Лорды гор. Трон над бездной - 2
Нечеловеческая, мощная архитектура, чуждая и прекрасная. Что-то подобное я видела в долине Лета, когда расцветали на миг цветы гейзеров.
– Странно, что одно из самых значительных творений великого Эльгудо построено именно здесь и сохранилось лучше всех других, – негромко сказал Яррен, любовавшийся крепостью.
– Он был инсеем?
– Да. Но даже на родине моего отца такого не увидишь.
Пока мы предавались эстетическим наслаждениям, племянник канцлера и его рыцари освобождали присмиревших пленниц. Оружие им благоразумно не стали возвращать.
– Что, испугались возмездия божьего, рыцари без чести и совести? – диссонирующей нотой гремел злой голос матиссы Клирры. Ее изуродованное шрамом квадратное лицо перекосилось от ненависти. –Смотрите, смотрите на мощь-то нашу и величие. Вот она где, сила — в Боге Безымянном! А ты мне каким-то королем, безбожником и развратником, тычешь, инспектор выискался. С каких это пор светский хлыщ суется в дела божьих слуг? Мы перед богом и кардиналом ответ держим, а не перед королем и его шавками!
А вот это уже бунт.
Скинув капюшон, я дотронулась до шеи драконя, и сообразительный Эльдер развернулся, неспешно направляясь к монашкам. И остановился, когда Клирра попятилась под моим взглядом.
– Твой кардинал, матисса Клирра, еще будет держать сегодня ответ передо мной, – позаимствовала я рокочущий голос у волшебного Сиарея. – И я с него спрошу, как допустил он такую дуру до наставничества над моими сестрами. Как посмел использовать их, как заложниц! Как позволил тебе поднимать на принцесс, королевскую кровь, руку! Ты забыла, женщина, что власть короля — от бога? И я на земле Гардарунта — первый после Бога, как все огненные короли с тех пор, как эта крепость встала на колени перед Астаргом фьерр Ориэдра!
– В-в-ваше величество?! – задрожали губы глупой бабы.
– Ты забыла, называющая себя невестой Безымянного, что имя королей Гардарунта в лоне церкви - Священное Пламя. Что ежедневно и еженощно ты должна молить бога, чтобы посланное им на эту землю Священное Пламя горело неугасимо. Что хула на короля — это хула на Безымянного. Оскорбив меня, ты оскорбила его. А за богохульство полагается казнь на костре, зажженном Священным Пламенем. И если весь орден столь дерзок, то предан будет огню целиком, как еретики.
Не для нее я говорила, – для монашек, толпившихся за ее спиной.
– Нет! - всхлипнув, Клирра повалилась на колени. – Я признаю свою вину, сир! Казните меня. Но пощадите невинных дев, молю вас милосердием Безымянного! Пощадите эту красоту! – она махнула рукой с обломанными ногтями на холм с вздымавшимся в небеса каменным чудом.
– За дерзость твою и глупость я лишаю орден святой Мариньеры монаршьей милости. Благодари Безымянного, что я оставлю тебе жизнь, и отвечать тебе перед богом предстоит еще не сегодня. Но лишь затем оставлю, Клирра, чтобы бог сам вразумил тебя. Ступайте и молитесь, матисса. И советую одеться потеплее. Все-таки сейчас середина зимы, а чудо Священного Пламени для мариньерок закончилось...
Склонившись к цветущему кусту шиповника, я сорвала цветок, понюхала и... скормила Эльдеру. Развернув плюющегося драконя, направила его по тропе в противоположную сторону от монастыря, но успела заметить гамму чувств на лице метрессы — от облегчения до тупой злости и лютой ненависти.
Роберт убивал бунтовщиков сразу, а я разговоры разговариваю...
Жаль, конечно, что не осмотрю крепость поближе. В следующий раз как-нибудь. Сейчас у меня на очереди: обед, сестры, кардинал, а на десерт — отбор невест вместо вечерней тренировки.
Спуститься на другую сторону возвышенности мы не успели: позади раздались вопли и ругань, пришлось полюбопытствовать.
Монашки во главе с Клиррой добрались до речушки, протекавшей между холмами, один из рукавов которой был превращен строителями крепости в ров.
Река внезапно взбурлила, снеся бревенчатый настил моста перед носом мариньерок, и тут же обмелела на глазах, превращаясь в болото.
Яррен бесстрастно молчал, наблюдая, как увязают в тине лошади под всадницами. Клирра свалилась первой, провалившись в грязь по пояс. За ней очень избирательно последовали воительницы, посмевшие поднять руку на Беатрис, принцессу крови.
Тут же повеяло холодом, на поверхности тины образовалась корка наста, сковав упавших ледяными наручниками. Пытаясь вырваться, воинственные монашки сдирали кожу в кровь. А вот лошадей жалко, они не виноваты.
– Сиарей, выпусти, – скомандовала я, когда проклятия Клирры перешли в рыдания.
Холодные невидимые пальцы ласково коснулись моей руки – услышал, мол.
Ломая корочку наста, мариньерки выбрались на тот берег, но там лето внезапно кончилось. Зеленевшая трава стала белой от инея.
Вода, испарившаяся из реки и нависшая тучей над «драконьим» холмом, хлынула на землю, мгновенно превращаясь в снег. Ни снежинки не упало мимо круга, очерченного рвом, всё досталось монастырю и мариньеркам.
Когда они добрались до ворот, те оказались заваленными сугробами до половины высоты. Долго им придется разгребать.
Неплохая тренировка перед боем с кардиналом и стоявшим за его спиной инсейским Первосвященником. Жаль, что вразумлять пришлось слабых женщин. С другой стороны, от них всегда больше шума, пусть ненадолго умолкнут.
– Ваше величество, - зябко поежился племянник канцлера, хотя на нашем берегу по-прежнему припекало солнце и летали бабочки. – Если мы немедленно не отправимся в путь, то опоздаем на обед.
– Первую перемену блюд я, пожалуй, пропущу, а вы, виконт, отправляйтесь во дворец с принцессами и баронессой фьерр Холь. – я оглянулась на принцесс. – Да, кстати, ваши высочества, фрейлина моей матери Лилиана привычна к волшебствам и демонам, а как вы смотрите на то, чтобы полетать на «снежных дьяволах»?
– Ни за что! Грех какой! – заявила Берта, побледнев от ужаса.
– Вот как? Значит, наша сестра Виолетта погрязла в грехе, раз вышла замуж за императора Севера – чистокровного «снежного дьявола», как и все их слуги. И церковь страшно согрешила, одобрив этот брак, – улыбнулась я. – Да и сами вы, дорогие сестры, мечтали выйти замуж за принца Севера, как мне помнится, а он ласх-полукровка.
Берта вспыхнула, а Бес расхохоталась:
– Так ее! Ну, я-то не мечтала, а вот Берта – еще как. Мой царственный брат, мой возлюбленный король, я тебя уже обожаю и полечу за тобой хоть на дьяволах, хоть в ад! Ну, где они? – заозиралась девушка.
– Вообще-то они уже под вами в виде этих роскошных белоснежных коней.
Берта попыталась грохнуться в приличествующей правоверной монашке обморок, но не смогла: Бес уцепила ее за шкирку:
– Не притворяйся, сестра! Насквозь вижу. Ишь, как глазищи-то загорелись от любопытства, а признаться стыдно, – при этом бесстрашная принцесса подмигнула мне.
Как только девушки, глотнувшие для храбрости «Корня солнца», улетели (а визгу-то, визгу с неба было, едва ласхи встали на крыло!), я запалила маленький костер.
Удачно, что я уговорила Миара присмотреть за девчонками. Он, конечно, поколебался для виду, но дрогнул, когда я шепнула: «Страшно представить, что натворит Бес под воздействием бальзама! Только ты и сможешь с ней справиться, мастер Миар. Виконт Холлег не выстоит, он всего лишь человек и мой ровесник».
Осаждать монастырь остались я с Эльдером, Яррен на таком же замаскированном снежном драконе и Сиарей с подчиненными. Последние уже давно выли морозными ветрами внутри «осаждаемых» стен.
Однако, зрелище барахтающися в снегу у ворот монашек действовало мне на нервы. Никакой забавы я в этом не находила. Попугали и хватит. Я не хотела делать их своими врагами. Нет чести драться с бабами.
Организовать такую же резкую, как и похолодание, оттепель было несложно.
Спешившись, я встала над костерком и направила жар воздушной волной к монастырским вратам. Немного не рассчитала, и выпавшая снегом река вернулась со склонов холма в русло вместе с мариньерками, смытыми бурным таяньем.
Я испугалась за них так, что забыла об этикете и схватила стоявшего рядом горца за плечо:
– Яррен, они же утонут! Им нужно помочь!
Он вздрогнул. Его мундир задымился в месте прикосновения.
Я отдернула руки, запоздало сообразив, что сняла жаропрочные перчатки, когда только что магичила с огнем, и горец наверняка получил сильнейший магический ожог.
– Ох… Скажи Миару, пусть полечит.
Но Яррен, явно сдержавший гримасу боли, лишь дернул уголком губ, процедив:
– Не стоит беспокоиться, сир.
И сосредоточился на монашках. Развел руки так, словно поднимал что-то невидимое, неимоверно тяжелое. Жилка вздулась на его лбу и бешено пульсировала, мышцы напряглись, губы что-то шептали – очень певучее, но с властными нотками.
Волны снова выплеснулись на берег, оставив кашляющих девушек. Сиарей с Эльдером были уже у реки, оттаскивали и помогали им подняться. Одна, две, три… считала я. Все, кроме Клирры.
– Нет их настоятельницы, фье Яррен.
– Утонула, – бесстрастно отозвался он.
– Яррен!
– Я не успел, ваше величество. И уже ничего не мог сделать, – упрямо поджал он губы, смело глядя мне в лицо переменчивыми, инсейскими, лживыми по определению, но невероятно честными глазами.
– Она была мне нужна! – рассвирепела я. – Нужна вот такая – тупая и упрямая, как вол. Потому что именно таких твердолобых легко сломить и впрячь в любую повозку, и они повезут ее с не меньшим рвением. А теперь получится, что ее, как самую достойную божью невесту взял к себе Безымянный бог, отразившийся в водах. Ты должен лучше меня знать вашу инсейскую религию.
– Она пришла от нас, но не наша, – дернул он плечом.
– Неважно. Утопленницы в ней почти святые! А уж Клирру кардинал сегодня же объявит великомученицей, пострадавшей за веру, и это будет мое поражение!
Яррен устало прикрыл глаза ресницами. На миг. И снова взглянул прямо, на грани дерзости.
– Я действительно не мог ее спасти, сир. Она была мертва еще на берегу, и я занялся живыми. Но я не снимаю с себя вину за то, что не воспрепятствовал ее намерениям и допустил ее гибель.
Он вздохнул, понурив плечи. Я знаком велела продолжать.
– Договаривай.
– Она пыталась присосаться и хлебнуть моей магии, как пиявка крови, но... я еще и риэн. Моя магия для нее оказалась страшнее яда. Ее не объявят великомученицей, смею уверить. Святыми объявляют тех, чьи тела найдены нетленными. И при желании могут объявить тех, кто не найден. А матиссу могут признать лишь как отвергнутую божью невесту. Она слишком… переоценила себя.
Полукровка резко махнул рукой, вздыбив речную волну, а когда она схлынула, на почерневшей от мороза и оттаявшей траве, лежало чудовищно распухшее тело Клирры. И жуткие пятна гнили и слизи покрывали его, словно она уже давно была мертва.
Монашки закричали от ужаса и побежали к воротам обители.
Опять все мои планы провалились к демонам! Разводить чудеса в самом монастыре уже не имело никакого смысла.
Только вне его стен.
И вдруг тело Клирры охватил черный, с ядовито-зелеными проблесками, дымок, – словно гнилушка затлела.
Яррен мгновенно вскинул руки, и из них в чудовищные останки ударила ослепительная молния. На земле остался лишь оплавленный знак Безымянного.
Эльдер за этот миг обернулся вокруг меня ледяным коконом и ощетинил шипы.
Я покачнулась. Мое сердце заполошно стучало где-то в горле. А ведь я ни искры к чудовищной метаморфозе трупа не приложила, клянусь!
Или…
«Смерть знает…»
Мариньерки, не успевшие укрыться за воротами, взвизгнули, запоздало схватились за святые обереги.
Что это было? Еще один привет от Азархарта? Теперь я буду получать их каждый день, как только темный владыка почует слабину в щите Роберта? А пропитанная водной магией земля древней обители – дыра в его щите.
– Эльдер, пусти.
Ласх нехотя распустил кольца.
Я поймала странный взгляд Яррена. Что, мой испуг так виден? Да, младший ученик Рагара – трус. Живи теперь с этим знанием.
Я безумно боюсь темной силы в самой себе.
Потому что Семерка достанет меня в тот же миг, как наследие Аархарта проснется… Даже если никого из высших нет в пределах видимости.
Могла бы заподозрить: слишком легко Миар меня оставил.
Я шагнула к костру, простерла руки и создала из его искр огромную огненную фигуру Роберта. Пламенный фантом в небе колыхнулся, расплылся алым облаком, но я уже пришла в себя и вылепила новую фигуру, еще ярче.
Огненный Роберт повернулся спиной к каменной громаде монастыря. И медленно, вырастая в размерах, отправился прочь по своей земле, благословляя ее своей пылкой душой.
В тот же миг погасли все свечи и очаги внутри стен обители Ордена святой Мариньеры. Я наложила запрет на огонь.
Отныне единственный огонь, который смогут найти мариньерки для своих нужд – вот этот маленький, но негасимый костер на месте, где стоял их король.
Придется им присмотреть за его неугасимостью.
И даже часовню возвести над ним. А я подскажу кардиналу, чьим именем ее назвать.
С малого зерна и больших чудес начнет расти новая вера, объединяющая пламя в очаге Эальра, а не разделяющая его. На угольки.
Так, мой король?
Глава 3. Дыхание катастрофы
В столицу мы возвращались со скоростью урагана, оставив далеко позади моего личного рыцаря, но проницательнейший Эльдер все-таки успел на лету сунуть ледяной нос в душу:
– Осмелюсь спросить, ваше стремительное величество, что привело ваше сердце в такое смятение, что ваше дыхание обжигает мои крылья? Думается мне, что огорчены вы не ужасной смертью той недостойной вашего волнения монашки.
Именно этим. И не столько ее нелепой кончиной, давшей повод врагам короля объединиться против меня, сколько новым посланием от Азархарта.
Чем больше я думала над происшествием, тем яснее становилось: темные, покидая Гардарунт в Ночь Святых Огней, раскидали какие-то магические «споры», которые прорастали при малейшей возможности. И даже дух Роберта и «Белый щит» не смогли уничтожить их бесследно. Другого объяснения нет.
Там, где коснулась тьма, навсегда остается невидимый шрам.
Зацепка, чтобы вернуться.
А эта избирательность, выбор места и времени, могли означать только одно: мой настоящий отец чует темную половину моей крови, как только слабеет контроль белых вейриэнов. И огненный дар, переданный мне Робертом, не смог поставить непроницаемый заслон.
Сейчас рядом не было никого из Семерки. Вот в чем дело.
– Прости, Эльдер, – я взяла себя в руки. – Ты прав, друг мой. Я в смятении. Меня напугала магия Яррена. Теперь я видела ее своими глазами. Если какой-то там инсей-полукровка так силен, то что могут чистокровные зеленые маги? Тогда о войне с Западом нечего и думать. Нужно просить их о перемирии и идти на немыслимые уступки, а я… я не могу!
– Рано сдаваться, мой сомневающийся король, - прошелестел снежный буран на самое ухо. – Этот одаренный юноша – не правило, а исключение. Он так силен потому, что за ним – род его матери, горной леди-риэнны, духи предков всех Ирдари. И каждый его талант усиливается, как луч света, попавший в зеркальный резонатор. Но разве за вами нет подобной силы? Да за вами сама королева Лаэндриэль!
– За мной – нет, ты же знаешь. За моей матерью – есть. Это она – риэнна рода, а не я.
– А наша любовь и дружба разве ничего не значат, мой беспамятный король? Разве за вами нет нашей силы?
– Только этим и жива, – вздохнула я. – Хотя иногда кажется, такая жизнь все равно что смерть.
«Жизнь ничего не знает о смерти…».Да, папа?
Это не жизнь, а барахтанье мухи в паутине, и я только затягиваю липкие петли на своей шее.
– А любовь короля Роберта? – возмущенно напомнил мой друг. – Да он наполнил ею целую страну, все небо над ней и всю землю! Ради вас, возлюбленный мой король! Разве вас с ним не связал древний обряд айров? Разве это теперь не ваша сила?
– Да. Да, – прошептала я. – Прости мне минуту слабости.
Дракончик повернул голову на длинной шее, пытаясь заглянуть в глаза.
– Я не знаю никого сильнее вас, мой бесстрашный король… Вы боретесь с рождения, уже почти восемнадцать лет.
– Почти семнадцать.
– Разве? А мне кажется, с такими-то заботами вы за последние два-три месяца постарели не меньше чем на год. Морщинки вот появились…
– Морщинки? – испугалась я. – Где? Эльдер! Ты шутишь?
– Ага, значит, вам не все равно, ваше непоследовательное величество! – Снежный прохвост расхохотался, перекувырнулся в воздухе, едва не уронив драгоценную меня и осыпал радостными сияниями.
Да, время словно мне мстило за кражу в «карманах». Оно вроде бы проносилось стремительно, как звезда по небу – оглянуться не успевала. Но теперь за день я окуналась в такой вихрь событий, каких иному хватило бы на год!
Вот и шпили Найреоса нарисовались на горизонте как-то слишком быстро. После дивных очертаний стен и башен монастыря святой Мариньеры мрачная громада королевского дворца показалась особенно безобразной.
* * *
К моей досаде, Яррен уже ждал во дворце. Когда успел обогнать? Я же оставила его далеко позади! Но тут вспомнила письма Дигеро и его рассказы о тропе духов. За такие мгновенные переносы горцы платят дорого. Каким воспоминанием, интересно, расплатился полукровка? И почему мне это интересно?
– После, фье Ирдари, – кивнула я ему. – Я помню.
Сначала мне надо проверить, как устроились сестры, куда разместили Лилиан, посмотреть и высочайше одобрить текст молебна во славу Роберта Святого, разогнать Регентский совет…
Полукровка сжал челюсти так, что обозначились желваки. Смотрите-ка, изволит гневаться! Пф-ф-ф…
Я перевела взгляд на его плечо, которого так неосторожно коснулась голой рукой. Одежду горец сменил. Но уплотнения от перевязки не видно под черным сукном мундира. Успел залечить? Спрашивать не стала. Сам же сказал, что беспокоиться не о чем. У Эльдера потом поинтересуюсь.
И только вознамерилась пройти мимо, как услышала ласковое:
– Ваше восхитительное величество, не смею настаивать, но лучше бы вам посмотреть отчет Яррена сейчас, – сказал незаметно появившийся Сиарей.
– На ходу посмотрю, давай бумагу.
Яррен развел руки, показывая, что они пусты.
– Отчет не на бумаге и не на словах, сир. Лучше увидеть своими глазами, чем выслушивать тысячу слов.
– Вот как? – Заинтриговал, хитрец. – Ступайте в мой малый кабинет.
Я прошла через огонь, успела наведаться в камин королевской кухни, опустошить кубок с водой и проглотить крохотный кусочек хлеба с сыром – свежий воздух Гардарунта способствует аппетиту. Поделилась с Эльдером, который уже свил себе гнездо в кресле моего кабинета. Не забыла спросить:
– Как рука у твоего друга Яррена? Я его случайно обожгла.
– Нельзя обжечь воду, – фыркнул мой снежный друг. И только я успокоилась, как вредный дракончик добавил: – Разве что вскипятить.
Тут стража доложила о прибывших: начальнике моей охраны и его пока еще подчиненном горце.
А за ними… едва не снеся двери, широким шагом ворвались Таррэ и Миар. Вейриэны просквозили меня пронзительными взорами и приветствовали по этикету, неглубоким кивком.
– Вас я не звал, мастера, – прищурилась я.
– Без нас вам не обойтись, уверяю, – сказал Таррэ.
На удивление, он обошелся без гримас и сарказма. И почему-то мне почудился совсем другой подтекст в его реплике. Имеющий отношение не к нашему мини-совещанию, а к вспышке черного тлена под стенами монастыря святой Мариньеры.
– Начинай, Яррен, – кивнул Сиарей.
Полукровка поставил на стол какой-то удивительный артефакт: пластину с морозными узорами и прозрачный кристалл.
– Это ледяное «зерно памяти», тайное изобретение северян, – пояснил он. – Я его немного усовершенствовал, и теперь вместо пяти часов моего пути вдоль западной границы Гардарунта от Белых гор до шаунской пустыни, на просмотр можно потратить минут десять. Я отобрал самое главное.
И он нажатием утопил кристалл в паз.
Над пластиной вспыхнуло сияние, развернулось в трехмерное видение, и скоро я не могла отличить зрелище от реальности. Стены кабинета лишь слегка просвечивали лепниной и золотом обрамления развешенных по ним картин. Но и их я перестала замечать через пару мгновений.
И проглоченный кусок хлеба с сыром будто превратился в камень и застрял в горле.
Я дышала с трудом.
Вокруг и сквозь меня бушевал ураган с ослепительными молниями, рокочущим громом, ливнем – таким плотным, что мир исчезал на расстоянии вытянутой руки.
Черная вода была вверху, внизу, по сторонам. Водяной смерч. Хаос.
– Уходим, Ирдан! – прозвучал голос Яррена. Такой глубокий и властный, какой я от него еще не слышала.
Через миг тот, кто попал в ураган и едва не утонул, оказался в другом месте – на голой вершине холма или кургана.
Тучи рвались сизыми клочьями, обнажая клочки серого, вылинявшего неба. Шквальный ливень перешел просто в дождь.
Вокруг холма вскипала водоворотами темная вода, сталкивались обломки деревьев, бревна и доски. Кружился треснувший стол с зацепившемся о гвоздь обрывком вышитой скатерти. Кружился и задевал всплывший, раздутый труп утопленника.
Новый прыжок.
Затонувшая деревня, от которой остались только дырявые, полуразрушенные крыши. Плавающий между крышами дохлый скот и мусор. Но хотя бы человеческих жертв… не видно.
Новый прыжок.
Дождь. Стоящие по верхушки в воде леса. Возвышенность с уцелевшим каменным храмом. Открытые двери. И мертвецы, не нашедшие спасения у Безымянного.
– Всё плохо, Ирдан, – глухо сказал тот, чьими глазами смотрели я, Сиарей и Эльдер. – Заметь, ни одного служителя мы не видели, успели уйти. Ищем храмы. Может, сможем кого-то увести в горы нашей тропой. Там помогут.
– Я даже не попрошу за это платы, потомок, – ответил чей-то голос.
Внезапно иллюзия исчезла. Я даже зажмурилась, осознав, что вокруг – твердые стены кабинета, а не угрюмые серые просторы, где земля и небо поменялись местами.
Яррен щелкнул по ледяному кристаллу, он выдвинулся из паза и потускнел. Полукровка выглядел таким же погасшим. Хрипло сказал:
– Это основное, что я должен был вам показать, ваше величество.
Вот почему у него было такое каменное лицо, когда я отмахнулась утром от его доклада! Повела себя не как государь. И не как… второй ученик нашего учителя. Не почуяла важности. Не поняла. Разве стал бы Яррен дергать меня по пустякам?
– Вы знали? – Я повернулась к Таррэ и разжала кулаки. Лунки от впившихся в кожу ногтей окрасились кровью. Обычной. Не огненной.
– Знали. – Белоглазый кивнул и дернул себя за белую прядь. – И ты бы знал, король, если бы не развлекался на турнирах и балах, ухлестывая за сомнительными девицами, а следил бы за вверенной тебе Робертом границей. Не у тебя ли охранные башни есть для этой цели? Они для охраны, а не для того, чтобы прятаться от нас.
Я скрипнула зубами и сжала пальцами подлокотники кресел. Что тут скажешь? Он прав.
Но я же следила за связующей огненной нитью, соединяющей убежища! Ее никто не пытался прорвать ни магией, ни человеческой кровью. Нападений не было!
А тайфуны, смерчи и потопы огненная защита Роберта не сочла нападением. Значит, это не инсейская магия. Тогда что? И как это остановить?
– Знали и что делали? – мой голос сел. – Просто наблюдали, чтобы потом меня попрекнуть неисполнением долга государя?
– Уводили выживших, кого смогли, – примиряюще ответил Миар. Таррэ фыркнул и отвернулся. – Расселили их в предгорьях Белых гор, куда еще не добралась стихия.
Я склонила голову. Поблагодарила за помощь. И не смогла никому из них посмотреть в глаза.
Как же горько! Меня, как несмышленого мальчишку оставили играть куклами в песочнице, а сами… спасали моих людей. И даже словом не обмолвились!
– Почему я не получал донесений от границ о катастрофах? – глухо спросила я. – Есть же там крепости, гарнизоны… Я получал известия о ливнях и наводнениях, но не таких гибельных. Обычные паводки. От меня целенаправленно скрывали масштаб происходящего?
– Уже некому было сообщать. Такие прорывы, какие показал Яррен, происходят стремительно… сир. – Ответил опять Миар. – И они как будто постепенно набирают силу. Сегодняшняя ночь была худшей! Самой разрушительной.
– Но это не военные действия инсеев? – продолжала я допытываться.
– Не совсем, – соизволил процедить Таррэ.
– Не понятно, – вмешался Яррен. – Я пытался проследить магический след атаки. Не обнаружил. Лишь попытку защитных чар со стороны западных царств. Они пытались поставить заслон стихии, но его сорвало, как паутинку.
– Молод ты еще и недоучка, Яррен фье Ирдари, чтобы делать выводы на основе одной поверхностной пробежки, – презрительно бросил белоглазый.
Полукровка и бровью не повел на оскорбление. Лишь его взгляд на высшего стал каким-то… сочувственным? Словно он смотрел на безнадежно больного.