Сали. На стыке двух миров

Глава 1 Специалист по неприятностям

Российская империя, Москва, год 2013, январь. Так можно было бы начать исторические хроники, или, возможно, какой-нибудь популярный роман, из современных. Но никак не отчет о начале трудовой деятельности. Впрочем, я всегда был некоторым оригиналом.

Но перво-наперво представлюсь. Лука Игнатьевич Воронцов, потомственный дворянин, двадцать пять лет, вредных привычек не имею, холост. За спиной Александровский лицей (причем не только сам лицей, но и закрытый университет, находящийся на его территории) и Собственная Е. И. В. Канцелярия, третья экспедиция третьего отделения звучит громко, да? На деле ничего особенного, лишь бумажки и перебирал. А потом случился один крайне досадный случай и меня наставительно попросили покинуть столицу. Во избежание.

Впрочем, не будем о моих ошибках — о них и без меня найдется кому рассказать.

Итак, я прибыл в Москву первым же поездом нового года. Зима в этом году выдалась морозная и снежная, а потому паровоз шел медленно, натужно Но при нашем ритме жизни два часа задержки — сущая мелочь, а потому, кроме крикливого купца, у которого горели одному ему ведомые сроки, никто особо не возникал.

Вокзал встретил меня дымом, шумом и толчеей. Но, думаю, это свойственно всем подобным местам. Я вышел из вагона первого класса и, на мгновение остановившись на перроне, посмотрел по сторонам. Раньше я бывал в Москве лишь проездом. Впрочем, вряд ли этот город для коренного петербуржца чем-то отличается от прочих областных центров: ну побогаче разве что, да посуетливее. Я и выбрал-то его лишь из необходимости срочно покинуть Петербург, а ближайший поезд, как оказалось, отправлялся именно сюда. Не в Финляндию же ехать! Что я там не видел? Нет, можно было бы воспользоваться дирижаблем, благо воздушное сообщение в империи налажено давно и во все уголки страны, но мне хотелось все хорошенько обдумать Да и высоту я как-то не очень.

В общем, Москва — так Москва. Какая разница куда ехать, если есть имя, средства и связи, но совершенно нет определенной цели?

У Николаевского вокзала толпились наемные повозки — и механические, и гужевые. Я посмотрел на это дело с легкой улыбкой человека, имеющего в личном гараже последнюю модель первого и весьма неплохих орловцев для второго. Впрочем, и мобиль, и лошади остались в столице, а я был здесь. Но нанимать никого не буду, не так уж и много у меня вещей — пройдусь. Надо поискать жилье, а этот район города ничем не хуже любого другого.

Перейдя площадь и практически уткнувшись во второй вокзал, я невольно покачал головой. Такое скопление народа в центре города было вызвано именно этим нерациональным решением. Не зря воздушные станции для посадки и обслуживания дирижаблей выносили за пределы городов — это помогало разгрузить основные улицы и площади. К сожалению, Москва была именно той площадкой, на которой испытывали все новое прежде, чем нести это в столицу.

Ладно, обойдем эту толчею по краю, тем более трамвайное сообщение меня точно не интересует.

Снег весело хрустел под ногами. Мороз пощипывал щеки, вынуждая сильнее кутаться в теплый шарф, но меня эта прогулка устраивала целиком и полностью. Стоило уйти от вокзалов, как народу вокруг стало существенно меньше. Лишь дворники в длинных черных фартуках чистили пешеходные дорожки и подъезды к парадным воротам.

Выйдя на Новую Басманную, я завертел головой по сторонам. Проулок, по которому я шел, завершился поперечной улицей, и теперь мне предстояло вновь решать в какую сторону податься. Все, как в старых сказках: направо пойдешь — судьбу свою найдешь, налево пойдешь — беду отыщешь Или там было наоборот? Никогда не был силен в русском фольклоре.

Впрочем, этот вопрос решается гораздо проще. Если пойти направо, то уткнусь я в центр города, что мне совсем не нужно, а значит, повернем налево. Хотя жандармерия, маячащая всего в трех домах далее, — тоже не лучший выбор.

Чувствуя себя едва ли не скрывающимся от правосудия преступником, я перебежал на другую сторону дороги.

Так я и шел вперед, лениво посматривая по сторонам и пытаясь понять, какой же дом из многих предоставит мне убежище на ближайшие дни-недели. Я все еще не знал, как долго пробуду в Москве, а потому и к выбору будущего жилья относился как к игре наудачу. Впрочем, если меблированные комнаты придутся не по душе, то всегда можно будет перебраться куда-то еще

Нужный мне домик обнаружился аккурат в конце улицы. Вернее, Новая Басманная уже давно перетекла в Елоховскую, но я вывески, если и читал, то весьма неохотно, да и смысл был не в том. Короче, прямо напротив светло-нефритовой церкви Богоявления, выросло трехэтажное здание, явный новодел, но стилизованный под дома викторианской Англии — все по последней моде. У входа, как и полагается, висела неприметная табличка с объявлением о сдаче комнат в наем.

Я подошел к лениво накидывающему новый сугроб дворнику.

– Сдаете?

– Хозяйка сдают, — бросив на меня быстрый взгляд, согласно пробасил он. Видавшая лучшие времена шапка-ушанка при этом, чуть съехала назад.

– А дом хороший?

– Дык новый почти. Пять лет назад старое имение выгорело дотла.

Пожар в центре города? Чего только не случается. Впрочем, здесь же большинство домов еще с деревянными перекрытиями, а много ли им надо, чтобы вспыхнуть?..

– А чего сдают-то?

– Хозяйка одна осталась, вот и сдают. Муж ее в прошлом году как почил — так и сдают, — сообщил мужик, поправил шапку и вернулся к своей работе.

– А она дома?

– Были дома, — скупо кивнул дворник, не поворачиваясь ко мне. Впрочем, меня самого он уже тоже не интересовал. Я снова бросил взгляд по сторонам. Хорошее место. Опять же церковь рядом.

Не знаю, как вас, но меня перезвон колоколов успокаивает.

Сильно верующим я себя не считаю, посты не соблюдаю, да и появляюсь на службах лишь по праздникам, но это совсем не значит, что я как-то принижаю роль нашей православной церкви в обществе. Просто времени на соблюдение всех норм нужно много, да и милосердие со смирением — это больше по части женщин

Однако верить мне все это не мешает. Так что да — я человек верующий. Просто не слишком религиозный.

Но что-то я совсем отвлекся. Целью этого моего небольшого путешествия был все-таки поиск прибежища не для души, но для тела. Этим и займемся.

Поднявшись на крыльцо, я решительно нажал кнопку звонка. Внутри дома послышалась мелодичная трель. Звук был совсем не раздражающий, соловьиная песня. Это мне показалось еще одним знаком остановиться именно на этом месте, если сговоримся о цене и условиях. В последнее время в моду стали входить слишком резкие и громкие мелодии, как оказалось, я для таких нововведений был слишком консервативен.

Дверь мне открыли спустя пару минут. Немолодая служанка в опрятном белом фартуке и в белом же чепце выжидающе и сурово посмотрела на меня. От такого внимания я чуть было не растерялся. К счастью, за время работы в третьей экспедиции я привык и не к таким постным лицам.

– Чем могу помочь? — сухо поинтересовалась женщина.

– Хозяйка принимает? Я по поводу объявления о сдаче комнат.

– Проходите, — женщина посторонилась, позволяя мне пройти в небольшую, но аккуратную прихожую. В комнате преобладали коричневые и бежевые тона, прекрасно сочетающиеся со светлым паркетом пола. Подставка под зонтики и трости, а также полочка для шляпок были на месте, что вновь говорило в пользу этого дома. Далеко не все сейчас придерживались этих старомодных традиций. Современная молодежь все чаще пренебрегала головными уборами и красивыми, но все-таки немного обременительными аксессуарами. Мой младший брат, например, зонт брал исключительно в ливень, причем дождь уже должен идти, в противном случае он понадеется «проскочить». — Позвольте взять ваше пальто, господин

– Воронцов, — представился я, протягивая ей верхнюю одежду. Узкополую шляпу и элегантный зонт-трость я пристроил самостоятельно. Кстати, что-то я слишком скуп в словах. Спрашивали-то меня не из праздного любопытства, а чтобы представить хозяйке по всей форме — Лука Игнатьевич.

– Прошу, проходите. Обождите немного в малой гостиной. Я сообщу госпоже о вашем визите, — и женщина, чуть поклонившись, скрылась в подсобных помещениях. Я же направился в сторону указанной гостиной — к счастью, с планировкой подобных домов я был знаком.

С каждым новым мигом дом нравился мне все больше. Комната для приема гостей оказалась неброской, хорошо обставленной, но без излишеств. А уж увидев старый патефон, стоящий на тумбе возле дивана, я и вовсе окончательно влюбился. Сейчас в обиход входили гораздо более громоздкие и уродливые конструкции. Звук они, конечно, давали лучший, но при этом терялось что-то важное

Я подошел ближе к так заинтересовавшему меня предмету, провел пальцем по медной трубе Чисто. Действительно стоит не для красоты. Думаю, его регулярно заводят, наполняя пространство чуть скрипящими звуками концертных записей.

– Лука Игнатьевич? — поинтересовались у меня за спиной. Пришлось оборачиваться. Увидев в дверях даму лет сорока — сорока пяти, еще не утратившую до конца былого блеска, я склонился в приветственном поклоне.

– Рад встрече.

– Елена Валерьевна, — протягивая мне тонкую руку, скрытую под кремовым кружевом перчатки, представилась она. — Коврова.

Я галантно склонился к ее руке. Еще один почти изживший себя жест, но, вероятно, тем приятнее его неукоснительное исполнение.

– Счастлив нашему знакомству, — нисколько не слукавив, ответил я. Стоявшая напротив меня женщина была идеальна. Темно-каштановые с легкой проседью волосы собраны в тугую прическу, дополненную маленькой темной шляпкой со светлой вуалеткой. Серо-голубое платье безукоризненно-строгого фасона было украшено лишь атласной брошью-бантиком цвета слоновой кости. В таком виде не то, что в городе — в гостях показаться можно.

– Я слышала, вы желаете снять комнаты? — к моему удивлению, женщина не стала затягивать и сразу же перешла к делу. Это несколько не вязалось с образом степенной дамы, но мне даже понравилось. Этакая изюминка. Да и вести разговор ради разговора я тоже не любитель.

– Желаю. Более того, все, что я видел до этого момента, меня более чем устраивает.

– Не боитесь, что я теперь заломлю цену? — чуть заметно усмехнувшись, поинтересовалась хозяйка.

– Нисколько. Я вижу перед собой женщину, которая не унизит себя таким мелочным ходом.

– Вы так хорошо разбираетесь в людях? — недоверчиво хмыкнула моя собеседница. Я неопределенно пожал плечами. Раньше думал, что разбираюсь. — Что ж, хорошо, вы меня убедили. Не желаете ли взглянуть на комнаты? Я собираюсь сдать весь третий этаж Там пять комнат, не считая уборной. Рабочий кабинет, две гостиных, спальня и небольшая столовая.

– Что ж, пока меня все устраивает Будьте добры покажите мне мои будущие владения, а уж о цене, я думаю, мы сговоримся.

– Вполне вероятно. Вы очень приятный молодой человек, Лука Игнатьевич.

– Польщен. Меня тоже радует то, что я вижу своими глазами.

Елена зарделась. Это было почти незаметно, но то, как она опустила взгляд Думаю, лет пятнадцать назад эта женщина была еще той кокеткой. Впрочем, она и сейчас была великолепна. Даже странно, что до сих пор во вдовах ходит.

Как вы понимаете, в том доме я и остался. Помимо прекрасной хозяйки (здесь я нисколько не преувеличиваю, уж поверьте), в доме также жили двое слуг: встретившийся меня у дома дворник-возница Матвей и его супруга Дарья, та самая служанка с суровым ликом. Как я узнал позднее, после смерти мужа Елена Валерьевна оказалась в непростой финансовой ситуации, так что содержала минимум прислуги. Впрочем, они не бедствовали, скорее оказались в некотором стеснении, которое если и беспокоило, то в допустимых рамках.

С хозяйкой дома мы быстро сдружились. Она чем-то напоминала мне бабку — женщину строгих взглядов, всегда и на все имевшую собственное мнение. В общем, к обеду и ужину мы собирались за общим столом, неспешно обсуждая последние светские слухи и новости из столицы. Елена такому вниманию с моей стороны была рада, а для меня такие наши беседы были хоть каким-то развлечением

Как вскоре выяснилось, я совершенно не умел отдыхать. Еще со времен лицея я всегда был в центре событий и постоянно чем-то занимался, а уж на службе и вовсе у меня редко когда выдавался свободный вечерок. Чем занять себя в заметенной снегом морозной Москве я просто не представлял. Визит в Большой Театр я нанес в первый же день, попал на Онегина. В какой-то момент спектакля даже стал себя ассоциировать с пушкинским героем, так что в итоге настроение скорее испортилось, нежели поправилось.

Вероятно, именно из-за этой странной пробудившейся в душе тоски я не стал рассылать письма по знакомым и сообщать о своем появлении в городе. Не самое вежливое решение, но мне не хотелось наносить визиты и раз за разом объяснять причины, побудившие меня покинуть столь любимый мною Петербург. Да что говорить? За всю свою жизнь столицу я покидал лишь по долгу службы!

Но это я отвлекся. А я всего лишь хотел объяснить свое удивление, когда в малую столовую, в которой я завтракал уже по обыкновению один, вошла Елена Валерьевна. Даже в столь ранний утренний час она была безукоризненна.

– Доброе утро, — отставив чашку кофе в сторону, я встал, чтобы поприветствовать даму. Женщина ответила мне милой улыбкой и махнула изящной ручкой.

– Не вставайте. К чему такие церемонии? — произнесла она, но было заметно, что мое следование этикету даже в столь незначительных мелочах ей приятно. — Кстати, Лука Игнатьевич, вам почта. — И Елена протянула конверт. Я только сейчас обратил внимание, что в руках хозяйка дома держала стопку корреспонденции и нож для бумаги.

– Мне? — я удивленно посмотрел на женщину. На новом месте я был лишь третий день, а потому сообщить о месте своего пребывания не успел даже родным.

– На нем стоит ваше имя.

– Благодарю, — рассеяно отозвался я, принимая конверт. Хм, действительно адресовано мне. Это было странно. Нет, я допускаю, что лица, вынудившие меня покинуть столицу, приставили ко мне соглядатая, чтобы убедиться в исполнении их рекомендаций, но уж они-то точно не стали слать бы мне письма.

Надорвав конверт с одной стороны, я вытряхнул на стол послание. Им оказался небольшой листок гербовой бумаги. Первым делом по давней привычке я обратил внимание на оттиск в углу. Оттиск мне оказался незнакомым, причем, судя по вензелям герб принадлежал скорее организации, чем какой-то личности. Все страннее и чудеснее.

Закончив беглый осмотр, я вчитался в строки.

«Уважаемый Лука Игнатьевич!

Имею честь вас пригласить на собеседование в нашу контору, находящуюся по адресу ул. Ст. Басманная, дом 21».

Дата. Подпись. Я всмотрелся в аккуратные завитки букв. Орлов Г.Ю. Фамилия весьма известная, но вот эти инициалы Не припомню, чтобы меня представляли кому-то с таким именем-отчеством из дома Орловых. Интригует — ничего не скажешь.

– Старая Басманная, двадцать один, — произнес я вслух адрес организации, пытаясь вспомнить, где это находится территориально.

– Это училище в двадцати минутах ходьбы от нас, — ответила Елена Валерьевна.

– Недалеко, — рассеяно отозвался я, понимая, что теперь поводов отказаться от этой встречи нет вовсе. Вот только почему отправитель, назначая мне встречу, не оговорил точное время? Это было еще одной интригующей деталью. Мне словно бы давали время на размышления.

Разумеется, я пошел тем же днем. Есть за мной такой недостаток — я любопытен. Так что, покончив с завтраком, я вернулся к себе и оделся подобающе случаю. Уже почти в дверях, я на секунду задержался и критично осмотрел себя.

В зеркале отражался тщательно одетый мужчина лет двадцати пяти. Темно-серый костюм в тонкую светлую полоску сидел достаточно хорошо, чтобы можно было судить и о вкусе, и о финансовом благополучии. Удлиненный пиджак лежал на бедрах красивыми складками. Узкие прямые брюки отглажены до идеально-ровных стрелок. Завершают образ кипенно-белая рубашка простого кроя и французский шейный платок из шелка цвета старой меди — все эти новомодные бабочки и галстуки-удавки меня вгоняют в печаль, возможно, кто-то посчитает меня сверх меры консервативным, но что есть, то есть.

Надо сказать, что именно шейный платок целиком и полностью создавал мой образ. От природы мне мало идут холодные и темные тона, но, будучи на службе, мне пришлось мастерски это маскировать. И в этом непростом деле мне всегда помогал этот незаменимый аксессуар — вернее тщательно и верно подобранный для него цвет. Ну что поделать, если я таким уродился? Хотя не так уж все и плохо.

Я, чуть сощурив глаза, всмотрелся в отражение. Волосы русые с легкой рыжиной, отросшие уже почти по шею, кончики заметно светлее — память о прошедшем лете, я всегда быстро выгорал на солнце. Кожа на таком фоне кажется бледноватой, но это до первых солнечных дней — легкий золотистый загар ко мне пристает быстро. Глаза серо-голубые, того особого оттенка, что при желании и умении можно легко оттенить в ту или иную сторону верно подобранным гардеробом или освещением. В общем, жаловаться мне в принципе не на что. Не стану говорить, что могу похвастаться классической красотой черт, но при желании мне есть на чем сыграть. Да и внезапное собеседование — это все же не свидание.

Но что-то я опять отвлекся. Смысл ведь не в том, как я готовился к мигу встречи, а в том, что за ним последовало.

Итак, указанный дом я нашел без всякого труда. Зеленый двухэтажный дом, украшенный белыми полуколоннами и розетками — ничего особенного, по крайней мере, на взгляд коренного петербуржца. Что ж, пойдем посмотрим, что это за место такое

По нужному адресу действительно располагалось училище, коммерческое, если быть точным. Это было странно. Впрочем, в последнее время учебные заведения все чаще сдавали часть своих помещений сторонним структурам, так как образование ценилось все меньше. Ладно, посмотрим, что здесь и как.

Решительно потянув на себя тяжелые деревянные двери, украшенные лишь медным ромбом с номером дома, я шагнул внутрь. Сразу за парадной обнаружился сидящий за дубовым столом мужчина. Смекнув, что так будет даже удобнее, я стряхнул с плеч хлопья снега и спросил:

– Не подскажите, где я могу найти господина Орлова?

Комендант, сурово глянул на меня из-под кустистых бровей.

– Прямо и налево. Вывеска будет.

Я благодарно кивнул ему и последовал указанным направлением.

Не знаю, что имел в виду комендант, но на вывеску это походило мало — лишь давешний герб-вензель (тот самый, с письма) с тремя литерами «ФиН» украшал выбеленные двери.

Ладно, по ходу дела разберемся.

Постучав и не дождавшись ответа, я толкнул дверь и вошел в помещение. Комнатка оказалась совсем крошечной, приемной. Кроме дивана, пары кадок с раскидистыми растениями на полу, да маленького приставного столика здесь ничего не было. Хотя нет, не совсем верно: еще были двери. Три штуки. Я в очередной раз почувствовал себя сказочным героем. К счастью, долго мучиться выбором мне не пришлось — заметил на крайней слева неприметную табличку с именем: Орлов Г.Ю. Думаю, именно туда мне и нужно.

Решив оставить знакомство с другими помещениями на потом, я направился прямиком к здешнему начальству. Сообщив стуком о своем намерении войти и дождавшись наконец какого-то ответа, я прошел в помещение. Как я и предполагал, комнатка оказалась небольшим кабинетом. Несмотря на довольно скоромные размеры, здесь было все, что могло понадобиться для работы. Даже большой напольный глобус (что, кстати, меня удивило больше всего).

Человека в таком наполненном вещами помещении, я разглядел не сразу. Мужчина, что стоял сейчас у стеллажа с книгами, был немолод — лет сорока–сорока пяти — но крепким и полным жизни. Волосы темные, почти без седины. Глаза ясные, темно-карие, взгляд пристальный, немного азартный, обычно так смотрят игроки, когда делают ставки. Нос прямой. Усы. Добавим к этому тот факт, что одет он был в строгий английский костюм-тройку, при бабочке, а довершал образ лежащий на углу стола цилиндр.

В общем, человеком он был явно консервативных взглядов — и не на военной службе.

Но что-то я слишком углубился в анализ — хозяин кабинета уже устал ждать от меня первого хода. Что ж, подыграем немного.

– Добрый день. Мне пришло письмо

– Воронцов Лука Игнатьевич? — Я кивнул. — Мы вас ждали. Проходите. Гай Юрьевич Орлов, — представился он. — Рад знакомству. Как вам будет удобнее, чтобы я вас называл в ходе нашей беседы?

– Сали, — слышать как тебя по имени-отчеству величает человек такой фамилии и такого возраста было странно. Да и не кичился я никогда принадлежностью к дому Воронцовых. Не главная ветвь же. Кому какая разница, какой титул носил мой дед?

Мой собеседник чуть удивился, но спрашивать ничего не стал.

– Хорошо, мистер Сали, присаживайтесь, — от этой америкащины у меня свело зубы. Я еще в нашем корпусе замаялся со всеми этими обращениями. Вот зачем заимствовать то, что и так в нашем богатом языке присутствует? Сударь. Господин. Уважаемый. Милчеловек Мало ли способов обратиться к собеседнику? Откуда это «мистер»? Тем более в нашей среде издавна отдавали предпочтение французскому. М-сье — и то мне ближе, чем этот его «мистер». — Чаю?

– Спасибо, нет. Я вас внимательно слушаю, господин Орлов, — произнес я, мягко исправляя оплошность собеседника. Заметит? Должен. Такой человек просто не мог не заметить.

Легкая улыбка тронула губы мужчины. Он понял и оценил, но акцентировать внимание не стал, вместо этого задал совсем уж неожиданный вопрос.

– Как вы относитесь к фейри, господин Сали?

Издевается? Не похоже. Усмешка совсем не издевательская, напротив, добрая, выжидающая. Его действительно интересовал мой ответ на этот бредовый вопрос.

Что ж, в эти игры можно играть и вдвоем.

– К каким именно? Благим? Неблагим? Или, может, вы имеете в виду подменышей? — с серьезным видом уточнил я, внутренне посмеиваясь. Так уж получилось, что у моей бабушки, урожденной английской леди, была богатая библиотека, правда, состояла она в основном из мифов и сказок. Так что с фейри я был знаком довольно близко — для современного человека.

– О! Так вы весьма сведущи в этом вопросе! — обрадовался Орлов. — В таком случае все будет проще. Что же касается ваших вопросов в основном с нашей конторой связываются представители Благого Двора. Как понимаете, Неблагие решают свои проблемы сами.

– Вы шутите? — подозрительно поинтересовался я, не сводя глаз со своего потенциального нанимателя.

– Эх если бы — горестно вздохнул мой собеседник, — С чего бы иначе у нас были такие проблемы с поиском новых кадров!.. Знаете, как сложно найти кого-то, устраивающего всех? Фейри же только англичан подавай, причем желательно благородных кровей. А где я таких в Российской Империи найду? Чай не Лондон. Хоть контрабандой из Туманной перевози, ей-богу! Но это еще что! К нам ведь иногда еще и местная нечисть заходит!.. Сали, с этими лучше не связываться. Вообще. Им только русский дух и нужен! Одним, понимаешь, английскую кровь подавай, другим — неясный «русский дух» Так и свихнуться можно, пока будешь всем угождать!..

– У меня только бабушка была англичанкой.

– Им хватит. Она ведь была английской принцессой.

– Графиней, — нахмурился я, ибо даже это известно было лишь членам семьи. Агнесса Найтингейл бежала налегке и без особых надежд на возвращение.

– Вот! — он устремил указательный палец вверх, подчеркивая важность слов. — Это именно то, что нам нужно. Что скажешь, Куро? Годится?

– Мррр чую-чую, русским духом пахнет, — важно протянул лениво вытянувшийся на диване здоровенный черный кот (даже странно, что заметил я его только сейчас). — Подходит.

– Куро? — невольно переспросил я, хотя гораздо больше странного имени меня интересовало само это странное существо. Кошки же не разговаривают, верно? Думаю, я бы знал, если подобное было бы распространено!..

– Да-да, не удивляйтесь. Наш ученый кот японским бытом увлекся, так что сейчас его следует именовать именно так.

– А раньше? — зачем-то понизив голос, спросил я.

– А раньше его все Чернышом звали, — шепотом сообщили мне.

И знаете что? Я даже не удивился говорящему коту! Впрочем, как мне потом сказали этому было логическое объяснение: в витающих в воздухе благовониях содержалась лошадиная доза успокоительного. Ну что могу сказать? Господин Орлов умеет вербовать новых людей

Впрочем, к слову, всевозможные успокаивающие ароматы витали по помещениям нашей конторы всегда — клиентура обязывала. Да и нервная у нас работа, что ни говори. А отпуск, выходные и праздники — это не про нас.

Но на тот момент все это мне было неизвестно, а потому осознание, что меня приняли на работу, даже особо не посвятив в подробности, обеспокоило меня сильнее, чем какой-то говорящий кот. А что? Попугаи вон в каждой второй гостиной в клетках сидят и болтают без передыху, так чем же кот хуже?