Нонна

Глава 1. Разряд

День первый, кажется, понедельник

Будильник заорал в 7:15. Нонна отключила его раньше, чем вспомнила, какой сегодня день.

Понедельник? Вторник? Да какая разница.

Маршрутка, пятнадцать минут в пробке, пять минут пешком от остановки — и она уже в салоне «Зефир». Кофе-машина гудит, пахнет лаком и антисептиком. В углу Ульяна уже протирает стол и жалуется на жизнь.

— Ты представляешь, Нонна, ей захотелось чёрный матовый на коротких, а через день она звонит и орёт: «Они у меня как у гота!» А я ей что, сама матовый топ наносила? Ты сама просила!

— Утро доброе, Ульян, — Нонна села за свой столик, проверила насадки. Чистые. Лампа моргает — пора менять.

В дверь уже заглядывала первая клиентка: женщина лет пятидесяти, с сумкой из кожзама и выражением лица «я знаю лучше». Хотела классический френч, только чтобы белая полоска была потоньше, розовый — порозовее, и лак чтобы держался месяц. Нонна улыбнулась и в сотый раз объяснила, что лак — не броня.

День третий, среда

— Девочки, а если бы вы попали в другой мир, что бы взяли с собой? — Тата, четвёртый мастер, красила ногти студентке из того самого мединститута и явно скучала.

— Гель-лаки, — не думая, ответила Наташа. — И сухожар.

— Топ без липкого слоя, — подхватила Ульяна. — И чтобы клиентки не опаздывали.

Нонна промолчала. Она записывала клиентку на завтра и думала о том, что уже третью среду подряд идёт дождь, и каждый раз она забывает зонт.

В обед заказали пиццу, обсуждали, кто сколько чаевых получил. Тата рассказывала, как одна клиентка попросила нарисовать на ногтях портрет её кота. «Я нарисовала. Она сказала, что кот не похож. А он реально был не похож. Я кота по фото рисовала, а она сама не знает, как её кот выглядит».

Смеялись. Потом опять по кругу: пилочка — база — цвет — топ. Домой. Спать.

День пятый, пятница

К концу недели Нонна уже почти не различала дни. Всё слилось в одну длинную полосу из ногтевых пластин разной формы.

— Слушай, Нонн, — Наташа подсела, когда они вдвоём остались закрывать салон. — Ты чего такая? Всю неделю молчишь и в окно смотришь.

— Не знаю, — честно сказала Нонна. — Просто каждое утро одно и то же. Маршрутка, салон, ногти, дом. И завтра будет то же самое.

— Ну так выходные же.

— А в понедельник опять. Как в день сурка.

Наташа задумчиво покрутила баночку с кремом для рук.

— Может, тебе в отпуск? Или хотя бы выспаться для начала.

Нонна пожала плечами. Выспаться не получится — завтра суббота, запись плотная.

Вечером салон опустел. Ульяна убежала первая — у неё начинался сериал про вампиров, Тата с Наташей ушли вместе, обсуждая, где купить новую базу по акции. Нонна осталась одна.

Она выключила везде свет, оставила только лампу над своим столом. Ещё немного — и домой, к окну с видом на морг. Но перед этим — рутина: почистить фрезер. Процедура простая: включить на пару секунд, дать насадке прокрутиться вхолостую, смахнуть пыль специальной щёткой.

Она взяла аппарат, машинально вставила любимую алмазную насадку и нажала кнопку.

Разряд прошёл не через палец.

Он ударил сразу в ладонь, потом в локоть, потом куда-то в затылок. Перед глазами вспыхнул синий свет — яркий, как сварка, — и раздался треск, будто кто-то разорвал пополам толстую простыню.

Нонна даже вскрикнуть не успела. Тело дёрнулось, пальцы сжались сами собой, а в голове на секунду стало очень-очень тихо.

А потом — словно кто-то выключил её мир и включил другой.

Первым включился слух.

Шум воды. Близкий, ровный — река.

Нонна открыла глаза. В правой руке она всё ещё сжимала фрезер — тёплый, но уже не дымящийся. Трава под спиной, влажный песок у самых ног. Над головой — не потолок салона, а бескрайнее бледно-голубое небо, по которому быстро бежали лёгкие облака.

Она лежала на берегу широкой реки. Вода была прозрачной, с зеленоватым отливом, а на другом берегу стеной стоял лес — огромные деревья, каких она никогда не видела, с кронами, уходящими, кажется, прямо в небо.

Нонна моргнула. Открыла рот, чтобы сказать что-нибудь осмысленное, но не успела.

Сверху, стремительно и беззвучно, пронеслась огромная тень.

Дракон.

Он был больше, чем всё, что она могла вообразить. Кожистые крылья перекрыли солнце, длинный хвост тянулся следом, как шлейф. Тварь пролетела низко, прямо над водой, и воздушный поток ударил по поверхности реки. Вода вздыбилась, пошла волнами — и плеснула Нонне на ноги.

Она закричала.

Не «ой» и не «ах», а полноценный, на всё горло, крик ужаса и изумления. Фрезер покатился в траву. Нонна попыталась вскочить, поскользнулась на мокрой гальке и снова рухнула.

— Тише! Тише, спокойно!

К ней бежал кто-то со стороны деревьев. Высокий, в зелёной тунике, с луком за спиной. Чёрные волосы развевались на бегу. Он опустился рядом на одно колено, взял Нонну за плечи — крепко, но не грубо — и заглянул в глаза. Глаза у него были ярко-голубые, как небо над рекой.

— Всё хорошо, — сказал он твёрдо. — Ты в безопасности. Дыши.

Нонна судорожно вдохнула. Уши у него были заострённые. Настоящие. Не ободок на Хэллоуин.

— Ты — выдохнула она. — Ты эльф.

Парень чуть склонил голову. Удивление мелькнуло в его лице, но он справился с ним быстрее, чем Нонна — с дыханием.

— Да, — ответил он. — Разумеется. Ведь это королевство лесных эльфов.

Он помолчал и добавил, пристальнее вглядываясь в неё:

— А вот что здесь забыл человек — это вопрос куда более интересный.

Нонна не ответила. Потому что в голове у неё щёлкнуло сразу три вещи. Первая: она понимает каждое слово незнакомого языка, на котором он говорит, и это пугает. Вторая: она только что видела дракона. Настоящего. Живого. Третья: у неё мокрые ноги, фрезер валяется в траве, а этот эльф только что сказал «человек» таким тоном, будто люди здесь — редкость.

Она подняла дрожащую руку и показала в ту сторону, куда умчалась тварь.

— Это что, — голос сорвался в сип, — это что сейчас пролетел? Дракон?!

— Да, дракон, — спокойно ответил эльф, всё ещё придерживая её за плечо. — Здесь недалеко тренировочное поле. Мой брат как раз отрабатывает с ним боевые заходы.

Он вздохнул, бросил короткий взгляд на небо и добавил с лёгкой досадой:

— Вечно он пугает гостей. Никакого понятия о хороших манерах.

Нонна открыла рот, чтобы сказать что-то вроде «какой ещё тренировочный, вы тут что, все на драконах летаете?», но звука не вышло. Перед глазами поплыло. Река, лес, голубоглазый эльф — всё закружилось и медленно съехало в сторону.

Последним, что она услышала, был его голос — уже не спокойный, а встревоженный:

— Эй! Эй, человек, ты чего?..

А потом темнота.

Глава 2. Лесной эльф с плохим чувством юмора

Сознание возвращалось медленно и как-то неохотно.

Сначала — запах. Хвоя, сушёные травы и что-то сладкое, похожее на мёд, но легче, тоньше. Потом — ощущение под спиной: не песок и не трава, а что-то мягкое, вроде шерстяного одеяла. Потом — тишина. Не та тишина, что бывает в пустом салоне после закрытия, а живая, лесная: где-то трещит сверчок, шелестит листва, потрескивает огонь.

Нонна открыла глаза.

Потолок был деревянный — не доски, а живое плетение ветвей, как будто кто-то вырастил комнату из дерева. Стены из гладкой коры, круглое окно без стекла, через которое лился зеленоватый вечерний свет. В углу тихо гудел очаг — просто углубление в полу, выложенное камнями, над которым висел котелок. От него шло тепло и уютное оранжевое свечение.

Она лежала на низкой кровати, застеленной мягким мхом и каким-то подобием пледа — грубоватая ткань, но тёплая. Рядом на тумбочке-пеньке стояла глиняная кружка, от которой и шёл медовый запах. Ещё на пеньке лежал маленький цветок — бледно-голубой, светящийся в полумраке, как ночник.

Нонна моргнула. В её квартире такого уюта отродясь не было. Мебель из ИКЕА, белые стены, вид на серую девятиэтажку. А тут

— Очнулась, — раздался голос сбоку. — А я уж думал, ты до утра проваляешься.

Нонна повернула голову. В дверном проёме, прислонившись плечом к косяку, стоял тот самый эльф. Теперь, без паники, она могла его разглядеть как следует.

Чёрные волосы до плеч, забранные в низкий хвост. Острые скулы, прямой нос. Голубые глаза смотрели спокойно, даже чуть насмешливо. Одет в зелёную тунику с вышивкой по вороту — что-то похожее на листья, переплетённые в узор. Лук висел на стене позади него, но колчан со стрелами стоял у двери. На поясе — тонкий кинжал в кожаных ножнах.

Обычный парень, подумала Нонна. Только уши острые. И глаза светятся чуть-чуть. И одет как со съёмок фэнтези-сериала. Но держится так буднично, будто каждый день людей из воздуха вылавливает.

— Где я? — спросила она сипло и потянулась к кружке.

— В моём доме. Можешь не благодарить, я не мог оставить человека без сознания на берегу. Приличия, сама понимаешь.

Нонна отхлебнула из кружки. Чай. Травяной, горячий, с тем самым медовым оттенком, как в детстве и чем-то ещё — кажется, мятой. По телу сразу разлилось тепло, а в голове немного прояснилось.

— Вкусно, — сказала она удивлённо. — Сам заваривал?

— Сам. Я живу один, так что либо учишься готовить, либо питаешься сырыми кореньями, ну или идешь в столовую. Я выбрал первое.

Она сделала ещё глоток, а потом оглядела комнату внимательнее. Кроме кровати и пенька-тумбочки здесь был низкий столик у стены, на нём — несколько керамических плошек, пучки сушёных трав, моток бечёвки и маленький кожаный мешочек. У дальней стены стоял грубо сколоченный шкаф, на полках которого лежала одежда, аккуратно сложенная. Пол устилал плетёный коврик из разноцветных травинок — зелёных, жёлтых, фиолетовых. От него исходил лёгкий пряный аромат.

— А это что? — Нонна кивнула на светящийся цветок у своей постели.

— Ночная звездочка. Мы держим их вместо свечей — они не гаснут до рассвета и не коптят.

— Красиво.

— Работает лучше, чем ваши как их лампочки?

Нонна чуть не поперхнулась чаем.

— Ты знаешь, что такое лампочки?

— Смутно. — Алагир прошёл в комнату и уселся на низкий табурет напротив неё, закинув ногу на ногу с той непринуждённой грацией, которая свойственна то ли аристократам, то ли котам. — У нас есть летописи о других мирах. Старые книги. Иногда через разрывы попадают люди и разные предметы. Однажды принесло целую коробку с чем-то, что называлось «батарейки». Старейшины до сих пор не знают, что с ними делать.

Нонна невольно улыбнулась. Представила седого эльфа, который трясёт батарейку «Дюрасел» и пытается колдовать над ней.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Алагир. Следопыт Дома Зелёной Ветви, к твоим услугам. — Он слегка поклонился, приложив руку к груди. — А тебя?

— Нонна. Мастер маникюра.

В комнате повисла пауза. Алагир склонил голову набок, точь-в-точь как птица, заметившая что-то любопытное.

— Мастер чего? — переспросил он.

— Маникюра. Ну, ногти.

Крашу, пилю, рисую.

Алагир моргнул и посмотрел на её руки так, будто только сейчас их заметил. Ногти у Нонны и правда были примечательные — миндалевидной формы, с нежно-розовым градиентом и тонкой серебристой полоской по краю. Она сделала их себе в прошлый выходной. Держались отлично.

— Можно? — вдруг спросил он.

— Что?

— Посмотреть поближе.

Нонна, слегка опешив, протянула руку. Алагир взял её за пальцы — осторожно, едва касаясь, — и поднёс ближе к светящемуся цветку. Несколько секунд изучал ногти с таким вниманием, будто читал древний манускрипт.

— Ровно, — пробормотал он. — Очень ровно. И блестит. Как чешуя речной феи. А эта полоска — она что, внутри? Как ты её туда поместила?

— Это гель-лак, — сказала Нонна, чувствуя себя немного глупо. — Наносится слоями и сушится в лампе.

— В лампе?

— Ну да. Ультрафиолетовой.

Алагир отпустил её руку и откинулся назад. На лице у него читалась смесь изумления и острого любопытства.

— То есть в твоём мире люди ходят к тебе, чтобы ты прикасалась к их рукам, делала их красивыми и использовала для этого магические лампы?

— Это не магия. Это физика.

— У нас физикой называют немного другое. — Он усмехнулся. — Но допустим. И за это платят деньги?

— Да.

— Твой мир полон безумцев, Нонна-мастер-маникюра. Но это очаровательно.

Она хотела возразить, но не нашлась с аргументами. В конце концов, со стороны её профессия и правда выглядела странно: сидит женщина с пилочкой и за деньги делает чужие ногти красивее. Алагир, может, и эльф из другого мира, но в чём-то он прав.

Нонна сделала ещё глоток чая. В голове было мутно, но паника отступила. Вместо неё пришла усталость — глубокая, до костей, как после десяти клиенток подряд в субботу. И ещё — странное, непривычное чувство. Любопытство.

— Послушай, — сказала она. — Я не понимаю. Я включила фрезер, меня ударило током, а потом река, дракон, ты. Где я вообще? Это какая-то шутка?

— Не шутка. — Алагир посерьёзнел. — Ты в Эльвайне, в королевстве лесных эльфов. Как ты сюда попала — загадка. Разрывы между мирами случаются, но чтобы человек выпал из воздуха с дымящейся железякой в руке — такого я ещё не видел.

Нонна закрыла глаза и медленно выдохнула.

— Мой фрезер, — сказала она убитым голосом. — Он хоть цел?

— Эта твоя штуковина? — Алагир кивнул на угол. — Лежит вон там. Не дымится уже, но я бы не советовал к ней прикасаться.

Нонна проследила за его взглядом. Её старенький, видавший виды японский фрезер лежал на полу у стены, и вокруг него действительно мерцала слабая голубоватая дымка. Она не гасла, а словно переливалась, стекала тонкими струйками по корпусу.

— Магия из неё так и сочится, — добавил Алагир. — Я такое только у старых артефактов видел. Ты вообще знаешь, что эта вещь пропитана силой?

— Это просто фрезер, — беспомощно сказала Нонна. — Им кутикулу шлифуют.

— Не знаю, что такое кутикула, но твой «просто фрезер» разорвал пространство, пробил дыру между мирами и швырнул тебя на берег Эльфийской Реки. Такие вещи просто так не случаются.

Он встал, подошёл к фрезеру и присел на корточки. Нонна заметила, как он протянул руку над аппаратом, не прикасаясь, — и голубая дымка потянулась к его пальцам, словно живая.

— Интересно, — пробормотал он. — Не опасно. Но структура чуждая. Такая магия мне не знакома.

— Это не магия. Это японский моторчик и сто двадцать вольт.

Алагир обернулся и посмотрел на неё долгим взглядом.

— Ты сама-то веришь в то, что говоришь?

Нонна промолчала. Потому что — нет, уже не верила.

В комнате повисла тишина. Сверчок за окном замолчал, и стало слышно, как в очаге тихо потрескивают угли. Нонна смотрела на фрезер, Алагир смотрел на Нонну.

— А тот дракон, — вдруг спросила она. — Ты сказал, на нём летел твой брат?

— Да. Рейнар. — Лицо Алагира смягчилось. — Мы с ним патрулируем границу. Он всадник, я следопыт. Сегодня у него была тренировка с новым драконом. Вечно летает слишком низко, я ему сто раз говорил.

— У вас тут что, у каждого есть дракон?

Алагир рассмеялся — легко, без издёвки.

— Нет, конечно. Только у избранных. Рейнар — один из всадников королевской стражи. Это большая честь.

И большая головная боль для меня, потому что его дракон постоянно пугает лесных оленей и создаёт мне проблемы на охоте.

Нонна покрутила кружку в руках. Мир вокруг был безумным, невозможным, сказочным. Но говорил эльф таким будничным тоном — брат, работа, проблемы с оленями, — что это почти успокаивало.

— А твой дракон? — спросила она вдруг.

— Что — мой?

— У тебя есть дракон?

Алагир улыбнулся — на этот раз чуть грустно.

— Нет. Я не всадник. Моё дело — лес, тропы, границы. Драконы требуют особого дара, особой связи. У меня её нет.

— Но ты бы хотел?

Он помолчал, глядя на огонь.

— Когда-то — да. В детстве. Все мальчишки хотят летать. Но потом понимаешь, что у каждого свой путь. Я хороший следопыт. Мне нравится моя работа.

Нонна вдруг подумала, что этот эльф ей чем-то симпатичен. Не внешностью даже, хотя внешность была более чем. А тем, как он говорил — без рисовки, без желания произвести впечатление. Просто сидел и отвечал на вопросы, и в его голубых глазах горел спокойный, уверенный свет.

— И что мне теперь делать? — спросила она тихо.

— Для начала — отдохнуть. — Алагир поднялся и потянулся, разминая плечи. — Ты всё ещё бледная, а завтра тебе понадобятся силы. Я отведу тебя к старейшинам. Они мудрые, может, разберутся, как отправить тебя обратно.

— Обратно, — повторила Нонна.

Слово повисло в воздухе, как чужой запах. Обратно — это в салон «Зефир». К маршрутке по утрам, к бесконечным ногтям, к пятницам, которые не отличить от понедельников. К окну, из которого видно только серую стену соседнего дома.

Она вдруг поняла, что за всё время, пока лежала здесь — в доме из живого дерева, с медовым чаем и светящимся цветком у постели, — ни разу не вспомнила о том мире с тоской. Только с усталостью.

— Ты хочешь вернуться? — спросил Алагир.

Нонна открыла рот — и закрыла. Ответ не шёл.

— Наверное, — сказала она, не зная правильного ответа.

Алагир внимательно посмотрел на неё. В его голубых глазах мелькнуло что-то похожее на понимание — глубокое, без осуждения.

— Тогда тем более стоит выспаться, — сказал он мягко. — Утро вечера мудренее. Это у вас, людей, так говорят?

— У нас, людей, это говорят, — подтвердила Нонна.

— Вот видишь. Я отлично знаю ваш фольклор.

Он взял с полки ещё одно одеяло, бросил ей на кровать — лёгкое, как пух, но тёплое на ощупь. Потом подошёл к очагу, подбросил пару веток, и пламя загудело бодрее.

— Если проголодаешься, на столике лепёшки и сыр, — сказал он. — Если замёрзнешь — второе одеяло в ногах. Если приснится кошмар — кричи, я за стенкой.

— Ты так спокойно к этому относишься, — вдруг сказала Нонна. — К тому, что я здесь. Что я человек. Что я из другого мира.

Алагир обернулся у двери. Свет очага падал на его лицо, и на секунду он показался совсем не насмешливым, а просто добрым.

— Я следопыт, Нонна. Моя работа — находить тех, кто потерялся. Ты потерялась. Я нашёл. Всё остальное — частности.

Он помолчал и добавил:

— Кстати, твои руки. Они и правда красивые. Может, в этом вашем маникюре что-то есть.

И вышел, оставив Нонну в тишине, в которой пахло мёдом, хвоей и чем-то совершенно новым.

Она ещё долго лежала без сна. Смотрела, как мерцает ночная звездочка на тумбочке, как танцуют тени на плетёном потолке, как голубоватая дымка над фрезером медленно затухает. Где-то вдалеке, за лесом, раздался низкий утробный рык — дракон, наверное, — но он не пугал. Просто напоминал, что мир за стенами этого дома — огромный, незнакомый и почему-то манящий.

Нонна перевернулась на бок, укрылась одеялом до подбородка, и сама не заметила, как уснула.

Без будильника.

Глава 3. Чужая в Зелёном Доме

Проснулась Нонна не от будильника. От света.

Он был мягкий, зеленовато-золотой, совсем не похожий на резкий электрический. Пробивался сквозь круглое окно без стекла, рисовал на плетёном потолке узоры из теней и солнечных зайчиков. Пахло травой, дымом и свежим хлебом.

Нонна села на кровати. Мховый матрас под ней мягко пружинил. Ночная звездочка на тумбочке погасла, превратившись в закрытый бутон. За стеной что-то тихо звенело — кажется, керамическая посуда.

Она потянулась, размяла пальцы — профессиональная привычка, — и вдруг замерла. Вчерашнее нахлынуло разом: салон, удар током, река, дракон, голубоглазый эльф по имени Алагир. Она в другом мире. В настоящем, чтоб его, другом мире.

— Проснулась? — раздался голос из-за двери. — Выходи. Завтрак стынет.

Нонна быстро пригладила волосы, одёрнула одежду и вышла из комнаты.

Главная комната дома оказалась просторной и светлой. Те же живые стены из переплетённых ветвей, тот же земляной пол с плетёным ковром. Посередине стоял низкий стол, а на нём — глиняные тарелки, кувшин с чем-то дымящимся и корзинка с лепёшками. Алагир уже сидел на одной из подушек, скрестив ноги, и нарезал сыр тонким кинжалом — тем самым, что вчера висел у него на поясе.

— Садись, — он кивнул на подушку напротив. — У меня обычно гостей не бывает, так что сервис не королевский.

— Да уж, — Нонна опустилась на подушку и оглядела стол. — Глиняные тарелки, ручная работа. У нас за такое в ресторанах доплату берут.

— Что такое ресторан?

— Место, куда приходят поесть и оставить кучу денег.

Алагир усмехнулся и пододвинул к ней тарелку с лепёшками.

— Тогда считай, что ты в эльфийском ресторане. Бесплатном.

Нонна откусила лепёшку. Та была тёплой, с хрустящей корочкой и какими-то ароматными зёрнышками внутри. Сыр оказался мягким, козьим на вкус. Из кувшина Алагир налил ей отвар — не чай, а что-то ягодное, слегка кисловатое.

— Вкусно, — признала она. — А ты точно следопыт? Может, повар?

— Следопыт, который живёт один, — ответил Алагир. — Я же говорил: либо учишься готовить, либо сырые коренья.

Они ели молча. Нонна косилась на окно, за которым виднелся лес — высокий, многоярусный, совсем не похожий на подмосковные перелески. Где-то вдалеке перекликались птицы странными, почти мелодичными голосами.

— Что дальше? — спросила она наконец.

— Я обещал отвести тебя к старейшинам. Сдерживаю обещание. Допивай отвар и идём.

Деревня лесных эльфов называлась Эль-Даран. В переводе — «Зелёный Дом». Когда Нонна вышла из дома Алагира и увидела её целиком, то на несколько секунд просто замерла.

Это был не населённый пункт в человеческом понимании. Никаких улиц, заборов или отдельных зданий. Поселение вписывалось в лес, как будто выросло из него само — и, возможно, так оно и было. Дома — такие же, как у Алагира, — сплетённые из живых ветвей, встроенные прямо в стволы гигантских деревьев или подвешенные на толстых сучьях. Между ними вились дорожки из плотного мха, подсвеченные теми самыми цветами-звёздочками, только крупными и сияющими даже днём. В воздухе стоял ровный гул — смесь голосов, стука дерева, звона кузницы и шума листвы.

— Ого, — выдохнула Нонна.

— Первый раз вижу человека, который так смотрит на Эль-Даран, — заметил Алагир. — Обычно путешественники либо пугаются, либо не верят своим глазам.

— Я не пугаюсь. Я впечатлена. Это как биодизайн высшего уровня.

— Что такое биодизайн?

— Долго объяснять.

Они пошли по тропе. Навстречу попадались эльфы — высокие, стройные, с волосами всех оттенков от льняного до угольно-чёрного. Одни были одеты в такие же туники, как у Алагира, другие — в длинные одежды, расшитые серебром. Кто-то нёс корзины с травами, кто-то вёл под уздцы странное животное, похожее на миниатюрного оленя с пушистыми рогами.

Все они провожали Нонну взглядами. Не враждебными — скорее изучающими. Кое-кто перешёптывался за спиной, и она улавливала обрывки фраз:

— Человек? Здесь?

— С Алагиром идёт

— Откуда?

Первыми не выдержали дети.

Двое мальчишек, светловолосых и остроухих, выскочили из-за дерева и уставились на Нонну с откровенным восторгом. Один, тот что постарше, ткнул пальцем в её сторону и громким шёпотом спросил:

— Смотри, у неё уши круглые! Она правда человек?