Живые люди

Данила наконец отпустили, но оружие всё-таки отобрали. По шевелящимся губам было видно: он что-то пытался объяснить командиру «спецназа». Но тот — или та — даже не удостоил его ответом.

Жорик выудил из кармана ободранных брюк флягу с крепким варевом и, не закусывая, отхлебнул несколько глотков. Потом отправился за остальными.

Алик не спешил к выходу. Он двинулся наперерез толпе и подошёл максимально близко к командиру.

— Подождите. Стойте, — попытался окликнуть его Алик.

Но тот резко рванул вперёд и с нечеловеческой скоростью вылетел наружу.

— Ты чего? — удивился Игорёк, помчавшись вслед за другом.

— Да так… — отмахнулся тот и побрёл за большинством.

На удивление, по машинам рассаживались уже довольно спокойно. Организованный отряд заражённых произвёл впечатление. Но уезжали не все: осталась часть группы Ярослава и некоторые люди Данила, включая его самого.

Сразу вместились не все. Примерно четверть кое-как расселась по местам. В первой партии отправились люди Ярослава — под его неодобрительные возгласы. Он бурно жестикулировал, пытался докричаться до своих, но без толку. Те, кто решил уехать, решение уже приняли. Махнув рукой, Ярослав вернулся в бункер.

Данил стоял в стороне от входа и спокойно беседовал с… Ольгой.

Алик поперхнулся воздухом. Таким улыбчивым и обходительным он Данила ещё не видел. Особенно если учесть, что совсем недавно тот убил человека.

— В любом случае мы на связи, — донёсся до Алика хриплый голос Ольги.

Она протянула руку. Данил, широко улыбаясь, пожал её.

— Как думаешь, в губы поцелуются? — оторвал Алику взгляд от этой сцены Игорёк.

— Фу… — Алик вздрогнул. — Она же упырь.

Данил махнул Ольге на прощание и скрылся в подземелье.

— Ребятки, вы как?

Тяжёлая рука опустилась Алику на плечо. Он дёрнулся и обернулся, позади него и Игорька стоял Толик.

— В шоке, — отозвался Игорёк. — Мне кажется, я сошёл с ума и вообразил, будто мне помогают зомби.

— Все мы немного сошли с ума, — в тон ему ответил Толик.

Оксаны уже нигде не было, вероятно, она уехала, «спецназовцев» — тоже, но Алик чувствовал: за ними наблюдают.

Живые тени в лесу казались гуще обычного, а воздух — тяжелее. Кто бы это ни был, нападать он не спешил.

В кои-то веки.

Алик уже и забыл, когда в последний раз выходил на поверхность, не боясь быть укушенным.

***

Автобус в сопровождении мотоцикла прибыл почти последним.

Их встретил полуразрушенный аэропорт: выбитые стёкла в здании терминала, провисшие конструкции навесов, ржавые остовы трапов. На аэродроме, между стоянками грузовой и гражданской авиации, слонялись грязные мужики в потрёпанной одежде. Они щурились на последний прибывший автобус, переговаривались, смеялись слишком громко.

Едва дождавшись остановки, Ника выпрыгнула из салона и устремилась к Вере за объяснениями.

— Я не должна перед тобой оправдываться, — грозно отчеканила Вера, не дав ей раскрыть рта. Потом резко повернулась к Ольге: — Где Егор?

Ольга стояла метрах в десяти, но Вера знала: та всё слышит.

«В боксе для тяжёлых. В палаточном госпитале», — мысленно ответила Ольга.

Вера коротко кивнула и, не обращая внимания на возмущённые оклики Ники, бросилась к палаткам.

— Офигеть… Я уже и забыл, как выглядят женщины, — донеслось ей вслед.

Вере стало мерзко. От этих голосов, от взглядов, от близости людей, которых по злой ошибке свезли сюда вместе с нормальными выжившими. Преступники, мародёры, бывшая банда — все они теперь стояли на одном аэродроме с теми, кто просто хотел жить.

От дурных мыслей её отвлёк запах.

За полупрозрачной занавеской белой палатки виднелся небольшой прямоугольный контейнер. Чем ближе Вера подходила, тем сильнее жгло горло. Жуткая вонь въедалась в носоглотку, поднимала тошноту и будто сдирала слизистую изнутри.

Переждав приступ, Вера распахнула шторку медицинского бокса и шагнула внутрь.

В просторном помещении громоздились столы с медицинским инвентарём: ящики с колбами, стерильные шприцы, бинты, скальпели в герметичных пакетах. Вдоль стен равнодушно мигали мониторы. В глубине вре́менной палаты Вера ещё издали заметила металлический короб — герметичный модуль, похожий скорее на саркофаг, чем на больничную койку.

Внутри лежала бледная фигура. Вера сразу узнала Егора.

Из его рта выходили трубки аппарата ИВЛ, к вене тянулась капельница с прозрачным раствором. Вероятно, тем самым препаратом, который ему ввели при оказании первой помощи.

В груди Веры ледяным комом росла тревога.

— Мы пока не знаем, справится ли его иммунитет с такой вирусной нагрузкой, — прозвучал позади женский голос.

Вера обернулась.

Перед ней стояла высокая, стройная незнакомка в эластичном костюме с жёлтыми полосами по бокам — в точности как у Алексея. От неё исходил тот самый знакомый, неприятный запах. Поверх костюма был надет белый медицинский халат. Тёмно-каштановые волосы стянуты в небрежный пучок, и лишь у висков выбивались вьющиеся пряди. Один только взгляд её янтарных глаз пронизывал до мурашек.

Незнакомка нахмурила чёрные брови и скривила тонкие губы в подобии улыбки — попытка выглядеть дружелюбной вышла крайне неубедительной.

Снаружи послышались шаги. Вера снова обернулась: у входа неуверенно мялся Артур, будто собирался сказать что-то важное и никак не мог подобрать слова.

— Вижу, вы уже познакомились, — начал он и осёкся. — Вера, это моя жена. Оксана.

Вера чуть не поперхнулась — то ли воздухом, то ли подступившей тошнотой.

Артур подошёл к Оксане и приобнял её за плечи.

— Я… всё понимаю, — выдавила Вера. — Но этот запах… Не обижайся.

Она не понимала, как реагировать на такую новость. В качестве спутницы жизни брата она ожидала увидеть кого-то с иммунитетом — «синюю» — но и представить не могла, как Артур выдерживает постоянный тесный контакт с этой женщиной.

— К этому быстро привыкаешь, — только и сказал он.

— А ваша дочь? — осторожно спросила Вера.

— Дома. В безопасности, — спокойно ответила Оксана.

На её лице не дрогнул ни один мускул. Будто эмоции остались где-то глубоко под кожей и наружу больше не выходили. С виду Оксана казалась настолько холодной, что рядом с ней хотелось отступить на шаг.

— Мне нужен воздух, — тихо сказала Вера и, развернувшись, выбежала наружу.

Она облокотилась о ближайшее дерево и схватилась за живот. Снаружи запах не был таким острым, и Веру отпустило быстро. Она выпрямилась и огляделась.

У автобуса сгрудились её новые знакомые. Они не решались переступить воображаемую черту, отделявшую их от бывших товарищей по несчастью. Кристина, явно настроенная агрессивно, сжимала кулаки и прожигала мужиков полным ненависти взглядом. Маша спряталась за Маратом Альбертовичем, не желая ввязываться ни в перепалки, ни тем более в открытый конфликт с членами бывшей банды.

Один из парней отделился от небольшой группы мужчин и добродушно махнул в сторону автобуса. Ника невольно поёжилась, но приветствие предназначалось не ей, а Максиму. Тот сразу направился к бывшему товарищу с заговорщической улыбкой.

Между рядами провианта и палаток скользила девушка. В руках она держала планшет с бумагами и что-то отмечала карандашом. Её костюм пересекали красные полосы — такие же, как у других разумных заражённых.

— Девушка, можно с вами познакомиться? — крикнул ей вслед один из мужчин.

— Конечно, можно, голубчик, — отозвалась она.

Девушка резко обернулась и уставилась на смельчака выразительными серыми глазами, испещрёнными густой алой сеткой. Мужчина поперхнулся, содрогнулся и отступил, пробормотав невнятное «извините».

Вера усмехнулась. Неужели он не догадался по костюму, что перед ним заражённая?

На территории аэродрома работали члены спасательной группы. В основном это были «красные» — так здесь называли разумных заражённых, хотя формально под определение попадали все носители вируса, даже животные.

По кислому запаху, витавшему в воздухе, Вера определила немалое, к её удивлению, число людей с иммунитетом. Среди чужаков таких было трое, но и среди местных мужчин она насчитала ещё четверых с подобным Егору запахом. Вера уже догадалась, что все «синие» невосприимчивы к вирусу, в то время как «зелёные» оставались самыми обычными людьми. Когда-то и она, наверное, была «зелёной».

Оставалось понять, кто такие «жёлтые» и почему от них так невыносимо воняет.

За пределами аэропорта тянулся лес. Там, в тени деревьев, Вера ментально ощущала присутствие целой армии заражённых. Привлечённые шумом и запахом крови, они стекались единым потоком, но, приблизившись, словно натыкались на невидимую стену.

Из тени деревьев выскользнула стройная высокая фигура в капюшоне. Из-под кофты виднелись яркие оранжевые полосы на рукавах защитной экипировки. Незнакомец подмигнул Вере.

Глаза у него были чистые, раскосые, без красной сетки. На первый взгляд он казался совершенно здоровым. Но скорость, с которой он двигался, резкость каждого жеста, бесшумная лёгкость шагов выбивались из привычного представления о человеке. К тому же от него не исходило вообще никакого запаха.

«А это ещё что за чудо?» — искренне удивилась Вера.

Она ещё не успела разобраться в существующей классификации, а мир уже подкинул ей новую загадку.

К аэродрому подъехал ещё один автобус, набитый людьми.

— Это последние! — крикнул водитель, тоже из «красных».

— Остальные не передумали? — уточнила девушка с планшетом.

— Нет.

Она пожала плечами и что-то отметила на листах.

Из салона начали выходить мужчины. Некоторые выглядели опрятно, кто-то даже побрился; были и такие, по одному виду которых легко представлялось, какой от них должен исходить запах. Но Вера чувствовала только сладковатый аромат, тянувшийся от новоприбывших.

Один из мужчин вдруг резко подался вперёд.

— Боже мой! — закричал он и со всех ног бросился к противоположной стороне аэродрома.

Только теперь Вера заметила там неприметную фигуру.

— Сынок! Это я! Твой отец! — выкрикивал мужчина.

Спотыкаясь в дырявых ботинках, он бежал к своему отпрыску так, будто боялся, что судьба снова вырвет того из рук. Но ему мгновенно преградил дорогу парень с оранжевыми полосами на костюме.

— Пустите! Пустите меня немедленно! — взвизгнул мужчина, вырываясь из крепкой хватки.

— Он ещё не пришёл в себя, — попытался объяснить парень в капюшоне. — Он может вас укусить.

— Но он разумный, как и вы… Он очнётся? — выдохнул мужчина.

— Да.

Мужчина отпрянул. Отряхнулся, будто только сейчас понял, насколько унизительно выглядел, и с надеждой посмотрел на сына.

Тот стоял неподвижно.

Вера попыталась телепатически «дотянуться» до его сознания.

«Ты меня слышишь?» — мысленно спросила она заражённого.

«Да», — безэмоционально отозвался новенький.

На плечо Веры легла тяжёлая ладонь. Она повернула голову. Перед ней стоял Артур.

— А мы все так… стрёмно выглядим после пробуждения?

Артур нахмурился, не сразу поняв, к чему она клонит, а затем посмотрел на заражённого у лесополосы. Тот безучастно разглядывал землю и словно не замечал царящего вокруг хаоса.

— О… Так он, наверное, уже месяц как очнулся, — сказал Артур.

— Да ну?

— В таком переходном состоянии заражённые могут находиться до полугода. Сначала возвращаются воспоминания, потом — эмоции. Иногда на это уходят ещё месяцы. Но это касается тех, кто долго пребывал в зомбиподобной фазе. Тем, кто очнулся сразу, считай, повезло.

Вера вспомнила первые дни после пробуждения в контейнере на складе и свой путь к городу.

— А кто это? — спросила она, кивнув на парня в капюшоне.

Артур поёжился.

— Я стараюсь держаться от них подальше, — признался он. — Это «оранжевые».

— А поподробнее?

— Они инфицированы, но внешних признаков заражения у них нет. Органы работают на износ, а вирус постоянно подстёгивает регенерацию. Получается жуткий баланс: сердце бьётся, лёгкие дышат, тело остаётся почти человеческим, но возможности уже другие. И почти полное отсутствие эмпатии.

— Они тоже управляют зомби?

— Не совсем. Оранжевые держатся особняком. Самая малочисленная группа составляет примерно шестьдесят четыре человека.

Вера снова посмотрела на парня в капюшоне. Тот почувствовал её взгляд и ответил тем же.

«Лишены эмпатии», — повторила она про себя.

В сочетании с интеллектом, силой и скоростью это звучало как готовая угроза.

Внезапно парень поднял руку и помахал ей. Вера нахмурилась, но заметила, что Артур всё-таки ответил на приветствие. Оставив свой пост у лесополосы, «оранжевый» направился к ним.

Вера рефлекторно прижалась к брату. Рядом с ним она чувствовала себя защищённой.

— Здравствуйте, — произнёс незнакомец мягким бархатным голосом. — Я так понимаю, это та самая сестра, о которой ты рассказывал.

Он уставился на Веру немигающим взглядом.

Вблизи парень выглядел ещё привлекательнее. Узкие голубые глаза искрились живым светом, чёрные волосы непослушно торчали в разные стороны, придавая облику лёгкую небрежность и дерзость. Чуть вздёрнутый нос делал лицо почти мальчишеским.

— Знакомься, это Евгений, — представил его Артур.

— Можно просто Женя.

Артур говорил с явным раздражением. Его тон стал холодным и отстранённым. Всем своим видом он давал понять незваному собеседнику, что продолжать разговор не намерен.

В отдалении мужчина всё-таки не выдержал и бросился к сыну.

Заражённый оскалился, рванулся вперёд и повалил отца на землю.

— Вынужден откланяться, — сквозь зубы выцедил Евгений и метнулся на помощь. — Я же сказал: не трогайте его!

Женя оказался рядом мгновенно. Одним движением отшвырнул взбешённого заражённого и склонился над лежащим мужчиной.

Тот хватал ртом воздух, пытался что-то сказать. Под его головой быстро расползалась тёмная лужа.

— Врача! Срочно! — выкрикнул Евгений.

Впрочем, и без его команды к пострадавшему уже бежали люди. Кто-то тащил носилки, кто-то медицинское оборудование. Мужчину мигом переложили и унесли в одну из палаток.

Вера перевела взгляд на автобус, на котором приехали её спутники. Антон подвёз на каталке свежее варево и начал раздавать порции. Коля тут же жадно набросился на еду. Остальные мялись, не решаясь попробовать. В стороне стояла Ника и, не скрывая раздражения, зло смотрела на Веру.

К палаткам подъехал Алексей на мотоцикле и, припарковав байк, сразу направился к Артуру.

Вера закашлялась от нового приступа тошноты.

— Да что ж от них так воняет… — пробормотала она, прикрывая нос ладонью.

— Ну уж извини. Воняю я только для «красных», — со смехом отозвался Алексей.

Вера смущённо отвернулась и тут же наткнулась взглядом на Оксану.

Та подошла слишком тихо, чтобы её можно было заметить заранее. Впрочем, её запах и без того стоял вокруг госпиталя, будто пропитал ткань палаток, землю и воздух.

— Ну наконец-то, — тихо произнесла Оксана и облегчённо выдохнула.

Она крепко обняла Алексея и поцеловала его в макушку.

— Мам, ну не при всех, — смущённо буркнул он и заискивающе покосился на Артура.

Артур не сдержал улыбки.

Вере объяснения больше не требовались. Всё стало ясно само собой. И от этого она вдруг почувствовала себя лишней — будто своим появлением вторглась в чужую, давно сложившуюся семью.

Алексей встрепенулся, заметив свежую кровь на асфальте, где только что произошла короткая, но жестокая схватка. Рядом всё так же неподвижно стоял заражённый.

— Он на кого-то напал? — обеспокоенно спросил Алексей.

— Не переживай, всё обошлось, — ответил Артур.

— А тот мужчина? — спохватилась Вера.

Ей не ответили.

— Как вы вообще собираетесь их всех эвакуировать? — продолжила она, кивнув в сторону банды. — Они же преступники.

— Они выживали больше девяти лет, — спокойно сказала Оксана. — У людей и в куда более мягких условиях ломалась психика.

— Думаете, они теперь изменятся?

— Мы дадим им шанс.

Ответ Веру не устроил.

— А женщины, которые будут жить с ними в одном городе?

— Это уже не тебе решать, — строго отрезала Оксана и, резко развернувшись, направилась прочь. Алексей поспешил за ней.

Вера понимала: с одной стороны, Оксана права. Нельзя просто бросить людей на произвол судьбы. Но с другой — эти люди несли очевидную угрозу для окружающих.

— Там женщины такие же, — словно угадав её мысли, сказал Артур. — И мы вытаскивали людей из передряг куда хуже. Вам ещё повезло, что здесь есть ГЭС и человек, пусть заражённый, который её обслуживал.

Вера невольно вспомнила Мишу, и на душе стало тоскливо.

Она попыталась сменить тему.

— Значит, ты ещё и отчим, — сказала она, оставшись с братом наедине.

— Да, — Артур помедлил, будто решал, стоит ли продолжать. — Три года назад пропал Артём, близнец Алексея. С тех пор Оксана не оставляет попыток найти второго сына.

— Я так понимаю, Артём тоже имел… специфический запах?

— Да. И заражённые его утащить не могли.

— Может, под лёд провалился. Или в тайге потерялся… съели хищники.

— Мы думали об этом, — тихо сказал Артур. — И поверь: Оксана не успокоится, пока не найдёт сына. Живым или мёртвым.

Вера не удивилась.

Она не знала всей силы материнского инстинкта и не могла до конца представить чувства женщины, потерявшей ребёнка. Но могла судить по себе. Она бы тоже не считала близких погибшими, пока не нашла бы их тела.

Точно так же все эти месяцы после пробуждения она отказывалась верить в смерть брата.

***

Олег не знал, как реагировать и что делать. Кузьма провёл его в тёмный грузовой отсек. Там, на скамье, неподвижно сидел Кирилл Карстов.

Олег уже понял: Ольга обманула Веру и тайком протащила главаря банды в отдельный самолёт. По сути, никому больше не следовало знать, что Кирилл может очнуться. Или уже очнулся. Во всяком случае, на сына он не набросился, когда тот подошёл ближе.

— Вы его контролируете? — испуганно спросил Олег, оборачиваясь к Кузьме.

Он уже успел познакомиться с этим странным заражённым мужичком и мог с уверенностью сказать: как бы тот ни старался казаться грозным бандитом, по сути, таковым не был.

— Не больше, чем себя, — парировал Кузьма и угрожающе оскалился.

Олег никак не отреагировал. Он присел рядом с отцом и внимательно посмотрел ему в глаза.

— Ты меня понимаешь? — спросил он, смахивая редкие слёзы.

Он боялся не того, что отец нападёт. Боялся другого: что после пробуждения тот останется безумцем. Не тем, в кого превратил его вирус, а тем, кем он стал из-за безнадёги, поселившейся в сердце за эти годы.

— Да, сынок, — ответил тот.

Он заключил Олега в объятия. Крепкие, слишком крепкие. Воздух выдавило из лёгких. Где-то внутри сухо хрустнуло, и боль вспыхнула под рёбрами. Кузьма мгновенно оттащил новообращённого от парня.

— Прости, — тем же ровным тоном сказал Кирилл.

— Со временем сила у него ещё вырастет, — пояснил Кузьма. Потом заметил, как Олег держится за бок, и нахмурился: — Ты в порядке?

— Не впервой, — выдохнул Олег.

Он перевёл дыхание и снова посмотрел на отца.

Странное чувство пронзило его. Это была не боль утраты. Глупо говорить об утрате, когда близкий человек сидит прямо перед тобой и до него можно дотронуться. Скорее — безысходность. Тоска по прошлому, по жизни, которую уже не вернуть.

В памяти ещё стояли дни до апокалипсиса.

Тогда Олег был подростком. Не умником-занудой и не бунтарём, а обычным мальчишкой — со своими увлечениями, глупыми мечтами и той детской наивностью, при которой мир кажется распахнутым настежь, а опасность — чужой выдумкой.

Олег не знал, какие испытания приготовила ему судьба, когда по новостям прокатились первые тревожные сообщения об эпидемии. Он помнил, как родители собирали припасы и баррикадировались в квартире. Помнил свою детскую уверенность: зомби — это просто дохляки из кино, они скоро вымрут, нужно только переждать. Да и что, в конце концов, может случиться?

Так думал не только он.

Они жили на шестом этаже. Вход в квартиру закрывала тяжёлая металлическая дверь — такая стояла у большинства соседей. К тому же заражённым ещё нужно было попасть в подъезд, а там им преграждала путь вторая, общая дверь: массивная, укреплённая жильцами.

Ну что могло пойти не так?

Паника началась, когда вместо медленных дохляков появились сверхсильные существа. Лишённые рассудка безумцы, не жалея себя, карабкались по балконам, по перегородкам, по выступам многоэтажек, как насекомые. И, что хуже, их будто ничего не брало.

Военные, дежурившие на крышах, не успевали их отслеживать. Заражённые разбивали окна, врывались в квартиры и обращали жителей в себе подобных.

Уже тогда Олег заметил: зомби убивали далеко не всех. Некоторых разрывали на части, остальных чаще кусали и мчались дальше.

Отец сориентировался быстро. Должность начальника местной полиции давала Кириллу нужные рычаги влияния, а талант находить общий язык даже с самым опасным отребьем решал остальные проблемы.

О бункерах знали единицы. Часть убежищ построили ещё при советской власти, но в тот момент это уже не имело значения. Если двери выдерживали нападение заражённых, бункер считался пригодным.

Кирилл сразу взял власть в свои руки. Наверняка были и другие претенденты. Олег понимал это теперь. Что с ними стало, он не знал и знать не хотел. Да и неважно: система, выстроенная Кириллом, работала безупречно.

Так прошли годы. Пока не умерла его жена.

Олег помнил мать любящей и заботливой. Она не пряталась за спиной мужа. Напротив, помогала управлять убежищем: следила за бытом, распределением обязанностей, внутренним порядком.

А потом её просто не стало. Олег даже не помнил точную дату. В какой-то момент глаза у матери налились кровью, и она ушла добровольно.

Нет, её никто не кусал. Просто что‑то пошло не так, и она заразилась. Позже Олег узнал: мама долго болела раком.

Это сломало отца.

Сначала Кирилл держался, но постепенно сдавал. Из справедливого, рассудительного правителя он превращался в жёсткого и алчного главаря, одержимого властью, собственной исключительностью и манией превосходства. Всё происходило медленно, так, что никто — даже Олег — не заметил, когда именно Кирилл перешёл черту.

И вирус тут был ни при чём.

И вот теперь отец сидел перед ним неподвижно и сверлил пустым взглядом стену. Он не стал безумным заражённым, но где гарантия, что рассудок не поплывёт после окончательного пробуждения? Что, если Кирилл превратится в ещё более страшного монстра — уже с новой силой в руках?

— Не переживай. Ему как следует промоют мозги, — будто угадав его мысли, бросил Кузьма. Ему явно надоело затянувшееся молчание.

Олег вздрогнул.

— Что значит «промоют»?

— А то и значит, — грубо буркнул Кузьма.

В этот момент в грузовой отсек, выстроившись в колонну, вошёл вооружённый спецназ. Олег растерянно уставился на бойцов. Несложно было догадаться, что все они заражены. Последним вошёл их командир. Он стянул шлем, затем снял балаклаву.

Олег изумлённо замер.

Олег изумлённо уставился на лицо под маской. Милое, даже слишком, с чёткими линиями и правильным овалом. Такие лица когда-то печатали на обложках глянца и показывали по телевидению: без ретуши, без косметики, будто созданные, чтобы на них смотрели.

— Лика, всё нормально? — обеспокоенно спросил Кузьма у вошедшего командира.

Олег не знал, как правильно сказать: командир или командирша. И от этого почему-то смутился ещё сильнее.

— Всё в порядке, — отчеканила Лика.