Сали. На стыке двух миров

– Господин Орлов, а не могли бы вы рассказать о вашей организации поподробнее?

– А что бы вы хотели узнать? — хозяин кабинета легко переадресовал вопрос мне самому. Раздражающая манера. К сожалению, чем больше знаний человек хранит — тем естественнее к ней прибегает. По себе знаю.

– Все.

– Что ж, все — это слишком много для одного раза, но я попытаюсь остановиться на всех значимых вопросах. Зовется наша контора просто Вы же видели табличку на входе, верно?

– Да. ЗОО «ФиН». Необычное название.

– Ничего странного в нем нет. Закрытое охранное общество «Фейри и нечисть». Но так как это название слишком уж говорящее, то приходится в повседневной жизни ограничиваться сокращением. Кстати, зоопарком нашу контору назвать порой хочется даже мне, так что не удивляйтесь

Не удивляюсь. Ничему. Дурдом он и в Африканских джунглях — дурдом.

– И чем же вы здесь занимаетесь обычно?

– Да всем подряд! — отмахнулся от моего вопроса Орлов. — В основном решаем проблемы, возникшие на фоне столкновения двух реальностей — обычной и мистической. Чаще всего это мелочи, не стоящие упоминания. Серьезные дела нам достаются редко. Так, нянькаемся помаленьку с фейри, если тем экскурсовод или сопровождение необходимо. Хотя иногда и серьезные дела попадаются, но там каждое особенное и неповторимое, — явно не желая прибегать к каким-то примерам, мужчина ответил весьма абстрактно. Я, конечно, мог и упереться, но решил, что рано или поздно все равно окажусь втянут в подобные события, а портить отношения раньше времени с начальством было не с руки. Да, давайте смотреть на вещи трезво, на моем прежнем месте службы все было также.

– Ясно. И когда мне приступать? — для порядка уточнил я, совсем не ожидая услышать в ответ:

– Лучше — сегодня.

Напористо. И нагло. Настолько что у меня даже причин для отказа не нашлось с ходу.

Да и Орлов, как только понял, что отбиваться от предлагаемой должности я не собираюсь, сразу же перестал «выкать». Это было необычно, но, к моему удивлению, нисколько не раздражающе.

– Но, если у тебя есть какие-то планы, то можешь подойти завтра с утра к часам одиннадцати, — добавил он спустя мгновение, пытаясь сгладить эффект от собственной настойчивости.

– Нет, планов нет, могу и сегодня, — растеряно отозвался я.

Словно понимая, что именно ставит меня в тупик, мужчина добавил:

– И, Сали, отвыкай «выкать». Нечисть этого не терпит. Ни наша, ни залетная.

– Но — я окончательно растерялся. С самого детства меня учили, что обращаться на «ты» можно лишь к самым близким друзьям и родственникам. Я просто не представлял, как смогу назвать мужчину напротив меня просто по имени, Гаем.

И он это понял.

– Можешь звать меня Шефом. Тут так многие делают. Кстати, твое прозвище вписывается в эту схему как нельзя лучше.

Я напрягся. Тут было логично поинтересоваться у меня природой столь странного имени, но Орлов вновь смолчал. Как будто совсем не страдал таким недугом как любопытство. Странный человек.

Пока я разрывался между своими мыслями и чувствами, хозяин кабинета решил продолжить вводную.

–Думаю, будет лучше, если первое время Куро побудет твоим напарником. Он в курсе всех наших дел, так что не стесняйся к нему обращаться за помощью или разъяснениями. Особенно в плане общения с нашими клиентами.

– Понял. Можно вопрос? — решив вставить хоть слово, поинтересовался я.

– Пожалуйста, — мой будущий начальник благосклонно улыбнулся.

– Что вообще все эти фейри у нас забыли?

– Так скучно же всю вечность в своих холмах сидеть — вот они и путешествуют. Схожие с нашей конторой организации есть во всех мало-мальски крупных городах земного шара.

Я, прикинув размах, удивился. Это сколько же этой нечисти по нашим городам ходит, если ради них создаются целые оперативные группы не только в областных центрах, но и городках меньшего значения?.. Впрочем, мне же еще неизвестен списочный состав этого предприятия

Вот и еще один вопрос, нуждающийся в немедленном прояснении.

– И сколько сейчас в Москве человек работает по этому профилю?

– С тобой будет семеро. Хорошее число, сильное.

– Семеро?! — Вот тут я не на шутку удивился. — Вместе с котом?!

– Именно. Да, ты не волнуйся, Куро у нас целой армии стоит. Ученый он. Потомственный, между прочим. Его дед в самом Петербурге служит!

– А остальные столь же интересны? — с некоторой опаской поинтересовался я, краем глаза изучая кота. Тот к моему вниманию отнесся с философским равнодушием.

– Разумеется, — с гордостью кивнул Орлов. — Ты с ними еще познакомишься, позже. Сейчас они по делам разбежались. Кстати, у тебя с науками как? Мы ж тут не только помещение снимаем, но и лекции читаем. В основном по физике и механике. Ну и кое-чего еще по мелочи

– На лицейском уровне, — механически ответил я. Точные науки я всегда любил, так что в этом проблем не должно было быть. Единственное, что могло немного сбить — отсутствие педагогической практики, но весьма тесная работа с людьми это вполне могла компенсировать, а уж этого в моей жизни было сколько угодно.

– Навигационные карты составляешь?

– Да на кой они нужны в коммерческом училище?! — Забыв про вежливость и тактичность, раздраженно бросил я.

– Стало быть — нет?

– Стало быть — да, но на самом элементарном уровне.

– Личный шип? — Вполне естественный вопрос при нынешнем повальном увлечении аристократии средствами малой авиации.

– Личный брат, — неохотно пробурчал я, — И так как он в уме две цифры складывает с ошибками, то пришлось обучиться этому нехитрому делу, в противном случае был бы я уже единственным ребенком в семье.

– Сам, стало быть, не летаешь?

– Не люблю высоту, — со вздохом признался я. Да, в наше время всеобщего увлечения небом иметь такой страх — почти позор, но я уже привык. Тем более в этом отношении Женька — моя полная противоположность.

– То есть по треку гоняет брат, а ты за навигатора и техника выступаешь?

Я неопределенно пожал плечами. Брат у меня безголовый, мелкий еще, порывистый, так что мне много чему пришлось научиться, чтобы вовремя компенсировать эту его бестолковую юность. Но я не могу сказать, что все делал один. Поэтому-то и оставил столицу со спокойным сердцем: уж в ангаре найдется немало техников, способных и за состоянием «Ласточки» последить и ее хозяину мозг на место в случае чего поставить. Хотя самому было бы надежнее — это факт.

– Ладно, твои навыки мы еще оценим. У нас тут и свой механик есть и свой мастер-навигатор.

Если честно, уже устал удивляться. Квалифицированные механики сейчас такая же редкость, как и навигаторы уровня «мастер». Пусть мы и не в состоянии войны официально, но военные все равно гребут под себя все мало-мальски ценные кадры. Собственно, единственная причина, по которой Российская Империя еще не перестала существовать как единое целое, — сильная армия. Если бы не это, нас бы уже давно растащили по кускам. К счастью, всем известно, что наш воздушный флот один из лучших в мире. Сравниться с ним может лишь английский или австро-венгерский.

Правда, за это приходится платить немалую цену. Всех сколько-то интересных навигаторов и механиков вербуют еще в дни учебы — уж мне ли этого не знать. Чтобы найти грамотного механика для брата, увлекшегося летными гонками, мне пришлось изрядно побегать по столице — и это при моих-то связях! В конце концов, мне удалось невозможное — перехватить старого отставника. Армия его списала со счетов из-за возраста и слабого здоровья, но для моих целей он был идеальным исполнителем. Собственно, именно он меня и обучил всем премудростям своего искусства. Нет, говорить, что я сравнился в мастерстве со своим учителем, не буду, но мой уровень вполне приемлем даже для военной авиации.

– Не хочешь пройтись? Я хотел бы познакомить тебя с нашими помещениями, — произнес Орлов, поднимаясь. Куро, подремывавший все это время, открыл глаза и тоже неохотно встал на лапы. Кажется, таскаться за мной этот зверь теперь будет долго.

– Не возражаю, — ответил я, так же покидая кресло.

Когда мы все подошли к дверям, Орлов продолжил свою ознакомительную лекцию.

– Комнат у нас немного, но и нас всего семеро, так что жаловаться нам не на что. Зато ангар училища наш почти наполовину. Так что есть и мобили, и шипы. Не последние модели, конечно, но и не старье какое. Да и механик у нас хороший — все машины держит в рабочем состоянии. Но вернемся пока сюда. Это приемная комната. Ею мы почти не пользуемся. Крайне редко у нас оказывается больше одного клиента за раз, а потому и ждать никому не приходится. Средняя дверь — это общая комната. Там достаточно места, чтобы без проблем разместиться впятером. Там есть и столы, и личные шкафчики для каждого. В общем, с этой комнатой и без меня ознакомишься. Последняя же дверь ведет на склад. Вернее, это сейчас там склад, а изначально была проходная комната. Через нее можно пройти во внутренний двор училища, то есть дойти до ангаров или спуститься в подвал. Собственно, по этой причине комната и стала складом: мало кто доносит вещи до конечного пункта назначения. Так что куски двигателей, детали, инструменты и прочий мелкий хлам можно найти, не доходя до лаборатории. Ах да, сама техническая лаборатория у нас располагается в подвале

Договорить он не успел, потому что на пороге приемной нарисовался некто. Никогда не думал, что выражение «занять все пространство» настолько полно применимо к реальности. Вошедший мужчина был настолько массивен, что на его фоне мы с Орловым казались голозадыми детьми. Рост не меньше двух метров, соответствующий размах плеч, бугристые мускулы на руках и груди (это не могла скрыть даже свободного кроя одежда), довершал картину совершенно не вязавшийся с такими габаритами прямой и какой-то по-детски открытый взгляд. Кстати, если закрыть глаза на размеры, то пришелец выглядел вполне благообразно: светло-русые волосы аккуратно зачесаны назад, брови хоть и кустистые, но вполне ухоженные, не менее аккуратной смотрелась небольшая бородка. Несмотря на одежду (довольно странную, на мой привередливый столичный взгляд) и внушительные габариты, во всем остальном представший моему взору мужчина являл собой образчик истинного джентльмена.

Впрочем, так я думал лишь несколько долей секунды, ибо когда он заговорил этот образ разлетелся в дребезги:

– Шеф, мех где? — Ни «здрасти», ни «пожалста». А голос, что ожидаемо, оказался весьма громким и глухим. Не могу сказать, что хорошо поставленный бас, но что-то весьма близкое к этому. Немного практики и, думаю, театральные подмостки вполне могли бы ему покориться.

Но это я что-то отвлекся. А Орлов тем временем, недовольно нахмурившись, соизволил ответить вошедшему:

– А где он должен быть? — Тон вышел ворчливым, почти капризным, я даже немного удивился, ибо совсем не ожидал от внешне спокойного начальника такого ребячества.

Вторженец, получив вместо ответа на свой вопрос новый, на мгновение задумался, но почти тут же выдал:

– В это время? В лаборатории.

– Тогда чего ты у меня спрашиваешь, раз сам прекрасно знаешь?

– А вдруг — пожал плечами двухметровый детина и, ловко проскользнув мимо нас (каким это чудом, мне интересно?), направился к дальней двери.

– Бедлам какой-то, — осуждающе покачал головой Орлов, глядя вслед своему подчиненному. — Ладно, Сали, пойдем следом. Тебе это тоже следует увидеть. Заодно познакомитесь.

Я лишь пожал плечами. Мне было все равно с кем знакомиться в этом цирке. С другой стороны, зато скучать точно не придется — работа, кажется, угрожает быть ну крайне занимательной.

Лаборатория, располагающаяся в полуподвальном помещении, попасть в которое можно было только из внутреннего двора, оказалась именно Лабораторией. Только так. С большой буквы. Такого обилия железа, причем железа ухоженного, я не видел даже в лицейском ангаре, хотя в наше учебное заведение на работу принимали лишь армейских отставников. Да и мои механики до таких вершин упорядочивания пространства рядом с собой не доходили Так вот как должен выглядеть истинных хаос Вроде бы все валяется где попало, но при этом создается картина полностью структурированного пространства. Уверен, что на поиски разбросанного инструмента и деталей у здешнего обитателя не уходит и минуты, ибо он точно знает, где и что лежит. Впрочем, любому, кто придет с улицы, покажется, что найти здесь что-либо не представляет никакой возможности.

В помещении после некоторой заминки мне все-таки удалось обнаружить двоих. Одним из них, разумеется, оказался уже виденный мною «детина». Вторым, вероятно, механик. По крайней мере, именно таким я ожидал узреть представителя этой уважаемой профессии еще пару лет назад. Потом реальность чуть сбила с меня налет фантазии и познакомила с суровой действительностью Однако местный механик удивительно гармонировал с моими тогда еще довольно смутными представлениями о рыцарях «шестерни и поршня». Немолодой, невысокий, довольно плотного телосложения, что называется, «с пивным животиком», рыжеволосый и рыжебородый. Защитные очки с круглыми чуть затемненными стеклами небрежно задвинуты на высокий лоб, в простонародье именуемый залысинами. Довершал картину давно не стиранный сизый халат спецовки и выглядывающие из-под него серые брезентовые брюки, разумеется, все видимые детали туалета были покрыты слоем мазута, смазочных жидкостей, масел и, кажется, даже лаковых красок — в общем, всем тем, что хорошо горит и дымится.

Я невольно покачал головой. В ангаре моей семьи за появление в таком виде можно было не только схлопотать по шее от главмеха, но и влететь на «вот сейчас и отстираешь, при мне, сам, вручную». Все-таки техника безопасности хорошая вещь, когда ей следуют. Н-да а ведь раньше я действительно верил, что настоящий механик должен вонять недельной смазкой, носить половую тряпку вместо халата и плевать на все предписания техники безопасности

– Знакомься, Сали, — разглядев в полумраке лаборатории мужчин, Орлов тут же перешел к делу, — это наш собственный гениальный механик — Артемий Петрович Вяземский. Можешь звать его Артом или просто мехом. По всем вопросам, связанным с ремонтом или усовершенствованием железа, можешь смело обращаться к нему. Ну а рядом с ним стоит человек, которого сложно не заметить. В Москве все знают его под именем Василий Грозный. Для нас же он просто Базиль, — закончив представлять мне присутствующих, Орлов повернулся к ним и произнес: — А это, ребята, наше новое пополнение. Воронцов Лука Игнатьевич. Но он настаивает, чтобы его все звали Сали. Вопросы?

Вопросов не было, но вот внимание всех присутствующих тут же переключилось на меня. Не могу сказать, что это меня слишком беспокоило, но немного напрягло — это да.

– Новенький стало быть– протянул названный Базилем, не сводя с меня оценивающего взгляда. Я уже понял, что он довольно прямолинейный человек, а потому вердикт не заставил себя ждать. — Ему бы подкачаться чуть Все эти новомодные забавы для молодежи совсем не способствуют развитию здорового тела и духа, — сокрушенно подвел итог он.

– Не думаю, что все так плохо, Базиль, — Вступился за меня господин Орлов. — Сали весьма многообещающий юноша. Кстати, что там с твоим заданием? Закончил?

– Да, готов отчитаться немедля. — Решительно и без колебаний.

– Постой-постой. Немедля не нужно. Давай лучше через пять минут в моем кабинете.

– Уже лечу, шеф. Все будет. — И Базиль скрылся с удивительной для таких размеров прытью. Мы невольно проводили взглядами его внушительную фигуру.

– Ладно, раз у меня есть пара минут, то раздам последние указания. Сали, походи тут пока, осмотрись. Мех, а ты выдай ему все, что нужно для работы, лады?

– Да как прикажешь, шеф. Только стоит ли? — рыжебородый с сомнением посмотрел на мою персону. Вот интересно, что его не устраивает, а? Слишком чистый костюм? Или недостаточно въевшегося под ногти масла?

– Время покажет, а пока снабди новобранца по полной. В жизни все может пригодиться.

– Лады, шеф. Не изволь волноваться — все будет в лучшем виде.

Орлов, напоследок благодарно кивнув, удалился, я же остался один на один со странным зверем, в просторечье именуемым «механиком, нетипичным, местным». Отвернувшись от меня, хозяин лаборатории, прошествовал в дальний темный угол и чем-то там загрохотал. Я из любопытства пошел за ним следом. Зря как оказалось, ибо спустя мгновение мне едва не прилетел в лоб довольно тяжелый металлический предмет. Далеко не сразу я опознал в нем типовой револьвер конвейерной американской сборки. «Смит». Не самая новая, да и не лучшая их модель, но в регулярную армию у нас поставляют лишь такие, а то и похуже. Нет, ничего плохого сказать про этот экземпляр не могу, но и хорошего тоже. Скучная, в общем-то, штучка. Но не думаю, что хоть где-то можно за просто так получить индивидуально сработанный револьвер, а уж «тульчан» и вовсе лишь за особые заслуги дают.

Пока я размышлял о современном вооружении, как массового производства, так и не очень, механик успел обернуться и даже смерил меня скептичным взглядом. Разумеется, мне это не понравилось.

– Пользоваться умеешь? — хмуро спросил он, явно не удовлетворившись увиденным.

– У меня есть револьвер, — пожав плечами, ответил я.

– Я спрашивал не о том, что ты имеешь дома в сундуке. Использовать сможешь?

Я тяжко вздохнул. Да, я не кажусь человеком, убившим полжизни на стрелковом полигоне, да и выбирают такие ребята несколько иную профессию нежели я однако это не помешало мне два года назад получить именной револьвер из рук наследника российского престола! Впрочем, опять же, это не та информация, что должна быть доступной широким массам. А значит, надо смерить гордыню и ответить в нейтральном ключе:

– Справлюсь как-нибудь.

– Вот и хорошо. Возиться сейчас с тобой у меня все равно времени нет. Но если вдруг поймешь, что нужно приобрести дополнительно к умению стрелять еще и умение попадать в цель, то советую обратиться к Софи. Наша девочка даст сто очков вперед любому фейри.

Я тут же заверил, что всенепременно воспользуюсь его советом. Однако внутри остался странный осадок: интересно, за кого меня тут принимают? И как долго мне придется создавать себе репутацию с нуля?

Получив револьвер, я довольно быстро покинул территорию этого безумного механика. Вникать в его дела я не стал, да и не хотелось. Что бы он там ни конструировал — это лишь его дело, меня о помощи никто не просил, да и навыки у меня не настолько уж и выдающиеся В общем, лучше прогуляться немного. Без теплого пальто, оставленного еще при входе в училище, на улице было весьма зябко, а потому осмотр внутреннего дворика и стоящих в некотором удалении ангаров я решил отложить на далекое потом. Пришлось возвращаться в помещение. Преодолев завалы всякой всячины в проходной комнате-складе, я вышел в приемную. Здесь меня и встретил Куро. Хотя как встретил? Заслышав шум приближающихся шагов, приоткрыл один глаз, смерил меня взглядом и тут же его закрыл. Н-да, и это мой напарник? Польза от него-то хоть какая будет?

Решив пока не растрачивать себя на бессмысленные эмоции типа раздражения или досады, я проследовал в последнюю из невиданных мною комнат. К моему удивлению, она оказалась пуста. Вернее, мебель здесь была и в достатке, а вот народонаселения — чистый ноль.

Ладно, осмотримся, пока никого нет, раз уж представилась такая счастливая возможность. Итак, в наличии имеется два узких окна и три стены, полностью заставленные шкафами. Заглянув в ближайший, я убедился, что хранится там всякая всячина: от документов в грубых картонных канцелярских папках до чьего-то давно забытого, а потому немного позеленевшего бутерброда. Чую, заглядывают внутрь нечасто. Но не будем останавливаться на достигнутом, идем дальше. Помимо шкафов в комнате имеется пять столов, не очень больших, но сделанных основательно. Один из них стоит прямо напротив окна, все остальные выстроились перпендикулярно ему вдоль ближайших стен — по два на сторону. По обе стороны от двери, в которую я и вошел, обнаружились невысокие табуретки. Они и пять стульев (которые разместились, разумеется, каждый у своего стола) — вот и вся мебель. Хотя, как я уже отмечал ранее, этой мебели было более чем достаточно. Да и столы, если честно, были завалены всяким хламом так, что казались еще массивнее и буквально сжирали оставшееся пространство. Очаровательно.

Завершали эту пастораль тяжелые темно-сиреневые шторы на окнах. Если бы не куцый электрический свет, льющийся сверху, темнота царила бы полная. Ох, чую, зря я влез во все это. С людьми, не способными хотя бы на рабочем месте навести порядок, я вряд ли сработаюсь. Кстати, судя по легкому беловато-серому налету, снимали и стирали шторы еще в прошлом веке.

Опасливо приблизившись к окну, я, чуть коснувшись занавески, отодвинул ее в сторону. Окна не мыли, видимо, тоже лет пятнадцать. Подоконник же весь был усыпан мумиями павших в неравной борьбе с пылью мух и прочих букашек. Если учесть, что сейчас уже январь, а вся эта живность летает самое большое до октября в общем, местному кладбищу несчастных насекомых тоже немало времени. Даже любопытно, а знал ли этот кабинет хоть когда-то тряпку и швабру? Что-то сомневаюсь.

Довершали сию картину скорби раскидистые цветочки с широкими листами-лопухами. Пока живые. Вроде. Особой жалости к зеленым насаждениям я обычно не испытывал, но тут решил проверить живы ли эти представители местной флоры или уже давно загублены местной фауной. Коснувшись земли под огромным зеленым листом, чуть тронутым желтым ободом тлена, я с удивлением обнаружил, что как минимум в два ближайших дня цветы поливали.

– Не трогай! И вообще к моим цветам не подходи! — воинственным тоном произнесла какая-то дама. Я, отдернув руку, словно нашкодивший юнец, поспешно обернулся. В дверях стояла богиня. Хмурая, весьма раздраженная, но удивительно прекрасная. Ее не портили даже ярко-рыжие кудри, хотя я всегда считал и этот цвет волос, и прическу без единой шпильки вульгарными. Вот только за эти глаза цвета майской зелени можно было простить и большее, а уж как капризно кривились алые губки

К счастью, наваждение не продлилось долго. Дама недовольно цокнула языком, сбросила на ближайший стол тяжелый, подбитый мехом плащ и предстала во всей своей красе

Если простить цвет волос и прическу я еще мог, то брюки — нет. Девушки не должны портить себя мужской одеждой, особенно столь очаровательные и женственные. Однако эта представительница слабого пола считала иначе. Она была облачена в широкие брюки из плотной серо-зелено ткани, атласную изумрудную блузку, ворот которой был сколот белой камеей под самым горлом, и коричневый кожаный корсет. Довершал этот образ разбойницы из детских сказок револьвер, чья кобура была небрежно пристегнута к поясу.

Кстати, оружие у нее оказалось довольно примечательное. Видел я лишь самый край рукояти, но вряд ли ошибусь в оценке — у нее «тульчанин», не думаю, что индивидуальный заказ, но даже серийный экземпляр на порядок, а то и на два превосходит аналогичные американские и немецкие модели.

Пока я изучал появившуюся незнакомку, она пронеслась по комнате, заглянув в каждый стол, и набрала себе каких-то не то бумаг, не то бланков. Меня она не удостоила и взгляда. Обидно, черт возьми! Я, может, и не Аполлон, но внешности вполне приятной. Что странно, заставить себя начать разговор я почему-то не мог, все никак не находился со словами, а прекрасная разбойница между тем явно собиралась покинуть эту комнату и меня в ближайшее время.

Спасение пришло оттуда, откуда его и не ждали.

– Я слышал голоса — На пороге нарисовался шеф местного цирка. Орлов кинул быстрый взгляд на меня, словно убеждаясь, что я все еще тут, а потом перевел взгляд на прекрасную разбойницу: — О, Рель, это ты. Я не ждал тебя раньше завтрашнего утра. Но так даже лучше. Знакомься, это — Мужчина широко улыбнулся, явно радуясь возможности представить нового человека, но дама не дала ему даже рта раскрыть.

– Да все равно! Он у нас надолго не задержится: либо убьют, либо сам сбежит, — фыркнула рыжеволосая красавица и скрылась за дверью приемной. Н-да. Что прическа, что костюмчик, что характер — полное соответствие. А вот личико ангела, спустившегося с небес, тут явно случайно затесалось.

– Не обижайся. Рель у нас девушка непростая. Впрочем, и Софи такая же. Но, думаю, с ними ты и без меня познакомишься. Как-никак видный молодой человек, симпатичный, родовитый Общий язык найдете!

Я промолчал, но что-то мне подсказывало, что Орлов слишком оптимистичен для человека его лет. Не знаю, как меня примет эта неведомая Софи, но вот рыженькая разбойница меня и за мыслящее существо не принимает. Не могу сказать, что это отношение мне непонятно, но от девушки я такого не ждал. Обычно подобным пренебрежением грешат опытные бойцы, когда к ним переводят непонятно откуда взявшегося салагу.

– Что ж, Сали, если ты все тут осмотрел, то можешь идти домой. Правда, я бы посоветовал взять с собой Куро. Тебе нужно вникать в наши дела, а лучше него тебя в них никто из нас не посвятит.