Ойдузах

Девушка замотала головой.

— Не ври мне ведьма! — зарычал стражник, тыча пальцем в котелок. — Я даже отсюда колдовское зелье чую! Гони мне эликсир. Живо. А не то…

Кэти не стала спорить и налила в мензурку суп.

— Сразу бы так! — рыкнул тучный страж замка и вырвав из рук пузырек вышел из землянки.

Дождь шел ещё несколько дней размывая дороги и Кэти пришлось задержаться в землянка отложив путешествие до окончания распутицы. И это оказалось большой ошибкой. К вечеру следующего дня Гвен явился снова.

Дверь не выдержала и менее тяжелых ударов. Казенный меч вылетел из ножен едва он переступил порог.

— Сука! Ты меня обманула! Твой отвар не работает. Я из-за тебя проиграл месячное жалование.

— Я вам говорила.

— Ты меня обманула!. Это всё из-за тебя и теперь это твой долг! Ты должна мне тридцать серебренников. Нет денег отработаешь телом!

— Я тебе ничего не должна!. Это ты принял травяной суп за отвар! — вспылила Кэти хватаясь за скалку.

Она, конечно, девушка. Однако жизнь научили её одному хорошему правилу: надо уметь постоять за себя, а иначе пропадёшь. И она не какому-то там толстяку, ни кому то другому не позволит помыкать собой и перекладывать на неё чужие долги.

— Люблю строптивых…

— А что скажут в замке, если узнают что ты за зельем приходил? Хотел с помощью магии обыграть своих дружков? Интересно что потом будет?

Гвен застыл от такой наглости, но угроза сработала. Шулерам в цитадели рубили не только кисти рук.

— Да кто ведьме поверит? А на дыбе любой оболгать честного человека может!.

— А зачем сразу дыба? Я сама во всем признаюсь. Скажу что ты меня заставлял обряды проводить. Так что на углях танцевать будем вместе. Только я вот может с палачом договорюсь о смерти быстрой, как ты выразился - телом отработаю, а ты?

— Наглая сучка, я тебя тут в куски порву!

— И свои долги будешь сам отдавать! — выпалила Кэти, выставляя перед собой скалку.

Гнев стражника сошел на нет.

— Что ты предлагаешь?

— Ну денег у меня нет, а умела бы в утехах, вряд ли бы тут жила.

— Ведьма и не сильна в утехах?

— Да не ведьма я! Сто раз тебе уже это говорила! Но, если ты проведешь меня в замок, возможно я устроюсь куда-нибудь. Кухаркой, посудомойкой, прачкой. Кем угодно. Готова половину отдавать, пока не рассчитаюсь.

Гвен почесал затылок.

— Хм…, все лучше чем ничего. Договорились. Я узнаю в замке, если требуется кто.

Гвен исчез за дверью.

Уходить в ночь, сквозь дикие леса было ещё большей глупостью чем соглашаться выплачивать то, чего не должна. Но надежда грела сердце девушки. Она собрала пожитки в узелок и легла спать.

«Утро вечера мудренее. Да и дождь не может идти вечно.» — успокоив себя мамиными фразами девушка уснула.

А с первыми петухами дверь снова распахнулась.

— Айда. В замке прачка нужна. Я договорился, — прошипел довольный Гвен.

Так она оказалась в замке. Тати выдала ей передник, кусок мыла и показала кадушку. В полдень Кэти уже стирала чужое бельё. Тати осталась довольна и к вечеру сразу после полдника старшая прачка велела заняться особым заданием. В дубовой кадке лежали льняные простыни княжны.

— Настоящий лен, с ручной вышивкой. Стирай только в холодной воде и без мыла.

— Предупредила Тати и умчалась по своим делам.

Резкий, жгучий запах наполнил каморку.

Кэти ахнула. Так пахло в деревне во время мора. Так пахло от мёртвых тел, которые жгли за околицей. Сладкий запах любовной утехи с привкусом чего-то, о чем мама и бабушка шептались вполголоса за печкой. Думая что Кэти спит. Кэти стремглав бросилась в келью. В её узелке ещё хранился пузырек со спасительным отваром.

Схватив склянку, девушка вернулась в прачечную.

Первым делом она плеснула настойки в воду с простынями и принялась тереть. А когда со стиркой было закончено она растёрла остатки жидкости из заветного бутылька руками, натерев лицо и шею.

А следующим утром на нее уже орала и Тати, рядом стояла целительница княжны.

— Всё-таки надо было уходить по грязи. Пока была возможность.

Сбежать из-под пристального наблюдения посланного за ней в подвал убийцы, девушке казалось непосильной задачей.

«Хотя завтра в лесу…, жалко только узелком и частью и без того скудного скарба придется пожертвовать.»

Девушка ткнулась лицом в тюфяк с соломой.

Больше выжидать она не станет. Надо бежать, пока все не стало ещё хуже. Не ясно чего там удумал красавчик герцог, и почему он принял бабушкин отвар за какие-то «Слезы» было не ясно, но проверять на своей шкуре правдивость рассказов о жестокости правителя Кататиды она не хотела. Хватит того что он не задумываясь отобрал жизнь Гвена.

Перед глазами снова всплыла широкая спина толстяка с торчащим из нее острием клинка.

— Так тебе и надо, скотина… — прошептала Кэти и закрыла глаза.

* * *

Но сон был не долгим, едва зенит миновал и Великий Будушан начал свой путь с вершины небесной тверди вниз, в келью Кэти постучали.

Скрип кольчужных колец, запах пота заставил девушку вскочить с кровати. В дверях стоял Стэн.

— Меня прислал Сир Ульрик. Пора. — Мужчина поднял руку с плетеной корзиной.

Кэти кивнула и потянулась за узелком.

— Тебе запрещено брать с собой любые вещи. — Сухо констатировал стражник.

— Мне нужны мои…

— Я человек подневольный, мне самому это нравиться не больше твоего, но я ещё хочу пожить на этом свете. Не заставляй меня применять силу. Вода и ужин у меня с собой. Мне моя жизнь дорога, так что я с тебя глаз не спущу, и, если надо тебе чего или ну там по нужде, то иди сейчас, иначе потом придется делать это у меня на виду.

— А я траву руками рвать должна?

Всадник лишь пожал плечами.

Кэти фыркнула и взяв ведро скрылась за шторой.

Старый церковный сарай, переделанный под жильё для челяди стоял прямо на краю старого кладбища. Сколько народу тут было похоронено, никто не ведал. Сам погост был древнее крепости, воздвигнутой вокруг старого храма Ахтарэ. В Кататите чтили две вещи, силу ночного светила и могилы предков. Уже триста с лишним лет орден Паладинов ищет ведьму, осквернившую обе святыни. Колдунья Ойдузах стала проклятием этих земель. Ходили легенды, что эта колдунья была верховной жрицей Ахтарэ. Безумно красивая и надменная, она служила светилу, пока её не совратил Магистр ордена Белой Розы. Пламя неразделенной любви изменило девушку, превратив её в злую колдунью. Она заключила союз с Бализашем — владыкой мира мертвых. Поклявшись ему навсегда уничтожить святой орден, Ойдузах получила власть над мертвыми и очернила магию Ночного светила. Началась эра хаоса. Чтобы лишить колдунью войска, магистр Белой Розы и предводитель паладинов Великого Будушана запретил предавать останки умерших земле. Мертвых стали предавать огню. Храмы Ахтарэ пришли в запустение.

А погосты заросли бурьяном. В Апверте, где орден был особо силён старое кладбище превратили в сад. Но земля все ещё хранила мертвых. И вот едва Стэн и Кэти вышли из помещения страшный вой разорвал послеобеденную тишину. Кричали в покоях княжны. Витражные стекла рассыпались прахом, а из-под кустов белых роз начали подниматься мертвые.

Стэн вытащил меч, заслоняя собой Кэти.

Первый остов мертвеца уже тянул свои истлевшие руки к бывшей прачке.

— Беги! — заорал наемник скрещивая клинок с выбеленными временем костями.

Кэти бросила корзину и стремглав рванула обратно в келью.

— Не туда! Там нет выхода! — проорал Стэн, но девушка уже скрылась в коридорах.

Наемник свалил ещё одного восставшего ударом в грудь, но первый уже сращивал свои кости и карабкался по камням старых могил за промчавшейся внутрь Кэти.

Стэн раскрошил череп ударом ноги. Старые кости рассыпались прахом, но мертвец продолжал движение.

— Вот ведь тварь какая! Да как же вас остановить-то?

Воин пронзил грудную клетку мертвеца, пригвоздив его к грунту. Тварь все ещё шевелила конечностями, вырывая из-под себя куски черной как сажа земли, но сдвинуться не могла. А на наемника уже двигалась целая орда усопших. Мужчина затворил дверь и подпер её массивной кроватью. Двери тут же заскрипели под напором, но выстояли. Стэн налег плечом на створ, но мощный удар отбросил его назад, в брешь просунулась чья-то рука в кованой перчатке на выбеленных костях, пытаясь схватить хоть что-то. А следом кто-то начал рубить дверь топором. Стэн замер.

В этот момент к двери подбежала Кэти со своим узелком на перевес и странным кинжалом в руках. В проеме показался череп. Кэти не долго, думая сделала выпад. Сталь пронзила кость и восставший осыпался прахом. Смрад серы заполнил помещение. Кэти указала небольшое окно над кельями.

— Нам туда, оттуда лестница на звонницу.

Стэн даже не думал спорить или обсуждать, тем более, что старые двери разлетелись впуская внутрь орду нежити.

Дальше был забег наперегонки со смертью.

Стэн махом запрыгнул на крышу времянок и сделал несколько шагов. Когда услышал крик Кэти. Он обернулся.

Девушка не смогла запрыгнуть и её тут же окружило несколько тварей. Она махала кинжалом наотмашь, но магия сделала свое дело. Мертвецы пали. Стэн свесился с крыши протянул вниз руку.

— Хватайся! — проорал он.

Рыжеволосая среагировала. И она нельзя сказать, что была лёгкой как пушинка, хотя и выглядела достаточно хрупкой. Стэн стиснул зубы. Рывок — и она оказалась наверху, обдирая бок о нестроганые доски.

И снова бег. Кровь стучала в висках. Воздуха не хватало. Настил на перекрытиях трещал под весом людей. Восставшие преследовали их по пятам. До окна было высоковато. Наёмник не долго, думая помог девушке забраться, а сам развернулся и уже был готов принять наверное свой последний бой…

— Давай руку! — Но рыжая не ушла, она сунула кинжал в ножны и свесилась вниз тяну Стэну ладошку.

Стэн подпрыгнул. Едва он вцепился руками в раму окна, вся остальная конструкция рухнула, погребая под собой мертвяков.

— Ты чего не ушла? — спросил задыхаясь Стэн.

— Так и ты не сбежал, — ответила Кэти поправляя узелок.

— Мне нельзя. Моя жизнь к твоей привязана. Кстати, а что это у тебя? На нож для сбора трав не очень то и похоже.

— Наследство. От бабки досталось. Пошли, а то эти внизу уже снова собираться стали, надо спешить, — буркнула Кэти потирая расцарапанную руку.

Винтовая лестница на звонницу оказалась узкой, с выщербленными ступенями. Кэти побежала первой. Стэн — за ней. Снизу уже доносился скрежет когтей по камню и влажное чавканье. Мертвецы мешая друг другу, лезли, как муравьи.

Ступени кончились внезапно. Звонница — квадратная площадка под самым куполом, продуваемая всеми ветрами. Старый колокол, покрытый зелёной патиной, висел на массивной дубовой балке. Верёвка от языка давно истлела. Отсюда открывался вид на весь Апверт — двор, стену, башню цитадели, тёмные фигуры, ползущие по саду.

— Дальше некуда, — выдохнул Стэн.

— А дальше и не надо. Сымай портки!

— Ты чего удумала, окаянная?

— Пояс свой давай и штаны, сейчас свяжем всё и… надо его к языку приладить.

— Высоко, я не достану. Лезь на плечи.

Кэти скинула юбку оставшись лишь в исподней полупрозрачной накидке. Стэн замер уставившись на рыжее пятно внизу её живота.

— Вот все вы кобели. Нас разорвут сейчас, а он на бабу пялиться, ну, ты чего женщины не видел?

Слова Кэти вернули мужчину к реальности.

Наемник не верил, что это сработает, но и просто стоять ожидая смерти, и ничего не делать, тоже надо сказать не самое весёлое занятие, и он поднял девушку на плечи.

— Выше, ещё чуть-чуть. Давай родимый, давай! Стэн поднялся на носочки, упираясь что было мочи. И тут же оглушающий звон чуть не свалил его с ног.

— Готово опускай, — устало прошептала девушка.

— И че дальше?

— Звони пока руки не отвалятся, — прошептала Кэти и прикрыла наготу юбкой.

А на лестнице мелькнул череп первого из преследователей.

Стэн потянул веревку. Потом ещё и ещё. Звон гремел над округой, успокаивая души мертвецов, отправляя их обратно за грань.

Глава 6

Напасть

Звон меди разорвал оковы сна. Лафрен вскочил с софы и схватился за меч. Странный звон повторился ещё пару раз и затих до того как герцог сообразил что это. Лафрен выглянул в окно. Зеленый медный колокол Ахтарэ ещё качался, а под ним завязывал портки Стэн, рядом натягивала юбку Кэти.

— Это так они траву собирают? — рыкнул Лафрен, его воображение уже подбирало наказание за прерванный сон, когда он увидел как стражник нагнулся и подал Кэти узелок.

Лафрен вдруг вспомнил как сам убегал с занятий, чтобы встретиться с Эрной. Она, тогда ещё совсем юная и такая смелая, как же его тянуло к ней… теплые ночи напролёт, страх разлуки, жажда новой встречи.

Лафрен улыбнулся.

Эрна приехала в Храм в качестве заложницы, паладины шли войной на бешманов, одичавших, не справившихся с обращением жителей графства.

Религия севера запрещает поднимать оружие на себе подобных, и потерявшие контроль псиглавцы сбивались в стаи, разоряя земли Кататиды. Храмовники и инквизиторы во главе с пятью паладинами двинулись в очищающий поход. После сражения с Ойдузах в храме не оставалось достаточно сил. И тогда Ульрик потребовал заложников. Детей правящих семей. В качестве гарантий. Копна её огненных волос было видна издалека. Может быть по этому Лафрен защитил Кэти в винном погребе?)

Дверь распахнулась без стука. Ульрик ввалился в библиотеку, прижимая левую руку к груди. Плащ разорван, на скуле, сквозь уже белеющую бороду, багровел свежий кровоподтёк.

— Милорд…

Лафрен повернулся. Лицо герцога стало серьезным.

— Докладывай.

Ульрик прикрыл дверь. И облокотился на нее.

— Это Ойдузах. Мы схватили её.

Лафрен перевел взгляд на кровавое пятно расплывающееся под кольчужным нарукавником.

— Все пошло не по плану. Оруженосец доложил что служанка целительницы, ну эта, что вечно за ней куль с травами таскает.

— Ближе к делу…

— В общем, она понесла в покои княжны кинжал.

Лафрен побледнел.

— Я поднял своих. Целительница как раз благовония разжигала. Ну мы в покои. И сходу «Гапырмой». Княжна оторопела от неожиданности, но целительница… — Ульрик качнул головой. — Такую силищу я только раз видел. Она вообще почти не отреагировала, несколько мгновений… Потом как заорет: «Ойдузах» и давай шаровую колдовать.

— Эрна?

— С ней всё в порядке, оруженосец, что про кинжал донес, грудью вперед, так весь удар на себя и принял. Испугалась правда сильно, закричала. Вонища по комнате. Я в целитель… то есть в ведьму солью, а ребятушки крапивницей ее укрыли. А той хоть бы хны, отбойной волной нас как кутят раскидала, а сама визжит диким визгом.

— Зов мертвых?

Ульрик кивнул и продолжил.

— А служанка её… я грешным делом подумал, что за одно с ведьмой… но нет, она горой встала за Эрну, кинжал выхватила и — к ведьме. Да не добежала.

— Встал оруженосец и обратил оружие против живых?

— Все как тогда, Лафрен. Ребята его копьями к полу, а он корчиться от боли и все одно руки тянет. Даже отрубленная голова не остановила его, все в точности, как тогда на храмовой.

— А ведьма?

— Та кинжал схватила и к княжне. А госпожа только глазами хлопает от испуга ни слова молвить, ни пошевелиться. А тут ещё колокол, как гром небесный, ведьма замешкалась, тут я ей последний бутылек «Слез» о голову и разбил. Ведьму скрутили, и под «гнет».

— Что с Эрной?

— Лекарь сказал: «шок от пережитого, она от вида крови в обморок упала», сейчас уже все хорошо. Вернулась в покои.

— А …?

— Ведьма в каземате. Странно что Крапивница не сработала. Соль Радагана лишь замедлила. Очертили обережные руны. Беситься как дикая. Благим матом орет, говорит что не ту взяли. Только вот что меня беспокоит. Та В храме была почти старухой, а эта…

— Раз в двадцать лет,

о страшный,

ненасытный рок,

Платить ей должно,

невзирая на невзгоды,

Кровавый свой,

назначенный оброк.

— Пробормотал Лафрен. — Так это ее чары свели с ума мою Эрну, заставив мечтать о дочери. Умирать эта тварь должна долго Ульрик. Очень долго.

грамматон-клерик кивнул.

— Восставших всех угомонили?

— Всех, вернее они сами в труху, как раз, когда я ведьме флаконом. Видать заклятие с сознанием как-то связано.

— Знай мы это тогда в храме… — с горечью прошептал Лафрен. — И слез больше нет?

— Ни капли. А травница что? Не сварила?

— Нет… — Лафрен вспомнил как сверкнула белоснежная кожа стройных ног бывшей прачки, и это почему-то вызывало в нем гнев. — Ей не до этого было. Развлекались они с этим твоим, наемником…

— В смысле…?

— Да трахались они на звоннице, да видать так усердно что старый колокол растормошили. Вместо того что б слезы варить, розгами бы по пяткам…

— Может розгами обождем? — пробурчал Ульрик. — Кабы не тот звон, достала бы Ойдузах княжну. Да с отбитыми ступнями по лесу много не набродишь. Уж ежели отвар не сварит…

— Тогда в каземат к ведьме закрой. Пусть полюбуются, с каким злом мы воюем.

Ульрик поклонился.

— И что б с первыми петухами что за травой. Посмотрим ещё что там за отвар. Я к жене.

Герцог стремглав помчался по лестнице в низ.

* * *

Эрна полулежала на кушетке. Вокруг нее копошились слуги. Она казалась такой хрупкой и истощенной, что Лафрену стало стыдно за вчерашний вечер проведённый в библиотеке. Он смотрел на женщину которую безумно любил и чуть не потерял из-за собственной глупости. Именно его эгоизм и упрямство позволили Ойдузах втереться в доверие княжне.

«Паладин, тоже мне».

Лафрен взял жену за руку.

— Как ты?

— Лучше, испугалась сильно. Я ей так верила.

— Это моя вина, я слишком увлекся государственными делами, что позволил околдовать тебя. Этого больше не повториться. Ты простишь меня?

Лафрен обнял жену, а та уткнулась носом в его грудь.

— Мне не за что прощать тебя, мой повелитель. Ты не в чем не виноват.

Пальцы девушки коснулись щеки мужчины. Лафрен обнял жену крепче. Сейчас он снова видел в ней ту самую. Ту к которой сбегал под угрозой самых страшных наказаний. Ту — счастье которой было для него дороже всего на свете, но у него не было слов выразить это и он просто коснулся её губами. Эрна ответила. Пылко, нежно. Словно не было всех этих ссор и скандалов.

Лафрен поцеловал её в шею.

— Я так боюсь потерять тебя, клянусь я посвящу тебе каждую свободную минуту своей жизни.

Девушка запрокинула голову назад и пальцы утонули в волосах мужа, приглашая к более интимным ласкам.

Герцог щелкнул пальцами и комната опустела. Губы мужчины проложили дорогу от шеи к округлой груди жены. А руки легли на её бедра.

— Лафрен… — прошептала княжна и герцог задрал подол её сорочки. Язык вычерчивал руны любви на нежной коже её живота, вызывая сладкие стоны. Ледяная стена ворожбы ведьмы растаяла и два сердца жаждали единения. Но в этот раз Лафрен не торопил события, он, словно очнулся от странного сна. Он не просто хотел её. Он хотел видеть как сияют её глаза от удовольствия. Одежда упала на пол. Ничто не мешало коже ощущать тепло друг друга. Эрна расслабилась, приглашая супруга, и он вошел, мягко и нежно. Она прогнулась ему на встречу. Это было не просто соитие. Это было единение. Сейчас Лафрен и Эрна были одним целым, как и положено супругам. Она угадывала его движения, стараясь усилить ощущения, напрягая внутренние мышцы, словно обнимая его не только руками. Он наслаждался блеском её глаз. Он чувствовал, как растёт её наслаждение. Первый раз за долгие последние годы ему хотелось доставить ей удовольствие, а не просто осеменить. Дыхание девушки стало прерывистым, она обняла его ногами, заставляя замереть на мгновение. И содрогнулась в оргазме. Потом ещё и ещё. В этот миг и Лафрен достиг апогея своих желаний. После чего они ещё долго лежали, обнявшись, наслаждаясь покоем и тишиной.

Глава 7

Каземат

Женщина за стенкой камеры Кэти причитала и плакала. Потом, словно в припадке безумия кричала:

— Это был не камин!

Потом снова плакала, причитала, впадала в беспамятство, гремела оковами и цепями, пытаясь вырваться, сыпала проклятия. Потом замолкала немного и с новой силой начинала все с начала. И так продолжалось уже очень долго. Где-то на пятую передышку ведьмы к издаваемым ей звукам добавился и мерный храп Стэна.

Кусок ржаного хлеба и кружка баланды, жидкого супа у входа в её камеру остались не тронутые.

Аппетита не было совсем. Да и вонь нечистот в казематах цитадели его не добавляла. Кэти сидела на полу обняв руками колени, укрыв голову старой подушкой. Но от стенаний Ойдузах это не спасало. Лечь на тюфяк из гнилой соломы со странными бурыми разводами девушка не решилась. И, когда сон почти овладел уставшей травницей, ночное светило заглянуло в узкую щель под самым потолком камеры, окрасив древние камни в желтоватый оттенок.

Вдруг стенания измученной женщины прекратились. На какое-то мгновение повисла тишина. Такая жуткая, что замерли даже крысы снующие туда-сюда в темных коридорах. Что-то громко хлюпнуло падая набок, заскрипели ногти по прогнившим доскам. Голос целительницы изменился. Утробный рык сменился гортанным пением, скорее похожим на заклятие из глубины веков.

Кровь рисует

знак не зря

Ахтарэ уже взошла

Жертва будет принята,

Силу всю мою впитай

Перед тьмой не отступай.

По подземелью повеяло могильным холодом. Кэти поежилась. За стеной одна за одной капли разбивались об пол, ногти продолжали скрести доски.

Голос завыл на запредельно высокой ноте

Руны, кости

Кровь и медь.

Ты порви

Обряда плеть.

что-то тяжёлое упало на пол. Потом все стихло.

Свет ушел и подземелье снова погрузилось во мрак. Лишь что-то больно укололо Кэти в область шеи. Девушка охнула и интуитивно шлепнула ладонью по шее.

Хлопок разбудил Стэна за решеткой напротив.

— Ты чего? — буркнул мужчина с просонья.

— Ничего, словно кольнуло в шею или укусил кто.

— Это тебе не апартаменты прачки, тут и клопы, и комары, и твари пострашнее водятся. Главное не чеши, хуже будет.

Кэти сняла передник и подвязала его вокруг шеи.

— А ты чего не спишь? — спросил мужчина переворачиваясь на бок.

— Как тут спать, или ты не слышал ничего?

— Тшшшш, разбудешь ведьму и до утра придется слушать её стоны и причитания. Спи, во сне время быстрее летит, — зашипел Стэн и приподнялся на нарах, вглядываясь за решетку напротив.

— Вроде угомонилась, знать полночь миновала.

— В смысле — прошептала Кэти следуя совету наемника.

— Говорят, когда Ахтарэ начинает свой путь за великую грань сила ее слуг иссякает, так как там в царстве мертвых просыпается Будушан.

Поэтому на щитах паладинов шестигранная звезда изображена вниз вниз. Самое время охоты на Ведьм и служителей ночного светила.