Средневековая магия. Воспитанница тьмы
— Или найти тех, кто уже нёс его печать. Тех, в ком осталась капля его тьмы.
Вира закрыла глаза. Перед внутренним взором встали картины: лес, избушка, старая знахарка с потемневшими глазами. А потом — замок. Девушка с синими глазами и слишком гладкими ладонями. Слишком правильной улыбкой. Слишком живая для той, кто провёл десять лет у мертвецов.
— А Владыка? — хрипло спросила она, хватаясь за последнюю надежду, даже самую безумную. — Велес? Он может помочь? Он же бог — сильнее Чернобога?
— Велес-то… — Ягунья вздохнула тяжело, по-старушечьи, и опустилась на лавку напротив. — Увы, касатка, у богов свои законы, что старше нас с тобой. Кровь одного Бога не может пролиться от руки Другого — Праотец всех тогда уничтожит и тех, и других. И не будет ни вас, ни нас. Ни мира. Ничего. Пустота.
Вира опустила голову, понимая. Вспомнила рассказы бабки-ведуньи, что в детстве учила её первым заклинаниям. О Великом Правиле, что держит богов на привязи, не давая им уничтожить друг друга и вместе с собой — всё сущее.
— Я поняла, — сказала она тихо, поднимая глаза. В них уже не было отчаяния — только холодная, злая решимость. — Значит, мне нужно идти к Чернобогу. В его логово. Или найти того, кто носит в себе его печать.
— Да погоди ты, касатка, — перебила её старуха, выставив вперёд сухую, узловатую руку. — Лукий так и не научил тебя ждать, а?
Удар был болезненный. Вира вновь вспоминала первого фетча — его мурчание, его преданность, его жертву. В груди заныло. Но она молча наблюдала, как старая ведьма сыплет странные порошки в котёл — одни искрятся золотом, другие дымятся чёрным, третьи и вовсе шипят, будто живые.
— Кость оленя, частичка рога единорога и зуб невинно убитой молодой ведьмы, — пояснила Яга, помешивая варево, и Вира поморщилась, представив, как старуха собирала эти компоненты. Особенно последний.
— Ага, — протянула старая, заметив её гримасу. — Касатка, смотри.
Она поднесла ложку к самому лицу Виры. На серебристом изгибе проступил образ — мутный, зыбкий, но узнаваемый. Хрупкий женский силуэт. Светлые, почти белые волосы. Синие глаза.
Вира нагнулась, вглядываясь, и узнала.
— Злата, — выдохнула ведьма, и имя это прозвучало как приговор.
В висках забил пульс — быстрее, быстрее, будто сердце переселилось в голову. Осознание накрыло ледяной волной.
«Она сейчас в замке. Рядом с её близкими. С Лукой. С Ладомиром, считающим её сестрой и готовым за неё жизнь отдать».
Вира чувствовала, что что-то не так, с первой минуты. Чувствовала — и всё равно оставила их. Ушла в Навь, бросила под боком у твари в человеческом обличье. Сердце билось так сильно, словно оно сейчас сломает рёбра.
— Знаешь сие существо? — Ягунья намеренно не назвала девушку человеком. От человека у неё была лишь оболочка — тонкая, хрупкая, как яичная скорлупа, за которой скрывалось нечто иное.
В этот момент в котле что-то изменилось. Тонкое, худенькое тело обернулось, будто почувствовало, что за ним наблюдают. Лицо исказилось — оскалило зубы, острые, нечеловеческие, и глаза покрылись синей, мутной, как зимняя полынья, дымкой. Существо махнуло рукой — и обе женщины отлетели от котла, ударившись о стены.
— Да, я точно права — это она, — проскрипела старая, скрипя костями, стала подниматься с пола и потёрла поясницу. — Хорошо, что она через котёл нас ударила, иначе маловероятно, что мы отделались бы лишь ушибами. Сильна, гадина.
— Лука… — сердце Виры билось где-то в горле. — Ягунья, все в большой опасности. Мне надо срочно идти. Сейчас же.
Она уже вскочила, готовая бежать обратно, через мёртвый лес, через тварей, через всё, что встанет на пути.
— Боюсь, касатка, эта девица — не просто так вернулась, — остановила её Ягунья, и голос её стал жёстким, как сталь. — Если Чернобог начал шевелиться, его слуги тоже в игру вступают. Мороки насылают, умы туманят, личины примеряют чужие. И если она уже в замке…
— Захар, — перечислила Вира, загибая пальцы, и каждый палец отзывался болью. — Ладомир. Лука. Все, кто там есть. Слуги, стражники, женщины, дети.
— Лишь бы не поздно было, — жёстко сказала Ягунья, подходя к ней вплотную. — Она не даст больше посмотреть — я и так через силу, через кровь. Идти тебе придётся быстро. Очень быстро
Глава. V Волчья ноша
Захар стоял у окна, глядя на пустынную дорогу, уходящую в лес. Вира ушла прошлой ночью, растворилась в портале, оставив после себя лишь лёгкий запах озона и тревогу, поселившуюся под рёбрами. Там, где она только что стояла, теперь зияла пустота, и эта пустота давила на грудь тяжёлым камнем.
Весь следующий день они с Лукой разрабатывали план на случай возвращения паладина. Просидели над картами и свитками до ломоты в спине, до рези в глазах, пока свечи не оплыли наполовину. Перебрали десяток вариантов — от отчаянных до самоубийственных — и приняли единственно правильное, как им казалось, решение: спрятать статуэтку.
— Но сделать это должен кто-то очень надёжный, — Лука потёр переносицу, разглядывая очередной чертёж. — Сильный. Юркий. И чтобы тварь не учуяла.
— Амарок, — кивнул Захар. — Только он.
— Только он, — согласился Лука. — Волк умён, хитёр, прожил не один век. Если кто и сможет обвести тёмных вокруг пальца — то только он.
— Где он сейчас?
— Я видел его в саду. Как увижу, направлю к тебе.
Князь кивнул.
Остаток дня они посвятили изучению карт Промока — на тот случай, если Ягунья не поможет и придётся искать ответы в империи. Над картами просидели почти всю ночь, споря до хрипоты и толкая друг друга локтями, когда каждый пытался доказать свою правоту.
— В инквизиторской библиотеке должны быть упоминания, — Лука водил пальцем по пергаменту, испещрённому пометками. — Я сам видел однажды старые свитки. Там есть раздел о призывах.
— А я тебе говорю, — Захар упрямо наклонился над другой картой, — если Константин причастен, он бережно хранит все свидетельства у себя. В личном архиве. Такие вещи не доверяют библиотекарям.
— Да кто тебя пустит в личный архив императора?
— А кто тебя пустит в библиотеку инквизиции? Ты теперь для них предатель и ведьмин любовник.
— Ну спасибо, — хмыкнул Лука. — Напомнил.
Захар фыркнул, откинулся на спинку кресла.
— Ладно, — сказал он устало. — Утро вечера мудренее. Дождёмся Амарока, там и решим.
Они разошлись по своим покоям уже далеко за полночь, унося с собой груз сомнений и тревог.
Лука толкнул тяжёлую дубовую дверь и шагнул внутрь. Здесь ничего не изменилось с тех пор, как он покинул эту комнату, переехав с Вирой в новый дом. Тот же широкий стол, заваленный картами, те же полки с книгами по военному делу и демонологии, тот же витраж в стрельчатом окне, расписанный ещё отцом Захара. Лунный свет пробивался сквозь цветные стёкла, разбрасывая по полу причудливые блики — белые, серебряные, синие.
Лука опустился в кресло, провёл рукой по столешнице. Здесь он провёл столько часов, разрабатывая стратегии, изучая донесения, готовясь к битвам с тёмной ведьмой. Казалось бы, целую жизнь назад.
Мысли его были в Нави, где должна была быть Вира: всё ли с ней в порядке, чувствует ли она его поддержку, знает ли, что он думает о ней каждую секунду?
— Глупости, — прошептал он, отгоняя мрачные мысли. — Она сильная. Она справится.
Но тревога не уходила. Слишком многое навалилось разом. Вира в Нави, пропавшая сестра Ладомира, паладин, готовый вернуться... А ещё это странное чувство, что за ним кто-то наблюдает. Не враждебно, но настойчиво. Будто изучает.
Он откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза.
— Надо проветриться, — решил Лука, поднимаясь.
Он вышел в коридор и побрёл без цели, разглядывая знакомые гобелены, тяжёлые двери покоев, витые лестницы, уходящие вверх. Ноги сами принесли его в жилое крыло, туда, где поселили Злату.
И тут он наткнулся на неё.
Девушка стояла посреди коридора, растерянно оглядываясь по сторонам. Светлые волосы растрепались, льняное платье сбилось набок. Увидев Луку, Злата вздрогнула, и глаза её сделались неестественно испуганными.
— Ой! — пискнула она. — Я не знаю, куда идти.
— Заблудилась? — Лука остановился, стараясь, чтобы голос звучал мягко. Несмотря на все подозрения, перед ним была всего лишь хрупкая девушка.
— Ищу кухню, — виновато сказала Злата. — Пить очень хочется, а брат уснул. Будить жалко — он так устал за эти дни.
— Кухня в другом крыле, — Лука махнул рукой в сторону лестницы. — Спустишься вниз, повернёшь налево, пройдёшь мимо кладовых — услышишь запах. Дальше не ошибёшься.
— Спасибо, Лука, — Злата улыбнулась чисто, открыто, по-детски, и побежала в указанном направлении.
Лука смотрел ей вслед, и что-то внутри него щемило. Такая худенькая, беззащитная... Как она выжила? Кто те люди, что спасли её?
— Слишком хорошо играет, если это игра, — прошептал он, возвращаясь в покои.
Новый день вполз в замок несмело, будто крадучись. Солнце поднялось над горизонтом, но свет его казался каким-то неживым — бледным, размытым, словно за плотной пеленой облаков. Оно освещало двор, башни, стены, но не грело. Тени лежали длинные, густые, и в них чудилось движение.
Воздух стоял неподвижно. Ни дуновения — даже флюгеры на башнях замерли, будто прислушивались к чему-то. Птицы не пели. Собаки на псарне жались по углам и тихо скулили, не понимая причины своего страха.
Над замком нависло напряжение — густое, липкое, как паутина. Его чувствовали все: стража на стенах то и дело вглядывалась в горизонт, слуги перешёптывались, кони беспокойно били копытами в стойлах.
Захар вышел на крыльцо, вдохнул утренний воздух и поморщился — пахло грозой, хотя небо было чистым. Пахло чем-то чужим, вторгшимся, тому, чему не место в этом мире.
— День будет долгим, — сказал он подошедшему Луке.
Тот кивнул, глядя на лес, что темнел на горизонте.
— Главное, чтобы не последним.
— Не нравится мне всё это, — пробормотал Захар, не оборачиваясь.
Лука сидел в кресле у камина, вертел в руках пустой кубок. Под глазами залегли тени — он не спал всю ночь, прислушивался к каждому шороху, ждал, что Вира вернётся раньше. Но умом понимал — невозможно, а надежда отзывалась болью.
— Мне тоже, — глухо отозвался он.
Захар резко обернулся, подошёл к столу, хлопнул ладонью по столешнице.
— Значит, так. Усилить охрану замка вдвое. Особенно подходы к подземелью.
— Уже распорядился, — кивнул Лука. — Люди расставлены, смены удвоены.
— Этого мало. — Князь заходил по кабинету. — Надо отправить гонца к Феликсу. Пусть будет настороже. Если статуэтка — не просто якорь, а что-то большее, удар может прийти откуда угодно.
— Я пошлю лучшего.
Захар остановился, положил руку ему на плечо.
— Ты сейчас нужен здесь. Как воевода. И как друг. — Он помолчал. — Она вернётся, Лука. Я знаю.
— Знаю, — эхом отозвался Лука. — Но ждать тяжелее всего.
Захар устало опустился в кресло, прикрыл глаза.
— Ладно. Продолжим про Промок.
Лука ехидно приподнял уголок губ — спорить с князем ему очень понравилось, и упустить такой шанс он не мог. Это немного отвлекало, да и можно утереть Великому Князю нос своими знаниями географии. Он подошёл к столу.
— Всё же, Великий Князь, я уверен, что документы найду именно в библиотеке инквизиторов!
Захар сразу понял, что воевода хочет отвлечься таким нехитрым способом, и поддержал дискуссию с лёгкой ухмылкой.
Солнце уже достигло зенита, когда двое согласились, что искать всё же надо не в библиотеке, а в архиве Константина. Захар победно улыбался, а Лука, признавая поражение, наигранно начал кланяться мудрости князя. Тот замахал руками, требуя прекратить цирк.
Чуть позже они размышляли, как Луке попасть в архив императора и вернуться живым.
— Князь... воевода, — прервал их тихий голос служанки. — Обед подан.
— Спасибо, — протянул Захар. — Идём, нам надо отдохнуть.
Стол ломился от яств — повара расстарались, словно пытались едой заглушить общую тревогу. Захар сидел во главе и нервно ковырял ножом в тарелке — кусок в глотку не лез. Лука занял место напротив, рассеянно мешая жаркое.
Ладомир суетился вокруг, подливал вино, пододвигал тарелки, но то и дело поглядывал на дверь. Там, наверху, спала Злата, и мыслями он был с ней. Она не захотела обедать, сославшись на сильную усталость и недомогание. Когда Ладомир предложил позвать лекаря, та категорично отказалась: «Не доверяю я им». И Ладомир не стал расспрашивать, а просто тихо ушёл.
Агния принесла очередное блюдо — пирог с рыбой, ещё горячий, исходящий паром. Обычно она не носила еду — это была задача другой служанки, — но та заболела, и девушка решила помочь. Поставив пирог на стол, она замерла, не зная, уходить или остаться.
— Агния, присядь с нами, — вдруг сказал Захар. — Ты замоталась совсем, отдохни.
Девушка вспыхнула и поклонилась:
— Да что вы, Великий Князь, мне ещё на кухню…
— Сядь, — мягко, но твёрдо повторил князь. — Сегодня мы все одна семья. Почти.
Агния, краснея до корней волос, опустилась на краешек скамьи — как раз напротив Ладомира. Тот улыбнулся ей тепло, пододвинул кружку с квасом.
— Пей. Ты, небось, с утра на ногах.
— Спасибо, — прошептала она, принимая кружку.
Разговор за столом тёк неторопливо, как река. Говорили о погоде, о видах на урожай, о том, что пора бы заменить доски на конюшне — совсем сгнили. Обычные, мирные разговоры, за которыми все прятали главное: ожидание.
Агния молчала, но то и дело поглядывала на Ладомира. Он казался ей таким надёжным. Спокойным. Добрым. Не то что парни из деревни, что вечно норовят ущипнуть или сказать грубость. Ладомир смотрел на неё иначе — тепло, с заботой, будто она была чем-то хрупким и ценным.
Трапеза подошла к концу в тот миг, когда в зал, мягко ступая тяжёлыми лапами, зашёл волк. Он обвёл всех сиреневым взглядом и остановился на инквизиторе.
— Амарок! — Лука быстро встал, оставив еду нетронутой, и пошёл навстречу фетчу.
Следом поднялся князь, кивком указав слугам — трапеза окончена. Те послушно встали и направились на кухню, забирая тарелки. Всё это теперь пойдёт гончим псам — не пропадать же свежей еде.
Вместе со слугами пошли Ладомир и Агния. Всю дорогу молчали, иногда переглядывались, смущённо отводя взгляд.
У входа в кухню, когда остальные уже скрылись за дверью, Агния вдруг выпалила:
— Ладомир.
Он обернулся:
— Что, Агнушка?
— Я… — она замялась, покраснела ещё сильнее, но продолжила: — Мне кажется, всё это странным. Сестра твоя. Появилась так внезапно. И вроде всё хорошо, а у меня сердце не на месте.
Ладомир нахмурился, но не рассердился, как она боялась. Наоборот — взял её за руку, посмотрел на хрупкую с виду ладонь. Он-то знал, сколько в этой руке силы, а в девушке — выносливости: и дрова потаскать, и печь растопить, и теста намесить…
— Ты права, — тихо сказал он. — Странного много. Но она моя сестра. Я не могу не верить.
— Я понимаю, — Агния сжала его пальцы. — Я просто волнуюсь за тебя. Очень.
Он посмотрел на неё долгим взглядом, и в глазах его мелькнуло что-то новое.
— Ты правда волнуешься? — спросил он тихо.
— Правда, — выдохнула она. — Ты мне… небезразличен, Ладомир.
Она тихо вздохнула и больше не могла сказать ни слова — лишь багряный румянец на щеках выдал её смущение.
Повисла пауза. Девушка попыталась войти в кухню, но он аккуратно притянул её за руку обратно.
— Агния, — Ладомир сглотнул. — Я тоже. Давно. Просто боялся сказать. Ты такая… красивая. А я простой слуга…
— Ты не простой, — перебила она. — Таких как ты нет.
Агния поднялась на носочки и поцеловала его в щёку — легко, осторожно, будто спрашивая разрешения. Ладомир замер, а потом улыбнулся — так счастливо, что у девушки защипало в глазах.
***
Волк бесшумно подошёл к камину, минуя Луку, улёгся на шкуры, положив морду на лапы.
— Явился, — Захар присел на прежнее место, отставил кубок подальше — хватит мёда. — Долго ты.
— Я быстро, — мысленно голос Амарока звучал устало. — Просто люблю эффектные появления.
Лука усмехнулся, подошёл ближе, присел рядом на корточки.
— У нас мало времени. Скажи, чуешь сейчас что-то?
— Лес как лес, — волк прикрыл глаза. — Тишина. Но какая-то неправильная. Будто все затаились. Даже звери молчат.
— Надвигается, — тихо сказал Захар.
— Надвигается, — согласился Амарок.
Повисла пауза. Только дрова потрескивали в камине да где-то вдали перекликалась стража.
— Нам нужно, чтобы ты кое-что сделал, — Лука нарушил тишину. — Спрятал статуэтку.
— Ту самую? — Амарок открыл один глаз.
— Её самую. — Захар подошёл к стене, нажал на скрытый выступ. Часть панели бесшумно отъехала, открывая тайник. Князь достал небольшую шкатулку, обитую серебром, поставил на стол. — Она внутри. Мы не можем её уничтожить, но можем спрятать. Так, чтобы никто не нашёл.
— Даже если перероют весь замок, — добавил Лука.
Амарок поднял голову, посмотрел на шкатулку долгим взглядом.
— Есть одно место, — сказал он. — Никто никогда не найдёт.
— Надёжно? — Захар подался вперёд.
— Надёжнее некуда. — Амарок поднялся, подошёл к столу, принюхался к шкатулке. — Тьму замаскировать непросто. Но я справлюсь.
— Сколько времени тебе нужно?
— Туда и обратно — к утру управлюсь.
Захар открыл шкатулку, достал статуэтку, завёрнутую в чёрную ткань. Протянул волку. Тот взял её в зубы бережно, будто острый нож, будто яд, способный отравить всё вокруг.
— Амарок, — окликнул его Лука.
Волк обернулся.
— Береги себя.
Сиреневатые глаза на миг потеплели.
— Я всегда берегу. Ради неё. И ради вас.
И он исчез — растворился в воздухе, оставив лишь лёгкий запах леса да колыхание пламени в камине.
Захар с Лукой переглянулись. Сделали, что могли. Теперь оставалось только ждать.
Лука опустил плечи — сон накатывал с новой силой, и что-то подсказывало: надо выспаться.
— С твоего позволения, Захар, — князь приподнял глаза на инквизитора, — я пойду отдохну. И ты отправляйся. У нас впереди непростые дни.
Глава VI. Невеста для князя
Поздно ночью, когда звёзды зажгли на небе свои бледные огни, а ветер завывал в трубах и заставлял скрипеть старые ставни, Захар сидел в кабинете. Он просматривал фолианты и книги — тяжёлые, в пыльных переплётах, те, что редко доставал даже он сам. Искал разгадку, может, и у него найдётся что-то годное, что поможет им. Глаза слипались, мысли путались, но он заставлял себя читать дальше, строчку за строчкой, страницу за страницей.
И вдруг — стук в дверь. Тихий, робкий, совсем не похожий на твёрдую поступь стражи или уверенный шаг слуг.
— Войдите, — устало бросил он, растирая переносицу.
Дверь приоткрылась, и в щель проскользнула Злата. В свете свечей она казалась почти призрачной — светлые волосы распущены по плечам, простенькое льняное платье, огромные синие глаза, полные робости и надежды. Она мялась на пороге, будто не решаясь переступить невидимую черту.
— Князь, — пролепетала она, приседая в поклоне. — Простите, что беспокою так поздно. Я… я не могла уснуть. Можно с вами поговорить?
Захар нахмурился — не время, не место, не ночь для разговоров, — но смягчился, глядя на эту хрупкую фигурку. Что-то в ней было такое беззащитное, такое трогательное, что отказать просто не поднималась рука.
— Конечно, Злата. Проходи, садись. Что случилось?
Она подошла неслышным шагом, опустилась на краешек стула напротив него. Руки её нервно теребили край платья, пальцы перебирали ткань, а глаза смотрели с такой отчаянной мольбой, что у князя шевельнулось что-то в груди. Жалость? Сострадание? Или что-то иное, чего он не мог распознать?
— Я… я понимаю, что не имею права, — начала она дрожащим голосом, и в голосе этом слышались слёзы. — Я здесь чужая, всего лишь сестра слуги. Но когда я увидела вас впервые… у меня сердце замерло.
Захар поперхнулся воздухом. Кровь прилила к лицу, потом отхлынула.
— Злата, ты…
— Позвольте договорить, — перебила она, подаваясь вперёд, и в этом движении было что-то отчаянное, почти неприличное для девицы её положения. — Я не могу ни есть, ни пить. Я знаю, вы любили другую. Виринею. Я знаю, что она была вам дорога. Но её нет рядом, а я… я чувствую, что между нами есть что-то. Не знаю, глупость ли это, судьба ли… — Она закусила губу, и в глазах её блеснули слёзы. — Я схожу с ума, да?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов