Огонь в наших сердцах. Королевство лжи

— Боги… — едва слышно прошептала она, пряча пылающее лицо в ладонях. — Я ведь тоже влюбилась в него. В этого невыносимого, опасного грубияна.

Именно сейчас, в уединении своего дома, она осознала, что ее главная цель трансформировалась. Она будет распутывать грязные тайны короны не только ради мести за погибшего отца. Теперь она обязана во что бы то ни стало спасти Дрейка.

В полумраке комнаты, едва разгоняемом пламенем единственной свечи, ее обнаженное тело казалось выточенным из дорогого фарфора. Темно-рыжие пряди намокли и тяжелыми змеями разметались по бледным плечам и ключицам, напоминая языки затухающего костра. Малиновые лепестки и пахучая лаванда медленно скользили по ее высокой груди, дразняще щекоча чувствительную кожу и оставляя на ней влажные, блестящие дорожки.

Элис лениво провела ладонью по бедру, поднимая пушистое облако мыльной пены. После пережитого во дворце стресса каждое прикосновение воды ощущалось совершенно иначе. Острее. Чувственнее. Словно ее кожа, согретая мыслями о золотоглазом драконе, требовала чего-то большего.

Стоило вновь прикрыть веки, как перед мысленным взором неотвратимо возник Дрейк. Его хищный, пронзительный взгляд, очерченный полумраком сада. Сильные, обжигающие пальцы, которые всего час назад собственнически сжимали её хрупкие плечи. Элис невольно вздрогнула, по телу пробежала сладостная судорога, а соски мгновенно затвердели от одного лишь мимолетного воспоминания о его опасной близости.

Поддавшись внезапному порыву, она медленно провела ладонями по собственной талии и плоскому животу, позволяя себе представить, будто вместо прохладных струй её ласкают его тяжелые, горячие руки. В самом низу живота лениво разлилось томительное, незнакомое доселе тепло, заставившее дыхание сбиться. Золотоглазый дракон разбудил в ней не просто отчаянного воина — он бесцеремонно и властно разбудил в ней женщину. И теперь каждая клеточка ее фарфорового тела отчаянно жаждала его тепла. Его первородного, неукротимого огня.

— Я пропала… — сорвался с влажных, приоткрытых губ тихий, прерывистый шепот, мгновенно растаявший в густом пару купальни.

Маски были окончательно сброшены, хотя бы перед самой собой. Травница капитулировала: она до безумия хотела принадлежать этому опасному, пугающему мужчине.

***

Первые рассветные лучи едва коснулись черепичных крыш, когда Элис распахнула глаза. Стук в дверь дома был негромким, но пугающе настойчивым. Набросив тонкую, почти прозрачную ночную сорочку, она стремительно спустилась по винтовой лестнице.

На пороге стоял Дрейк. Всё еще в парадном смокинге, но уже без галстука, взъерошенный, хмурый и дикий.

Элис испуганно охнула, мертвой хваткой вцепилась в его рукав и резко втащила мужчину внутрь, поспешно задвигая тяжелый засов. Развернувшись к утреннему гостю, она взволнованно, тяжело задышала.

— Ты с ума сошел?! — яростным шепотом набросилась она на него. — Откуда тебе вообще известно, где я живу?

Дрейк открыл было рот для жесткого ответа, но слова мертвым грузом застряли в его горле. Дракон оцепенел.

Травница только сейчас, запоздало осознала, как выглядит. Яркий утренний свет, пробивавшийся сквозь витражное стекло окна, просвечивал её тонкую одежду насквозь. Невесомая шелковая ткань влажно облепила соблазнительное после ночной купальни тело. Очертания округлых бедер, тонкая, девичья талия и вздымающаяся от волнения высокая грудь с потемневшими сосками оказались как на ладони. Ей стало безумно, до паники неловко. Она судорожно попыталась прикрыться руками, но было слишком поздно.

Дрейк медленно, раздевающе оглядел её. Его темные глаза в полумраке прихожей полыхнули чистейшим, первородным драконьим золотом. Хищный взгляд скользил по изгибам, задерживаясь на каждой пикантной детали. Воздух между ними в одно мгновение раскалился.

На целую минуту ящер напрочь позабыл, зачем явился. Позабыл про коварного Малакая, про смертоносный аконит и запертую башню. Его ноздри хищно раздулись, жадно впитывая ее дурманящий аромат. Дрейка накрыло безумное, непреодолимое желание коснуться этой запретной, хрупкой красоты.

— Я нахожу то, что мне принадлежит, по запаху. А от тебя сейчас пахнет лавандой и… мной.

Мужчина сократил расстояние еще раз. Элис испуганно попятилась, пока ее спина не уперлась в прохладную деревянную обшивку стены. Бежать было решительно некуда.

Дракон приблизился вплотную, полностью накрывая ее своей мощной, широкой тенью. Он с силой уперся руками в дерево по обе стороны от ее головы, лишая малейшей возможности вырваться. Элис чувствовала, как от его груди исходит почти осязаемый, нечеловеческий, обжигающий жар.

Он склонился к самому ее уху. Горячее, рваное дыхание опалило чувствительную кожу шеи. Дрейк медленно, дразняще скользнул губами по ее щеке, едва задевая шелковистые рыжие локоны, и тихо зашептал:

— Ты думаешь, я обычный смертный, Элис? Полагаешь, я просто безвольный прислужник Малакая?

Травница судорожно, со всхлипом вздохнула. Каждое движение его губ отзывалось сладкой дрожью во всем теле. Тончайшая сорочка никак не защищала от его пугающей близости. Девушка зажмурилась, чувствуя, как его горячий рот почти невесомо целует ее шею чуть ниже мочки уха, заставляя колени подкашиваться.

— Я пахну гарью и порохом не потому, что прошел через войну, — продолжал хрипеть Дрейк, из последних сил сдерживая рвущуюся наружу дикую, звериную натуру. — Тот огонь, который ты видела в моих глазах… он настоящий. Я…

Он внезапно замер, тяжело упершись лбом в ее плечо. Слова застряли в сознании. Дракон был готов прямо сейчас признаться этой беззащитной девушке, что он — чудовище из древних легенд. Монстр, скованный королевским шантажом.

Дрейк тяжело, прерывисто дышал, согревая ее шею нечеловеческим жаром. Его руки, упертые в дерево, сжались в кулаки. Он из последних сил обуздывал драконью страсть, диким вихрем бушующую в груди.

— Я… — дракон резко осекся, балансируя на грани опасного признания.

Элис робко приоткрыла глаза. Ее ладони, подрагивая от смущения и непреодолимого влечения, уперлись в его широкую грудь, обтянутую плотным сукном смокинга. Сквозь ткань рубашки она отчетливо ощутила, как бешено, оглушительно колотится его сердце.

— Что ты хочешь сказать, Дрейк? — ее шепот прозвучал умоляюще, почти интимно.

Мужчина медленно поднял голову, заставляя ее встретиться с ним взглядом. Золотые искры в его зрачках вспыхнули с новой, пугающей силой. Он аккуратно перехватил ее тонкие пальцы и бережно прижал их к своей щеке. Элис почувствовала, какая у него горячая, слегка огрубевшая кожа.

— Я хочу сказать, что Малакай держит меня на цепи, — хрипло выдохнул он, в самый последний момент отступая от правды о своей истинной сути. Мужской страх напугать её победил хищный эгоизм. — Но когда я нахожусь рядом с тобой, эти оковы плавятся.

Травница закусила губу. Тонкая ткань приоткрыла ее бледные ключицы, и взгляд Дрейка предсказуемо опустился ниже, гипнотизируя соблазнительные изгибы вздымающейся груди. Не выдержав этой сладкой пытки, он подался вперед и накрыл ее губы своими.

Это был их первый, жадный, невероятно глубокий и горячий поцелуй. Элис тихо, сладостно ахнула ему в рот, окончательно растворяясь в его сильных руках. Позабыв обо всем на свете, она запустила пальцы в его жесткие темные волосы, притягивая мужчину к себе еще ближе, ломая последние барьеры. В этот предрассветный час в затихшем доме существовали только они двое.

Идиллию раннего утра бесцеремонно нарушило громкое, требовательное мяуканье. Сверху, прямиком на дубовую бочку с сушеной ромашкой, грузно спрыгнул Шерс — огромный, лоснящийся и невероятно важный черный кот. Он недовольно уставился на нарушителей своего покоя и звучно, демонстративно зевнул.

Элис вздрогнула. Заклинание всепоглощающей страсти мгновенно рассеялось, разбившись вдребезги.

Девушка испуганно отпрянула от Дрейка, поспешно прижимая ладонь к горящим, припухшим от поцелуев губам. Сердце испуганной птицей билось в грудной клетке. Ночная сорочка теперь казалась ей слишком откровенной, почти преступной. Элис судорожно поправила растрепанный медный водопад волос и попыталась вернуть лицу строгое, профессиональное выражение.

— Шерс, замолчи… — сердитым шепотом шикнула она на питомца, а затем повернулась к дракону: — Дрейк, мы… мы обязаны остановиться.

Мужчина шумно выдохнул, пытаясь вернуть самообладание. Его ладони все еще упирались в стену, а в золотистых глазах лишь медленно, неохотно угасало первородное пламя. Он смерил наглого черного кота свирепым, испепеляющим взглядом, но Шерс лишь гордо отвернулся, начиная вылизывать лапу.

Сделав глубокий вдох, Элис наконец вернула себе привычную собранность лекаря.

— А теперь напомни мне, зачем ты вообще явился сюда на рассвете? — спросила она, стараясь, чтобы ее голос звучал максимально твердо. — Ты обещал выложить мне всю правду. Про отравленное вино Малакая. И про партии аконита. Что на самом деле скрывает этот непобедимый король?

Дрейк медленно опустил руки. Золотое пламя в его глазах окончательно уступило место мрачной, свинцовой тревоге. Он пристально посмотрел на Элис, которая всё еще зябко куталась в невесомый шелк.

— Малакай знает, что ты сбежала, — глухо произнес он. — Вчера в тронном зале ты прилюдно растоптала его эго.

Травница заметно напряглась, ее пальцы судорожно сжались на ткани. Питомец тем временем важно обошел дубовую бочку и устроился прямо у ног гостя, словно тоже внимательно анализировал ситуацию.

— И каков его следующий шаг? — спросила рыжеволосая девушка. — Он выслал по моему следу карательный отряд?

— Городскую стражу я остановил, — Дрейк отступил на полшага назад, возвращая себе привычную, непроницаемую суровость воина. — Я заверил короля, что лично выслежу и поймаю тебя. И Малакай отдал приказ… доставить тебя во дворец сегодня же.

Элис замерла. В прихожей будто разом похолодало.

— Привести меня на плаху? К чудовищу, которое погубило моего отца и планомерно пичкает тебя ядовитым дурманом? — в ее шепоте смешались чистый страх и яростное возмущение.

— Да, — кивнул дракон. — Если я явлюсь на рассвете один, он мгновенно поймет, что я сорвался с поводка. И тогда нам обоим не жить. Но у меня рождается план.

Мужчина тяжело вздохнул и до белых костяшек сжал кулаки. Ему было невыносимо тяжело признавать собственное бессилие.

— Малакай заставляет меня подчиняться из-за моей сестры Миры, — глухо выдохнул он. — Она угасает. Король клялся вылечить её, но изолировал в запертой башне. И теперь я осознал масштаб его лжи. Она не просыпается, Элис.

Девушка оцепенела. В ее серых глазах профессиональный азарт лекаря мгновенно переплелся с глубоким состраданием. Последний элемент мозаики со свистом встал на свое место: тот очищенный аконит трижды в месяц — это и есть то самое «лекарство», которым коварный монарх удерживает Миру в состоянии вечной искусственной комы.

Рыжеволосая бунтарка решительно шагнула к Дрейку напролом, напрочь позабыв о том, что ее сорочка просвечивает насквозь.

— Доставь меня в замок, Дрейк, — твердо, без тени сомнения отчеканила она. — Но крепко свяжи мне запястья. Сделай вид перед двором, что я твоя сломленная пленница.

Воин округлил глаза от искреннего изумления. Огромный черный кот тихо мяукнул, будто разделяя шок своего временного союзника.

— Ты окончательно лишилась ума?! — Дрейк мертвой хваткой перехватил ее за плечи, встряхивая. — Да Малакай за такое оскорбление швырнет тебя в самую сырую темницу!

— Не бросит, — уверенно отрезала Элис, неотрывно глядя ему прямо в глаза. — Тщеславный монарх захочет прилюдно и изощренно наказать дочь генерала за сорванный танец. А ты под этим предлогом попросишь изолировать меня в крыле для слуг или в казематах рядом с покоями Миры. Так я смогу беспрепятственно пробраться к ней и выяснить, почему она не приходит в сознание. Я спасу её, Дрейк. Мы вместе разрушим этот капкан.

Дракон долго, завороженно всматривался в ее решительное лицо. В серых глазах травницы бушевал тот самый фамильный огонь, перед которым пасовали любые преграды. Наконец он медленно, тяжело кивнул, принимая эти безумные правила игры.

Элис бросилась к полкам с лекарствами, лихорадочно перебирая стеклянные пузырьки.

— Мне необходим антидот, — на ходу объясняла она, извлекая из потайного ящичка крошечный восковой сверток с концентрированным порошком. — Если Миру действительно планомерно травят аконитом, это средство свяжет токсины и очистит её кровь.

— Куда ты его спрячешь? — Дрейк хмуро и напряженно следил за ее быстрыми движениями. — Ищейки Малакая перевернут твои карманы. Они конфискуют любую подозрительную мелочь.

Элис обернулась и хитро, торжествующе улыбнулась. Одним легким движением она выдернула шпильки, распуская свои длинные, густые рыжие волосы. Яркая огненная копна тяжелыми волнами упала на бледные плечи. Девушка ловко укрыла ценный порошок у самых корней на затылке, а затем виртуозно заколола пряди в высокий, слегка небрежный пучок. Снаружи прическа казалась абсолютно обычной.

— Ни один стражник не посмеет сорвать шпильки и распустить волосы дочери генерала Эдвина, — твердо заявила она. — Малакай параноидально заботится о своей репутации «благородного и справедливого» короля перед лицом знати.

Дрейк восхищенно качнул головой, пораженный ее смелостью. Кот Шерс лениво потянулся на бочке с ромашкой, словно безмолвно одобряя тактику своей хозяйки.

Воин медленно достал из-за пояса грубый кожаный ремень. Его пальцы едва заметно дрожали, когда он аккуратно обхватил тонкие, девичьи запястья Элис и стянул их спереди тугой петлей. Темная кожа грубо легла на ее нежную, фарфоровую плоть, создавая волнующий, пугающий контраст.

— Мне искренне жаль, что приходится разыгрывать это скотство, — едва слышно прошептал дракон, заглядывая ей в самую душу.

— Это ради Миры. И ради нашей свободы, — отозвалась Элис, бесстрашно вздернув подбородок. — Веди меня в замок, Дрейк. Время пришло.