Операция Алконост часть вторая
Андрюха переменился в лице. Начал трансформироваться: морда раздалась и покрылась шерстью. Клыки выросли наружу. Мля, с такой мордой он вряд ли со мной поговорит. Я настроился на нашу связь.
Шерсть дыбом. Здесь жил кто-то знакомый. Пахнет кровью. Следы драки налицо. Всё перевёрнуто, разодрано когтями, летает пух и перья. Кровь есть, много крови, а трупов нет. Знакомый запах. Очень родной. Или вурдалак сожрал всё до косточки, или семья ушла своими лапами.
Андрей расслабился и вернул человека. Я вынырнул из его сознания.
— Это дом родителей невесты моего Кирилла. Есть вероятность, что они ещё живы. Кирилл очень сильный — его так просто не убить.
Он быстро осмотрел дом и направился на выход. Жёсткий, холодный, сосредоточенный.
Нас выкинуло не в доме и не за домом, а прямо перед дверью — и на четвереньках. Это где-то на подвальном уровне или на крыльце.
Мы осмотрелись и достали компас. Стрелка чётко указала на стекольный витраж в дверной раме. Красивый такой: мозаика в виде дракона и зеркальное солнце. И как это вынимать? Что из всего этого артефакт проклятья? Мы молча уставились на дверь.
— Марина любила драконов. Она не могла бы пройти мимо такой красоты. Сейчас схожу в гараж, посмотрю, какая машина есть. Лучше бы вытянуть весь витраж, чем потом мучиться и гадать: всё ли мы прихватили.
Андрей ушёл, а я настроил компас на связь с владельцем витража. Аппарат выдал координаты.
Чёрт. Это полтора часа пути на хорошем внедорожнике — в лучшем случае! А потом ещё два часа до аэродрома! Время вылета вертушек — если у Пахи всё получится Я глянул на часы: через пять часов. Фух, успеваем.
Я вытащил складной нож и поддел витраж. В это время Андрей подъехал на довольно новенькой «Ниве». Мы обернули витраж в одеяло и зафиксировали его на заднем сиденье «Нивы» ремнями безопасности.
— У нас пять часов. Вот, вбей в навигатор этот адрес.
Андрюха вбил в свои часы адрес — наша наработка, горжусь собой — и повернулся ко мне:
— Макс, у нас четыре часа. Ты время не перевёл. Здесь на час больше. У нас совсем нет времени! И это в Финляндии. Погнали.
И мы погнали. Со всех лошадиных сил под капотом новенькой «Нивы» — погнали. Не разбирая дороги и не взирая на редкие знаки на ней. Местами дорога была очень даже приличная, а местами — ещё старая: с кочки на яму.
— Андрюха, а я паспорт забыл Как мы в Финляндию попадём?
— Макс, мы лесом поедем, напрямик. Какой, к чёрту, паспорт! Глаза отведём, звериными тропами проползём. Нам чувака убить надо! И не просто убить — а голову ему снести. А ты «паспорт забыл». В жопу твой паспорт. Живы будем — разберёмся. Молись лучше, чтобы у Пахи получилось. Вообще не понимаю, как он собирается перехватить военный звонок и вставить приказ голосом главного — всё, что мы задумали. Просто если мы погибнем — Паху вообще у нас посадят или депортируют с позором! А ему домой нельзя: там ещё хуже, чем у нас в тюрьме будет!
Дальше ехали молча. Реально радует, что едем из зоны заражения. Но совсем не радует, что едем на север. У нас даже тёплой одежды нет. Дубак и темень непроглядная. Хорошо хоть конец апреля и снега на дорогах нет. В лесу ещё лежит, наверное. Куда ему деться — он тут до июня лежать будет.
Но холод проник аж до костей. Реально тема для ужастика. Нам только схватки с вурдалаком не хватало. Не то что я боюсь хотя о чём я. Конечно, боюсь. Но времени на войну у нас нет.
Если не успеем — вертолёты вылетят без вакцины и просто всех усыпят на сутки. Паха сказал: если ему удастся воткнуться на линию, то только разово. Потом включится защита, и канал перейдёт на другую линию с другим уровнем защиты — как при внешнем нападении.
Страшно представить, что ещё дроу знает о нашей системе обороны. Всё время забываю, что Пах Ши — инопланетный разведчик, а не только дипломат и наш друг. И страшно подумать, как поступит Пах, если его мамочка захочет прихватизировать наш мир.
Но он ради нас и десяти тысяч незнакомых ему людей собирался быть казнённым. В этом весь Пах!
Как пересекли границу — я даже не понял. Андрей сказал, что мы уже в Финляндии. Ничего не поменялось. Лес и лес.
Может, всё и получится. Минут пятнадцать до проклятийника. По карте там хутор. И это хорошо: нам свидетели не нужны. Просёлочная дорога, наполовину заросшая. Отшельник совсем.
— Андрюха, стой! Сейчас нам главное — в аварию не попасть. Пропусти ты этих ушастых.
Стадо оленей, не обращая на нас никакого внимания, молча переходит дорогу. Красивые и невысокие, толстые. Как у Санты. Привлекать внимание не стоит, поэтому стоим тихо.
— Макс, я чувствую зверя. Мой мишка обеспокоен. И настроен меня сменить и дать бой. Я его не понимаю. Макс, мне нехорошо.
— Я в ваши с мишкой разборки точно не полезу. Дай сяду за руль. Не уверен, что твой медведь умеет водить машину. Поедем тихо, как мышки. А ты смотри в оба.
Поехали дальше. А у меня руки подрагивают. Адреналин заклокотал по венам в предчувствии драки.
Подъезжаем внаглую прямо к дому. Тихориться нет смысла. А вот времени на ловлю этого урода у нас нет.
Неожиданный резкий удар в бок перевернул нашу «Ниву». Мы перекатились — и опять на шины встали. С заднего сиденья послышался звон разбивающегося витража. Хорошо, что в одеяле! Так бы сейчас стекла накушались по самое горло.
О, господи. Это огромный медведь. Вся шерсть в крови. Воняет жутко. Глаза кровавые, взгляд отсутствует. Зомби-медведь.
Я начал задыхаться в панике.
Зеркало!
— Макс, не тормози! Стреляй! Не думай — просто найди разбитое окно и стреляй в медведя!
Я схватил пистолет и начал шинковать это чудовище. Три дротика точно попали. Он замедлился и начал вскрывать нашу машину когтем, как консервную банку. Жуть. Ещё один заряд попал.
Скрежет когтей по металлу вызывает оцепенение.
Андрюха выхватывает шприц и с размаху всаживает иглу в лапу вурдалака, которую тот запустил к нам в машину. Медведь ревёт и срывает крышу. Мы как с катапульты вылетаем из машины, и мы бежим к дому.
Медведь за нами не бежит. Парализован или спит — без разницы. Мы на него достаточно зарядов угробили. Может, и не выживет.
Нам нужен злодей.
Андрюха в частичной трансформации влетает в дом первым и на ходу сносит какую-то старушку. Бежит дальше в дом.
А я хватаю эту ведьму и в челюсть ей кулаком.
— Андрюха, стой! Нет никого больше в доме. Это, наверное, она.
Поднял старую ведьму, взвалил её на дубовый стол, достал наручники с маг-начинкой и приковал к ножкам стола.
— Дай свои наручники. Ноги ей зафиксируем.
В это время бабка, не приходя в себя, в трансе, скрипучим голосом зловеще шепчет:
— Жениться не успеешь — так тебя призрачные тени утащат в преисподнюю. И не будет тебя ни на этом свете, ни на том. Такая у тебя судьба
Старуха хрипло рассмеялась и повернула голову ко мне:
— А тебе вообще жену на Земле не найти.
Не успел я и глазом моргнуть, как Андрюха опустил мачете на голову старухи. Отскочил, чтобы кровь не попала на меня. Может, она заговорённая у неё. Кровь этой гадины.
— Надеюсь, это та самая ведьма, судя по русскому языку, — задумчиво проговорил Андрей. — Пошли посмотрим на осколки витража: может, зеркальное солнце ещё не разбилось.
Зеркало нашли и разбили — на всякий случай — той самой мачете, которой Андрюха голову старухе срубил.
Я отошёл от шока средневековой экзекуции и пошёл в дом искать, куда голову этой твари упаковать. Краем глаза заметил, как меняется тело вурдалака. Друид я или просто прогуляться вышел?
Голову своими методами, пока едем в аэропорт, допросить могу. Я про тварь, погубившую столько людей, всё могу узнать с момента её рождения.
На кухне нашёл продуктовую плёнку и замотал ею голову. Затем вытряхнул картошку из холщового мешка и засунул её туда.
Сам не смогу — шаманов найду. Они ей так просто уйти не дадут. И всё равно, что надо, узнают.
Надо попытаться завести машину. Или искать новую. Последнее ещё более маловероятно из-за отсутствия другого жилья по соседству.
У машины лежит голый Андрюха. Я аж присел. Мой мозг не успел обработать варианты увиденного, как мне на плечо опустилась Андрюхина рука. Я вздрогнул и махнул мешком с головой от неожиданности.
— Спокойно, Макс. А то убьёшь меня ещё этой ведьмой. Это мой брат Кирилл. Надеюсь, мы его не убили.
— Ты не говорил, что Кирилл твой близнец.
Я опустил мешок на траву и отёр рукавом вспотевший лоб.
— Он на пять лет старше. Но батя говорит, что у мамы нет фантазии, и все дети сходят с конвейера под копирку. У меня ещё младший брат есть. Он учится в Питере, по нашим стопам пошёл. Ему пятнадцать, и он выглядит как мой брат-близнец — только моложе. Ладно, заводи колымагу. Я в дом тряпку какую для Кирилла гляну и следы преступления уберу. И время, Андрюха! Времени нет!
Я побежал обратно в дом. Слышу — машина завелась. О, спасибо, Григорий Мирзоев, и творческих успехов тебе.
Рванул на второй этаж, схватил с первой попавшейся кровати одеяло и простыню. Выглядит свежей.
Затем вниз, на кухню: там отопление на солярке и газовый баллон. Замутил бомбу, вышел на крыльцо, собрал все свои силы и накинул защитный купол на дом. И ввёл задумку в исполнение.
Через пять минут это всё рванёт, солярка поддержит горение, а купол не даст огню распространиться на лес. Прогорит всё дотла, как в печи.
Погнали. С ветерком и на кабриолете. Осталось два часа.
— Какой аэродром забивать в навигатор?
— Африканда.
По навигатору ехать два часа. Бензина должно хватить. Запаска — есть. Сил нет. У Андрюхи осталось немного. Но его волнение за брата меня сильно беспокоит.
— Андрюха, нам надо быстрее. Сэкономь пятнадцать минут где-нибудь.
— Макс, не отвлекай. И так едем на пределе. Проверь артефакт лучше. И ведьме в голову залезь. Нам тайные заговоры против человечества ни к чему. Да и на поклон к руководству с чем-то надо будет идти.
В голове у ведьмы полный кавардак. Никогда, правда, не лез в голову мёртвого. Но там памяти реально на тысячи лет — как на сервере. У меня голова закружилась.
Надо сосредоточиться и прочитать последнее.
Чёрт! Она провидицей была. Тут ещё и чужие эпизоды жизни. Без шаманов не обойдусь.
Ну же, ведьма, зачем нужно проклятие? Вот, нащупал Это не наше. Это вообще не здесь. Вот ведь тварь!
— Андрюха, она тварь конченая. Ей около шестисот лет. Она проклинает зеркало, продаёт его на ярмарке оборотню. Нулевого вурдалака привязывает к себе магическими нитями. Жертва питается проклятой энергией от зеркала, образуя с ним связь. Затем он полностью переходит в звериную зомби-форму и начинает поглощать энергию через кровь магически одарённых существ. По приказу ведьмы магически слабых высасывает полностью, сильных только кусает. Так распространяется эпидемия. Но она строго контролируется ведьмой! После смерти вурдалака вся его накопленная жизненная и магическая сила переходит к зеркалу. И чем больше, в последствии, мёртвых зомби — тем больше магии в зеркале. Затем ведьма посылает своего раба за зеркалом, проводит ритуал и, убив раба, омолаживается до пятнадцатилетнего возраста. Через двести лет опять ищет жертву.
Я перестал копаться в мозгах ведьмы. Никакого заговора, судя по всему, нет. И на территорию оборотней никто не посягал.
Не хочу повредить последние воспоминания. Сдадим вещественное доказательство вместе с осколками зеркала.
Получается, что вурдалаки и так впали в ступор после того, как зеркало разбилось. Даже без вакцины они никому больше не навредят. Но сами не вылечатся.
На аэродроме Африканда — надо же, какое неординарное для России название местности — сдадимся властям.
Последствия
На КПП военного аэродрома нас уже ждали. Прожектора резали ночной воздух острыми белыми клинками, бетон под ногами был влажным и холодным, а за спинами глухо гудели двигатели — тяжёлые, военные, нетерпеливые. Создали коридор прямо на взлётную площадку к вертолётам МИ-4. Всё происходило быстро, чётко, без суеты — так, как умеют только военные, когда счёт идёт на минуты.
Сделали всё, как доктор прописал, и потребовали соединить нас с командующим.Дроу реально опасный воин. Такого лучше держать в друзьях, чем во врагах. Пока Паху случайно не вычислили и не пристрелили при попытке к бегству. Надо первым положить свою голову на плаху.
Нас услышали. И — что удивительно — нам поверили.Ситуация патовая, но с бонусами. Сидим, ждём командный самолёт. В тюрьму полетим с ветерком.
Андрюха стоял рядом, сложив руки на груди, и смотрел куда-то мимо меня — туда, где в темноте угадывался силуэт взлётной полосы.
— Макс, думаю, говорить надо будет всё, как на духу. Вряд ли мы сможем скрыть хоть что-то.
Я кивнул. В такой тишине даже мысли звучали громко.
— Паху надо выгораживать. Он инопланетянин. Даже не знаю, какие санкции к нему могут применить.— Домой его не отправят. Это точно. Слишком много знает.— Мы же не соврём, если скажем, что ты влез к Пахе в голову и запудрил ему мозги?
Я усмехнулся — устало, криво.
— Сделаю. Так и было. Вошли к инопланетянину в доверие. Три года за ним следили и в нужный момент использовали его возможности для достижения своих целей. Мы же разведчики — это наш профиль.
Вертолёт где-то сзади хлопнул лопастями, и этот звук поставил жирную точку в разговоре.
Пришедшего в себя Кирилла — быстро он в себя пришёл — снабдили вакциной и отправили к моим родителям. Остальное отдали отряду зачистки вместе с компасом. На случай, если кто случайно застрял в домах и не получил лекарство — артефакт покажет.
После короткого перелёта нас доставили в бункер на разборки. Металл, бетон, низкие потолки, запах фильтрованного воздуха. Очень повезло, что главнокомандующий из сибирских медведей. Он был на нашей стороне с самого нашего появления.И у Главного была очень непростая ночка.
Когда Глебу Головину пришлось отдать приказ на уничтожение своих собратьев, он был готов застрелиться. Образно, конечно. А может, и не совсем. Но состояние души было именно таким.
Мужик оказался мировой. Он был так растроган нашими действиями, что реально разревелся — не стесняясь, не отворачиваясь. Все добытые нами данные и вещественные доказательства оказались очень ценными. Но безопасность — превыше всего.
За своевольное маг-гипнотическое воздействие на дроу из дипломатического корпуса,кражу артефакта из сейфа инопланетных граждан посольства,использование переговорной в личных целях,самовольное посещение АДаи сокрытие пандемии —
нас разжаловали на неопределённый срок.
Но за спасение учёных из Кембриджа, тысяча триста голов медведей и шестьсот волков, не считая обычных мирных жителей Кольского полуострова, — мы получили амнистию.
Нас с Андрюхой перевели на оперативную должность в Латвийский АЗС к Борку под лапу.А Паху с его опасными знаниями и навыками было принято решение пригласить консультантом-дипломатом по межмировым нарушениям в АЗС Питера. Предполагалось, что жить теперь он будет у нас, на Земле, без права на возвращение домой.
Паху это вообще устроило. Он и не надеялся на такой подарок судьбы.Но общаться нам с ним в ближайшее время запретили.
Мой рассказ сильно затянулся. За окнами терема была белая ночь. Но никто не расходился. Я, наконец обрёл благодарных слушателей. И моё желание рассказать всё как было только утвердилось.
Как я понял, почти никто эту историю не знал. Даже Кирилла родители знали её только в общих чертах, хотя были участниками событий.
Я закончил свой рассказ и налил себе ещё рюмку. Мне очень захотелось, чтобы наши ребята знали эту историю. И кто такие на самом деле Пах и Андрей.
Тишину можно было резать ножом. Никто не осмелился даже чихнуть.
Люди молча начали вставать и жать мне руку. Я такого вообще не ожидал. Девчонки полезли обниматься. Я ещё долго стоял и принимал поддержку и благодарность — как солдат, пришедший с войны.
В конце подошла Аня. Тёплая, живая, настоящая. Обняла меня и прошептала:
— Через 12 часов после яйца уходим в А4. Роха я знаю — он нам поможет.
Это была самая большая поддержка, которая мне сейчас была нужна.Мы уходим. Она меня берёт с собой.Андрюха, мы тебя найдём.
Глава 7
Аня и кольцо
— Аня, я договорилась с медведями и нам выделили целый дом у леса. В достаточном удалении от других поселенцев. Наши комнаты уже готовы, — сказала мне Олеся, подозрительно незаметно оказавшаяся у меня за спиной.
Тёма передал мне мой рюкзак и тихо пошел рядом с нами.
Лес впереди темнел плотной стеной. Воздух был прохладный, смолистый, с тем самым запахом, который бывает только на севере — чистый и немного звенящий.
Мы направились по дороге к лесу пешком. Не хочу сказать, что это близко. Но после такого застолья и выпивки прогуляться — самое то. А до этого мы сидели в машине почти трое суток. И ноги размять надо всем.
По-хорошему, нам бы тренировку организовать. Но мы не в форме. Борк бы обязательно всех погонял. Но Тёма — врач, а не военный. Ему и в голову не придёт кого-то гонять на тренировку. А подсказать ему некому. А вообще — все взрослые профессионалы. Сами пусть тренируются.
Что-то я не по тому поводу беспокоюсь.
— Спасибо, берёзка, я в тебе не сомневалась, — с благодарностью ответила Олеське.
А сама иду и думаю. Андрюха же явно маме про свою «невесту» рассказал, и дриад с именем Олеся — одна на весь Сосновый бор. Как она может так легко с его родителями общаться, да ещё и просить у них что-то? Никогда я не пойму этот мир.
— Борка к тебе не подпустят, если что, — вставил своё слово Тёма. — Берёзка, серьёзно?
— Это нормально, Тёма. Когда Аня на меня злится, то называет меня дубом или просто деревом. Меня это не оскорбляет. Как деревом можно оскорбить? Я дриада. И являюсь ходячим древом жизни, а не деревянными костями. Но Аня о таких вещах не задумывается, — хихикнула Олеся.
— С Борком это уже перебор. Не могу сказать, что я страшно оскорблена его действиями. Скорее мне больно и непонятно. Но не смертельно. Он не преступник, чтобы его от меня на расстоянии держать.
Меня немного передёрнуло. По ощущениям — как будто Борка от меня с мясом отдирают. Я обняла себя за плечи в защитной позе.
Мы остановились у крыльца двухэтажного, добротного, бревенчатого дома. Красиво. Наверное, красить дома здесь не принято. Я ещё ни одного окрашенного не видела. А вот такие — из цельных брёвен. Смотрятся сказочно.
— Тёма, а что по моему кольцу? Я очень сильно его хочу снять. Сейчас у меня вроде и повод есть.
— Аня, что за детский сад? Подойди к Борку, пусть он его снимет. Чего ты боишься?
Ребята потихоньку переносят наши маленькие рюкзачки и сумки по комнатам. И только нам известно, что в этих сумках — только квартиры не хватает. А так всё упаковали.
— Ой, Олеська, я даже не знаю, чего так боюсь. Считай, что я параноик, но я чувствую: не стоит мне пока карты раскрывать. До приезда богини — пять дней! Тёма, мы должны полностью сломать этот артефакт. Но кольцо оставить на пальце. Вот такая я загадочная.
— М-м-м мне ты такая больше нравишься, — Ян опять подкатывает. — Оставайся загадочной, Аня.
Я смотрю на Олесю, а ей реально параллельно на Яна. Что-то у них обоюдно не складывается. Или просто два — уже норм, а три — перебор?
— Завтра утром едем в аэропорт. Всех оборотней — на велосипеды и в Кандалакшу, на разведку. Последнюю, так сказать. Тропы там узкие, машина не проедет. А мы — за дополнительными посылками и всем необходимым для шатра богини.
— Доверьте мне свою ручку, дорогая. Будем изучать.
И мы изучали.
Со стороны — для меня и Олеси — вообще казалось, что ребята дурака валяют. Картинки зарисовывают, формулы выводят. Облизывают. Шепчут. Зачем?
Жаль, что мой папа не оставил мне в банке учебные пособия и свои разработки. Мы с Олеськой молча переглядываемся, рожи корчим. Жаль, не могу оставить им палец и пойти на кухню чай с вкусняшками попить.
Мы с утра заскочили в местный магазинчик и накупили сдобы. Так редко едим и ещё реже спим, что хотелось побаловать себя вкусняшками.
— Не поверишь, но без Борка нам это, наверное, не снять. Есть вероятность, что колечко реагирует на Кри. Ни на один звук нами известных языков плетение даже не дёрнулось. Может, вообще инопланетный язык.
— А что бы сделал мой папа? О каком техническом прогрессе шла речь?
— Будда, Аня, ты не зря папина дочка.
И он убежал вниз, на кухню. Так быстро умчался, как будто ему воздушное ружьё ускорение придало. Потом пошарил там — видимо, то что искал, не нашёл — и хлопнул входной дверью.
— И куда Тёма улетел?
— У него появились идеи. Пойдёмте чай пить. Вы с Олесей нам уже весь мозг ложечкой расковыряли.
— Мы же даже словом не обмолвились! Только переглянулись пару раз.
— Зато думаете громко. Аня, ты очень громко думаешь. И твой артефакт разрядился. Странно. У всех всё в порядке, а с твоим что-то не так.
— Да, мне об этом все говорят. Я про мысли мои материальные.
— Она ещё и порнофильмы со своим участием транслирует.
— Вот ведь, Олеся, всё никак забыть не можешь, — смеюсь я.
У меня уже отлегло. Я уже не стесняюсь. Или тут все свои? Или это было в прошлой жизни.
— Цветные? Со звуком?
— Ян, заткнись! Тут есть чёрный чай и травяной сбор. Гляньте — не ведьмовской?
Жека взял мешочек, сунул туда нос, затем вытянул на свет горсть, перетёр между пальцев, снова понюхал. Посмотрел на свет. Прищурился и посмотрел магически.
— Корень аралии маньчжурской, чабрец, зверобой, календула, шалфей, валериана, мать-и-мачеха. Самый настоящий тибетский травяной сбор. И никаких ведьм. Можно пить. Олеся, завари, пожалуйста, нам этого чайку.
— А с булочками его можно пить?
— А вот заварим — и узнаем.
— Ставьте, девочки, ещё пару кружек, — с ходу командует Тёма. — Сейчас Кирилл с Максом подойдут.
И вправду, не прошло и трёх минут, как пришли Кирилл и Макс. В руках одного была паяльная лампа, у другого — чемодан. Вернее, строительный ящик.
Я что-то испугалась. Они мне палец, часом,отрывать не собираются? А отпиливать?
— Давайте чайку попьём. Потом будем физически воздействовать на плетение кольца. Если удастся оторвать от тебя хотя бы один усик, его можно будет подцепить и уже потихонечку деактивировать. Потом легче будет.
Я взяла в руки интересную плетёнку. Отхлебнула — вполне себе чай — и слегка загрустила.
Зачем мне такие заморочки? Может, точно пойти к Борку и попросить снять колечко. Но не настолько же я ему не верю. Есть нестыковки и непонятки. Но не лишаться же мне пальца из-за моих необоснованных психов!
— Главное, чтобы Борк сейчас не пришёл, — озвучила свои мысли Олеся.
— Он не придёт. Его наш звёздный Тёма во главе группы послал к волкам. Это два часа в одну сторону. Так что сегодня Борк ночует там.
— И что, никаких сопротивлений? — мы переглянулись с Олесей. — Как-то странно, вам не кажется?
— Полагаю, что Борк абсолютно уверен в своей неотразимости и считает, что за сутки ты успокоишься и у вас всё устаканится.
— Или абсолютно уверен в колечке. И я, как марионетка на верёвочке, дёргая лапками, за ним побегу.
— Или так. Ну всё, звезда, готова?
— К чему? У вас паяльник, инструменты вы меня ещё током долбанёте — и можно баиньки.
Парни переглянулись.И, кажется, я себе смертный приговор через электрический стул накаркала.
Я посмотрела на них всех. Немая сцена. Минуты молчания.
— Доставай свой гидрокостюм. Ты поняла, какой. Не тяни, красотка, опа-опа, — Тёма с загорающимися от азарта нового открытия глазами, добавил жест к своему «опа-опа», поднимая руку вверх и разворачивая кисть в позе циркача с опасным зверинцем и фразой «але-хоп».
И я сразу побежала прыгать через огненный обруч.В моём варианте — бегом по лестнице.
— Олеся, поможешь?
Мы поднялись в комнату. Открыли мой рюкзак, и я полезла искать экзоскелет. Всё хорошо в рюкзачке, но плохо, что я совсем не умею им пользоваться.
Карман, конечно, не бездонный, но всё равно огромный. На пару тысяч литров, наверное. Две меня там спокойненько устроятся на ночлег на двуспальном надувном матрасе. Ладно — одна я на сингл-матрасе. Но точно помещусь.
Прибуду в Инферно — надо будет взять уроки обычной магии. Наверняка есть формулы, как моментально извлечь нужную вещь из пространственного кармана. Как в кино. О-ля-ля — вытянул руку вверх, и из невидимого кармана в ладонь ложится меч. Или секира. Да хоть лук.
Всё. Хочу так.
Ага. Вот нашла свой костюмчик.
Одела его на голое тело. Не совсем голое, если быть предельно честной. Нижнее бельё я оставила. И в нём очень комфортно. В костюме — комфортно. В нижнем белье я не дефилирую.