ТЕМПОРАЛЬНЫЙ ВИНЕГРЕТ

- Во имя Пресвятой Девы и чистых воротничков! - глухо донеслось из-под железного ведра, выполнявшего роль шлема. - Мерлин, клянусь честью и всеми святыми Уилтшира, если я выберусь из этой навозной кучи, в которую ты превратил задний двор замка, я заставлю тебя сожрать твою собственную бороду! Без соли, горчицы и права на апелляцию!

- Сэр Реджинальд? - Тибальт робко сделал шаг вперед, придерживая подол мантии, чтобы не наступить на собственного рачка, выползшего из травы. - О, пресветлые небеса, это действительно вы? Но как... то есть, каким образом ваша доблесть соизволила... дематериализоваться в этих краях?

Железная голова резко повернулась на звук. Забрало с противным скрежетом откинулось вверх, явив миру усы такой кавалерийской жесткости, что ими, казалось, можно было строгать бревна или чистить сковородки.

- Тибальт? Ты, блошиный выкормыш! - Реджинальд кое-как перевернулся на бок, издавая звуки падающего несгораемого сейфа. - Где этот старый маразматик? Я ворвался в его покои, чтобы потребовать законной сатисфакции! Этот негодяй превратил моего боевого скакуна Гектора в комнатную петунию! В чертову горшечную герань, Тибальт! Мой лучший конь, который топтал сарацин, теперь стоит на подоконнике и требует полива дважды в неделю.

Рыцарь наконец принял вертикальное положение, тяжело упершись мечом в землю. Он шумно дышал, а из его левого наплечника кокетливо торчал кусок доисторического лопуха, придав феодалу слегка экологический вид.

Макс молча наблюдал за этой сценой. Его мозг, не умеющий принять ни одного необъяснённого факта, сейчас лихорадочно пытался составить уравнение, в котором фигурировали: временной парадокс, мезозойская грязь, стадо трицератопсов и стодвадцатикилограммовый англичанин в латах, утверждающий, что его лошадь стала цветком. Уравнение категорически отказывалось сходиться.

- Так, - Макс сделал глубокий вдох и изо всех сил потер переносицу. - Давайте систематизируем входящие данные. Вы - рыцарь. Из Камелота. Из шестого века нашей эры. Я всё правильно понял?

Реджинальд окинул Макса высокомерным взглядом, надолго задержавшись на его кроссовках кислотного цвета и флисовой кофте.

- А ты ещё что за розовощекое недоразумение в шутовском наряде? - фыркнул сэр Реджинальд, презрительно раздувая ноздри. - Шпион французский, не иначе! Посмотри на свои панталоны, парень, в них же нет ни капли мужского приличия, один сплошной срам! И что это за богопротивный девайс у тебя в руках? - он ткнул пальцем в пластиковую бутылку с водой. - Стекло без клейма гильдейского мастера? Колдовство! Магия! Чистой воды ведьмачество!

- Спокойно, жестянка, - Катя вышла вперед, выставив перед собой ладони, как при общении с неадекватным заказчиком. - Мы не французы. Мы из Москвы. Из двадцать первого века. Мы тоже... э-э-э, жертвы неисправного программного обеспечения вон того горе-мага, который сейчас пытается слиться с араукарией за нашими спинами.

Реджинальд перевел взгляд на Катю. Его глаза округлились при виде ярко-розового рюкзака и неоновых шнурков. Он тут же размашисто перекрестился металлической перчаткой, отчего по долине снова пронесся характерный колокольный звон.

- Ведьма! - авторитетно и со знанием дела заявил он. - Рыжая, в одеждах цвета взбесившегося фламинго! Тибальт, во что ты втянул честного христианина? Куда делся замок? И... - рыцарь наконец обернулся и впервые по-настоящему осмотрелся вокруг. - И почему те холмы двигаются? И почему у тех холмов хвосты?

В ста метрах от них один из трицератопсов, до этого мирно жевавший папоротник, поднял свою трёхрогую голову. Издав звук, поразительно похожий на сирену сломавшегося океанского лайнера, ящер уставился на блестящее металлическое существо, которое так вызывающе и шумно нарушало тишину.

- О, - сказал Тибальт, пятясь. - Кажется, мы успешно привлекли внимание местной фауны. Сэр Реджинальд, я бы настоятельно рекомендовал вам не совершать резких движений и перестать звенеть. Это не холмы. Это... очень большие коровы. Очень злые коровы, у которых явные проблемы с гостеприимством.

- Коровы? - Реджинальд презрительно хмыкнул, покрепче перехватывая рукоять меча. - Ты называешь эту чешуйчатую свинью коровой? Да у неё на носу три боевых копья, парень! Это явное оскорбление рыцарского сословия! Она смотрит на меня без должного почтения. В Камелоте за такой взгляд отрезают уши или, как минимум, лишают права на выпас в черте графства!

Трицератопс, которого Катя уже окрестила Лютиком, медленно переставил свои тумбообразные лапы. Юмор ситуации заключался в том, что латы Реджинальда на утреннем солнце блестели настолько ярко, что Лютик принял рыцаря за очень странного, очень наглого и исключительно блестящего соперника, который претендует на самую сочную траву в этой четверти долины. Ящер опустил голову, выставив вперед массивный костяной воротник, и начал мерно подгребать задней лапой землю.

- Макс, - тихо сказала Катя, хватая программиста за рукав флиски. - Мне кажется, этот доисторический «робот-пылесос» сейчас пойдет на таран. Сделай что-нибудь. Ты же у нас логик!

- Моя логика говорит, что кинетическая энергия восьмитонной туши, помноженная на скорость её разгона, превратит сэра Реджинальда в очень плоский блинный набор, - ответил Макс, тоже плавно отступая к лесу. - Сэр царь... то есть Реджинальд! Сдайте назад! Это не француз, это живой танк!

- Рыцари Круглого Стола не отступают перед крупным рогатым скотом! - гордо провозгласил Реджинальд. Он сделал три шага вперед. Лязг-брязг-дзынь. - Слушай меня, чешуйчатая нечисть! - заорал рыцарь, поднимая меч. - Я, сэр Реджинальд Алоизий Персиваль Третий, вызываю тебя на честный бой! Бросаю тебе вызов во имя Короны!

С этими словами он сорвал со своей левой руки тяжелую латную рукавицу и с силой швырнул её вперед. Железная перчатка пролетела метров десять и с глухим стуком упала точно перед мордой трицератопса.

Тот остановился. Наклонил голову, обнюхал блестящий предмет, издающий отчетливый запах машинного масла и многовекового пота, после чего... просто открыл пасть и с хрустом втянул рукавицу внутри, начав меланхолично её жевать, словно это был деликатесный кусок жесткого бамбука.

Реджинальд застыл с поднятым мечом. Его усы дрогнули.

- Она... она сожрала мою перчатку, - потерянно произнес он. - Она не приняла вызов. Она его... проглотила. Это... это не по правилам! Это прямое нарушение тридентского кодекса от пятьсот сорок второго года!

- Она просто приняла твою капитуляцию вместе с гарниром! - крикнул Макс из-за дерева. - Беги, идиот! У неё сейчас начнется изжога, и она обвинит в этом тебя!

Динозавр, совершив несколько жевательных движений, пришел к выводу, что блестящий соперник на вкус как старый гвоздь, но ведет себя крайне шумно и раздражающе. Издав яростный рев, трицератопс рванул с места, развивая скорость хорошего пригородного поезда.

- Спасайся кто может! - взвизгнул Тибальт и первым взлетел на ближайшую араукарию с проворством, никак не вяжущимся с его внешностью и тяжелой мантией.

Овца, проявив удивительный для своего вида интеллект, мгновенно растворилась в тумане. Катя и Макс бросились в заросли гигантского чертополоха.

На открытом пространстве остался только сэр Реджинальд. Латы, бывшие его гордостью, сейчас работали как идеальный якорь. Рыцарь попытался развернуться, но его правая шпора намертво запуталась в корнях.

- Проклятый Мерлин! Проклятые французские сорняки! - орал Реджинальд, отчаянно дергая ногой, в то время как земля под ним уже ходила ходуном от приближающегося галопа восьмитонного ящера. - Я требую адвоката! Я требую переноса поединка на сухую почву!

Громакдный ящер был уже в двадцати метрах. Его рога целились точно в филейную часть тевтонского доспеха. В этот момент Макс, высунувшись из-за ствола дерева, понял, что если сейчас ничего не предпринять, их экспедиция лишится единственного тяжелого пехотинца, так и не успев узнать, где здесь пресная вода.

- Реджи, падай! - закричал Макс. - Просто падай набок, придурок! Сработай как противотанковый еж!

Рыцарь, потеряв равновесие от очередного рывка, последовал совету. Он с диким воплем завалился на правый бок, увлекая за собой трухлявый пень. Два пуда сочлененного английского железа сорвались с небольшого склона и кубарем покатились вниз, к реке.

Звук, который последовал за этим, вошел бы в анналы истории Мезозоя, если бы у Мезозоя были анналы. Это не было просто падением. Это была симфония разрушения. Реджинальд покатился по склону с таким звуком, что птеранодоны в радиусе двух миль синхронно сложили крылья. Специфический скрежет железа по граниту породил волну такой чистоты и мощности, что у Макса заложило уши, а Катя непроизвольно присела, закрыв голову руками.

Годзила затормозил так резко, что его четырехпалые копыта прорыли в земле глубокие борозды. Доисторический гигант застыл. Его уши уловили звук, невозможный в природе Мелового периода. Миллионы лет эволюции готовили трицератопсов к реву тираннозавров, извержениям вулканов и падениям метеоритов. Но эволюция никак не рассчитывала на звук будто кто-то сбросил с лестницы третьего этажа ящик с кастрюлями. Кастрюлями, набитыми церковными колоколами.

Мозг ящера выдал системный сбой. Он решил, что на него несется неведомое тектоническое чудовище, состоящее из чистой, концентрированной головной боли. Ящер испуганно хрюкнул, развернулся на месте и с позорной скоростью припустил в сторону реки, увлекая за собой все стадо.

Через минуту в долине снова воцарилась тишина. Только у подножия холма, наполовину погрузившись в прибрежный ил, лежал неподвижный металлический кокон.

Макс и Катя медленно вышли из укрытия. С дерева, цепляясь бородой за ветки, осторожно сползал Тибальт. Они подошли к куче металлолома. Забрало шлема Реджинальда было забито речной тиной, из которой меланхолично торчал маленький доисторический рачок.

- Эй… сэр? - Макс постучал палкой по нагруднику. - Вы там как? База данных не повреждена?

Внутри доспеха что-то булькнуло. Затем забрало со скрипом приоткрылось на пару сантиметров.

- Этот… этот трехрогий простофиля… - прохрипел Реджинальд, выплевывая головастика. - Он испугался моего тактического маневра. Я… я деморализовал его своим боевым кличем. Запиши это в анналы, Тибальт. Сэр Реджинальд обратил в бегство дракона методом… контролируемого падения.

Катя переглянулась с Максом.

- Ну что, Громов, - улыбнулась она, вытирая грязь с лица. - Похоже, наша команда укомплектована. У нас есть логика, магия, медиа и… акустическое оружие массового поражения. Что дальше по плану?

Макс посмотрел на солнце, которое уже припекало вовсю, а затем на Реджинальда, который пытался подняться, но под весом намокшего ила только глубже погружался в мезозойскую грязь.

- Дальше, - вздохнул Макс, - нам нужно как-то отмыть это суверенное британское ведро, пока на запах тины не пришел кто-то покрупнее. И, Тибальт… найди мою овцу. Мне кажется, она единственная здесь понимает, что происходит.

Процесс извлечения сэра Реджинальда из прибрежного ила занял примерно минут десять, три сломанные ветки араукарии и бесконечное количество непечатных выражений на смеси современного русского и староанглийского языков.

Когда рыцаря наконец удалось отбуксировать на сухую траву, он представлял собой монументальное зрелище: мезозойская грязь, высыхая на утреннем солнце, стремительно превращала его латы в грубый, монолитный цементный кокон. Шевелиться Реджинальд не мог физически, но его речевой аппарат функционировал с эффективностью хорошего дизельного генератора.

- Это заговор! - вещал он из-под забитого тиной шлема, пока Катя пыталась соскрести с его нагрудника ракушки с помощью плоского камня. - Мерлин специально подговорил этих чешуйчатых жаб! Он завидует моей славе! В прошлый вторник я лично отрубил хвост водяному червю в болотах Уилтшира, а этот старый сухарь заявил на совете Круглого Стола, что это был обычный утонувший угорь, принадлежавший местному мельнику! Тибальт, не стой как соляной столб, принеси мне кубок эля и сухую попону для Гектора! Ах да… Гектор же теперь герань… Будь проклят этот день!

- Сэр Реджи, у нас нет эля, - вздохнул Макс, обходя рыцаря по кругу и оценивая масштаб повреждений. - У нас есть только теплая речная вода, в которой, судя по всему, плавают предки всех известных науке кишечных палочек. И если вы не замолчите, я начну искренне жалеть, что трицератопс, этот Лютик, оказался таким впечатлительным.

- Кто? Лютик?! - Реджинальд попытался дернуть усами, но они намертво склеились с речной глиной. - Ты назвал этого рогатого дьявола Лютиком? Юноша, у тебя явные проблемы с восприятием реальности. В мое время чудовищ называли прилично: «Опустошитель Бристоля», «Ужас Черного Болота» или хотя бы «Тварь с тремя рогами». Лютики - это то, из чего девки в Камелоте плетут венки, чтобы скрыть прыщи на лбу!

- Ладно, Акустический Элементаль, остынь, - Катя с размаху стукнула камнем по его наплечнику. Кусок сухой грязи отвалился, обнажив помятую, но гордую эмблему с изображением какого-то облезлого суслика, испытывающего глубокие душевные страдания. - Скажи спасибо Максу. Если бы не его команда «падай», тебя бы сейчас отскребали от этой долины как начинку для мезозойского пирога.

Тибальт в это время сидел на корточках чуть поодаль, безуспешно пытаясь с помощью короткой палочки и заклинания «Флагеллацио» заставить овцу перестать жрать розовый шнурок от Катиного рюкзака. Овца плевала на заклинания шестого века. Она нашла в Мезозое свой личный гастрономический рай и планировала остаться здесь подольше.

- Ну и что мы будем делать дальше, шеф? - Катя повернулась к Максу, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. - Воды у нас полбутылки. Из еды папоротники, которые, если честно, выглядят как салат, способный сожрать тебя изнутри в целях самообороны. Интернета нет. Зато у нас есть ходячая груда металлолома, которая привлекает хищников в радиусе пяти миль одним своим дыханием.

Макс вытащил из кармана свой отключенный смартфон, повертел его в руках как бесполезный кусок пластика и посмотрел на Тибальта.

- Тибальт, твой чудо-портал. Каковы шансы, что ты сможешь настроить его на обратный курс? Ну, или хотя бы перекинуть нас туда, где изобрели канализацию и антибиотики?

Юный маг виновато шмыгнул носом и поправил свой помятый колпак, который Макс всё-таки выловил из ручья.

- Понимаете, Максимус… Магические потоки в этой эпохе невероятно… чистые. Они как… как непаханое поле. В Камелоте мы привыкли подключаться к остаточным эманациям Мерлина или использовать геомагнитные линии Стоунхенджа. А здесь… здесь мана бьет из земли как сырая нефть, но у меня нет нужного… хм… переходника. Мне нужно время, чтобы рассчитать формулу стабилизации. Дня три. Может, неделя.

- Неделя?! - Катя всплеснула руками. - Тибальт, через неделю моя кожа превратится в один большой укус доисторического гнуса! Посмотри на эти летающие швейные машинки! - она указала пальцем в небо, где над долиной лениво кружили гигантские меганевры - стрекозы размером с хорошего ястреба. Одна из них как раз спикировала на папоротник неподалеку и с хрустом перекусила какого-то жука.

- Не паникуй, - Макс постарался, чтобы его голос звучал максимально спокойно, хотя внутри у него самого всё шло ко дну примерно в том же темпе. - Раз уж у нас вынужденный оффлайн-лагерь, будем действовать по аварийному протоколу выживания. Первое - укрытие. Второе - огонь. Третье - изоляция этого шумящего объекта, - он кивнул на Реджинальда. - Сэр рыцарь, если мы снимем с вас латы, вы сможете передвигаться без звука падающего буфета?

Реджинальд издал такой глубокий вздох, что его нагрудник жалобно звякнул.

- Снять доспех? Перед лицом этих… этих некрещеных ящериц? Никогда! Рыцарь без лат - это как улитка без раковины, просто кусок мяса, готовый для чужого вертела! К тому же… поддоспешник промок, и если я его сниму, меня в ту же секунду заживо сожрут эти ваши… летающие швейные машинки.

- Ладно, оставайся в своей консервной банке, - вздохнул Макс. - Но если из-за твоего скрежета к нам на огонек заглянет тот утренний Тираннозавр, ты будешь первым, кого мы выставим в качестве дипломатического дара и средства замедления погони.

Они решили двигаться вдоль кромки леса, подальше от открытой долины, где трицератопсы всё еще с подозрением косились на их сторону, и поближе к скалистым навесам, которые Макс приметил на склоне горы. Горы выглядели надежно - по крайней мере, туда вряд ли смог бы забраться многотонный хищник с короткими передними лапками и нарушением координации.

Шествие выглядело эпично. Впереди шел Макс с тяжелой палкой, прорубая дорогу в зарослях хвощей. За ним следовала Катя, которая, несмотря на отсутствие связи, продолжала вести «внутренний блог», комментируя каждый куст. Следом, издавая мерный, глухой звук «вжух-лязг, вжух-лязг», продвигался сэр Реджинальд, которого Тибальт подталкивал в филейную часть доспеха каждый раз, когда рыцарь застревал в грязи. Замыкала шествие овца, которая несла в зубах какую-то подозрительную фиолетовую ягоду размером с хорошую дыню и выглядела счастливее всех.

На очередном привале, пока Тибальт ковырялся в пергаментах, а Катя делала зарисовки в блокноте, Реджинальд снял с правой руки массивное бронзовое кольцо, покрутил в пальцах и положил на плоский камень рядом с собой.

Макс искоса посмотрел на кольцо. По внешнему ободу шла насечка, а внутри, как успел разглядеть программист, было выгравировано что-то по-латыни. Два слова.

- Рыцарское кольцо, - пояснил Реджинальд, не поворачивая головы. - Надевается при посвящении. Снимается в гробу. Традиция Персивалей. Я его ношу от Камелота и до… ну, до куда придётся. Девиз там выгравирован. Семейный. «Не отступать». Два слова, которые нас, Персивалей, много раз доводили до очень неудобных ситуаций.

Он надел кольцо обратно. Встал. Лязг-брязг-дзынь. Бригада двинулась дальше.

Глава 7

Сноска №21 (Из «Краткого руководства по темпоральным аномалиям для подмастерьев, склонных к панике», составленного магистром Мерлином)

Хронологические таблицы, составляемые серьезными учеными в тихих университетских кабинетах, обладают одним восхитительным свойством: они категорически не работают, как только вы покидаете пределы кабинета.

Согласно официальной науке, между динозаврами и первыми людьми лежит аккуратная, комфортная пропасть длиной примерно в шестьдесят пять миллионов лет. Это сделано главным образом для того, чтобы у первых не возникало искушения использовать вторых в качестве зубочисток, а у вторых - собирать налоги с третьих. Однако, если пространственно-временную ткань вашей вселенной продырявил недоученный волшебник с легкой формой разгильдяйства, будьте готовы к тому, что эволюция пожмет плечами, взболтает эпохи, как бармен коктейль, и выдаст вам винегрет, в котором трицератопс делит пастбище с неандертальцем, а тот, в свою очередь, пытается понять, почему от этого существа пахло лавандой.

Примерно через час пути, когда солнце поднялось в самый зенит и местный мезозойский воздух стал окончательно напоминать парилку в хорошей финской бане, где кто-то забыл выключить пар и унес с собой все полотенца, путешественники наткнулись на тропу. Она была широкой, утоптанной с упрямством, достойным римских легионов, и отчетливо пахла гарью, мокрой шерстью и диким, глубоко немытым зверем.

- Макс, - Катя дернула программиста за плечо с такой силой, что чуть не сбила его с курса логического мышления, и указала пальцем в землю. - Посмотри на это. Это не след динозавра. У динозавров нет выраженного плоскостопия и пяти пальцев.

Макс наклонился и нахмурился. В мягкой мезозойской глине четко, безапелляционно отпечатался след человеческой ноги. Точнее, очень широкой, босой ступни с массивными пальцами, которые явно никогда не знали радости ношения ортопедической обуви. А чуть дальше на ветке гигантского плауна висел клочок грубой, жесткой шерсти.

Сэр Реджинальд, который до этого момента брёл сзади с видом человека, которому мир глубоко задолжал, вдруг отстранил Макса плечом и присел на одно колено. Рыцарь изучил след молча, с той серьёзной, деловой сосредоточенностью, которая у него прежде появлялась разве что перед боем. Он потрогал край отпечатка пальцем, затем поднял голову и осмотрел кусты, медленно, по дуге, как опытный охотник.

- Трое, - сказал он коротко. - Может, четверо. Идут след в след, чтоб казаться меньше числом. Это не случайные бродяги. Шерсть на ветке намеренно. Метят территорию или предупреждают своих. - Он встал. - Они нас видели раньше, чем мы их почуяли.

- Откуда ты... - начал Макс.

- Я двадцать лет гонял шотландских конокрадов по болотам, юноша, - холодно перебил рыцарь, вытирая руку о плащ. - Следопытство не магия и не наука. Это терпение и глаза.

- Так, - Макс почесал затылок. - Меловой период. Динозавры. И… гоминиды? Это нарушает все существующие хронологические таблицы, включая здравый смысл. Тибальт, твой чудо-портал точно бьёт только в заданный период? Или ты устроил здесь временной блендер и смешал мезозой с палеолитом просто ради забавы?

- Я… я не уверен, Максимус, - пролепетал юный маг, пытаясь целиком спрятаться за широкую и относительно надежную спину сэра Реджинальда. - Понимаете, получившийся портал, это ведь не регулируемый разводной мост через Темзу с четким расписанием. Это скорее… внезапная пробоина в плотине бытия. Туда могло затянуть кого угодно из любого случайного уголка вечности. Я бы не удивился, если бы мы встретили здесь парочку римских центурионов или торговца рыбой из Ланкра.

Сэр Реджинальд вдруг замер, отчего его латы издали звук рухнувшей полки со сковородками. Его забрало со скрипом и неохотой поднялось вверх. Рыцарь шумно принюхался, раздувая усы.

- Пахнет немытыми викингами, - авторитетно, со знанием дела заявил феодал. - И жареной дичью без добавления приличных специй. Клянусь честью рыцаря, если за этими кустами скрывается лагерь каких-нибудь шотландских разбойников или пиктских конокрадов, я лично заставлю их заплатить пошлину за проход по этой территории! И за порчу воздуха тоже!

Из-за ближайших зарослей гигантского плауна раздалось глухое, утробное ворчание, от которого у Кати внутри похолодело все то, что обычно отвечает за инстинкт самосохранения. Кусты с треском раздвинулись, и на тропу величественно вышли трое.

Они были невысокими, плотными, коренастыми и покрытыми такой густой доисторической грязью, что ее можно было классифицировать как отдельный слой одежды. На бедрах у них болтались шкуры неведомых зверей. В руках они держали массивные дубины из тяжелого окаменевшего дерева и костяные копья, наспех примотанные жилами к палкам. Их надбровные дуги были настолько развиты и монументальны, что под ними почти невозможно было разглядеть глаза. Впрочем, выражение этих самых глаз не оставляло ни малейших сомнений: пришельцы в ярко-розовых рюкзаках и глухих железных костюмах не входили в их список званых гостей. Точнее, они туда входили, но лишь в качестве основного горячего блюда.

Центральный дикарь, самый крупный, с ожерельем из угрожающе острых зубов раптора на шее, сделал тяжелый шаг вперед, поднял свою дубину над головой и издал громоподобный, сотрясающий подлесок рев:

- УГХ! ЧОМПА ТАКА БУМ!

- Ну вот, - констатировал Макс, медленно и очень плавно поднимая обе руки вверх, - Катя, поздравляю, кажется, это твои первые подписчики. И, судя по их настрою, они хотят лайкнуть нас вместе с костями и рюкзаками.

Катя не шевелилась, и изобразила самую неискреннюю улыбку, на которую была способна ее мимика.

- Кать, - шепнул Макс, стараясь не совершать мимических движений, - сейчас самое время устроить им технологический перформанс и сойти за богов из машины.

- Как думаешь, Макс, они верят в великого бога кокоса или предпочитают повербанки в качестве тотемов?

- Угх! - с нажимом повторил вождь, которого, судя по всему, действительно звали Чомпа. Для пущей убедительности своего лингвистического аргумента он с размаху хряснул дубиной по столетнему пню араукарии. Пень с жалобным писком разлетелся в мелкие щепки. Чомпа удовлетворенно хмыкнул, продемонстрировал гнилые, но крепкие зубы и указал острием копья прямо в грудь Максу. - бум-бум?

- Сам ты бум-бум, - тихо проворчал Макс.

В этот критический момент сэр Реджинальд Алоизий Персиваль III, чьи латы к этому времени под жарким мезозойским солнцем окончательно высохли, намертво схватились с речной глиной и превратились в подобие средневекового экзоскелета с функцией легкого удушения, решил, что дипломатический протокол затянулся сверх всякой меры приличия.

- Дорогу истинному крестьянину… тьфу, христианину! - внезапно рявкнул он, бесцеремонно расталкивая Макса и Катю своими железными локтями. С каждым его шагом из сочленений доспеха во все стороны летели куски подсохшей мезозойской грязи, напоминая шрапнель. - Расступись, немощь бесштанная! Салаги, дикари, пиктские выродки!