Ойдузах

Глава 3

Бессонную ночь почти сменило утро.

Пока солдаты присланные Тати разобраться с Кэти драили пол и таскали воду, пока сама бывшая помощница развешивала белье во дворе, под бдительным присмотром Лафрена. Молодой правитель складывал факты, любуясь стройной девичьей фигурой в свете Ахтарэ — ночной хозяйки неба. Юбка и рубашка девушки покоились рядышком с огромными полотнищами простыней. Нескромный слегка желтоватый свет светила пронзал почти прозрачную ткань странной накидки девушки, очерчивая её стан и красивые стройные ноги, небольшую но упругую грудь.

— Ну вот наверное, и все ваше Величество — пробормотала Кэти поправляя косынку. — Спасибо, что не позволили этим большое вам спасибо, но мне пора собираться

Лафрен вздрогнул.

— В смысле, собираться? Сколько же у тебя заданий? Рассвет скоро.

— Это было последнее. но, пока вещи соберу юбка с сорочкой подсохнут, переоденусь и пойду.

— Ты разве не живешь в замке?

— Жила, пока помогала в прачечной, а сейчас мне одна дорога — в корчму, угол какой-нибудь снять, а потом на рынок. Постараюсь найти в городе дом, где нужна прачка или кухарка, ну а нет, пойду на север, там, говорят, работы поболее..

— Леса Ульзейва кишат оборотнями и вурдалаками. Пока глаз Ахтаре круглый эти места гиблые. Не каждый паладин Белой розы отважится путешествовать в тех местах в это время. Ты не дойдешь до Шандура, столицы северного королевства.

Девушка пожала плечами.

— От судьбы не уйти господин. Как говорил один мой знакомый: «именно пытаясь избежать своей участи, человек обычно к ней и приходит, а идя ей на встречу, есть шанс застать её врасплох и изменить свою долю».

Голос девушки был полон печали и странной обреченности, но на лице не было страха, и это поразило Лафрена.

— А разве ты не должна испросить дозволение у своего сюзерена, на то чтобы покинуть эти земли ?— так же тихо произнёс герцог.

Кэти обернулась и посмотрела в голубые глаза правителя. В блеклом свете огромные и темные глаза девушки сверкали словно обсидианы.

— То ты падаешь ниц, грозя расколотить лбом гранит пола, то смотришь смело не опуская взгляд. Ты не простая прачка, Кэти?

— Страх гложет тех, кому есть что терять, о повелитель. Не спустись вы в погреб, я бы уже лежала в луже собственной крови, да и скорее всего так и случиться только чуть позже в лесах Браталона. Плаха милосерднее клыков двуликих.

— Я запрещаю тебе покидать замок Кэти бывшая помощница прачки.

В этот момент во дворе у колодца появился Стэн с пустыми ведрами.

— Эй..! — окликнул новобранца герцог. — Брось ведра, найди сэра Ульрика, начальника моей гвардии и приведи его сюда!!!

Мужчина бросил ведра и со всех ног помчался выполнять поручение.

— Мне не нравиться то, что происходит в цитадели. Не нравится слухи ползущие обо мне. И я не намерен мириться с этим. И ты, — Лафрен указал острием меча на Кэти, — поможешь мне все исправить.

— Я всего лишь обычная прачка, государь. . Какая от меня помощь в делах такой важности? Я боюсь подвести вас. Позвольте мне просто уйти. Я не хочу чтобы из за меня кто-то пострадал. Даже госпожа Тати. Она была очень добра ко мне милорд. Если бы не этот треклятый отвар

— Я понятия не имею, что там варила твоя бабка, но это запах «Слёз чертополоха» я его узнаю из тысячи других. Я Паладин, Кэти. Я почти десять лет провел в верховном храме. Там этим ароматом пропитано не только бельё. Рецепт этот знают единицы , и если ты сможешь по нему снова приготовить отвар "Слёзы чертополоха", то завтра вернее уже сегодня, я сделаю тебя травницей, а нет — Лафрен вздохнул. — не стану неволить, ступай на все четыре стороны..

— Ваше величество, я не знаю рецепт «Слёз», я же говорила, это рецепт моей бабушки— с мольбой в голосе, тихо произнесла девушка и уже собралась плюхнуться в ноги повелителя вымаливая прощение.

— Вот его мне и свари!

Фиолетовый цвет летней ночи уже уступал место алой зорьке далеко на востоке.

— Но у меня почти не осталось трав. И собирать их, как мне наказывала мама надо в своё время и в своих местах, иначе отвар не получится. Полынь надо в полдень в тени овражков, зверобой обязательно у ключевой проточной воды, а чертополох он на лесных полянах, там где рябина тянется к дубу.

В этот момент к колодцу в сопровождении Стэна подошёл Грамматон Клерик.

Лафрен указал на новобранца, и сказал так чтобы начальник гвардии все слышал.

— Раз уж судьба связала ваши жизни, он пойдет с тобой. Отныне его сердце будет биться столько же, сколько и твое..

Лафрен повернулся к вассалу.

— А ты, сэр Ульрик, возьмешь этого оболтуса в личное обучение, к осени это должен быть твой лучший поединщик, он будет охранять травницу, от всех земных бед и даже от напасти демонов, если ему конечно дорога его шкура..

Мастер меча с удивлением посмотрел на герцога. Герцог подошел к старому наставнику.

— Если все так как есть, мы восполним запас «Слёз». — прошептал Лафрен, и улыбнулся глядя в округлившиеся глаза наставника.

— Она? — прошептал рыцарь. Герцог кивнул.

— Вечером узнаем. Если нам повезет, я поганой метлой вымету весь этот сброд шарлатанов заполнивших мой замок.— и обернувшись к Кэти громко добавил.— Я буду очень благодарен если наша беседа останется между нами, Кэти-травница Цитадели.

Глава 4

Дверь в пыточную отворилась бесшумно. Петли здесь смазывали гусиным жиром еженедельно. Кузнец Патай он же по совместительству и палач цитадели не выносил скрипа. Для него ржавчина была не менее страшным врагом, чем волколаки и нечисть для паладинов.

Огромного роста детина в темной маске уже приковал бедную женщину средних лет к пыточному верстаку и содрал с нее одежду. Тати испуганно причитала и кричала о своей невиновности, призывая в свидетели всех богов.

Лафрен в таком же капюшоне как и Патай вошел в камеру подземелья. Металл щипцов побагровел. Каземат наполнился резким запахом каленого железа.

— Все готово. — просипел кузнец, раздувая мехами угли в горне. Тати поймала взглядом вошедшего. И завопила с новой силой.

— Клянусь всем святым, Ахтарэ и Будушаном, я ничего не делала!

Патай провел холодной кочергой по телу женщины от шеи и ниже, меж ещё хранивших упругость грудей.

— Жаль будет такую красоту портить, женщина.

Металл описал дугу вокруг соска.

— Но, всё ещё можно исправить, это будет зависит от твоих ответов. — Пати сменил вкрадчивый тон на рев и продолжил. — А сейчас заткни свою пасть и слушай вопросы.

Кочерга легла в жерло горна и тут же начала краснеть.

— Сегодня утром в винном погребе нашли тело. — сухо по деловому начал Лафрен. Методику допроса он усвоил ещё со времен охоты на ведьм. Тогда после мора люди часто доносили друг на друга просто из зависти. Старый хранитель был мастером выуживать правду. Запах паленой кожи молодой послушник слышал всего дважды. И оба раза жертвы были под заклятием. Болевой шок рушил чары. В остальных случаях хватало угроз.

Тати притихла.

Лафрен подошел вплотную к женщине.

— За что ты убила свою помощницу?

— Это не я!!! Я клянусь. Я ничего не знала про убийство!!!

— Мы задержали двух стражей, они— закончить Лафрен не успел.

— Они должны были просто развлечься с ней. Мне приказали послать Кэти в погреб. Я не знала

Патай пошевелил кочергу проверяя насколько раскалился метал.

Тати осеклась. Её глаза наполнились ужасом.

— Тебе приказали? — прошептал Лафрен почти в ухо женщины.

Та закивала.

— Кто?

Прачка лишь мотнула головой и закусила губу.

Патай вынул кочергу из пламени и шагнул ближе. Тати ощутила жар металла кожей и побелела от ужаса. Слезы брызнули из её глаз а на губе заалела кровь. Герцог жестом остановил кузнеца.

— Подожди, не спеши.

А потом снова зашептал на ушко Тати.

— Кого ты боишься больше чем боли или смерти?

Женщина замычала сжала кулачки но снова замотала головой.

— Ты либо очень смелая либо очень глупая. — Лафрен отшагнул в сторону и дал знак кузнецу. Тот медленно начал подносить раскаленный металл к промежности женщины.

— Пошадите. Я не виновата!!! — гулко разнеслось по каземату. Женщина елозила пытаясь отсрочить соприкосновение, плакала и молила.

Лафрен подал знак и кочерга вернулась в горн.

— Мы получим ответы на вопросы, так или иначе. Но пока у тебя ещё есть шанс рассказать все самой.

Женщина лишь подняла зареванное лицо на мучителя.

— Она обещала проклясть твоих детей и мужа? — вдруг резко сменил тон Лафрен. — Мне не нужны слова, просто кивай головой. Заклятие слежения не воспроизведет жестов. Ведьма не узнает.

Герцог снял маску.

— Обещаю отправить тебя и твоих близких в храм. Там тебя не достанет ни одна ведьма. Ты готова?

Тати кивнула.

— Это новая целительница?

Женщина повторила жест.

— Отпусти её Патай, если она не хочет помочь мне избавить мир от зла, пусть ведьма сдержит обещание.

— Но вы сказали, что она не узнает

— Я солгал Тати. Ты свободна.

— Но Зачем? — женщина непонимающе смотрела на герцога.

— Ты не хочешь помочь. Ведьма придет за тобой. Мы схватим её на месте убийства и сожгем. По другому никак.

— Я все расскажу милорд. Только спасите моих детей. Я верой и правдой служила вам столько лет. Пощадите.

Кузнец разомкнул кандалы и женщина трясясь от рыданий рухнула на пол.

— Моли о пощаде ту, которую выгораживала. — бросил герцог и направился к выходу.

— Ваша светлость!!! У меня трое детей.— голос женщины заглушил её плачь. Она сложила руки в молитвенном жесте и пала ниц.

— Я расскажу, я все расскажу, только спасите их.

— Патай, вели запрячь обоз до храма. Ты знаешь где живет Тати?

Кузнец кивнул и вышел из пыточной оставив герцога и прачку наедине.

— Она ко мне утром с этими стражами пришла. Они меня за шиворот и к княжне. А целительница и говорит в меня пальцем тыча. Это из-за нее. Она простыни ядом. А это не я, так-то я белье для вас завсегда сама, собственноручно, а тут такое, у меня младший заболел, вот я Кэти и попросила.

— Что было дальше? — спросил Лафрен укрывая девушку плащем кузнеца и протянув кубок с вином.

— Ну я им все как на духу. А княжна в ярость «что б духу этой Кэти в замке не было. А целитель ну ведьма то есть и говорит, что зря что ли завтраком кормили, пущай отрабатывает. Пусть в ночь погреб отмоет. Там засрано крысами да мышами. Ну княжна и велела. А я что? А целительница прокляну говорит всех до седьмого колена, со свету сживу, если я проболтаюсь кому.

Женщину трясло в истерике. Она хлебнула вина и продолжила.

— А к вечеру она значит снова и прям в хату, на деток посмотрела и говорит, что нечего мол товару зазря пропадать, и парней что меня зарестовывали отблагодарить надобно и велела им, ну тоесть мне, передать солдафонам этим, когда Кэти полы мыть отправится. Умоляю ваше величество спасите детей. Грешна я, так я и отвечу, хоть в клочья рвите. Но детишек

— Глупая ты, Тати. Кто ж за помощь супротив темного колдовства в клочья рвет? Одевайся, допивай. Скоро Патай явиться, бери семью и езжай в горы. Там вас ни одна ведьма не достанет.

В коридоре Лафрена ждал сир Ульрик в полном обмундировании в клире расшитой эмблемами ордена поверх доспехов. Герцог удивленно поднял бровь.

— Я все слышал, государь. Старый мастер вас хорошо обучил. Я ненароком подумал что вы на самом деле её железом. Но вы ловко её на чарах поймали.

— На ней не было ни следящего заклятия, ни блокирующего волю, Ульрик. Тати просто насмерть запугали.

— Милорд, дозвольте схватить ведьму? — Ульрик положил ладонь на эфес меча.

— Не ты ли учил молодого послушника терпению? Кто говорил сначала изучи врага, Потом только действуй? Мы не знаем мощь целительницы. Без «слез» очень опасно. Помнишь, как та старуха движением руки подняла не только уже сраженных нами мертвяков но и наших павших товарищей.

— Помню, — процедил сквозь стиснутые зубы мечник. — Если бы не хранитель, весь орден остался бы тогда там на плацу.

— Ульрик, ты веришь что наставник все еще жив?

— Не знаю, милорд. После того как он исчез в портале от него не было вестей.

— Поэтому мы и должны быть осторожны. Если отвар прачки на самом деле дистиллят Чертополоха, мы очистим Кататиду от темной магии. А пока ждать. Как там этот.?

— Стэн? Раздолбай, возможно из наемников, он вообще мутный тип. Проигрался в пух и прах в таверне, а платить нечем, ну его и скрутили. А там либо в стражи, либо в долговую яму. Но меч держать ему приходилось.

— Следи за ним. Раз ведьма хотела «наградить» его и подельника, значит ключик к их головам у нее есть.

— Или наоборот что знают, или видели лишнего.— пробормотал Ульрик.

— Бализаш их всех дери. Тогда тем более бди. Я — в читальню, вели слугам принести одеяла и подушку. Вырубает, ночь выдалась тяжелой.

* * *

Свет дневного светила окрасил небесную твердь кровью Ахтарэ, гоня её в бездну Небытия за горизонт. Стэн спал на жёстком топчане, уткнувшись лицом в солому.

Удар пришёлся под рёбра. Рукоять деревянного меча — тупая и тяжёлая — вонзилась в бок. Стэн взвыл, перекатился, свалился с топчана на каменный пол.

— Подъём.

Сэр Ульрик стоял над ним, в полном облачении.

— Одевайся! Через пять минут, жду тебя на плацу.

Стэн не успел ответить — клирик уже вышел.

— Вот ведь гадство какое. — рыкнул мужчина потирая ушибленный бок. Ночь выдалась не из простых мягко говоря, захоронение подельника вымотали его напрочь. Стэн уже жалел, что не выбрал долговую яму.

— Отсидел бы пару недель и всё, а тут. — бурчал он, надевая на себя гамбез и панцырь.— Говорила мне матушка, что надо завязывать с азартными играми. Эх, видать удача навсегда отвернулась от меня. От этого толстого одни неприятности, пока был жив в карты меня на бабки нагрел, а как сдох мне его ещё хоронить пришлось.

Стэн сплюнул на ладони и поднял с пола деревянный меч и вышел из сарая

Во дворе пахло сыростью и перегнившими опилками. С сада доносился приторный запах цветущей сирени.

Грамматон-клирик стоял в центре круга, начерченного на утоптанном мульче пополам с грязью.

— Защищайся!

Стэн поднял меч. И хотел зевнуть, но выпад Ульрика был молниеносным. Деревянное лезвие хлестнуло по пальцам. Стэн охнул, выронив оружие.

— Поднял! Быстро!

Едва мужчина нагнулся. Последовал хлесткий удар по плечу — ключица едва не хрустнула. Стэн упал.

— Поднял! — рычал старший паладин. — Никогда не отводи взгляда с противника! Ты либо запомнишь это, либо умрёшь.

Стэн поднялся. Ульрик бил снова и снова. По бёдрам, по рёбрам, по локтям. Дерево гремело о кости. Стэн хрипел, сплёвывал кровь с разбитой губы, но клирик не останавливался. Ярость и бессилие бушевали внутри, он готов был голыми руками задушить мучителя, или впиться ему в глотку зубами и прекратить это несправедливое избиение, но добраться до рыцаря не мог. Снова и снова промахиваясь Стэн получал болезненные удары.

— Убей в себе ярость. Она твой враг. — прошипел Ульрик в очередной раз повергнув новобранца на грунт и наступив сапогом на горло.

— Противник пощады не ведает, — приговаривал Ульрик, замахиваясь. — Упырь не устаёт. Колдун не ждёт, пока ты отдышишься. Поднялся!!

Стэн попытался встать — меч клирика ударил под колено. Наемник рухнул лицом в грязь.

— Зачем ты в погреб пошёл?

Стэн замер на четвереньках. Дыхание вырывалось с хрипом.

— Я не

Удар в спину. Позвонки хрустнули.

Паладин провел прием и локоть Стэна оказался в болевом захвате. Боль пронзила тело, невольные слезы брызнули из глаз.

— Зачем?

— Я в карты проиграл, много. А вчера после ужина— хрипел новобранец.

Хватка паладина ослабла, боль исчезла, но подвижность не вернулась.

Стэн вздрогнул.Это был настоящий допрос, причем с пристрастием.

Серые глаза Ульрика не предвещали пощады.

— Он сказал ему обещали и если я хочу рассчитаться должен идти с ним. Больше я ничего.

Ульрик не поверил и боль вернулась с новой силой.

— Гвен сказал что пришло время закрыть долги.

— За что? — Паладин встал над Стэном, перекрывая свет Будушана

Вернувшаяся к руке свобода дала возможность наемнику перевернулся на спину.

— Толстяк поразвлекался с какой-то девкой — выдохнул Стэн.

— И?

Ульрик замахнулся — Стэн сжался. Не было смысла хранить секреты мертвеца.

— Что и? Переспать он с ней переспал Только у него опосля стручок покраснел. И с него капать стало, как весной капель с крыши сарая.

Ульрик опустил меч.

— Дальше.

— А что дальше? Дело житейское, к целительнице пошёл.

Ульфрик сложил руки на груди.

— В общем сходил он, а вернулся и говорит, мол пошли в кабак, старуха вылечила и даже денег не взяла, сказала потом пустяковое дельце надо будет помочь сделать. А вчера Тати пришла и говорит: пора закрыть счет..

— Ты то как во все это вляпался? Вроде не зеленый

— Толстяку с неделю назад в карты начало везти как черту. Мало того весь свой долг отыграл, так ещё и меня три сука золотых!!!

Стэн смачно плюнул. — Жалование считай за год. А тут: «пойдем со мной, долг прощу»

— А в карты везти стало после визита к целительнице?

Стражник мотнул головой, до наверное почти сразу как с конца закапало.

Ульрик молчал. Потом развернулся и бросил через плечо:

— Подними меч. Тренировка не окончена.

Глава 5

Кэти вернулась в свою келью. Она закрыла дверь, привалилась к ней спиной и медленно сползла вниз, пока не села на холодный каменный пол. Внутри было пусто. Она попыталась вспомнить, когда ела в последний раз — и не смогла. Тело ломило так, словно по ней проехалась телега. Пальцы подрагивали. Её котомка, собранная вечером, все ещё ждала хозяйку. Развязать узелок не осталось ни сил, ни желания. Кэти поднялась, сделала три шага до кровати. Сил не осталось совсем, лишь жгучая обида жгла нутро.

— Ну почему? Почему все всегда так? Хочешь сделать как лучше

Девушка переместила пожитки на тумбочку и бросила туда же полусырую одежду.

Тяжелая ткань юбки сбила с поверхности полупрозрачный пузырек. Склянка сделала круг по полу и замерла в ожидании. Кэти уселась на соломенный матрас и взяла в руки пустую мензурку из под отвара. Надо же. Как многое поменяли эти последние капли.

Как много всего случилось с тех пор.

Словно целая жизнь.

Пустой пузырек вернулся на тумбочку. Девушка уткнулась лицом в соломенный тюфяк, укрывшись овечьей шкурой. Но сон не шел. Нервное напряжение давало о себе знать. Она стала перебирать в памяти случившееся стараясь вычленить из произошедшего только положительное. А его в случившемся кошмаре почти не было. Если не считать что Гвен уже навсегда перестал быть занозой в заднице.

— Знала бы что все так сложится...— прошептала девушка а память воскресила в её сознании первую их встречу.

* * *

Ливень барабанил по настилу земляники уже третьи сутки, влага сочилась сквозь грунт и оседала каплями на неструганных бревнах.

Кэти спасала запасы, перевешивая пучки трав из под стекающей потоком дождевой воды. В углу чадила масляная лампа, а в очаге бурлил котелок с зелеными щами.

Кэти даже не сразу поняла что в дверь стучат, приняв стук за грохот грозы. Это был он. Гвен. Толстый, потный, с маслянистым блеском в глазах, и ужасным перегаром. Кольчуга и щит с эмблемой в виде кисти винограда выдавали в нем стража цитадели.

— Мне эликсир удачи, — выдохнул он, — чтоб фартило всегда, хоть в кости, хоть в карты? Есть такой?

Кэти это рассмешило, неужели люди на самом деле настолько глупы и несообразительны? Ну если бы она могла сварить такое зелье, стала бы она влачить существование в сырой землянке на опушке леса?

Девушка замотала головой.

— Не ври мне ведьма! — зарычал стражник, тыча пальцем в котелок. — Я даже отсюда колдовское зелье чую! Гони мне эликсир. Живо. А не то

Кэти не стала спорить и налила в мензурку суп.

— Сразу бы так! — рыкнул тучный страж замка и вырвав из рук пузырек вышел из землянки.

Дождь шел ещё несколько дней размывая дороги и Кэти пришлось задержаться в землянка отложив путешествие до окончания распутицы. И это оказалось большой ошибкой. К вечеру следующего дня Гвен явился снова.

Дверь не выдержала и менее тяжелых ударов. Казенный меч вылетел из ножен едва он переступил порог.

— Сука! Ты меня обманула! Твой отвар не работает. Я из-за тебя проиграл месячное жалование.

— Я вам говорила.

— Ты меня обманула!. Это всё из-за тебя и теперь это твой долг! Ты должна мне тридцать серебренников. Нет денег отработаешь телом!

— Я тебе ничего не должна!. Это ты принял травяной суп за отвар! — вспылила Кэти хватаясь за скалку.

Она, конечно, девушка. Однако жизнь научили её одному хорошему правилу: надо уметь постоять за себя, а иначе пропадёшь. И она не какому-то там толстяку, ни кому то другому не позволит помыкать собой и перекладывать на неё чужие долги.

— Люблю строптивых

— А что скажут в замке если узнают что ты за зельем приходил? Хотел с помощью магии обыграть своих дружков? Интересно что потом будет?

Гвен застыл от такой наглости, но угроза сработала. Шулерам в цитадели рубили не только кисти рук.

— Да кто ведьме поверит? А на дыбе любой оболгать честного человека может!.

— А зачем сразу дыба? Я сама во всем признаюсь. Скажу что ты меня заставлял обряды проводить. Так что на углях танцевать будем вместе. Только я вот может с палачом договорюсь о смерти быстрой, как ты выразился - телом отработаю, а ты?

— Наглая сучка, я тебя тут в куски порву!

— И свои долги будешь сам отдавать! — выпалила Кэти выставляя перед собой скалку.

Гнев стражника сошел на нет.

— Что ты предлагаешь?

— Ну денег у меня нет, а умела бы в утехах, вряд ли бы тут жила.

— Ведьма и не сильна в утехах?

— Да не ведьма я! Сто раз тебе уже это говорила! Но если ты проведешь меня в замок, возможно я устроюсь куда-нибудь. Кухаркой, посудомойкой, прачкой. Кем угодно. Готова половину отдавать, пока не рассчитаюсь.

Гвен почесал затылок.

— Хм.., все лучше чем ничего. Договорились. Я узнаю в замке если требуется кто.

Гвен исчез за дверью.

Уходить в ночь, сквозь дикие леса было ещё большей глупостью чем соглашаться выплачивать то, чего не должна. Но надежда грела сердце девушки. Она собрала пожитки в узелок и легла спать.

«Утро вечера мудренее. Да и дождь не может идти вечно.» — успокоив себя мамиными фразами девушка уснула.

А с первыми петухами дверь снова распахнулась.

— Айда. В замке прачка нужна. Я договорился. — прошипел довольный Гвен.

Так она оказалась в замке. Тати выдала ей передник, кусок мыла и показала кадушку. В полдень Кэти уже стирала чужое бельё. Тати осталась довольна и к вечеру сразу после полдника старшая прачка велела заняться особым заданием. В дубовой кадке лежали льняные простыни княжны.

— Настоящий лен, с ручной вышивкой. Стирай только в холодной воде и без мыла.

— предупредила Тати и умчалась по своим делам.

Резкий, жгучий запах наполнил каморку.

Кэти ахнула. Так пахло в деревне во время мора. Так пахло от мёртвых тел, которые жгли за околицей. Сладкий запах любовной утехи с привкусом чего то, о чем мама и бабушка шептались в пол голоса за печкой. Думая что Кэти спит. Кэти стремглав бросилась в келью. В её узелке ещё хранился пузырек со спасительным отваром.