Сали. На стыке двух миров
Я неопределенно кивнул. Если честно, я не знал, можно ли держать животных в моем новом доме, но что-то мне подсказывало, что Елена Валерьевна мне не откажет в столь малой просьбе.
– Куро, слышал? Пойдешь с Сали! — это уже в сторону приемной. Что ответил кот и ответил ли что, я не расслышал. Впрочем, на тот момент меня это и не интересовало. Я привыкал, постепенно втягивался во весь этот бедлам. С другой стороны, моя жизнь пошла под откос задолго до всего этого
Решив, что идти домой сразу не стоит, на выходе из здания коммерческого училища я свернул не налево, в сторону Елоховской площади, а направо, к центру города. До Кремля я топать само собой не собирался, но вот небольшой крюк для размышлений дать просто необходимо.
А подумать мне было о чем. Аж голова пухла от всех этих разномастных мыслей.
Н-да, если по приглашению я шел хоть и с некоторой опаской, но в целом со спокойной душой, то покидал я своды училища в полном смятении чувств.
Тяжесть Куро непривычно оттягивала руки. Нахохлившийся словно воробей кот выглядел сердитым и донельзя забавным. Он недовольно сопел и крутил головой по сторонам, явно ища повод, чтобы придраться. С другой стороны, его можно понять: вытащили на мороз из теплого помещения, практически ничего не объяснив От такого никто в восторг не придет. Да и Куро, как я понял, все больше времени на одном месте проводит, без командировок и разъездов, а тут такое счастье на него в моем лице свалилось, что в ближайшее время надо бегать, бегать и бегать.
Я уже планировал пожалеть несчастного спутника и повернуть в сторону дома, как меня остановил выкрик.
– Ворон!
Умом я понимал, что вряд ли это обращались ко мне — я уже давненько вырос из лицейского прозвища, но все равно завертел головой по сторонам, пытаясь понять, откуда шел звук.
Площадь перед церковкой была небольшой, но довольно многолюдной. Однако сцепившихся языками едва ли не на пороге храма трех кумушек я отмел сразу, как и старательно набрасывающего сугроб дворника, да и прочую рабочую людь можно откинуть В результате этих нехитрых действий на площади осталось всего три человека, подходящих под все параметры: достаточно молодых, благородных или сколько-то состоятельных. Двое оказались парочкой приятелей, вряд ли вообще смотревших в мою сторону. Последний же выскочил из мобиля, остановленного прямо посреди улицы и кинулся ко мне.
Хм, а ведь в этой манере без раздумий бросаться вперед вопреки здравому смыслу чудится мне что-то знакомое
– Сашка? — Я удивленно посмотрел на приблизившегося рыжего мужчину — а ведь действительно мой лицейский приятель. Он изменился. Всего несколько лет назад был мальчишка мальчишкой, а теперь окреп, возмужал — вон даже усы и бороду уже отрастил, все по последней столичной моде.
– Я это, я, не узнал? — и широкая улыбка от уха до уха. — Видать, разбогатею скоро.
– Ты изменился, — сообщил я просто, чтобы что-то сказать. Отчего-то эта встреча меня насторожила. Уж как-то слабо мне верится в такие совпадения и в такие встречи.
– Так с выпуска уже лет шесть прошло, — по-прежнему улыбаясь, отмахнулся Александр Цветаев.
– Семь, — поправил я.
– Тем более. Ты чего здесь? Тебя же раньше из столицы было не вытащить!
Спокойно, Сали, это обычный приятельский треп. Он вряд ли собирался тебя задеть, возможно, действительно еще не в курсе той некрасивой истории
– Так получилось, — пожал плечами я и сразу же поспешил перевести тему на что-то более нейтральное: — А ты как? Женился? Как сестра поживает?
Сестра, кстати, у Сашки — писаная красавица, у нас почти все в классе по ней сохли. Даже меня, помнится, пленили ее темно-карие глаза, огромные и чистые. А улыбалась она и вовсе словно всех сиянием неземным одаривала.
Впрочем, я тогда был мальчишкой, впечатлительным и юным, а Виктория Цветаева уже барышней на выданье. Так что ничего удивительного, что все мои юношеские мечты разбились о суровую лодку реальности — Тоша, как ее ласково звали родные, вышла замуж и к тому моменту, как я окончил лицей, уже стала мамой двух очаровательных малышей.
– Виктория пропала в прошлом месяце. Вместе с детьми, — в один момент растеряв всю веселость, мрачно произнес Сашка. Я застыл, не в силах поверить в его слова. А он, словно желая окончательно меня добить, после небольшой паузы добавил: — А Костик погиб.
Сразу стало неловко. Вроде и вопрос задал обычный, но внутри все неприятно похолодело.
– Что случилось?
– Революционеры, чтоб их! Напали на кортеж, когда они всей семьей в имение к нашим родителям ехали. Костя сразу погиб, защитить хотел, а Тошу с детьми забрали куда-то Мы все требований о выкупе ждали, надеялись но их нет.
– А жандармы что говорят?
– Что дело передано Собственной Его Императорского Величества канцелярии. В третий отдел.
– Вторая экспедиция? — предположил я, хотя, если честно, вообще не видел причин ставить это дело на государственный контроль. Только если убитые горем родственники подсуетились — связи в наше время делают практически все. И все же Собственная Е. И. В. канцелярия — это не полиция. Возможно, когда-то так и было, но уже давно не так. Тот же третий отдел, недобрая слава которого бежит впереди него, дважды прикрывали, правда, ненадолго и после некоторых чисток он вновь приступал к работе. Все-таки наши монархи довольно быстро приходят к выводу, что личные возможности для наблюдения и контроля должны оставаться в руках. А третий отдел — это единственная возможность держать в поле зрения все сферы общества. Первая экспедиция ведает всеми политическими вопросами, вторая занимается уголовными делами, третья — наблюдением за иностранцами, как в пределах государства, так и вне его, за четвертой числится ведение записей о региональных событиях, пятая отвечает за цензуру. Вот в принципе и все. Хотя в последнее время поговаривают, что собираются добавить еще пару экспедиций Но лично мне ничего конкретного по этому поводу не известно.
– Бери выше, — буркнул Сашка. — Первая.
А вот это уже странно. Даже более чем.
– Чего им понадобилось-то? Они же по другим вопросам.
– Ты это у меня спрашиваешь? Ворон, в канцелярию только тебя из нашего выпуска занесло.
– Как занесло, так и вынесло, — пробурчал я, внезапно осознав, что Сашка вероятно и подошел ко мне сейчас лишь из-за этой страницы моей биографии. Подумал так и, тяжело вздохнув, произнес: — Ладно, попробую что-нибудь выяснить. Ты где остановился?
– У Андрюхи.
– А он в Москве? — спросил я, ибо в последний раз, когда слышал о нашем общем приятеле, тот пребывал под жарким крымским солнцем. Впрочем, военных часто пересылают с места на место, а уж Первый Личный Его Императорского Высочества принца Александра воздушный флот — это театр особых действий.
– Да. Их пока здесь расквартировали. Правда, вряд ли надолго, так что с визитом лучше не затягивай, а то так и не свидитесь.
Я неопределенно кивнул. Если честно, я сам не знал: хочу ли видеть старых друзей. После выпуска мы все разошлись по своим дорогам и пересекались лишь изредка. Оно и понятно, когда в классе сплошь лишь графы, герцоги да князья, а те немногие что рангом пониже — протеже «великих и ужасных» В общем, собраться все вместе мы сможем разве что на похоронах императора, да и то не факт. Что я такой обычный забыл в подобном обществе? Сам себе удивляюсь. Впрочем, думаю, знаю, кого следовало бы поблагодарить за подобный «подарок» Но это дело уже прошлое, а потому нечего и силы тратить.
– Ладно, увидимся, — Сашка вдруг, словно что-то вспомнив, нервно глянул на часы и сразу же засуетился. — Адрес помнишь?
– Найду, — заверил я.
– Тогда — жду в гости. Извини уж, мне надо бежать
Я нетерпеливо махнул рукой, намекая на то, что все эти расшаркивания можно и пропустить, чай не на приеме в Зимнем. Сашка, напоследок одарив меня виноватой улыбкой, быстро раскланялся и поспешил к оставленному посреди перекрестка мобилю.
Я, озадаченный и сбитый с толку произошедшим разговором, невольно проводил машину взглядом до поворота. И так ушел в свои мысли, что раздавшийся ворчливый голос заставил меня даже не вздрогнуть — дернуться от удивления.
– Ты действительно собираешься влезть в это дело? — поинтересовался Куро, поглядывая на меня одним желтым глазом, второй почему-то был зажмурен, словно кот наполовину пребывал в сладкой дреме.
Вот только выдержать этот взгляд оказалось непросто. Я мигом почувствовал напроказившим школьником перед ликом сурового, но справедливого учителя.
– А у меня есть выбор? — с обреченным вздохом спросил я. Вопрос был риторический, но мой новый напарник ответил:
– Ну выбор есть всегда Шефу не понравится такое самоуправство.
– А зачем ему об этом знать? Это личное.
– Тем более.
– Заложишь?
– И не думал. Любопытно посмотреть, куда тебя все это заведет.
Н-да, странное он все-таки существо. С другой стороны, Куро хоть и выглядит как кот, но по сути своей обычная нечисть. Кстати, любопытно, а перезвон церковных колоколов на него влияет? И если да, то — как?
Впрочем, сейчас конкретно этот вопрос должен был волновать меня меньше всего остального. Впервые за последнее время у меня появилось дело, достойное всех усилий и труда.
Вернувшись домой, я не перекинулся с хозяйкой и парой фраз, лишь препоручил ее заботам замерзшего кота, пообещал все рассказать за ужином и сбежал в кабинет. Почти час я потратил на составление писем нужным людям. Конечно, первый экспедиционный корпус — вещь в себе, а потому допуска со стороны к ним нет ни у кого кроме императорской фамилии
На этом месте я сбился. Даже потянулся за новым листком бумаги, намереваясь набросать еще одно послание, но одумался. Не знаю, следят ли за мной, но вот в том, что переписку всех монарших особ вскрывают и читают, я не сомневаюсь. А привлекать к себе внимание после того, что было, мне сейчас точно не с руки.
Ладно, пока тряхнем связями не такого высокого ранга. Да и беспокоить кого-либо из Великих Князей или Княжон из-за пустячного дела все же не стоит. Чтобы раскопать подробности всего одного рядового дела, хватит и простого обращения к бывшему начальнику, а для верности отпишем и еще парочке знакомым.
Закончив с составлением писем, я уставился на не запечатанные конверты. То, что отправлены они будут в столицу авиапочтой, я уже решил, но вот чем их закрыть Пользоваться личной печатью — привлекать лишнее внимание к переписке, но если закрыть конверты оттиском креста, как это делают рядовые горожане, то велика вероятность, что до адресатов послания дойдут не скоро — заваляются в приемной среди другой такой корреспонденции.
Дилемма.
Привлекать внимание некоторых столичных персон к этому делу — значит множить и без того многочисленные вопросы. То, что меня всего лишь по-тихому попросили из столицы, а не расстреляли как изменника родины — уже большое чудо.
Ладно, воспользуемся старым трюком. Меня за это потом непременно убьют пару раз, ибо не дело через закрытый официальный канал проводить личные письма, но это единственное, что сейчас приходит в голову.
Тяжело вздохнув, я макнул резное золотое перо (подарок брата на прошлый день рождения) в чернильницу и добавил к адресам по лишней строчке. Всего лишь указание приемной таких писем приходят сотни, многие для быстроты сортировки в государственных учреждениях добавляют уточнения
Вот и все. Осталось только запечатать. Растопив сургуч, я капнул на каждый конверт и поставил безликий оттиск равностороннего креста на каждом. Подождав, когда печать затвердеет, я подхватил корреспонденцию и пошел вниз. Думаю, Елена не сильно обидится, если я попрошу ее слугу пробежаться до ближайшего почтамта.
Про Куро я вспомнил лишь к вечеру, когда переоделся к ужину и спустился в столовую залу. Кот вальяжно раскинулся на коленях у Елены и явно млел от ее ласк. Сейчас он выглядел весьма сытым и довольным жизнью. Даже чернильно-черная шерсть лоснилась как-то по-особенному.
– Лука Игнатьевич? Вы уже освободились? — с легким укором произнесла женщина, напоминая мне о моем недостойном поведении давеча.
– Да. Прошу прощения, возникли некоторые вопросы, и мне было необходимо срочно отписать своим знакомым в столицу.
– Какие-то проблемы? — взволнованно нахмурилась Елена Валерьевна. Я невольно улыбнулся. Это оказалось неожиданно приятным, когда о тебе заботятся и сопереживают. Я уже и забыть успел это чувство.
– Не у меня. Встретил в городе однокашника, он попросил меня помочь.
– Вот как. Надеюсь, ничего серьезного, — теперь она улыбнулась с явным облегчением. Я же, не желая ни врать, ни втягивать эту чудесную женщину в чужие проблемы, неопределенно пожал плечами.
– Я тоже уповаю на это.
Ужин прошел в приятной и расслабляющей атмосфере. Больше мы не возвращались к первоначальной теме, а на вполне ожидаемый вопрос о коте я лишь ответил, что устроился на службу и начальник на временных основах препоручил своего любимца мне.
К себе я поднялся в десятом часу. Сна не было ни в одном глазу, но задерживать беседой усталую женщину не стал, да и невежливо оставаться с дамой наедине в такое время.
Переодевшись в домашнее, я устроился с книгой на диване рядом с яркой лампадкой. Читать особо не хотелось, но было необходимо хоть чем-то себя занять. Осилив едва ли десяток страниц, я откинулся на спинку кресла и уставился на беленый потолок. Мыслей в голове было слишком много. Я все еще не понимал, во что влез и как буду выбираться. Эта странная работа, безумная затея с расследованием дела Тоши, проблемы с тайной полицией, оставленный без присмотра брат Как-то слишком много на одного меня, не находите? Особенно, когда где-то рядом ходит «ученый кот», тот самый, из поэмы Пушкина.
О! Легок на помине!
Важно ступая по ковру и чуть переваливаясь с боку на бок, он появился на пороге комнаты и медленно направился в мою сторону.
– Ты так громко и суматошно думаешь, что мешаешь мне спать, — мурлыкающим тоном произнес Куро, лениво перебирая лапами и подходя ближе.
– Есть о чем, не находишь? — хмыкнул я, совершенно не желая вести беседы с этим созданием. Я, возможно, и втравил себя в страшные волшебные неприятности, словно Иван-Дурак из русских сказок, но общаться со всякой нечистью во внерабочее время не собираюсь.
– Бесспорно, — важно согласился со мною мой странный собеседник. — Однако, вам, людям, много думать вредно. Вы не созданы для этого.
Вот теперь я стал раздражаться. Если до этого усталость от всего навалившегося за день держала меня в некотором оцепенении, то теперь этого не было.
– А для чего тогда?!
– Это вопрос не ко мне, а к тому, кто вас создал. Вероятно, у этого действа и был смысл, но мне он неведом.
– А для чего создан ты сам, знаешь?! — все сильнее поддаваясь эмоциям, резко спросил я.
– Разумеется, — Куро важно кивнул, подчеркивая значимость своих слов. — Коты-баюны — главные хранители знаний. Мы помним все, что когда-либо слышали или о чем читали. Впрочем, я пришел не за тем, чтобы рассказывать о себе. Тебе завтра на работу надобно, а потому стоит лечь сейчас, не дожидаясь полуночи.
Я и сам это прекрасно осознавал, но заставить себя не мог. С утра меня ожидают головная боль и отдающаяся во всем теле тупая усталость, а значит, проявит себя и раздражимость, вечная спутница тех, кто страдает бессонницей.
– Иди в кровать, Сали. Я намурлыкаю тебе сон.
Странно, раздражение сразу же схлынуло. Не чувствуя более желания противиться чужим словам, я направился в спальню. Комната была хорошо протоплена, а постель приготовлена ко сну.
К своему удивлению, заснул я сразу, как голова коснулась подушки. Видимо, какая-то польза есть и от нечисти.
Проснулся я до первых колоколов, отдохнувший и полный сил. Начисто побрившись в честь начала новой работы, я вышел к завтраку. Предупрежденные заранее слуги уже подали несложные закуски. Меня это вполне устраивало. Никогда не любил плотно есть перед рабочим днем. Знающие эту мою особенность приятели, постоянно пеняли на нее и твердили, что некоторая моя субтильность является следствием недостаточного питания. Я, впрочем, был иного мнения. Начиная с бабушки по отцовской линии, у нас в семье все были довольно худощавыми, но жилистыми.
Закончив со всеми приготовлениями и перекусив, я отправился на новое место работы.
В контору я пришел за полчаса до назначенного срока. Старая привычка. Люблю неспешно просмотреть старые дела или продумать новые, пока никто не дергает.
Куро, разумеется, составлявший мне компанию, молчал. Это практически превращало его в обычного кота, что заметно поднимало настроение. Без чудес как-то на земле живется проще и веселее.
От нечего делать я принялся разгребать наименее захламленный стол, решив, во что бы то ни стало отвоевать у своих коллег именно это местечко в уголке. А что? Очень даже уютненько будет. Оконце, конечно, далековато, зато дверь рядом, да и вообще вся комната просматривается. Плюс прямо за спиной стоит шкаф, где преобладают все-таки документы, а не разная дрянь типа, забытого еще в прошлом году сандвича
Но разгребать плоды деятельности коллег придется долго Такого бардака я уже сто лет не видывал!
Начальник нарисовался на пороге точно в назначенный час. Заглянув в общую комнату (где кроме меня и Куро больше никого не было!), он довольно улыбнулся.
– Обустраиваешься на новом месте? Правильно. Это хорошее дело, — кивнул он, проходя в комнату. — А остальных еще нет?
– А они должны быть? — мрачно поинтересовался я, очень уж желая пристроить к делу и прочих обитателей этой свалки. Не все же мне одному здесь разгребать!
– Кто их знает? — легкомысленно улыбнувшись, пожал плечами Орлов. — График у нас ненормированный. Иногда месяцами все вместе не собираемся. Но Рель должна была уже освободиться, раз забегала вчера за документами — отчетность она оформляет всегда по завершению всех дел. Баз обычно хоть на пару минут, но появляется каждый день. Софи точно зайдет к обеду — у нее сегодня занятия со студентами. Арт давно здесь. Он, собственно, редко покидает свою лабораторию, предпочитая и спать рядом со своими детищами, в подсобке.
– Ясно, — кивнул я. Хотя, если честно, ни черта мне ясно не было. Как может начальник смотреть на безалаберность своих подчиненных так просто? Ведь как раз Орлов мог бы призвать всех к порядку! Но вместо этого он потворствует этой всеобщей расхлябанности!
– Ладно, ты пока располагайся тут. Если возникнут какие-то вопросы, то обращайся ко мне или к Куро.
Я кивнул, давая понять, что принял к сведению все сказанное. Орлов, еще раз улыбнувшись, удалился к себе в кабинет.
Ну а моя особа вернулась к прежнему делу — облагораживанию пространства вокруг себя. В итоге провозился я до самого обеда. В гордом одиночестве. Не считать же за компанию сопящего на табурете черного кота! От него помощи я в любом бы случае не дождался.
Я как раз заканчивал разгребать мусор в ящиках стола, когда дверь чуть слышно отворилась.
– Софи? Вернулась? — я повернулся на голос Куро, удивленный прозвучавшими в нем нотками благоговейного почитания. Лично мне показалось, что кот лишь терпит окружающих его людей по долгу службы — и тут вдруг такое отношение?!..
В общем, я ожидал увидеть по меньшей мере еще одну богиню, сравни вчерашней рыжей разбойнице, но моему взору предстало нечто иное
Серая мышка. Синий чулок. В общем, тот тип женщин, который так не любит большинство представителей моего пола. Слишком неприметная, слишком умная В общем, еще та заноза.
При всем при этом я не могу сказать, что она была совсем уж страшненькой — нет, напротив, девушка оказалась весьма миловидной: аккуратные черты лица, красивые серо-голубые глаза, светлые волосы, прекрасная фигура Но такое чувство, будто она задалась целью обернуть все свои достоинства против себя. Недовольная мина лица, хмурые морщинки на лбу, недобрый прищур глаз, стянутые в тугой пук на затылке волосы, полностью закрытое — прямо какое-то монашеское — платье из темно-серой шерсти. Не хватает только круглых очков с толстыми стеклами, чтобы она превратилась в суровую классную даму из какого-нибудь пансиона для благородных девиц.
Интересно даже: а как она уживается с рыжей разбойницей?
Меж тем «мышка» перевела взгляд на меня и принялась рассматривать не с меньшей пристальностью, чем я ее мгновение назад. Н-да, непростой она человек, нелегкий. Ведь она заранее высматривает во мне недостатки, выискивает их, чтобы после повторять «я же говорила, что он нам не подходит».
Куро, заметив интерес дамы к моей персоне, тут же поспешил меня представить.
– Софи, знакомься, это наш новый сотрудник — Воронцов Лука Игнатьевич. Прибыл из самого Петербурга. Откликается на прозвище Сали.
– Новичок? — хмуро подвела итог она.
– Ага. Но шеф уверен, что он быстро войдет в курс дел.
– А что он умеет? — с сомнением поглядывая на меня, поинтересовалась эта не слишком воспитанная дама. Неужели ее не учили, что задавать вопросы через голову крайне некрасиво? В конце концов, все интересующие ее детали она может вызнать напрямую у меня! Но вместо этого девушка продолжила вести беседу с котом так, словно меня в комнате и не было!
Н-да И Орлов думает, что я здесь приживусь? Так еще ни один из его сотрудников не согласился с моей кандидатурой сразу. Нет, я понимаю, что они еще обо мне ничего не знают и любить за одно лишь имя не обязаны, но и демонстрировать столь остро свое недовольство зачем?
– Понятия не имею. Ваши человеческие навыки для меня всего лишь набор бессмысленных действий, — проворчал Куро, лениво помахивая свешенным хвостом. «Мышка» стала выглядеть еще недовольнее, хотя это и казалось проблематичным. Но комментировать как-то слова кота она не стала, предпочтя полностью уйти в работу. Бросив шляпку на ближайшую горизонтальную поверхность (ей оказалась вторая табуретка, стоящая у двери), она стянула перчатки и, засунув их в карман, направилась к дальнему шкафу.
Кажется, меня снова решили игнорировать. Занятно. Даже когда мне, штатскому до мозга костей, приходилось по воле службы работать с военными не самых низких чинов, такого не было. Да, меня недолюбливали и не стеснялись это показывать, особенно сильно это проявлялось, если приходилось сотрудничать с воздушным флотом. Уж больно известна моя нелюбовь ко всем этим новомодным летающим машинам. И пусть я знаю, как оно все работает со стороны механики, пусть налетал бесчисленное множество часов на симуляторе — это не отменяет странного иррационального страха не перед высотой, нет, перед полетом. Куски железа не должны летать по небу. Даже если им в этом помогают математика и физика.
Забавно, да? При желании и должном усердии я соберу рабочий планер из газонокосилки, но это совсем не поможет мне справиться со страхом. Ведь вроде бы бояться нам, людям, свойственно необъяснимого или непонятного а я даже зная, как оно устроено и сколько защитных предохранителей, реле и подсистем стоит, все равно не в силах сесть за штурвал.
Сапожник без сапог, право слово.
Но что-то я отвлекся. Софи, между тем, закончила все дела в комнате и скрылась за дверью в приемную. Вот и познакомились, называется.
И чем мне теперь заниматься? Разгребать мусор за коллег? Не горю желанием. Что ж, тогда пойдем постреляем. Надо же привыкнуть к табельному оружию, но прежде не мешает перебрать это создание американских мастеров. Смазку и инструменты я видел в третьей комнате, там же, думаю, можно разжиться тряпками и прочей мелочью.
А что? Стол себе я расчистил, теперь можно и поработать чуток
Вот и приступим.
Пострелять мне так и не удалось. Не знаю, кто носил этого «смита» раньше, но руки у него точно выросли из какого-то альтернативного места, ибо ничем другим столь паршивое состояние револьвера я объяснить не могу. Так что вот так, без специальной оснастки, восстановить все изначальные характеристики не выйдет, а привыкать к оружию, посылающие пули куда угодно кроме центра мишени, значит гробить собственные навыки.
Ладно, завтра все-таки загляну в подвал и воспользуюсь необходимым оборудованием — убежден у местного механика есть все нужное.
Только мне интересно: а за что меня тут сразу все невзлюбили? Ведь наверняка были в наличии и более новые револьверы, а мне дали почти полностью убитый. Впрочем, я сам дурак, что не посмотрел сразу. Разумеется, большинство недостатков оружия на первый взгляд не выявишь, но ведь если знать, куда и как смотреть, то можно было хотя бы заподозрить неладное
Ладно, к такому отношению мне не привыкать. Меня по жизни почему-то окружающие недооценивают, возможно, внешность у меня такая, не вызывающая доверия, хотя, на мой взгляд, ничего особо примечательного в моем облике нет. Впрочем, вероятно за это и страдаю
Но что-то я опять отвлекся, а время между тем уже близится к окончанию рабочего дня Что ж, зайдем к шефу напоследок — и домой. В конце концов, кроме моей персоны, судя по всему, распорядку трудовых будней и не следует никто.