Лорды гор. Трон над бездной - 2

Ел он быстро, но красиво, как тогда, на берегу реки, когда угощал меня ухой. Я залюбовалась. Но старалась не пялиться и бросала взгляды украдкой. Забавно, что второй раз я разделяю с ним трапезу, и оба раза это рыбная уха.

Глупости какие лезут в голову! Разве в моей несчастной голове, занятой магией, катаклизмами, политикой, интригами и войнами… отборами, в конце концов… есть еще место, куда могут пролезть всякие нелепые мыслишки?

Заметив, что гость утолил голод и с сомнением посматривает на еще один кусочек жаркого, я кивнула:

– Теперь говори. Почему ты сказал мне, что ни одной из фрейлин Виолетты уже нет в живых? Более того, ты говорил, что они для всех живы, но это уже не они. И больше никто этого не видит. Неужели даже могущественная Семерка этого не увидела в Исабель?

Яррен медленно поднял на меня взгляд, ставший вдруг темным, непроницаемым.

– Я… сказал вам… сир…

И кровь отхлынула от моего лица.

Я вспомнила: он говорил эти слова не мне-королю, а мне-Айрани! В карете, перед турниром.

– Хм… Княжна Айрани передала мне перед балом твои слова. Кроме того, что-то такое дал знать император Игинир в своем послании, – сделала вид, что пытаюсь вспомнить. – Да, точно, он упоминал, что провел расследование и установил гибель одной девушки, а две похищены темными. Это так?

– Это так. Первой погибла леди Марцела. Это достоверно известно. Но император Алэр пытался убедить свою невесту, что ее фрейлина сбежала и он ее поймал и вернул. На самом деле он создал ее ледяную копию, с трудом отличимую внешне от погибшей, и оживил. Ласхи называют такое существо – снежить. С помощью «зерен памяти» Алэр дал ей подобие разума. *

# * Все события, о которых рассказывает Яррен, и многие другие описаны в книгах «Любовь и корона» и «Любовь и лёд», 4-5 книги цикла «Лорды гор»

– Ласхи обладают магией такой божественной силы?

– Алэр обладал. Но это не божественная сила, сир. Это темная сила Азархарта. Та сила, которой он поднимает мертвых. Император Севера, словно раб, был заклеймен печатью темного владыки. Через нее Алэр и черпал силу для создания снежити.

Я ужаснулась про себя. Неужели фантомы, созданием которых я так гордилась, – тоже результат дара моей темной половины крови?

Но тут же подумала, что Роберт создал Дорри, а у огненного короля ни капли тьмы в крови не текло!

– А с леди Исабель, – продолжал мой гость, не догадываясь о том, какие муки я только что испытала. – Алэр поступил иначе, еще чудовищнее. Он провел с ней брачный обряд, как с подменной невестой.

– Что? Ты уверен? Тогда получается, она замужем?

– Строго говоря, уже вдова. Есть свидетель их чудовищного брака. Есть «зерно памяти» с тайной записью ритуала. А потом, не сходя с алтаря, шаунка Исабель попала в руки самого Азархарта. В этом нет никаких сомнений.

– Мог ли темный владыка отпустить ее живой?

– Я ничего не знаю об этом. Если это случилось, то случилось впервые.

«Жизнь ничего не знает о смерти…»

Впервые у Темного владыки родилась дочь…

– Но я знаю, – продолжил Яррен, – что присутствие рядом с вами леди Исабель или существа, которое выдает себя за нее, – огромная опасность. И я не понимаю, почему Семерка пошли на такой риск.

Я знаю, почему. Они хотят спровоцировать мою темную половину крови. И погасить огонь в моем сердце. Тогда они уничтожат такую проблемную меня, а младший лорд Дигеро фьерр Этьер станет единственным наследником огненного дара, и вся сила магии перейдет к нему. Отличный план.

Если ты позволишь, мой король.

И если я им позволю.

А если учесть, что Диго – обученный риэн, то соединение белой магии со украденным огненным сердцем будет происходить проще и быстрее, и Белогорье вернет былую мощь даже без Белой королевы.

Яррен разлил питье в чаши. Задумчиво покрутил в руках свою, разглядывая узоры. И вдруг застыл, а взгляд его стал неподвижным, даже длинные, золотистые на кончиках, ресницы замерли.

И я только хотела поинтересоваться какая мысль его оглушила, уж не заподозрил ли он Семерку в предательстве Белогорья… как и сама едва не поперхнулась глотком напитка.

Алая вспышка перед глазами.

Толчок сердца.

Узнавание.

Внезапно ожила почти забытая, но очень важная связь – дал знать о себе рубин в перстне, которым я расплатилась за услугу с главным мошенником королевства – таинственным Архивариусом.

Кольнул меня искрой света – кто-то развернул сверток с драгоценностью, но тут же прикрыл тряпицей. Поздно. Я успела сосредоточиться, наполнить силой невидимую огненную связь между мной и застывшей в рубине каплей моей магии. И явственно услышала чей-то густой, довольно молодой баритон:

– Так-так… Значит, плата короля за фальшивую грамоту лесной княжны наконец добралась до моих рук? И что там?

Красивый голос. Глубокий. Такими голосами священники поют гимны Безымянному.

– Рубин невероятной ценности, господин, – ответил второй, смутно знакомый голос.

Недавно я мельком его слышала… Где?

«Когда слушаешь отражения огня в своем сердце, нужно уметь различать их и запоминать. Люди сродни музыкальным инструментам, у каждого свой голос», – писал король Роберт несуществующему сыну.

Да. Отражения. Я слышала этот голос через факел, когда помощник Трамаса разговаривал с Ярреном, ожидая кардинала у моего кабинета. Как же его имя?

– Положи сверток на стол, потом посмотрю, – сказал Архивариус. – Лучше скажи-ка, зачем ты притащил мне эту вонючую обгорелую тряпку?

– Кардинал приказал сохранить эту рясу. Он надеется изучить следы, оставленные на ней магическим огнем, и найти ключик к силе огненной крови короля. Первосвященник обещал ему немыслимое вознаграждение. И я подумал что вы, господин…

– Дурак! Не стану к ней даже прикасаться! Если кардинал хочет исхитриться и поймать искру, пусть отправляется в монастырь святой Мариньеры. Там сейчас этих следов… Надеюсь, Трамас уже знает, что все три птички упорхнули, и его бездарные планы сорваны?

Так-так… Надо же, какая осведомленность у Архивариуса!

Я медленно цедила напиток из чаши, боясь шелохнуться.

Только бы Яррен не вздумал сейчас заговорить и все испортить!

Но уставший горец воспользовался паузой и откровенно расслабился, откинув голову на спинку кресла. Лишь яркая, пронизанная солнечными искрами морская синева поблескивала из-под его полуопущенных ресниц, показывая, что мой уставший личный рыцарь еще не позволил себе наглости уснуть в присутствии государя.

Вот и отлично.

– Знает, – между тем ответил собеседник Архивариуса. – А почему планы бездарные? Разве не вы советовали ему запереть принцесс в женском ордене, как заложниц, чтобы король Лэйрин был сговорчивее?

– Я говорил тебе, фрар Леан, посоветовать кардиналу надежно спрятать Лилиану фьерр Холь, если церковь не хочет, чтобы ее искренняя любовь усилила магию Лэйрина. И не моя вина, что он не нашел другого места, где птичка обзавелась такими интересными подругами. А насчет принцесс я ничего не говорил. Использовать их как заложниц – идея исключительно самого Трамаса! Делать из Берты монашку – глупо. А теперь, фрар Лиан, запоминай. Надо подсказать Трамасу, что Берте никак нельзя без духовного пастыря. Что через Берту и ее пастыря он сможет влиять на короля.

– А зачем нам усиливать влияние кардинала?

– Тем самым он еще сильнее настроит Лэйрина против себя. Жду не дождусь.

– Но как же, господин? Разве это вам выгодно?

– Мои руки должны остаться чисты. Пусть всю грязную работу по дискредитации и устранению Трамаса сделает сам король. Тогда Первосвященник заменит его на нашу кандидатуру.

– На кого? Разве не вы сами встанете во главе гардарунтской епархии, господин?

Пауза, наполненная какой-то странной энергией.

– Леан, посмотри мне в глаза. Уж не ты ли хочешь стать кардиналом? – вкрадчиво спросил Архивариус. – Не разочаровывай меня. Игрок никогда не встает сам на шахматную доску. Он двигает фигуры. И все, что могут они видеть и знать – тень от моей руки. Ты – тень моей руки в Гардарунте. Или ты хочешь стать ничтожной фигурой, которую всегда приносят в жертву, если партия затянулась?

– Нет, господин, нет… Быть вашей тенью – величайшее благо!

Еще пауза.

– Что ты скрыл от меня? Говори.

– Я… я не… Прости, господин! Мне удалось подслушать через мокрый платок обрывки разговора короля с кардиналом, господин.

– И ты молчал?

– Я не был уверен, что правильно поняял… Помехи были очень серьезными. Вейриэны задействовали «Белый щит», а он даже в неактивном состоянии глушит нашу магию. Но кое-что удалось понять. Король подталкивал Трамаса к расколу! К отрыву гардарунтской епархии от истоков, от Первосвященника!

– Надо же… Умно. Сам мальчишка вряд ли мог придумать, как ослабить чуждую ему магию. Уверен, он действует по указке Белогорья. Но пока действует в нужном нам направлении. Леан, тебе надо сблизится с Ярреном, наследником владыки Солнечного моря. Я должен тайно встретиться с ним. Посмотреть своими глазами, какую угрозу он представляет для наших планов. Пора выходить из тени, пока тень не поглотила нас. Идем, меня ждут.

– А что делать с рясой?

– Что хочешь. Верни Трамасу, выбрось на помойку или сожги. Я не буду пачкать об нее руки.

– А перстень? Вдруг кто увидит? Украдут же!

– Брось сверток в купель со святой водой и укрой фальшивым дном. Там никому в голову не придет искать.

И тишина залепила уши темной влагой. Бр-р-р… Ужасное ощущение. Словно щупальца спрута коснулись ушей.

Вот и дал ты мне ниточку, таинственный Архивариус. Близость к кардиналу, купель с святой водой… Так и подозревала, что только инсей мог так виртуозно подделывать старинные грамоты, состаривая чернила! Кто же ты? Священник? Епископ? Монах?

Я допила напиток и поставила сосуд на стол. Яррен распахнул глаза. Спал, паршивец! Нагло спал с открытыми глазами!

Или…

– Выспался? – усмехнулась я. – Тогда скажи, фье Ирдари, все инсеи могут подслушивать через воду?

Он ошеломленно моргнул.

– За всех не поручусь, – ответил. – Нужен определенный уровень силы, тренированный навык и правильный проводник.

– А ты можешь?

– Да.

– А тот мокрый платок, что ты передал вчера Сиарею, это был правильный проводник?

Щеки пойманного с поличным горца нежно заалели. Прелесть какая.

– Да. Ваше величество. Я могу объяснить…

– Ты тоже подслушивал мой секретный разговор с кардиналом? – сощурилась я.

– Тоже? – Его взгляд плеснул морской волной. – Скорее, я мешал другому инсею его подслушать. И стал свидетелем разговора. Я сделал это не для того, чтобы подслушивать вас, ваше величество. А для того, чтобы незаметно подложить следилку кардиналу Трамасу.

– Кто тебе приказал это сделать? Таррэ?

– Никто. Мне подумалось, будет полезно знать о планах и действиях слуг Безымянного.

– Никто? Ложь!

Горец побледнел, вскочил, засверкал глазами, потемневшими до морской зелени.

– Сир! Я дал учителю Рагару слово никогда не лгать. И до сих пор ни разу его не нарушал.

Теперь уже я ошеломленно вытаращилась. Этот инсей, этот лжец по определению, этот пройдоха – никогда не лжет?!

Мне, дочери королевы лжи Хелины…

мне, жившей во лжи с рождения…

мне, лгущей каждый миг своей жизни…

мне даже смотреть больно на человека, утверждающего, что он НИКОГДА не лжет!

Как тогда он умудряется плести свои интриги?

Или… он никогда не лжет… прямо?

– Учитель Рагар говорил мне… – тихо сказал полукровка, – …ничто так не развивает ум и находчивость стратега, как привычка никогда не лгать. Ни друзьям, ни врагам.

Я горько скривила губы.

– Меня он такому не учил. Предположим, я тебе поверю, Яррен фье Ирдари. Зачем тебе подслушивать кардинала?

– Чтобы выяснить планы церкви Безымянного насчет меня и знать, как далеко они намерены зайти. Мой отец начал действовать их руками. Они уже пытались и пленить, и завербовать меня. Это может помешать исполнить мою вам клятву. И, если я узнаю что-то еще полезное не только для меня, но и для вас, тем лучше.

Убедительно. Но как же я зла!

– Сообщи, если узнаешь что-то важное, младший лорд Ирдари.

– Боюсь, мой источник быстро иссяк. Платок уничтожен вместе с рясой кардинала.

Я задумчиво прищурилась. Вместе с рясой? Получается, мы оба слышали только что один и тот же разговор?

Поднялась, показывая, что обед закончен.

– Возвращайся в казармы, Яррен. Ты в любой момент можешь понадобиться Сиарею у границ. Сегодня моим личным слугой и телохранителем будет Эльдер. Да, чуть не забыл... Меня заинтересовали «зерна памяти». Все северяне могут записывать и сохранять то, что видят?

– Нет. Как не все маги могут слушать воду… или огонь. Сир, если я прощен, могу я… просить о милости?

Один раз прости инсея, будешь прощать бесконечно… Я кивнула, но бросила нетерпеливый взгляд на дверь. Дела не ждут!

Яррен снял с шеи шнурок с подвеской – турнирным призом – и протянул мне.

– Сир, все призы, которыми вы наградили победителей турнира, были с огненным рубином. Но вы потребовали, чтобы моей награде я вернул изначальное состояние. Прошу вас, мой король, такой же награды, как у остальных.

Он и это заметил! Как же раздражает!

– Чем ты не доволен? У тебя не хуже!

– Те рубины – ваша особая милость. Я видел подобный у принцессы Виолетты. Вы через огненный камень можете призвать рыцаря, им владеющего. Или услышать его. Или дать силу огня.

Или убить… – промолчала я.

– Я прошу такой же милости, если сочтете достойным, сир.

Я взяла подвеску, чуть коснувшись пальцами прохладной шершавой кожи его натренированной руки. Подержала приз в ладони. И через минуту вернула окаменевший огонь этому отчаянному смельчаку. Сам напросился!

Яррен принял свою подвеску, как рыцарь – сжал приз в кулак и приложил к сердцу. Поклонился. А когда выпрямился, на его губах играла совершенно загадочная улыбка.

Вот что у него на уме, спрашивается?

Ушел, слава айрам.

Но уходя, полукровка вдруг оглянулся и сложил пальцы в вейриэнский знак единения - «эман».

И я не раздумывая ответила таким же знаком.

Эман — и горы станут пылью, но не наш дух. Эман — я с тобой, ты не один. Эман — верь, и мы победим.

Эман…

И опять на меня нахлынуло чувство узнавания и близости, как тогда, когда я впервые увидела из окна незнакомого светловолосого горца, так непохожего на остальных.

Чувство плеча. Даже на расстоянии. Любом расстоянии.

Дух учителя Рагара связал его учеников друг с другом сильнее, чем мне бы хотелось.

Вру. Для меня эта связь неожиданно стала самой важной. Рукой помощи. Того, кто не лжет. Того, кто не предаст. Эман.

Но мне до спазма в горле хотелось, чтобы в глазах первого ученика Рагара отражалась я сама, дочь Хелины и Азархарта, а не король Лэйрин и не придуманная мной Айрани.

Для этого надо стать самой собой.

Но какая я?

И каким взглядом посмотрит тогда Яррен, младший лорд горного дома Ирдари, на такую меня? Враждебным, как на смертельного врага Белогорья? Или брезгливым, как на сгнивший труп матиссы ордена мариньерок?

– Эльдер, можешь высунуть нос, – сказала я в пространство. – Видишь, ничего не случилось с твоим любимым инсеем. Я его не съел, даже не понадкусывал.

– И хорошо, а то подавился бы, а где мне еще такого распрекрасного короля взять?

– У меня есть еще экземпляр в убежище. Кстати, пора бы заняться его судьбой, женить надо парня, пока от рук не отбился. Какие покои отведены нашей милой Айрани?

Дракончик, зевая, выполз из спальни в холл с камином. Шмякнулся попой на ковер и фыркнул на угли, взметнув ледяным дыханием сноп искр. Из них тут же сформировалась огненная пасть Дорри, щелкнула клыками, но, покосившись на мое недовольное лицо, схлопнулась в уголек.

Всё бы им играться! Живой маг и неживой фантом. Лёд и пламя. Лучшие друзья. С ума