюю мысль, Иван почувствовал, как под ногами резко посыпались камни. Большой пласт почвы обвалился, оголив огромную пещеру прямо с верхней точки. Не устояв на ногах, Иван свалился на спину и вместе с камнями и пылью покатился вниз по крутому спуску.
Падение крутило его, как тряпичную куклу, швыряя о камни. Руки намертво застряли в карманах брюк — Иван не мог ни сгруппироваться, ни прикрыть голову. «Только бы не удариться головой о камень», — пронеслось в сознании. В глазах мелькнула вспышка яркого света, в нос ударил запах кварца.
На мгновение Ивану показалось, что он отключился — но совсем ненадолго. К этому моменту он уже достиг дна пещеры. Несколько секунд не двигаясь, лёжа полубоком, почти на животе, он пытался понять, что сломано.
Болело всё тело.
«Нога?» — подумал Иван. Нет. «Наверное, таз сломал?» По мере того, как отступала боль, он понял: нет. «Спина? Лицо!» Всё лицо продолжало гореть от боли.
Он попытался пошевелиться. Руки, ноги, спина — вроде бы всё работает. Но лицо и голова ужасно болят. Иван боялся прикоснуться к голове — ожидал, что всё лицо в ранах. Но тут же одёрнул себя: он не чувствует ни капли крови, которой в таком случае должно быть очень много.
Собравшись с духом, он дотронулся до головы — никаких заметных ран. Ощупал лицо: вроде бы всё на месте. «Судя по тем искрам в глазах, я знатно приложился головой о какойто камень», — подумал он.
Открыв глаза, Иван увидел много пыли и луч света, пробивавшийся откудато из дальнего угла пещеры. Медленно поднявшись, он направился к нему, продолжая оценивать своё состояние. Подойдя ближе, заметил просвет между валунами — раньше его здесь не было.
«Это неудивительно, — подумал Иван. — Тут всё теперь уже подругому».
Протиснувшись сквозь валуны, он выбрался наружу. Солнце уже приближалось к закату.
«Как это? — подумал Иван, не веря в то, что видит своими глазами. — Казалось, что прошло несколько минут после падения. Если я и отключался, то совсем ненадолго».
Оглядев себя, он немного успокоился: всё целое, даже одежда не порвалась, боль постепенно отступала. Только ощущение боли и пыли в глазах не проходило — как ни пытался проморгаться, всё вокруг виделось в какомто мелком зерне.
— Иван! — раздался крик снизу.
Он обернулся, прищурился и увидел, как по склону карабкается его друг Гиорги. Иван снова потёр глаза — дискомфорт пропал, но мир попрежнему виделся в «зерне».
— Ты куда пропал?! — с испугом в голосе прокричал Гиорги.
— На скалу пошёл, — ответил Иван. — Я же вчера тебе об этом говорил.
— И что, поднялся? — с сарказмом спросил Гиорги. — Где скалато?!
— Я тебя весь день ищу и не могу найти, — продолжил Гиорги. — Машина стоит внизу, а тебя нет. Где ты тут лазал? Тут негде лазать, одни кучи вместо гор!
— Ты сказал — день? — перестав растирать глаза, прищурившись, спросил Иван. — Я в пять приехал, максимум час тут походил. Сейчас должно быть около шести утра.
— Ты что, какие шесть утра?! Сейчас 19:30, — посмотрев на наручные часы, заключил Гиорги.
— Ничего не понимаю — сев на камни, прошептал Иван.
— С тобой всё хорошо? — с тревогой в голосе спросил Гиорги, внимательно вглядываясь в лицо Ивана. — Как ты себя чувствуешь?
Иван будто не услышал вопроса. Его взгляд был рассеянным, а голос звучал отстранённо:
— Что с моим лицом?
— Всё хорошо, — поспешил успокоить его Гиорги. — Только грязное немного — Он вдруг замолчал, нахмурился и склонился ближе к лицу друга. Приглядевшись, он тихо произнёс: — Да
— Что «да»? — в голосе Ивана зазвучала тревога.
— Сильно грязное, — после паузы ответил Гиорги и неожиданно расплылся в улыбке.
— Да иди ты — с облегчением выдохнул Иван, невольно улыбнувшись в ответ.
— Что с тобой случилось? — не унимался Гиорги.
Иван, в попытке дать глазам отдохнуть, прищурился, устремив взгляд кудато вдаль, в линию горизонта — так в глазах хоть ненадолго боль немного отступала.
— Верхний пласт горы — не оборачиваясь, он указал рукой вверх, — провалился. Я не успел среагировать, упал в эту — он обернулся, окинув взглядом груду камней, которая, когдато была частью горы, — в эту кучу теперь уже. Не знаю, сколько я пролетел вниз, но у меня было полное ощущение, что здесь для меня всё и закончится. В какойто момент я как будто отключился — совсем на чутьчуть, это было в процессе падения. Но когда падение прекратилось, я помню абсолютно чётко.
— Ничего себе, — перебил его Гиорги. — На чутьчуть? То есть весь день — это для тебя «чутьчуть»?
Иван на мгновение замер, осмысливая сказанное:
— Я что, весь день летел, что ли?
Наступила немая пауза. Гиорги присел рядом с Иваном и тоже устремил взгляд вдаль. Тишину нарушил Иван:
— А ты чего приехалто?
— Посмотреть на фундаменты. — Не отводя глаз от горизонта, ответил спокойным, умиротворённым тоном Гиорги.
— И что, посмотрел?
— Посмотрел, — тем же спокойным тоном ответил Гиорги.
— И? — в ожидании заключения протянул Иван.
Гиорги запнулся на мгновение:
— Фундаменты стоят. Внешне всё как будто целое, но без дефектоскопа не обойтись. Вроде бы всё в порядке, — заключил он.
Снова повисла тишина. Друзья смотрели вдаль, словно пытаясь перезагрузиться в новых реалиях и решить, что делать дальше.
— Ну а что сидеть? Поехали, посмотрим вместе, — встрепенувшись, предложил Иван.
— Поехали, — ответил Гиорги.
Друзья, словно по команде, поднялись и, отряхиваясь от пыли, неспешно двинулись вниз к машине.
— А ты на чём приехал? — поинтересовался Иван.
— На попутке.
— На попутке? — с лёгкой улыбкой переспросил Иван.
— Мужики из бригады Варо на море поехали, ну я с ними и доехал до священных камней.
— А обратно как планировал добраться? — продолжил расспрашивать Иван.
— А обратно с тобой планировал, — повысив голос, утвердительно заключил Гиорги. — Машина твоя стоит, а тебя нет. Я, в отличие от тебя, не собирался лазать по горам, но получилось именно так. Пока ты гдето падал, я тут все горы облазил, — с иронией в голосе добавил он.
Иван тоже заулыбался. Добравшись до машины, друзья с облегчённым вздохом уселись в салон.
Расстояние до объекта было совсем небольшим. Не прошло и десяти минут, как пикап Ивана остановился напротив сорок третьего участка. Он находился дальше от эпицентра взрыва, чем сорок четвёртый, — значит, по состоянию этого места можно было сделать приблизительные выводы о повреждениях остальных.
К счастью, на первый взгляд всё действительно выглядело неплохо. Даже пустое, давно лопнувшее пластиковое ведро, которое никто до сих пор не удосужился выбросить, оставалось лежать на поверхности фундамента. Если бы взрывная волна дошла до этого места, она бы его снесла. Это вселяло надежду, что ситуация не такая катастрофическая, как могло показаться.
Иван и Гиорги оценивающе обошли фундамент с разных сторон: Гиорги — поверху участка, а Иван — по нижней лицевой его стороне. Всё, похоже, действительно было в порядке. Но Ивана попрежнему беспокоили глаза — ощущение пыли никак не проходило, и он периодически продолжал их тереть. После каждого такого движения картинка на мгновение застывала, но, проморгавшись, через какоето время всё вставало на свои места — вместе с ослаблением боли и ощущения песка.
— Ну что! — крикнул Гиорги. — Пойдём к сорок четвёртому?
— Да, пошли! — так же громко ответил ему Иван.
Гиорги не стал спускаться к другу и быстрым шагом пошёл поверху. Иван неспешно направился по низине площадки.
Запрыгнув на фундамент сорок четвёртого, Гиорги ловко выпрямился и, уперев руки в бока, поспешил успокоить друга:
— Этот, похоже, тоже серьёзно не пострадал! — его голос эхом отразился от каменных глыб, разлетевшись по ущелью.
Иван, тяжело дыша после подъёма, подошёл ближе и быстрым, цепким взглядом окинул бетонную поверхность: мелкие трещины, сколы, следы пыли Но ничего критичного. Затем снова принялся нервно тереть глаза — боль отступила, но ощущение песка вновь появлялось, будто мельчайшие частицы проникли кудато глубоко под веки.
Проморгавшись и прищурившись, он снова внимательно всмотрелся в состояние фундамента. Солнце, клонившееся к закату, бросало длинные тени, искажая контуры, — приходилось вглядываться особенно пристально, выискивая малейшие признаки повреждений.
Молча Иван прошёл до противоположной стороны, внимательно изучая каждый сантиметр. Он присел на корточки, провёл пальцами по поверхности, проверяя на ощупь: гладкая, ровная, без явных дефектов. Затем поднялся и ещё раз окинул взглядом весь фундамент, словно пытаясь уловить чтото неуловимое, скрытое от первого взгляда.
Гиорги, наблюдавший за этими действиями с лёгкой тревогой, не выдержал:
— Во что ты так всматриваешься? — окликнул он, подходя ближе к краю фундамента. Его фигура чётко вырисовывалась на фоне закатного неба, отбрасывая длинную тень на бетонную поверхность.
Он возвышался над Иваном на четыре с половиной метра — разница в высоте подчёркивала и без того ощутимую напряжённость момента. Ветер трепал его рубашку, а в глазах читалось искреннее недоумение: что такого увидел Иван там, где сам Гиорги не заметил ничего подозрительного?
Иван медленно поднял голову, на мгновение задержав взгляд на силуэте друга. В его красных глазах мелькнуло чтото неуловимое — то ли тревога, то ли озарение. Он открыл было рот, чтобы ответить, но вместо слов лишь глубоко вздохнул, снова проморгался и произнёс:
— Просто чтото не так. Не могу понять, что именно.
Тишина, опустившаяся между ними, стала ещё более густой и осязаемой. Гдето вдалеке раздался отдалённый гул — то ли эхо горного обвала, то ли отголоски последствий взрыва, изменившего ландшафт этих мест.
Сделав несколько шагов спиной назад, не отводя взгляда от конструкции, Иван безапелляционно заявил:
— Этот придётся сносить.
— Что?! — Гиорги замер, его голос дрогнул от недоумения и тревоги. Он невольно схватился за край плиты, будто ища опоры. — Как сносить?
Иван поднял взгляд на друга:
— Я говорю, — с тяжёлой уверенностью повторил он, — сносить придётся этот фундамент. Целиком.
Гиорги нахмурился, не понимая. Он продолжал пристально смотреть на Ивана, ожидая более полного ответа, который мог бы объяснить природу вынесенного заключения.
— У него всё основание отошло от опор, — на вздохе заключил Иван.
— Как ты можешь это утверждать без дефектоскопа? — с тревогой в голосе спросил Гиорги. — Он же выглядит абсолютно так же, как и сорок третий!
Иван сделал несколько шагов в сторону, чтобы увидеть сорок третий участок, но не успел сказать и слова — раздался громкий шлепок: Гиорги, потеряв равновесие, рухнул вниз, скатываясь по камням.
Иван машинально поднял взор туда, где только что стоял друг, — но не увидел ничего. Фундамент сорок четвёртого участка просто исчез. Как будто его и вовсе здесь никогда не было.
Иван застыл, не веря своим глазам: мурашки пробежали по всему телу, волосы на затылке приподнялись. Воздух сгустился, а звуки ущелья — шум ветра, отдалённое журчание горной реки — вдруг стали глухими, далёкими.
— Нога! — сквозь зубы прошипел Гиорги, морщась от боли.
Очнувшись от оцепенения, Иван кинулся к другу. Гиорги сидел на камнях, вцепившись в колено. Он боялся опустить руки ниже — там, из разорванной штанины, торчала кость.
— Что?! Что случилось?! — прокричал Иван, склонившись над раной и не понимая, что делать.
Абсолютно машинально он обернулся на то место, где ещё минуту назад возвышался монолит:
— Где фундамент?!
Гиорги, корчась от боли, поднял глаза туда же. На какойто момент повисла тишина. Боль отступила на второй план — страх перед необъяснимым оказался сильнее. Гиорги перестал стонать.
— Где фундамент? — повторил он за Иваном.
Оба, как по команде, перевели взгляд на сорок третий участок. Тот попрежнему возвышался над ущельем, незыблемый и целый.
Иван снова почувствовал резкую резь в глазах. Он опустил взгляд, снова принялся тереть веки. В этот момент он чётко ощутил странный шум — не снаружи, а гдето внутри себя. Не совсем шум, скорее мелкую дрожь, вибрацию, которой раньше никогда не испытывал.
Открыв глаза, он вдруг резко вскочил и со страхом попятился назад.
— Что с тобой?! — с ужасом в голосе прокричал Гиорги.
— Твоя нога, — широко раскрыв глаза, тихо произнёс Иван. — Кость её нет!
Гиорги опустил взгляд. Штанина была целой — не просто целой, а чистой, будто он никуда и не падал. Ни крови, ни разрыва ткани.
— Фундамент! — крикнул Иван.
Гиорги обернулся. Над ним, на прежнем месте, возвышался фундамент сорок четвёртого.
— Что за чёрт! — выкрикнул Гиорги, резко поднимаясь на ноги и отскакивая к Ивану.
На секунду снова повисла тишина. Воздух дрожал, словно после удара невидимой волны.
— У нас что, глюки? — тихо произнёс Иван.
Гиорги молчал, продолжая смотреть на фундамент. Его лицо выражало смесь ужаса и недоверия.
Иван тронул его за плечо:
— Слышишь, — он слегка толкнул друга, — они в этот раз чемто необычным взрывали?
Гиорги медленно повернул голову. Его взгляд был прямым, напряжённым. Он произнёс медленно, чётко, почти шипя:
— Я никогда ничего подобного не слышал. Чтобы после взрывов были такие глюки Это что, военное? Психотропное?
— А твоя нога, кость, штаны — этого тоже ничего не было? — в недоумении спросил Иван, не ожидая ответа.
Друзья переглянулись, начали осторожно перемещаться с ноги на ногу, пытаясь уловить ещё какието признаки странного явления.
— Давай наверх поднимемся, — предложил Иван.
— Я наверх больше не пойду, — безапелляционно отрезал Гиорги, не отрывая взгляда от фундамента.
— Мы не будем на него заходить, просто посмотрим с верха ущелья, — настаивал Иван.
Они медленно обошли фундамент — сначала Иван, за ним, след в след, Гиорги. Поднявшись, друзья стали внимательно осматривать верхнюю часть конструкции.
— Иван, ведро. — Гиорги, держась за плечо друга, указал рукой на лопнувшее пластиковое ведро.
— Что? — не понимая, переспросил Иван.
— Ведро, — повторил Гиорги с испугом. — Оно лежало на сорок третьем! Как оно здесь оказалось?
Иван повернулся в сторону сорок третьего участка:
— Оно и сейчас там лежит.
Гиорги тоже посмотрел туда.
Иван осторожно шагнул на край фундамента. Гиорги, будто боясь отпустить друга, сначала вытянул руку вслед, потом тоже сделал осторожный шаг. Оценив надёжность поверхности, они принялись внимательно осматривать её.
Иван сделал ещё пару шагов вперёд. Гиорги остался на месте, отпустив плечо друга.
— Это фундамент сорок третьего участка, — заключил Иван.
— Что? — настороженно переспросил Гиорги.
— Я говорю, это фундамент сорок третьего, сам посмотри, — он указал на конфигурацию. — У сорок четвёртого вход должен быть с другой стороны — они зеркальны друг другу. А этот точно такой же, как сорок третий.
Гиорги понял, о чём говорит Иван, но не мог поверить своим глазам.
— Как это возможно? — прошептал он. — Ведь сорок третий стоит на месте — Он замолчал, осознавая абсурдность собственных слов.