Огонь в наших сердцах. Королевство лжи
— Будь осторожна, девочка. Королевский двор — место красивое, но опасное. Помни об этом.
Элис обернулась и серьёзно кивнула:
— Я буду. И спасибо вам… за всё.
Госпожа Селина долго ковырялась в огромном резном шкафу из тёмного дуба, доставая и убирая роскошные платья одно за другим. Каждое она внимательно осматривала, покачивала головой и возвращала на место со вздохом:
— Нет, это слишком яркое… Это не подойдёт к её глазам… А это уже было на осеннем балу…
Девушки с замиранием сердца следили за её действиями. Наконец госпожа Селина замерла, задумчиво постучала пальцем по подбородку, оглянулась и посмотрела на старый огромный сундук у кровати — потрёпанный, с потускневшей латунной окантовкой, но всё ещё крепкий.
— А что, если… — пробормотала она, напевая старинную колыбельную, и направилась к сундуку. С лёгким скрипом откинула крышку, порылась среди аккуратно сложенных тканей и достала нечто, от чего у всех перехватило дыхание.
Это было нежно‑голубое платье, вышитое серебряными нитями. Лёгкий шёлк струился, словно речная вода, а вышивка создавала узор из ветвей и птиц, переливающихся при каждом движении. Корсаж был отделан мелкими жемчужинами, рукава — три четверти, с кружевными манжетами. Пышная юбка с мягкими складками доходила до пола, но не была тяжёлой, а тонкий пояс с серебряной пряжкой подчёркивал талию.
— Я шила это платье на свадьбу Лиры, — сказала госпожа Селина, с улыбкой глядя на дочь, — но с её характером её никто замуж не возьмёт, — и строго посмотрела на Лиру.
Лира фыркнула, но тут же расплылась в улыбке:
— Мама, ну кто в это поверит?
Девочки ахнули от красоты платья. Элис осторожно взяла его в руки — ткань оказалась удивительно мягкой, прохладной и лёгкой. Она натянула его на себя, и оно село идеально, будто было сшито специально для неё.
Элис подошла к высокому зеркалу в резной деревянной раме. Она едва узнала себя: вместо привычной травницы в простом рабочем платье перед ней стояла настоящая леди — изящная, утончённая, с сияющими глазами.
Лира хлопнула в ладоши и закружилась по комнате:
— Какая ты красивая! — воскликнула она. — Все умрут от твоей красоты! Но… — она критически осмотрела волосы подруги, — вот эти колтуны мы будем расчёсывать всю ночь. Ничего, я сделаю из тебя принцессу, что тебя никто не узнает!
Элис улыбнулась, но в глубине души почувствовала тревогу. Она посмотрела на своё отражение ещё раз и подумала: «Надеюсь, что нет. Не хотелось бы привлекать слишком много глаз — я же иду туда не танцевать, а на дело».
Мастер Элиан, до этого молча наблюдавший за происходящим, подошёл ближе и мягко положил руку на плечо Элис:
— Ты выглядишь великолепно, — сказал он. — Но помни: красота — это щит, а не оружие. Используй её с умом.
Госпожа Селина подошла сзади и поправила серебряную вышивку на плече:
— И если что‑то случится, — тихо добавила она, — знай, что ты всегда можешь вернуться сюда. Мы рядом.
Элис почувствовала, как к горлу подступает комок благодарности. Она повернулась к семье Лиры и искренне сказала:
— Спасибо вам… за всё. Я не подведу.
Лира схватила её за руку:
— Пойдём, — решительно сказала она. — У нас всего одна ночь, а сделать нужно очень многое. Сначала — ванна с лавандой, потом — причёска, потом…
— Потом, — перебила Элис с улыбкой, — я расскажу тебе всё про Дрейка, аконит и странные королевские рецепты.
— О, небеса! — Лира всплеснула руками. — Наконец‑то самое интересное!
Мастер Элиан и госпожа Селина переглянулись и улыбнулись. Они знали: эти две девушки не остановятся, пока не докопаются до правды.
Лира решительно потащила Элис в смежную комнату, где уже стояла большая медная ванна, наполненная тёплой водой с лепестками лаванды и розмарина.
— Сначала — чистота, — провозгласила она. — От тебя пахнет травами и лавкой мистера Берела, а должна пахнуть розами и дворцовыми духами!
Элис с наслаждением погрузилась в ароматную воду. Тёплая жидкость расслабила напряжённые мышцы, а запахи лаванды и розмарина успокоили нервы. Лира тем временем принесла щётку для волос и несколько флаконов с маслами:
— Это масло жасмина сделает волосы блестящими, а вот это — с экстрактом мелиссы — придаст им лёгкий цветочный аромат.
Пока Элис нежилась в ванне, госпожа Селина принесла мягкое льняное полотенце и лёгкий крем с миндальным маслом.
— После ванны обязательно нанеси, — посоветовала она. — Кожа станет нежной, как у младенца.
После купания Элис почувствовала себя обновлённой. Её кожа стала гладкой и ароматной, а волосы, промытые с жасминовым маслом, блестели в свете свечей.
После приятной ванны наступил самый сложный этап. Волосы…
— А теперь самое сложное, — объявила Лира, вооружившись гребнями, шпильками и лентами. — Причёска должна быть элегантной, но не слишком вычурной. Мы не хотим, чтобы все сразу поняли, что ты не из знати.
Она усадила Элис перед зеркалом и начала работу:
Сначала Лира тщательно расчесала влажные волосы, разделяя их на несколько секций.
Затем она начала заплетать тонкие косички от висков к затылку, переплетая их с тонкими серебряными нитями, которые достала из шкатулки.
Основную массу волос она собрала на затылке, оставив несколько свободных прядей у лица — они мягко обрамляли черты, делая образ более нежным.
Из собранных волос Лира создала сложную конструкцию: несколько локонов были аккуратно уложены в виде волн, остальные — скручены в небольшие пучки и закреплены шпильками.
В завершение она вплела в причёску несколько веточек сушёной лаванды и маленькие серебряные цветы — те самые, что отец делал для украшений.
— Готово! — торжественно объявила Лира, отступая на шаг.
Элис подняла глаза к зеркалу и замерла. Перед ней сидела не травница из лавки мистера Берела, а настоящая леди: изысканная причёска подчёркивала линию шеи и скулы, а свободные пряди придавали образу лёгкую небрежность.
— Ты… ты волшебница, — выдохнула Элис.
— О, это ещё не всё, — подмигнула Лира. — Теперь макияж. Но только самый лёгкий: чуть румянца, немного теней дымчатого оттенка и блеск для губ с мёдом.
Госпожа Селина помогла надеть платье — оно село идеально, подчёркивая талию и скрывая любые признаки её простого происхождения. Мастер Элиан принёс украшения:
— Вот, — сказал он, протягивая серьги с крошечными сапфирами и тонкий браслет с гравировкой. — Это принадлежало твоей матери, Лира. Пусть они принесут удачу Элис.
Лира аккуратно застегнула серьги на ушах подруги, поправила браслет.
— Теперь ты готова, — прошептала она. — Но помни: внутри ты всё та же Элис — умная, смелая и любопытная. Не теряй себя за этим нарядом.
Элис глубоко вздохнула, коснулась пальцами прохладного металла браслета.
— Я не потеряюсь, — тихо ответила она. — И я вернусь с ответами.
В этот момент в дверь постучали. Вошёл мистер Берел — он пришёл проверить, как идут приготовления.
— Ну что ж, — произнёс он, окинув Элис взглядом. — Теперь я понимаю, почему король пригласил именно тебя. Ты выглядишь… впечатляюще. Но не забывай: главное — не красота, а ум и осторожность.
— Я помню, — кивнула Элис. — И спасибо вам всем. Без вас я бы не справилась.
Лира обняла подругу:
— Мы будем ждать твоих новостей. И если что‑то пойдёт не так — сразу беги домой.
— Обещаю, — улыбнулась Элис. — А теперь… пора встречать карету.
Она последний раз взглянула в зеркало. Перед ней стояла не просто травница — а девушка, готовая проникнуть в тайны королевского двора. И в её глазах горел тот самый огонь любопытства и решимости, который никогда её не подводил.
***
Наступил вечер перед балом. Элис стояла на крыльце дома Лиры, вдыхая прохладный вечерний воздух. Солнце уже почти скрылось за крышами домов, окрасив небо в глубокие оттенки пурпурного и золотого. Уличные фонари зажглись один за другим, отбрасывая тёплые круги света на мощёную улицу, а в окнах соседних домов загорались огни.
Лира вышла следом, держа в руках изящную маску из тонкого фарфора. Полумаска была нежно‑голубого цвета, в тон платью, с серебряной отделкой по краям и крошечными жемчужинами вдоль изгиба. В центре, над переносицей, сверкал маленький сапфир — точно такого же оттенка, как серьги на Элис.
— Вот, — сказала Лира, протягивая маску. — Заключительный штрих. Без маски на королевском балу не обойтись — это традиция. И… она поможет тебе оставаться немного незаметной, если захочешь.
Она осторожно надела маску на лицо подруги и аккуратно завязала шёлковые ленты за её ушами, чуть поправив выбившуюся прядь волос.
— Идеально, — прошептала Лира. — Теперь ты и принцесса, и загадка.
Элис коснулась пальцами прохладной поверхности маски. Сквозь прорези для глаз вечерний мир казался ещё более волшебным — огни фонарей мерцали, тени удлинялись, а звуки города становились тише, заменяясь предвкушением чего‑то необычного.
В этот момент на улице послышался стук копыт и скрип колёс. Из‑за поворота выехала роскошная карета, запряжённая парой белоснежных лошадей. Кузов был выкрашен в тёмно‑синий цвет с золотыми узорами, а на дверце красовался герб королевства — лев, стоящий на задних лапах. Кучер в ливрее поклонился и открыл дверь.
Элис замерла на мгновение, вдруг почувствовав, как к горлу подступает ком. Всё происходящее казалось нереальным: ещё утром она перебирала свитки в лавке мистера Берела, а теперь её ждёт королевский бал при свете свечей и факелов.
— Ну же, — поторопила Лира, легонько подталкивая подругу к карете. — Не теряй времени! Помни: слушай больше, чем говоришь, улыбайся, но не доверяй всем подряд. И если увидишь того грубияна — постарайся узнать, для кого именно он берёт аконит!
Элис кивнула, сделала шаг вперёд, но запуталась в длинном подоле платья. Лира тут же бросилась на помощь: подхватила ткань, аккуратно расправила складки и слегка подтолкнула подругу в спину.
— Вперёд! — шепнула она. — И удачи! Я буду ждать твоего рассказа — с подробностями!
Элис, стараясь не споткнуться, ступила на подножку кареты. Кучер учтиво подал ей руку, помогая подняться внутрь. Как только она оказалась на мягком сиденье, обитом бархатом, дверь закрылась, и карета плавно тронулась с места.
Лира осталась стоять на крыльце, махая рукой вслед удаляющейся карете. Её силуэт чётко вырисовывался на фоне освещённого окна, а улыбка была полна гордости и волнения.
Из окна кареты Элис в последний раз посмотрела на подругу, на уютный дом с резными ставнями, на сад с розами, поблёскивающими в свете фонаря. Она глубоко вздохнула, поправила маску и прошептала:
— Пора узнать правду.
Карета набирала скорость, унося её к дворцу, чьи башни уже виднелись вдали, увенчанные огнями факелов и фонарями. Вечерний город расступался перед ней, открывая путь к тайнам, к новому испытанию, которое могло изменить всё.
глава 3
Малакай, король непобедимый.
Дрейк шёл по узкой тропе, пока лавка мистера Берела не скрылась за поворотом. Вечерний воздух был свеж, в нём чувствовалась близость реки и запах сосновой смолы. Он ускорил шаг, свернул в сторону от дороги и вскоре вышел на небольшую поляну, окружённую высокими елями.
Оглядевшись и убедившись, что вокруг ни души, Дрейк закрыл глаза, сделал глубокий вдох и сосредоточился. По его телу пробежала волна жара, кожа зачесалась, мышцы начали перестраиваться. Кости хрустнули, удлиняясь, плечи расширились, а вдоль позвоночника проступила чешуя.
Через мгновение на поляне уже не стоял молодой служитель короля — там возвышался огромный дракон. Его тёмно‑золотистая чешуя отливала в последних лучах заката, крылья, сложенные вдоль спины, казались тяжёлыми и мощными, а глаза — те же самые, тёмно‑золотистые — теперь сверкали, как расплавленное золото.
Он расправил крылья, оттолкнулся от земли и взмыл в воздух. Ветер подхватил его, обдал прохладой, а внизу проплывали деревья, крыши домов, лента реки, отливающая серебром. Дрейк набрал высоту, сделал круг над лесом и направился к обрыву скалы, что возвышалась над долиной.
Плавно снижаясь, он приземлился на краю обрыва. Каменные выступы скрипнули под его весом, но выдержали. Дрейк сложил крылья, вытянул шею и глубоко вдохнул.
Он любил это ощущение — запах свободы, ветер в чешуе, бескрайнее небо над головой. Здесь, высоко над землёй, мир казался простым и понятным. Никаких дворцовых интриг, никаких королевских указов — только он, небо и бескрайние просторы.
Но радость полёта омрачалась тяжёлой мыслью. Его сестра Мира. Она всё ещё больна. Лежит в замке, бледная, слабая, с трудом дышит. Королевский лекарь обещал помочь, но лечение шло медленно, а каждый день без неё казался вечностью.
«Ещё немного, — мысленно повторял Дрейк. — Ещё немного служения, ещё одна миссия, ещё один приказ — и, может быть, лекарь найдёт способ её исцелить».
Он опустил голову, глядя на долину внизу. Вдалеке уже загорались огни города, а на горизонте догорали последние отблески заката. Дрейк любил размышлять о жизни — о том, как судьба связала его с королём, о том, почему именно его, дракона, отправляют на войну.
Король знал, на что он способен. Знал, что Дрейк может переломить ход битвы одним взмахом крыла, что его огонь способен остановить целую армию, а скорость — доставить важные вести быстрее любого гонца. Именно благодаря ему король одержал победу над врагом. Но эта победа далась дорогой ценой — теперь он был обязан служить, пока Мира не поправится.
Дрейк вздохнул, и из его ноздрей вырвались струйки дыма. Он закрыл глаза, вспоминая улыбку сестры, её смех, её веру в то, что всё будет хорошо.
— Я справлюсь, — прошептал он. — Я сделаю всё, чтобы ты выздоровела.
Ветер усилился, шевеля чешую на его спине. Где‑то далеко внизу залаяла собака, а в лесу заухала сова. Дрейк расправил крылья, готовясь к новому полёту. Он знал, что завтра снова будет во дворце, снова будет выполнять приказы, снова будет скрывать свою истинную сущность.
Но сейчас, в этот краткий миг, он был свободен. И этого было достаточно, чтобы набраться сил для нового дня.
У Дрейка не было много времени на размышления — ему ещё нужно было доставить лекарство королю. Он глубоко вдохнул, в последний раз окинул взглядом долину внизу, а затем резко оттолкнулся от края обрыва.
Крылья распахнулись, поймав поток воздуха, и дракон стремительно устремился вниз, чтобы через мгновение снова взмыть вверх. Ветер свистел в ушах, тёмные очертания леса скользили под брюхом, а впереди уже вырисовывались башни королевского замка — высокие, светлые, с золотыми шпилями, сверкающими в последних лучах заката.
Дрейк сделал широкий круг над дворцовой площадью, снижаясь, и аккуратно приземлился у парадного входа. Каменные плиты дрогнули под его тяжестью. Не дожидаясь, пока стража подбежит с приветствиями, он сосредоточился, и через мгновение на месте огромного дракона стоял молодой человек в тёмном плаще — Дрейк обратился в свою человеческую форму.
Едва он сделал шаг к дверям, как навстречу выбежал личный советник короля — сухощавый мужчина с пронзительными серыми глазами и вечной ухмылкой на тонких губах.
— Пешком ходить не учили? — насмешливо бросил он, оглядывая Дрейка с головы до ног. — Или летать теперь — новая придворная мода?
Дрейк был не из разговорчивых. Он молча прошёл мимо, даже не удостоив советника взглядом.
— Там твоя сестра приходила в себя, — бросил ему вслед советник, и в его голосе прозвучала странная смесь ехидства и любопытства. — А ты всё летаешь где‑то.
Дрейк замер. Сердце пропустило удар. Он резко обернулся:
— Что ты сказал?
— Да так, — советник пожал плечами, но улыбка его стала ещё шире. — Лекарь сообщил, что Мира открыла глаза. На мгновение. Но это уже прогресс, не правда ли?
Дрейк почувствовал, как внутри всё сжалось от смеси тревоги и робкой надежды. Он кивнул, не доверяя своему голосу, и быстрым шагом направился внутрь замка.
Коридоры дворца были залиты светом факелов. Дрейк шёл, почти не замечая роскошных гобеленов на стенах и кланяющихся слуг. В голове крутились слова советника: «Открыла глаза. На мгновение». Достаточно ли этого? Поможет ли это? Сколько ещё миссий, сколько ещё полётов ему придётся выполнить, прежде чем сестра окончательно поправится?
Он ускорил шаг. Сначала — передать лекарство королю. Потом — к Мире. Он должен увидеть её своими глазами, убедиться, что она действительно пришла в себя. И, может быть, в этот раз она узнает его.
В кармане плаща тихо позванивал флакон с лекарством. Дрейк сжал его в руке. Он сделает всё, что потребуется. Для короля. Для сестры. Для их будущего.
До тронного зала оставалось несколько поворотов. Дрейк расправил плечи, глубоко вдохнул и ускорил шаг.
Дрейк шёл по длинному коридору, вдоль которого висели портреты старых королей. Он знал их всех — за свои триста с лишним лет он видел, как они приходили к власти и уходили в небытие. Драконы никогда не подчинялись королевству — только свободе и силе. Но Дрейк был вынужден служить, и причина была одна: Мира.
Он невольно замедлил шаг, скользнув взглядом по полотнам. На каждом король изображался величественным, с горделивой осанкой, в окружении символов власти. Дрейку всегда было смешно: в жизни многие из них были суетливы, трусливы или просто глупы. Но больше всего его удивляла картина Малакая — нынешнего короля.
На портрете он был верхом на льве, с мечом в руке, вокруг — груды золота. Он выглядел подтянутым, решительным, почти героическим. В жизни же это был невысокий, полный мужчина с седой бородой и вечно сонным взглядом. Если бы он не носил корону, Дрейк бы подумал, что перед ним какой‑то пьяница из портовой таверны.
«И этот человек правит королевством», — мысленно усмехнулся Дрейк, но тут же отогнал насмешливую мысль. Сейчас было не до иронии.
Он передумал идти к королю. Вместо этого Дрейк резко свернул в боковой проход и рванул к башне, где находились покои Миры. Он бежал вверх по каменной винтовой лестнице так быстро, что удары сердца били по рёбрам, как молот по наковальне. В ушах шумело, дыхание сбивалось, но он не останавливался.
Возле двери в покои стояли два стражника — в тяжёлых доспехах, с невозмутимыми лицами. Они знали, что Дрейк не обернётся в дракона в узком коридоре: это было бы самоубийством. Он лишь бросил на них короткий взгляд и шагнул вперёд.
— Пропустите, — глухо произнёс он.
Стражники переглянулись, но не сдвинулись с места.
В этот момент из комнаты Миры вышел дворцовый лекарь — бородатый старик в чёрном одеянии. Он больше походил на священника или даже палача, чем на целителя. Его глаза, глубоко посаженные и холодные, скользнули по Дрейку.
— Мира очнулась? — спросил Дрейк, пытаясь прорваться в покои. Его голос дрогнул.
— Нет, — спокойно ответил лекарь. — Это было ложное пробуждение. Я дал ей лекарство, ей нужен покой. Не беспокой её попусту.
Лекарь запер дверь огромным ключом и задвинул засов с глухим металлическим лязгом — так, будто за дверью лежала не девушка, а какой‑то опасный зверь.
— Ты принёс лекарство? — обернулся лекарь к Дрейку. — Это лекарство важно для твоей сестры. Без него она погибнет, а ты смеешь задерживаться.
Дрейк сглотнул. Ладони вспотели, но он всё же протянул дрожащими руками колбу с жидкостью янтарного оттенка.
— Вот, — произнёс он глухо. — Я достал его.
Лекарь взял колбу, внимательно осмотрел её на свет, затем кивнул:
— Хорошо. Завтра принеси ещё. Доза должна быть точной.
— Но… — Дрейк хотел возразить, напомнить, что он уже выполнил три миссии за неделю, что ему нужно быть рядом с сестрой.
— Никаких «но», — оборвал его лекарь. — Король ждёт. И твоя сестра ждёт. Ты знаешь, что поставить на весы.
Дрейк опустил голову. Он знал. Всегда знал.
Он повернулся к двери, за которой лежала Мира, и тихо прошептал:
— Я вернусь. Обещаю.
Стражники молча смотрели ему вслед, пока он спускался по лестнице. В коридоре снова стало тихо. Только факелы трепетали на сквозняке, отбрасывая дрожащие тени на портреты королей — тех, кто когда‑то правил, и тех, кого уже давно забыли.
Дрейка догнал запыхавшийся король. Он заметил его в коридоре и тут же побежал следом — но из‑за большого живота подъём давался ему нелегко. Король остановился, оперся рукой о стену, тяжело дыша, и выпалил:
— Дрейк, мальчик мой, наконец‑то ты прибыл! Ты принёс лекарство для сестры?
Дрейк обернулся, посмотрел на него без особой теплоты и ответил:
— Да, я передал его лекарю.
— Вот и отлично! — король хлопнул в ладоши, его глаза заблестели. — Завтра вечером будет бал. Пойдём, поговорим в тронном зале. Мне нужно посмотреть, как проходит подготовка.
Они спустились в длинный коридор и вышли в первый зал — просторный холл с двумя мраморными лестницами, обрамляющими его по бокам. Лестницы были выточены из белого мрамора с серыми прожилками, а перила украшала резьба в виде виноградных лоз, изящно переплетающихся между балясинами.
Поднявшись по одной из лестниц, они оказались на балконе тронного зала, откуда широкая лестница вела вниз. Тронный зал поражал своим богатством. Вдоль стен стояли шёлковые лавки изумрудного цвета, мягкие на вид и, казалось, манящие присесть. Огромные окна с витражами до самого пола пропускали мягкий свет, который дробился на тысячи разноцветных бликов, рассыпаясь по мраморному полу. Зеркала в золотых рамах отражали всё вокруг, умножая роскошь и создавая иллюзию бесконечного пространства. Позолоченные ангелочки на стенах будто парили в воздухе, их крошечные крылья казались почти живыми. Повсюду стояли вазы с цветами — лилиями, розами и жасмином, — и сладкий аромат наполнял зал, смешиваясь с запахом полированного дерева и воска от сотен свечей.
В конце зала на высоком пьедестале возвышался огромный трон. С одной стороны его украшал золотой лев — символ силы и власти, отливающий тёплым блеском в свете факелов. С другой — серебряный феникс, олицетворяющий возрождение и бессмертие, его перья были вычеканены с такой точностью, что казалось, птица вот‑вот расправит крылья и взлетит.
Они прошли в самый центр зала. Король с улыбкой похлопал Дрейка по плечу:
— Смотри, мальчик мой, почти всё готово. А ты такой недовольный. Что не так?
Дрейк оскалился, и от него повеяло дымом — хотя он всегда пах гарью, как будто недавно извергал пламя.
— Я не собираюсь плясать ещё и на балу, — глухо произнёс он. — Сестра приходит в себя, это значит, что скоро она встанет на ноги.
— Мальчик мой, — мягко сказал король, — твоя сестра очень слаба. Ты знаешь, что мы делаем всё возможное. Я же обещал тебе, а ты обещал мне.
Король посмотрел в глаза Дрейку и увидел там ярость. Он тут же хлопнул в ладоши. За троном была деревянная дверь, выкрашенная в цвет стен. Оттуда выбежала кухарка миссис Глоски и на золотом подносе внесла два бокала. Один был из золота, украшенный драгоценными камнями, которые переливались всеми цветами радуги, а второй — серебряный кубок, начищенный до блеска, так что в нём можно было увидеть собственное отражение. В обоих было налито тёмно‑красное вино, густое и ароматное.
— Выпей, мой мальчик, — предложил король.
Дрейк нехотя взял бокал. Он вообще был не любитель алкоголя, в отличие от Малакая, но, поколебавшись, послушался.
— Вот и отлично, — король поднял свой бокал. — Давай поднимем кубок за победу и за здоровье твоей сестры. Скоро и её недуг мы победим. Не зря меня называют Малакай, король непобедимый.
Дрейк подумал про себя: «Если бы не я, его бы разгромили в первый день битвы». Но молча глотнул. Вкус вина был терпким, с нотками вишни и дуба. Почти сразу мысли начали путаться, а тело стало непривычно лёгким.
— Давай‑ка ты пойдёшь в свои покои и хорошенько выспишься, — сказал король, внимательно наблюдая за Дрейком. — Смотри, как ты устал — тебя качает от одного только бокала вина! — и он громко рассмеялся.
Дрейк поставил кубок на поднос, схватился за голову и направился через стеклянную дверь, открытую настежь, ведущую во внутренний двор.
Внутренний двор был настоящим оазисом спокойствия. По четырём сторонам стояли колонны из розового мрамора с позолоченными капителями, отбрасывающие длинные тени в вечернем свете. Между колоннами расположились мраморные лавки с резными спинками, приглашающие присесть и отдохнуть. В центре возвышался фонтан из трёх ярусов чистого белого мрамора. Вода струилась с верхнего яруса на нижний, создавая успокаивающий шум, который смешивался с тихим шелестом листьев. Вокруг фонтана земля была усыпана лепестками роз, а клумбы пестрели пионами, лавандой и гиацинтами, их ароматы переплетались в тонкий букет. Вдоль дорожек росли аккуратно подстриженные кусты самшита и небольшие апельсиновые деревья в кадках, их глянцевые листья блестели в последних лучах солнца.
Дрейк прошёл мимо фонтана, мимо мраморных лавок, через открытый коридор, где находились комнаты прислуги, и зашёл в свои покои. Голова кружилась всё сильнее, ноги подкашивались. Он сделал ещё пару шагов и просто рухнул на кровать, даже не успев снять плащ. Глаза закрылись сами собой, и он погрузился в тяжёлый, беспокойный сон, полный смутных образов и тревожных предчувствий.