ТЕМПОРАЛЬНЫЙ ВИНЕГРЕТ

Тибальт несчастно шмыгнул носом, став похожим на побитого первокурсника:

- В каморке... На дубовом столе. Книга заклинаний осталась там... открытая. Рядом с кипящим тринадцатым котлом...

На поляне воцарилась звенящая тишина, что было отчетливо слышно, как огромный доисторический комар размером со шмеля пытается с разгона прокусить высокотехнологичную мембрану на ботинке Макса. Даже овца в этот момент перестала жевать свой папоротник и посмотрела на Тибальта долгим, осуждающим взглядом.

- Ты. Оставил. Инструкцию. Дома. - По слогам, с интонацией робота-убийцы произнес Макс. Голос его опустился до минимальных температур.

- Ну да... И котёл на открытом огне, - совсем тихо пропищал маг, вжимаясь в землю. - Если мое экспериментальное зелье от перхоти и облысения перегреется выше критической отметки, оно выделит пары депиляции... Наставник Мерлин останется без своей легендарной бороды. А он за нее, поверьте мне, может превратить меня в слизняка на вечные времена...

- ДА ПЛЕВАТЬ НА ЕГО БОРОДУ!!! - в два голоса, сорвав связки, взвыли Макс и Катя.

Этот яростный дуэт заставил стаю мелких разноцветных рептилий с истошными криками взлететь с ближайшего куста цикадовника.

Сноска №14 (О теории пространственных воронок):

Пространственные дыры работают по принципу коммунальной квартиры: неважно, из какой комнаты вы вышли - из благородной гостиной Камелота или из туманного туалета в Уилтшире. Если трубу прорвало, то все жильцы рано или поздно встретятся в одном и том же общем коридоре, по колено в воде, выясняя, кто забыл закрыть кран.

- Кстати, - поспешно сказал Тибальт с видом средневекового колдуна, которому жизненно необходимо прямо сейчас переключить внимание инквизиции на другую тему. - Вы, вероятно, задаетесь логичным вопросом, как так вышло, что мы все трое оказались в одной географической точке. Мой портал открылся в Камелоте, а вы, как я понял, вошли в свое марево на холмах Уилтшира. Это не случайность. Мой разрыв и ваш это один и тот же темпоральный свищ, просто с двух разных концов. Главный излом в ткани пространства-времени один, а выходов у него несколько. Как одна большая сливная воронка, в которую затягивает разные потоки воды из разных раковин.

Все трое помолчали, переваривая эту гидродинамическую метафору.

- Ладно, - тяжело выдохнул Макс после долгой паузы, которая помогла ему сохранить последние крупицы рассудка. - Формализуем задачу. Проведем, так сказать, декомпозицию. Факт первый: мы в хронологической мешанине мелового периода в компании динозавров. Факт второй: учебник по администрированию порталов остался там, в твоей каморке. Факт третий: без учебника ты портал обратно открыть не в состоянии.

- Но ведь Тибальт может попробовать поколдовать по памяти? - с надеждой предложила Катя, всё ещё судорожно сжимая в руке смартфон.

- По памяти я не очень... - честно признался Тибальт, ковыряя пальцем грязь на мантии. - Это была страница сорок семь, а я её не очень внимательно читал, потому что думал, что экзамен будет по сорок восьмой, а сорок восьмая у меня была законспектирована на лекции, но там сложная история с нумерацией глав и косяками переписчиков...

- Остановись, - решительно оборвал его Макс. - Когда ты учился открывать порталы, ты разве не проходил практические тесты?

- Проходил, - пробормотал Тибальт. - Но всегда с открытым первоисточником на подставке. Наставник постоянно твердил, что я обязан выучить базовые формулы наизусть, но я... немного откладывал это занятие на потом. В библиотеке было столько других, куда более интересных заклинаний... и рецептов зелий... и вообще...

- Позвольте полюбопытствовать, а финальный экзамен у тебя когда, великий наш академик?

- Через неделю, в следующую луну.

- Замечательно, - подытожила Катя, и её голос был полон такого концентрированного, токсичного сарказма, что им можно было бы без труда заправлять автомобильные аккумуляторы. - Нас гарантированно сожрут динозавры. Без вариантов.

В качестве идеального, своевременного подтверждения этих слов, земля под их ногами мелко, но очень ощутимо дрогнула. Раз. Два. Три. Каждый следующий толчок был чуть сильнее, глубже и тяжелее предыдущего. Вода в ближайшей луже пошла идеальными концентрическими кругами - в точности как в том старом фильме, который Макс смотрел в детстве.

- Это... это что? - шёпотом спросила Катя. Ее лицо стремительно бледнело, стирая остатки румянца.

- Шаги, - так же тихо, практически одними губами ответил Макс, инстинктивно приседая ближе к папоротникам.

- Чьи шаги, Громов?!

- Кого-то очень тяжелого. Очень. Несколько десятков тонн сухого веса.

- Может быть, это просто очень крупная боевая лошадь? - с робкой надеждой предположил Тибальт. - В Камелоте у сэра Ланселота бывали весьма крупные тяжеловозы...

Из-за стены гигантских папоротников величественно и плавно, словно океанский лайнер, выплывающий из утреннего тумана, показалась голова.

Голова эта была размером с хороший городской хэтчбек. Она покоилась на невероятно длинной, гибкой шее, которая, плавно изгибаясь змеей, уходила куда-то высоко вверх, теряясь в изумрудных кронах деревьев. Голова принадлежала существу, для описания которого у юного мага Тибальта в лексиконе не нашлось вообще никаких слов, кроме текста заупокойной молитвы.

- Это брахиозавр, - выдохнул Макс, чувствуя, как восхищение на секунду побеждает страх. - Подотряд зауроподов. Травоядный гигант. Не опасен для человека, если, конечно не наступит на него.

Огромная голова существа с удивительной грацией повернулась в их сторону. На трех замерших путешественников уставился колоссальный глаз. Тёмно-карий, глубокий, обрамлённый длинными, жесткими ресницами, он походил на перевёрнутое чайное блюдце. В этом взгляде было вековое и почти мудрое любопытство сытого вегетарианца.

Голова плавно опустилась чуть ниже, аккуратно захватила мощными челюстями охапку сочных листьев с верхушки араукарии, поднялась обратно в поднебесье и начала методично, с громким хрустом пережёвывать доисторическую зелень.

- Он... он просто ест дерево, - пролепетал Тибальт дрожащим голосом, падая ниц.

- Да. Листья. Я же сказал - он веган, - подтвердил Макс.

- Но он... он размером с королевский донжон!

- Один из крупнейших наземных организмов в истории планеты Земля. Тебе повезло, парень, ты видишь живую легенду.

Катя стояла рядом с телефоном наготове, но почему-то впервые за свою блогерскую карьеру не нажимала на кнопку спуска. Она просто смотрела. В её взгляде произошла удивительная метаморфоза, из него полностью исчез азарт охотника за контентом. Это был взгляд человека, который неожиданно для самого себя оказался лицом к лицу с первозданным, величественным чудом мироздания.

- Знаешь, Макс... Никто. Вообще никто и никогда в истории нашей цивилизации не стоял вот так, в метре от живого брахиозавра. Мы первые. До нас этого не видел ни один человек.

Макс внимательно, с мягкой улыбкой посмотрел на её профиль:

- Ты что, серьезно умудряешься находить в этом кошмаре позитивные стороны?

- По крайней мере, я очень стараюсь, Громов. Иначе я просто сойду с ума.

- Катя, я все понимаю, но нам по-прежнему нужно найти безопасное убежище, пресную воду, еду и способ вернуться в наш двадцать первый век.

- Знаю, - она решительно кивнула и повернулась к нему. - Но сначала - один единственный снимок. Для истории. Даже если его никто никогда не увидит.

Она протянула смартфон Тибальту. Тот взял светящийся гаджет обеими руками, словно это была величайшая святыня или нестабильная магическая бомба. Там, в цифровом видоискателе, Макс и Катя стояли плечом к плечу у подножия жующего гиганта. В этот миг юный маг почувствовал, как внутри него рушится старый мир: эта технология пришельцев была сродни высшей магии, но работала без единого слова заклинания.

- Сюда смотреть, о повелители зеркал? - робко спросил он, поднося телефон практически к самому носу и чуть не задевая экран колпаком.

- Смотри на экран. Да. Руки зафиксируй и не тряси, пожалуйста. Чуть выше поними.

Сухой щелчок.

В кадре навсегда застыли: Катя с неподдельно искренней улыбкой, Макс, который одновременно осознавал всю монументальную нелепость происходящего, но не мог сдержать ответной улыбки, и на заднем плане, в безупречном, идеальном фокусе невероятно обоятельный брахиозавр, жующий ветку. Его огромный глаз был направлен прямо в объектив.

Это был бы, без сомнения, лучший, самый кассовый пост в истории мирового интернета. Если бы здесь был интернет. И если бы хоть один человек в мире поверил, что это не фотошоп.

Они еще не знали, что эта встреча лишь скромный, ознакомительный тизер. Настоящие, опасные приключения и хищные динозавры ждали их впереди, за следующим поворотом каньона. Как и настоящие, взрослые проблемы.

А где-то далеко-далеко, в захламленной каморке на окраине Камелота, в пустом деревянном кресле у потухающего камина, великий наставник Мерлин слегка пошевелился во сне, нахмурился, громко всхрапнул, почесал бороду - и снова затих.

В тринадцатом котле на медленном огне продолжало лениво бурлить зелье от перхоти. Оно уже начинало подозрительно и едко смердеть серными парами, но у путешественников во времени был еще примерно один час, прежде чем ситуация в Камелоте примет по-настоящему катастрофический и необратимый оборот.

Глава 5

Сноска №15 (О выживании, здравом смысле и шведских столах):

Вселенная - штука на редкость экономная, чего никак нельзя сказать о людях, в неё попавших. Большинство разумных рас, оказавшись лицом к лицу с бездной пространства и времени, первым делом совершают две вещи: впадают в экспрессию и начинают лихорадочно проверять карманы. Психологи утверждают, что это защитный механизм. Когда вокруг вас рушатся законы физики, а над головой летают твари, способные проглотить ваш кухонный гарнитур вместе с микроволновкой, обнаружение в кармане полупустой пачки мятных леденцов способно вернуть вам веру в торжество цивилизации. Динозавры, разумеется, смотрят на этот процесс иначе. С их точки зрения, любое разумное существо, пусть и прибывшее из будущего - это просто очень сложно упакованный, но крайне питательный белок.

Первые три часа в меловом периоде, точнее, в том темпоральном винегрете, куда их соизволила выплюнуть дефективная курсовая работа Тибальта, прошли в атмосфере, которую любой кризис-менеджер назвал бы «конструктивным ступором». Это было то самое уникальное время, когда ужас дикой эпохи уже исчерпал свой лимит на истерику, а мозг, устав содрогаться от несправедливости бытия, лениво переключился в режим: «Ладно, нас заперли в террариуме. Давайте хотя бы проверим, что у нас на балансе».

Максим взял на себя функции верховного главнокомандующего. Сделал он это не из-за врожденного комплекса мессии, а потому, что вид неструктурированного хаоса причинял его программистской душе почти физическую боль. Его лицо в эти минуты выражало ту степень суровой решимости, с какой капитан тонущего межгалактического лайнера сообщает пассажирам, что правый двигатель только что аннигилировал, но на борту всё ещё работает караоке-автомат. Системный подход - это лучшее снотворное для паникующего рассудка. Если у тебя есть список задач, пускай даже первым пунктом там значится «Постараться не стать обедом для тираннозавра», ты уже чувствуешь себя деловым человеком, а не просто куском мяса в технологичной одежде.

Катя тем временем ушла в глухую, профессиональную оборону, известную в её кругах как «хроника пикирующего блога». Она фотографировала. Это был её личный, проверенный годами способ ментального аутсорсинга: если мир вокруг тебя превращается в полотно Босха, просто наведи на него камеру и сделай экспозицию чуть светлее. Она фиксировала всё, до чего мог дотянуться объектив: исполинские доисторические папоротники, узоры на коре деревьев, похожие на древние руны, и Макса, чьё озабоченное лицо идеально подошло бы для обложки журнала «Технический сбой и как с ним бороться».

Индикатор батареи смартфона, упрямо демонстрирующий 81%, оставался для неё последним бастионом старой, доброй реальности, где существовали утренний латте, подписки и таргетированная реклама. Пока горел экран, Катя верила, что её цифровая идентичность всё ещё имеет вес в этой глуши, где из всех подписчиков были только споры плаунов и один очень любопытный птерозавр.

Перкинс III являл собой классическое зрелище мага, который только что осознал разницу между теорией струн и практикой натягивания этих струн на собственную шею. Он несчастно топтался у корней исполинского дерева, а на его лице, как в плохом театре, сменяли друг друга три основные гримасы: глубокое академическое раскаяние («надо было всё-таки дописать конспект»), панический страх перед профсоюзом волшебников («если Мерлин узнает, он перепишет моё существование в формате сжатого архива») и тихая обида на то, что эти два странных человека из будущего не ценят его тонкую душевную организацию. Периодически юноша отходил за ближайший папоротник, делал загадочные пассы руками, похожие на попытку поймать невидимую муху, и что-то шептал. Результаты его магии, впрочем, отличались завидным постоянством: пространство либо выдавало сизый, дурно пахнущий дымок, либо издавало звук «пфуи», либо пахло горелой обложкой от паспорта. После каждого такого фиаско подмастерье возвращался к лагерю с выражением лица спаниеля, который очень хотел принести палку, но не нашел ее.

- Итак, коллеги по несчастью, - угрюмо произнес Макс, опускаясь на поваленный ствол.