Шилова Ева ...лишь тень на стене

И для начала постараться выстроить схему поведения этого деятеля, отталкиваясь от уже имеющихся данных. Возможно даже привлечь специалиста по маньякам, чтоб тот изложил ему свои умозаключения.

Рекомендованный ему знающими людьми сторонний специалист-профайлер Тихон Альбертович Стрельников больше всего внешне напоминал уютного домовичка. Этакий возрастной «божий одуван», у которого вокруг блестящей лысины развевались седые кудри. Только взгляд выбивался из общей картины, для милого дедули он был слишком цепким.

И мозг оказался таким же. Старичок заранее прочел присланные ему материалы и в личной беседе подтвердил то, что Виктор уже осознал: они имеют дело с серийником. Тихон Альбертович даже предложил для него кодовое название - «Цветочник», потому что эта зацикленность на букетах для жертв не может быть случайностью, она часть некого, пока неизвестного им, но обязательного для маньяка, ритуала.

- И что эти букеты на телах могут означать?

- Символизировать! – поднял сухонький указательный палец специалист. – Например, прощание с чем-то, что ему было дорого, скорбь из-за невозможности больше увидеться, сожаление о том, что пришлось так с ними поступить, возможно, обещание помнить о них.

- А к чему тогда укладывать их в определенную позу?

- Видите ли, Виктор Германович, этому тоже есть объяснение: некоторым маньякам свойственен патологический перфекционизм. Проще говоря, они сначала тщательно выбирают жертву, а потом скрупулезно обставляют и декорируют «поле смерти», чтоб некий обдуманный ими заранее антураж не был нарушен. Соблюдение декорирования до мельчайших подробностей – одна из тех «фишек», по которым маньяки, в частности, и определяются. Им зачастую присуще этакое любование очарованием смерти. Они от него, грубо говоря, ловят кайф.

Виктор почувствовал сильное желание сломать чью-то челюсть, и лучше не в одном месте. Кайф они ловят… ур-роды! Не просто норовят убить, а еще и поглумиться над телом, выстраивая какую-то свою, блин, эстетическую сценку. Но пока он не до конца понимал, при чем тут закопанный в снег бомж.

- Я готов допустить, что в случае с девушками сработал некий ритуал с декорированием этого… как Вы его назвали? «Поля смерти», но что произошло в случае с неопознанным телом? И где букет?

Стрельников неопределенно поводил в воздухе пальцами, как будто пытался поймать мелкую, но назойливую мошку.

- Этот случай резко выбивается из обшей картины, - признал он. – Могу ошибаться, но полагаю, в данном случае имела место трагическая случайность, этот несчастный как-то подвернулся под руку нашему убийце… со смертельным исходом, и тот счел дурно пахнущего мужчину… недостойным его стандартного… ммм… последующего оформления. Отсюда и попытка избавиться от тела, просто закопав его. Как говориться, с глаз долой – из сердца вон.

А это имеет смысл, думал Виктор. Действительно, при зацикленности маньяка на девушках, попадание такого «репейника» в тщательно собираемый им цветник, это фу. Это явное снижение высоко задранной им планки. Так что, возможно, этот психолог прав, случайно этого бомжика убили, а потом спихнули бедного бездомного в ближайший сугроб с глаз долой, и постарались забыть о таком малоприятном промахе…

Следующий специалист-историк, к которому его направили, без колебаний классифицировал по фото следы на телах как применение «кумадэ».

Это еще что?

- Ну как же! – аж всплеснул пухлыми лапками профессор Ариничев. – Это zokushō tetsukumade, железные грабли, или, как ее еще называли, Ryũda kumade, то есть «медвежья лапа», легендарное древковое холодное оружие, родом из средневековой Японии. Обычно представляло собой бамбуковый шест с наконечником, напоминавшим растопыренную медвежью конечность. Придумали его в горах Оямы кланы Момоти, а затем оно перекочевало в арсенал Асигару, пеших самураев. Использовалось на полях сражений, помогало стащить с коня всадника. Впоследствии взято на вооружение самурайской полицией для поимки преступников. Кумадэ наносило страшные рваные раны на теле, не приводящие к летальному исходу для противника. Первое письменное упоминание о них относится аж к 1156 году!

Профессор еще бухтел что-то сожалеющее насчет ныне исчезнувшей школы кумадэдзюцу, но Виктора больше заинтересовало несовпадение средневековых и современных следов.

- Профессор, но судя по Вашим рисункам, эта… кумадэ… симметричная, а то, что мы видим на сегодняшний день – абсолютно нет!

- Правильно подмечено! - обрадовался профессор. – Поскольку в нашем случае использовался вариант не длинно-древкового оружия, а булав кумадэ. Это как раз яркий пример слияния стилей японского и китайского оружия! В этом случае наконечник булавы делался в виде когтистой лапы, и удар по врагу наносился именно выступающими прочными и острыми отростками! Именно китайцам свойственно применение булавы-кумадэ для дробящих и разрывающих ударов!

И даже показал ему фото и того и другого видов этой самой «медвежьей лапы».

Виктор крепко задумался. Это что же получается, какой-то психопат не просто убивает женщин, а еще использует для создания посмертного антуража средневековое оружие? Или современное, но выкованное по древним образцам. А на кой? В смысле зачем? Он фанат древней Японии, то есть Китая? Он фанат нестандартного оружия? И как сочетается применение этой самой кумадэ с оставлением цветов на телах? Даже после консультаций у специалистов сильно понятнее поведение этого преступника не стало.

А потом подоспели результаты экспертиз, и Виктору стало резко не до средневековых изысков.

Потому что обнаружилось, что на теле Березкиной Ларисы есть посторонние потожировые. А, главное, есть совпадение с имеющимися образцами в базе. Только вот база была закрытая, и без санкции начальника управления получить доступ к информации не представлялось возможным. Виктор немедленно кинулся к начальству, потому что шанс в кратчайшие сроки раскрыть дело и схватить маньяка неожиданно стал реальным, но… генерал Воропаев мрачно предложил ему присесть и огорошил заявлением, что смежники просто так предоставлять инфу отказались, а вместо этого сейчас приедет их представитель для личной беседы.

Виктор аж кулаки сжал, ну, понятно, сейчас припрется весь такой важный хмырь из ФСБ, прикроется нужной бумажкой, заявит о необходимости сохранить государственную тайну, и отберет практически раскрытое дело, в первый раз, что ли, а они и сделать ничего не смогут. Но все оказалось не так. Вернее, не совсем так. Прибывший майор Лучко с ходу заявил, что не посягает на их лавры, если таковые, конечно, будут, но он должен сразу их предупредить: обнаруженное совпадение «осалило» данные кланов.

Перекосило всех.

И немудрено, лишний раз иметь дело с клановыми не рвался никто. Тогда, тридцать с лишним лет назад, именно они, вынырнув из тени, стали той ударной волной, позволившей переломить силы сторонников зарвавшегося пьяницы-президента. Именно их десант не пустил танки к Белому дому, зданию московской мэрии и телецентру Останкино. Не знали нападавшие, что им будут противостоять не просто бойцы, а те, кто имеет вторую, звериную ипостась. Оборотни. Перевертыши. Трансформеры. Короче, не совсем люди. Нелюди.

Многие из них так и сложили при этом штурме головы, но отстояли то, что считали правильным. Но за свое участие в кровавой замя́тне кланы двуипостасных потребовали у союзников свою плату. Нет, их представители не клянчили денег или высоких должностей, наоборот, они сразу предупредили, что им все это сто лет неинтересно, хотя клановый спецназ для охраны высших чиновников они предоставить не отказываются. Нет, им не требовались девственницы на алтарь, или кровь некрещеных младенцев, как с опаской предполагали самые пугливые или самые отмороженные. Они как предпочитали обитать относительно обособлено, так и не собирались ничего менять. Они, наоборот, хотели, чтоб обычные люди о них что-то если и знали, то по минимуму, заранее боялись и лишний раз не лезли в их упорядоченное существование.

И, что характерно, если отталкиваться от той скудной информации, которую людям удалось получить, вернее, которую им соизволили предоставить, все оборотни были представителями, во-первых, хищных, во-вторых, сухопутных животных. Псовые, кошачьи, медвежьи, гиеновые и иже с ними. Никаких сведений о кланах трепетных ланей или пугливых зайчиков не было, не иначе этих их плотоядные соседушки до того пожрали. Никаких сведений о ком-то летающем или плавающем, что, возможно, к лучшему, потому что факт существования человека-стервятника или человека-косатки обывателю «переварить» было бы куда сложнее.

А так… ну, объявились во плоти ожившие фольклорные персонажи, про которые нам рассказывали еще бабушки на сон грядущий: славянский Серый волк и Царевна-лягушка, японские кицунэ и тануки, индийские скинуокеры… так большинство людей их в чем-то так и воспринимали, как ожившую сказку. Миф. Легенду. Предание.

Но эти, вполне себе реальные персонажи, потребовали невмешательства в свои дела. А, самое главное, они настояли на том, чтобы случись что, им принадлежало право внутри кланового суда над своими преступниками. И получили подобное обещание.

А ведь смежник-то даже пытаться не будет отхватить свой кусочек славы в случае удачи, неожиданно сообразил Виктор. Он сейчас сидит здесь не как захватчик чужих лавров, а как гарант того, что данное клановым ребятишкам обещание будет выполнено, и не более того. Потому что даже после поимки маньяка его придется отдать его же клану. И присутствующий сейчас здесь майор Лучко как миленький плюнет на все принципы осуществления правосудия и лично, собственными руками передаст душегуба в руки его собратьев по обороту. Вне зависимости от своих желаний.

Виктор ему даже было посочувствовал, но потом собрался, и деловито поинтересовался, какой из кланов предположительно «замочил хвост» в этом деле. Ответ хмурого майора многое объяснил, поскольку потожировые принадлежали кому-то из кланов бурых медведей.

О как! Медведики, значит. Потому что теперь все сходилось и минус на минус дал плюс: стало понятно происхождение и дикой силищи, с которой ударили жертв вплоть до перелома ребер, и появление следов на жертвах, которые были ни от какой не средневековой кумадэ, а от самой настоящей лапы с когтями.

«Перекинулся, получается, и вдарил, будучи в звериной ипостаси, - думал Виктор, - с этим понятно, про измышления историка можно смело забыть, но вот соображения психолога так просто отбросить не получится. Пусть он и клановый, он по любому психопат и убийца, да еще склонный к каким-то непонятным ритуалам, так что отловить его жизненно необходимо, пока он еще кого-нибудь не того… не убил, возложив на труп цветочки».

- И где именно «засветились» потожировые этого бурого медведя? – светским тоном осведомился он у смежника.

- Там… - аж поморщился майор Лучко, - вообще дурацкая история была. Драка в ресторане по пьяному делу.

- А поконкретнее?

- Не поделила что-то пара юнцов, не то девушку, не то машину, короче, сначала они словесно разбирались, кто из них неправ, потом кинулись прилюдно месить друг друга, перевернули мебель, поколотили посуду, а заодно прилетело еще и тем, кто пытался их разнять.

- А наш фигурант там как отметился? – не понял Виктор.

- А он не дал себя ударить, оттолкнув одного из участников драки.

- А потожировые зачем сняли?

- Их со всех участников потом сняли, потому что зачинщику драки проломили череп, и потребовались экспертизы, чтоб точно установить степень вины каждого активного фигуранта.

- Но нашего не задержали?

- Нет, он тихо сидел за своим столиком и в этот замес угодил случайно.

- Но его следы почему-то попали в базу? – Виктору все казалось, что степень участия «их» маньяка в драке была куда выше, чем рассказывал сейчас ФСБэшник.

- Случайно, его вызванный на безобразия патруль опросил при задержании драчунов, не усмотрел состава преступления и отпустил.

- Кстати… а съемка в ресторане не велась? Как он выглядел – известно?

- Велась, но там ракурс был такой, что его не опознать, мужик и мужик средних лет без особых примет, главное, что она подтвердила его непричастность.

- Но если его опрашивали, то они должны были как минимум зафиксировать его данные!

- Должны… - не стал спорить майор. – Но он потребовал неприкосновенности как клановый и поскольку ни в чем не был виноват, ушел не предъявляя документы. Уже потом, когда фиксировали следы на одежде участников драки, у одного из экспертов получилось выделить постороннюю ДНК. Методом исключения получился этот, отметка осталась в базе.

- А если он соврал патрулю про принадлежность к клану вообще и к клану бурых медведей в частности?

- Не соврал. У него был жетон.

Тогда да, не соврал. Клановые, конечно, предпочитали уединенное существование, селясь порой отдельными деревнями и поселками, но совсем-то от внешнего мира не отгораживались. А в последние годы начали активно заселять пригороды крупных районных центров, а то и целые городские районы. Вели совместные дела с обычными людьми, периодически заключая контракты на поставку сельскохозяйственной продукции. Но это общение после стольких лет изоляции им не просто давалось. Привычка вести уединенную жизнь могла сыграть в незнакомом месте с таким выходцем «из ниоткуда» злую шутку в плане отсутствия знаний чужих правил и обычаев. Именно на этот случай существовали «выходные» жетоны со схематичным изображением тотема клана. Их брали под расписку у представителей местных органов правопорядка. Случись что – можно обратиться к ближайшему представителю власти, показать пластину и обрести защиту.

- А жетон был просто «выходным» или именным?

- Обычным «выходным», - вздохнул майор Лучко, уже понявший к чему клонит Виктор, - ни конкретного клана, ни региона проживания по нему не определить. Вот разве что…

- Что?!

- Он был очень потертый. Такое ощущение, что чело… фигурант много разъезжает, потому и вынужден таскать его с собой.

- А хоть что за ресторан-то был? – не забыл уточнить Виктор.

- «Мансарда». Это в питерском бизнес-центре Quattro Corti.

А недешевое местечко! Пафосное. Там одна бронь столика на первой линии очень отдельных денег стоит! Значит, фигурант у нас как минимум не бедствует.

- И когда это событие имело место быть?

- Осенью 2018 года.

Шесть лет назад… что мы по итогу имеем? Часто выезжающий, состоятельный, хладнокровный оборотень из медвежьих. Прекрасно мимикрирующий под обычного человека: не понадобилось бы предъявлять жетон, он так бы и ушел неопознанным никем. Умеет держать себя в руках: даже попав в драку, не начал оборачиваться. Либо заядлый турист, либо имеющий деловые интересы в столичных регионах: тогда Питер, теперь Москва. И Виктор принял решение запросить у питерских коллег все дела, могущие иметь отношение к «вынырнувшему» способу убийства.

А майор Лучко предложил не ограничиваться только этими регионами, а объявить розыск совпадений по всем российским базам. Медвежьи кланы разбросаны по бόльшей части территории России, мало ли, где этот «Цветочник» за столько лет еще мог отметиться…

И действительно, нашлось еще два похожих случая: в Омске пять лет назад и четыре года назад в Барнауле. Понимание того, что это серия, находило подтверждение. Правда, были и отличия: тело девушки-омички было найдено изуродованным и практически превращенным в смятку, но цветы на нем присутствовали, а жительнице Барнаула, считай, повезло: она была убита одним ударом и выложена у себя на участке почти как две москвички после нее.

Он на них тренировался, внутренне похолодев, понял Виктор, «отрабатывал», так сказать, методику убиения, а смерть двух столичных барышень прошла уже по «вылизанному» варианту.

Настропаленные Виктором опера тоже рыли землю носом: проверялись столичные торговые точки, торгующие гвоздиками сорта Гренадин знамя Победы, мониторилась Интернет-активность Березкиной Ларисы, просматривались съемки всех камер, где бывала блогерша в последнее время, а также сквозь мелкое сито просеивались брони гостиниц и съемных квартир вокруг ее места жительства.

И билеты. Если из Москвы в Питер еще можно попробовать добраться на машине, то представить себе автоперегоны Омск-Москва или Барнаул-Москва намного сложней. Должен был этот оборотень пользоваться либо самолетом, либо поездом. Ну не пешком же он пересекал полстраны! И не в звероформе. А раз так – его фамилия точно осталась в общей билетной базе. Тем более, что вычислить даты его пребывания в этих городах было несложно – достаточно оттолкнуться в нужную временную сторону от дат смерти его жертв.

И уже вот этот частый гребень позволил резко сузить круг подозреваемых. Сначала до шестнадцати человек, потом до пяти, а потом и вовсе осталась единственная кандидатура. Но какая!

Никодим Степанович Колычев, пятидесяти восьми годков от роду, значимая фигура в третьем по величине городе России, местный мини-олигарх, совладелец ООО «Сибирская нива», владелец швейной фабрики «Ко-Ник» и крупнейшей птицефермы всей новосибирской области.

- Он еще и депутат, - мрачно прокомментировал майор Лучко, - трындец нам.

Трындец, мысленно согласился Виктор. Потому что депутаты, язви их в пятку, Государственной, чтоб ее, думы, обладают неприкосновенностью в течение всего срока их полномочий, кроме случаев задержания на месте преступления. И чтоб их этой неприкосновенности лишить, сначала нужно генерального прокурора додавить на выдачу соответствующего представления, которое может быть утверждено решением этой же Госдумы. А может и не быть.

- Нам что, с учетом статуса фигуранта, чтоб привлечь его к ответственности, нужно его над теплым трупом застать?

- Не все так плохо, - примирительно объяснил майор, - он не думец, он депутат парламента субъекта России.

Счастье-то какое! Виктор чуть руками не всплеснул. Нет, конечно, это их задачу облегчает, но не на много.

- А, кстати, кто он там в этой их оборотнической… структуре? Иерархии? Диаспоре? Как оно хоть правильно?!

- Общине, - вздохнул собеседник. – То-то, что именно глава.

Подстраховался, сволочуга, со всех сторон! И как его, такого скользкого, теперь выковыривать и брать?

- А не рано ли мы вообще на него зубки точим? – резонно спросил майор Лучко. – У нас пока кроме вычислений на него ничего нет.

- Нам кровь их носу нужны его образцы, - сообразил Виктор. - Если не ДНК, то хоть потожировые. Вот когда обнаружится совпадение с уже имеющимися, тогда нам будет с чем идти к генералу.

Добыча образцов фигуранта вылилась в отдельный квест. Пришлось им с майором лететь в Новосибирск и, заручившись помощью коллег, пытаться добраться до шкуры Колычева. Ситуация осложнялась тем, что делать это надо было в неявном виде, а просто так соприкоснуться со столь важной персоной ни у кого из них не получалось. Виктор сначала надеялся на поликлиники, сохраняющие образцы крови, но местные его быстро обломали: у оборотней наличествовали свои и больницы, и поликлиники, куда у обычных людей доступа не было.

А как насчет пошукать на месте жительства? И тут тоже случился облом. Нет, у него была роскошная квартира в центре Новосиба, только вот бывал он там крайне редко, при том, что тщательную уборку там проводили еженедельно и надежда наткнуться на пригодные следы была слишком эфемерной. А постоянно проживать Никодим Степанович изволили вместе с семьей на юго-западе города в коттеджном поселке «Морская тишь», построенном на берегу Новосибирского водохранилища. И проникнуть в эту цитадель местных оборотней возможным не представлялось: вооруженная охрана, электронные пропуска, камеры, сигнализация, короче, все на уровне, приблудным «фигвам» и «но пасаран»!

И подловить фигуранта на выездах на его предприятия или в городе, куда он регулярно наведывался, тоже получалось… а не получалось. Машина Колычева с сопровождением выезжала из-за одного забора, мчалась по шоссе, исчезала за другим забором и все. И вот как в таких условиях прикажете «привязывать» его к столичным трупам?

Помог случай. Местные ребята подсказали, где глав-оборотень завтра должен обязательно появиться: на приеме у губернатора области. Ага. Замечательно! А кто туда их с Лучко пустит? Но вот именно у майора и нашлись через тамошних сослуживцев хитрые ходы аж к самым сливкам здешнего общества и пропуск им в особняк в центре, пусть и со скрипом, но оформили. А чтоб их вообще туда пустили, пришлось Виктору срочно обзаводиться пристойным костюмом, из-за чего его кредитка практически опустела в ноль, и, скрипя зубами, тащиться на прием, еще не зная, как он будет добывать потребные следствию образцы.

А на приеме ситуация оказалась не менее безнадежной: фигурант прибыл с тремя «быками» охраны, которые плотно опекали его с трех сторон, позволяя приблизиться собеседникам исключительно с фасада. Хотя какие «быки»? Медведи, судя по размерам тушек!

И вот что теперь? Этот депутат прятался за охраной и даже не выходил на балкон покурить, и не оставлял там окурки, на что была их главная надежда. Может, опустошенный им бокал упереть? Или вилку, которой он изволил канапѐ вкушать? Не кидаться же ему теперь этому оборотню на грудь, ну в самом-то деле! Хотя Виктор уже дозревал и до столь отчаянной мысли и столь же неадекватных действий, и будь, что будет, пусть его потом сочтут психом, или, того хуже, каким бирюзовым не традиционалом, главное – добыть нужный образец.

Но тут майор Лучко подметил интересную деталь и не преминул чувствительно ткнуть Виктора в бок. Тот сначала не понял, на что майор намекает жующими движениями, но потом присмотрелся… и тоже заметил не самую обычную привычку фигуранта: тот меланхолично пожевывал зубочистку после ее использования по прямому назначению.

Вот оно! Если воровать бокалы или вилки – верный путь к малоприятным объяснениям с местной службой безопасности, то кому интересна судьба деревянной шпажки? Особенно использованной? И таких дентальных палочек, пожеванных Колычевым, они умудрились насобирать за время приема аж три штуки, чтоб наверняка. И первым же самолетом вылетели в Москву.

А после проведения экспертизы уже можно было идти к генералу, теперь им было, что ему предъявить. Потому что совпадение образцов фигуранта с уже имеющимися в деле оказалось сто процентов. И потому что, согласно купленным на его имя билетам, можно было «привязать» его к местам преступлений. Оставалось только принять решение о его задержании.

Но генерал Воропаев радоваться не торопился.

- Колычев, значит… - бурчал он, пролистывая их совместный рапорт. – Совпадение, значит… А что насчет мотива?

Виктор с майором синхронно потупились, вот как раз подвести действия фигуранта под хоть какую-то причину ни у одного из них не получалось. Ну, не понимали они зачем нужны все эти смерти! А заявлять, как тот специалист, что маньяки ловят кайф при любовании очарованием смерти, было чревато. Это, может, и «тянуло» бы на мотив в высоко учёных рассуждениях, а вот в качестве записи в официальном документе… смотрелось бы, мягко говоря, странно. Если не сказать больше.

— Это, во-первых, – припечатал генерал. – А, во-вторых, поведайте-ка мне, умники, как вы собираетесь этого медведя брать? Особенно с учетом наличия у него охраны и собственных возможностей при обороте?

И выдержав Мхатовскую паузу, заключил:

— Это вам не хухер, и даже не мухер!

Виктор с майором боязливо промолчали. Вступать в споры с человеком, умудрившемся так извратить простенькое выражение «хухры-мухры» не рискнул никто из них. Ибо чревато. Мало ли, что ему в головушку стукнет на их уже счет. И сделает он теперь из них какой хухер. Или мухер. Тут уж как повезет. Но вообще-то он прав насчет сложностей с захватом существа, способного обернуться много килограммовым медведем, этот момент они явно не продумали…

- Мотив можно будет и потом выяснить, когда возьмем его и допросим! – после недолгого, но напряженного раздумья «выдал» Виктор. – Черт его знает, что он там себе в протекшей башке в качестве причины для убийств сварил… Самим нам до его маньячных мозговых завихрений вовек не додуматься!

- А брать его придется с поличным, поэтому предлагаю ловлю на живца, - поддакнул майор Лучко. – Тогда все, что нам нужно - дождаться, когда он снова выйдет на охоту и начать слежку. На дело он с собой охрану по любому не возьмет! А уж справиться с одним оборотнем – пусть и трудно, но возможно. В конце концов килограмм-другой свинца в организме – как раз и есть та критическая масса металла, которая способна усмирить кого угодно! Даже медведя.

Виктор был с ним полностью согласен. И даже предложил для захвата использовать группу ребят-оперов, с которыми он успел сработаться. Гладышев, Корсун, Шаповалов, Тищенко – уже представляли собой спаянный коллектив тех, кто ни бога, ни черта не боялся, и готовых пойти хоть бы и на медведя. А понадобится – и на тигра. И даже на динозавра, буде возникнет нужда.