На одной волне, или пойти туда, не знаю куда

Глава 10

**Команда «формат» применена.**

---

## Глава 10

Немногим ранее на поверхности

Волк заметался у края провала, не зная, что предпринять. Пробовал копать, но вновь и вновь ссыпающийся песок сводил на нет его усилия. Признав тщетность раскопок, Волк пошёл расширяющимися кругами в надежде унюхать посторонний запах. Безрезультатно пробежал по соседним улицам, вернулся, сев рядом со спокойно стоящей джинни.

— Загадаешь желание? — спокойно, с лёгкой грустью в голосе спросила она.

— Если загадаю желание, ты вернёшься в лампу?

— Да.

— Тогда оставим это на крайний случай. Я почувствую, когда он наступит, — ответил Волк. — Надеюсь, что всё обойдётся.

— Спасибо, — поблагодарила Лейлаби. — За то, что даёшь мне время побыть живой.

— Помоги мне закрепить рюкзак на спине, — попросил Волк.

— Это желание? — уточнила джинни.

— Нет, это просьба.

— Чем она отличается от желания? Ты же хочешь, чтобы я что-то сделала для тебя.

— Желание — это когда я сам не могу сделать, а просьба — это когда я могу сам, но мне сложно.

— Ты сам можешь надеть рюкзак? — улыбнулась джинни.

— Не хочешь помочь — не надо, — обиделся Волк. — Нашла время философствовать.

Он перевернул рюкзак лапой, извернулся, упал на него спиной, пытаясь продеть лапы в лямки. Поняв, что ничего не получится, ухватил рюкзак зубами за ручку и пошёл по дороге. Отойдя метров на пять, повернулся:

— Ты идёшь?

— А ты этого хочешь? — поинтересовалась она.

— Нет... опять скажешь, что это желание. Слушай.. если ты никуда не идёшь — посторожи рюкзак.

Он вернулся и положил его рядом с ней и гордо зашагал по дороге. Свернул в проулок и закружил по улицам вокруг провала, время от времени возвращаясь к джинни.

— Ты обиделась, что я не захотел, чтобы ты шла со мной? — спросил он, останавливаясь рядом.

— Нет. Я знала, что ты не уйдёшь далеко, пока я здесь.

— Не уйду, — согласился Волк. — Можно спросить?

— Спроси.

— Вот ты говоришь: загадай желание... и я чувствую, что скоро мне это понадобится. Потому я хочу у тебя спросить... А чего хочешь ты?

Джинни задумалась, глядя куда-то вдаль.

— Не знаю...

— Хорошо, спрошу по-другому. Ты хочешь, чтобы Виктор и Василиса оказались рядом и мы спокойно вместе с тобой продолжили наш путь?

— Не знаю...

Волк почесал лапой нос.

— Тебе понравилось чувствовать себя живой?

— Да.

— Ты хочешь продлить это ощущение?

— Скорее да, чем нет, — ответила джинни после некоторого размышления.

— Это желание — чувствовать себя живой. Ты желаешь чувствовать это дальше?

— Да.

— Для этого тебе нужно спасти Виктора и Василису. Уже нужно спасти — чувствую это. Тогда какой отсюда следует вывод?

— Какой...

— Ты хочешь спасти их, чтобы продолжить чувствовать себя живой.

— Да..? — с удивлением спросила Лейлаби.

— Да, — ответил Волк. — Попробуй загадать сама себе желание. Потерять ты ничего не потеряешь точно, а вот приобрести можешь.

— Я не могу.... Ты можешь. Пожелай, чтобы я сама себе загадала желание, — сказала джинни.

— Желаю, чтобы ты могла себе желать всё, что захочешь, — громко сказал Волк.

— Слушаю и повинуюсь, — ответила джинни. — Желаю стать свободной. Желаю избавить мир от этой проклятой лампы.

Лампа со звоном разлетелась на мелкие кусочки.

— Желаю, чтобы Виктор и Василиса были спасены и находились в безопасности.

Сказала и провалилась под землю.

***

Они бежали, пытаясь затеряться в переплетении тёмных коридоров, найти закуток, спрятаться, пересидеть, пока всё успокоится, может быть, сменить внешность... но погоня шла по пятам, не давая передышки. Гоблины, прекрасно ориентирующиеся на местности, отсекали беглецов от выхода из подземелья. Виктор, периодически оборачиваясь, отстреливался от особо резвых преследователей, отбрасывая погоню. Но врагов было слишком много. Заряды в обойме игломёта закончились.

— Последняя обойма, — сообщил он Василисе, перезаряжая игломёт. — Что там твоя птичка? Далеко нам ещё?

— Мы ушли с курса и бежим в обратную сторону.

Навстречу из бокового коридора выбежал отряд гоблинов. Виктор резко свернул в первое же ответвление, выпустив очередь игл в бегущих противников. Коридор повернул, открыв вид на глухую стену.

— Тупик, — сообщила Василиса.

— Вижу.

Виктор загородил собой вжавшуюся в стену Василису и проверил остаток игл. «Половина обоймы», — отметил про себя. Выскочившие из-за поворота преследователи, увидев загнанных в тупик беглецов, с радостным улюлюканьем бросились к ним.

Внезапно в тёмном коридоре возникло голубое свечение. Бегущие гоблины, врезавшись в невидимую преграду, остановились, откатываясь назад. Из темноты, мягко ступая, выступила фигура джинни — её силуэт мерцал голубоватым светом.

— Здравствуйте, дети, — сказала она, обращаясь к гоблинам. — Что шумим?

Она шагнула навстречу. Гоблины попятились. Джинни хлопнула в ладоши, и невидимая до этого стена, разразившись вспышками молний, двинулась вперёд, выдавливая гоблинов из коридора.

— Я за вами, — Лейлаби повернулась к Виктору и Василисе. — Держите меня за руки. И закройте глаза.

Раздался хлопок, вспышка. Виктор открыл глаза и снова зажмурился, глядя на яркое закатное солнце.

— Ты как? — спросил он у Василисе.

— Бывало лучше, — ответила та.

— Ну и где вы были? — с вопросом подлетел к ним Волк.

— Погоди, дай в себя прийти, — ответила Василиса.

— Ты можешь перенести нас из этого города? — спросил Волк у джинни.

— Могу.

— Тогда не будет ли любезна глубокоуважаемая перенести нас из этого города в направлении, противоположном выходу, относительно того, в который мы зашли в него?

— Держитесь за меня и закройте глаза.

Громкий хлопок. Яркая вспышка.

***

Василиса устало опустилась на песок. Ныло ушибленное плечо, ребро отзывалось болью на каждое движение.

— Волк, — позвала она.

— Оу, — откликнулся тот.

— Объясни, как так получилось, что Лейлаби пришла к нам на помощь? — спросила она подошедшего Волка.

— Мы с ней договорились.

— Что значит «договорились»?

— То и значит. И, кстати, она теперь свободна.

— Ты её освободил? — удивилась она. — Разве это возможно?

— Как оказалось, да. Нужно было просто захотеть.

Подошедший Виктор протянул женщине кружку.

— Чай. Будешь?

— Да. Спасибо.

— Расскажи подробнее, — попросила она Волка.

Рядом присела джинни, держа в руках кружку. Виктор отошёл в сторону от беседующих, активировал дрона, выпустив его в воздух, после чего установил палатку и сел, задумавшись, прислушиваясь к беседе.

«Хорошо то, что хорошо закончилось, — думал он. — Но ещё бы чуть-чуть — и всё... Путешествие закончилось бы, толком не начавшись». Ощущение беспомощности, оставшееся после спасения, не отпускало его. Горьким послевкусием, отравляя радость, сковывая и подрывая уверенность в себе. Мешая расслабиться и отпустить случившееся.

Посмотрев на смеющуюся Василису, рассказывающую про то, как удалось ловко провести парочку гоблинов, он вспомнил слова наставника в академии: «Делай что должен — и будь что будет», — говорил тот. Виктор улыбнулся. «Будь что будет», — решил он, подсаживаясь ближе к веселящейся компании.

***

Волку не спалось...

Он лежал рядом с джинни, наслаждаясь её мягкими поглаживаниями.

— Ты с нами с утра или теперь у тебя свои заботы? — поинтересовался Волк.

— С вами интересно. А своих забот у меня пока нет. Я свободна, но что с этим делать, не знаю. Я так долго была рабой лампы, что забыла, как быть свободной... Что делать, куда идти, где жить, а главное — зачем жить... Вот у вас есть цель. Вы идёте. А куда вы идёте? До этого всё равно было, а сейчас вдруг интересно стало.

Волк помолчал, глядя на неё, и вкратце рассказал о произошедшем в их мире.

— Может быть, ты сможешь перенести нас туда? — спросил он.

— Где это?

Волк задумался. Действительно, где..? Он не знал, где находится цель их пути и в каком из миров — всё так смешалось.

— Не знаю, — ответил он.

— Тогда не смогу. Всё не так просто, как рассказывают. Мы многое можем, но не всесильны. Попроси меня построить дворец — я построю, а сделать то, о чём мне самой ничего не известно, не могу.

— Мне не нравятся дворцы, — сказал Волк. — Там полы твёрдые и холодные.

— А если будут тёплые и мягкие?

— Всё равно не нравятся. Зачем мне дворец? Что я с ним делать буду?

— Как знаешь. А я бы построила для тебя.

— А для себя?

— Может, и построю, если захочу. Пока я чувствую себя потерянной.

Волк поддерживающе потёрся о её ногу.

— Ничего, всё у тебя ещё будет. Не переживай. У меня было что-то подобное после того, как я помог одному царевичу победить мировое зло. Как мне потом одна умная женщина пояснила — это называется «потеря цели». Когда ты долго идёшь к одной цели, и вот она достигнута, а что дальше с этим делать — непонятно. Цель-то исчезла. Она же тогда и помогла мне. Сказала: «А теперь просто живи и наслаждайся каждым прожитым мгновением». Вот и живу так до сих пор. Сейчас ты меня гладишь, а я наслаждаюсь.

Млея, волк растёкся по песку.

— Почеши спинку, — попросил он.

Ночь прошла спокойно.

Проснувшись, Василиса не обнаружила рядом Виктора. Выглянув из палатки, огляделась. Волк, лежавший рядом с джинни, приподнял голову.

— Проснулась?

Из-за палатки вышел Виктор, уже полностью собранный.

— Решили дать тебе поспать. Завтракай — и выдвигаемся.

***

— Аккуратнее, — Виктор поймал поскользнувшуюся Василису. Дождавшись, пока она обретёт устойчивость, сказал: — Я бы хотел поговорить с тобой... договориться, что ли.

Она кивнула.

— Расскажу тогда тебе историю.

Мне было двадцать, третий курс Военно-космической академии. Полёты — пока только в теории. Нам показывали корабли, рассказывали устройство и принципы работы основных механизмов. В космосе я был только раз — когда летел на центральную планету Империи, где находилась академия.

В состоянии лёгкого похмелья я шёл по улице старого серого города — построенного, как заверяли старожилы, на фундаменте, оставшемся от разрушенных зданий цивилизации Древних. Утренняя прохлада осени забиралась под форменный китель, заставляя ёжиться и ускорять шаг. Днём ранее мы славно погуляли, отмечая начало учебного года: сначала сидели в баре, потом переместились на квартиру к одному из сокурсников, где гуляли до утра...

Порывы холодного ветра пробирали до кости — хотелось в тепло и спать. На другой стороне улицы заметил кофейню.

Войдя, я ощутил смесь кофейных ароматов с едва уловимым запахом булочек с корицей. В помещении было пусто, лишь за стойкой дремал бариста — седой старичок, который, казалось, не замечал меня.

На стене над стойкой — мелом по чёрному — висело меню. Я растерялся: двадцать сортов кофе, а знал только «чёрный» и «с молоком», но их в ассортименте не было. Колумбийский, американо, эфиопский, капучино... Названия ни о чём мне не говорили. Я завис, раз за разом перечитывая их.

— Уважаемый... — позвал я.

Старичок-бариста встрепенулся, сбрасывая дрёму, и взглянул на меня.

— Сделайте что-нибудь покрепче...

— Что именно? Определитесь точнее, молодой человек, — сказал он чуть скрипучим голосом и, присмотревшись ко мне, добавил: — Вам надо научиться определяться, чего вы хотите. Иначе за вас это будет решать кто-то другой — какой кофе пить и пить ли вообще...

— Но как выбрать, если я не знаю, что скрывают названия?

— В вашем распоряжении — спрашивайте... Или можете почитать, — он кивнул на толстый фолиант, лежащий на стойке.

Я с тоской посмотрел на книгу.

— А есть способ проще?

— Есть... — немного помолчав, ответил старик. — Но он сложнее. Придётся научиться слышать себя.

— У меня нет проблем со слухом.

Старик усмехнулся.

— Слух здесь не нужен. Слушать нужно не ушами. Попробуй почувствовать — какой кофе твой.

Я посмотрел на меню, пытаясь понять, о чём он говорит. Внимательно изучил строку за строкой, переходя от одной к другой... И только на одной строчке колыхнулось внутри — как будто что-то стукнуло.

— Марокко, чёрный двойной, без сахара... — чётко сказал я.

Старик улыбнулся, повернулся к кофемашине — что-то зажужжало, зафыркало, зажурчало. По помещению поплыл аромат, и через мгновение передо мной стоял большой бумажный стаканчик, наполненный чёрной жидкостью, покрытой светлой тонкой пенкой.

— Угощайся... — старик пододвинул мне стакан.

Я сделал глоток. Кофе, прокатившись по нёбу, растёкся лёгкой горечью, скользнул внутрь согревающей волной.

— Невероятно... Но как? Это именно то, что сейчас нужно! Как вы это сделали? — посмотрел на старика.

— Я всего лишь сделал тот кофе, который ты попросил. Остальное — не моя заслуга.

Я расплатился и вышел из кофейни. Шёл всё по тем же улицам всё того же серого города, но с каждым глотком кофе улицы обретали краски.

— С того дня, делая выбор, я прислушиваюсь к своим ощущениям. Я привык доверять им, действовать, опираясь на то, что чувствую. Не могу объяснить, но чувства никогда не подводили меня. Потому хотел бы, раз ты взяла на себя обязанности главы экспедиции, чтобы, принимая решение, ты не игнорировала то, что я чувствую.

Василиса задумалась.

Стоит ли брать на себя обязанности главы? Принимая решения, она привыкла полагаться на факты, результаты экспериментов и здравый смысл. Но здесь нужно решать без опоры на факты и эксперименты — на них просто нет времени. И как показало произошедшее, она этого не умеет.

Но как довериться? Как подчиниться, когда считаешь по-другому? Перекладывать ответственность — это не её. Всегда решала сама, сама отвечала за свои решения. Но к тому, что происходит здесь, оказалась не готова. Слишком сильно обстановка отличалась от привычной. Она не видела, не чувствовала, не умела работать в условиях недостатка информации. Не зачем было. Наука не принимала такого. Она говорила: нет информации — добудь, всё должно быть в рамках теории и подтверждено экспериментом. Только неудачный эксперимент здесь легко может привести к провалу всей миссии.

Виктор же в своей стихии. Видно, что ему не привыкать действовать в таких условиях. Но как довериться не знакомому по сути человеку?

Сегодня, шагая по пустыне, она опять чувствовала ту ненавязчивую поддержку, которой ей так не хватало вчера. Чувство, что её подхватят, если оступится.

— Знаешь... — проговорила Василиса после долгих раздумий, — я готова признать, что была не права и передать тебе главенство в нашей миссии. Но с условием.

— С каким?

— Если я попрошу объяснить твоё решение — ты его объяснишь, если, конечно, будет такая возможность в тот момент. И ещё одно: ты будешь внимательно относиться к моему мнению. Я должна понимать, что мы делаем и почему так. Даже если у тебя не будет логических объяснений — готова принять нелогические.

— Согласен? — она внимательно посмотрела на него, ожидая ответа.

— Согласен.

Какое-то время шли молча, думая каждый о своём. Виктор думал, что ему всё больше начинает нравиться Василиса — не просто как красивая женщина, а как человек. Василиса думала, что Виктор — первый человек после дедушки, кому она готова приоткрыться, довериться хоть немного, не бояясь показаться слабой.

***

— Эпическое зрелище, — сказала Василиса, когда компания, выстроившись в ряд под палящим солнцем пустыни, наблюдала за ливнем, разразившимся над степью. Плывущие по небу тучи исчезали, уходя за границу миров.

Пустынный мир стыковался со степным — кое-где натекая на него, где-то образуя трещины. Миры не срастались друг с другом, как предполагала Василиса в своих гипотезах, — каждый кусочек существовал сам по себе. Даже в небе была чётко видна разделявшая миры линия.

Волк перескочил через границу, подставляя тело дождю, наслаждаясь прине