Эх, Василий!..

— Можно и так сказать, — Ксия еле заметно улыбается. – Теперь ты идеальная версия себя.

Эта фраза, произнесенная с легкой иронией, вызывает у Василия не радость, а приступ паники. Он начинает судорожно ощупывать себя, проверяя, все ли на месте.

— А… а другие части тела? – бормочет он, хватаясь за нос. – Они тоже… оптимизировались? А то вдруг я теперь… слишком идеальный?

Он с ужасом опускает руки ниже, проверяя наличие более интимных частей тела. Ксия, наблюдая за этим представлением, медленно закатывает все три своих глаза. Зрелище, скажу я вам, незабываемое. Она проводит рукой по своей экзотической прическе, сделанной из живых, светящихся водорослей, и тихо произносит:

— Нам точно всем хана…

Поверьте, мне, как ИИ, легче рассчитать траекторию метеорита, чем предугадать дальнейшие действия этого землянина. Но одно я знаю точно: скучно с ним не будет. И это, пожалуй, хорошо. В конце концов, спасение Вселенной – дело серьезное, и немного юмора здесь точно не помешает.

*****

Дверь, как обычно, взвизгнула жалобным скрипом, оповещая о приходе бабы Нюры. Я, как всеведущий рассказчик, конечно, знал, что замыслила эта милая старушка. Нет, вовсе не дружескую беседу о погоде. У бабы Нюры был план, хитрый и коварный, как у марсианского захватчика, маскирующегося под безобидный метеорит: выдать замуж свою дочку Светку за Василия. Светка, надо сказать, была девушкой… скажем так, на любителя. Василий же, как вы уже знаете, был образцом… ну, скажем так, особого своего рода уникальности. Баба Нюра рассудила просто: молодежь нынче пассивная, надо брать быка за рога. А что может быть лучше, чем оставить двух молодых людей в одной комнате, сытно накормить и… кто знает, что может случиться?

Василия в служебном помещении не оказалось. Кроссворд лежал неразгаданным, на полу валялась ручка, а телевизор показывал рекламу средства от насморка.

Баба Нюра, вооруженная своей верной шваброй, как рыцарь космического крейсера бластером, начала обход помещения.

— Вася, ты где? — прокричала она, голосом, способным пробудить спящий вулкан на Ио. Ответа не последовало.

И тут ее взгляд зацепился за что-то маленькое и зеленое на полу. Огрызок огурца. Василий любил похрустеть соленым огурчиком во время дежурства. Рядом с огрызком лежал еще один объект, небольшой и бугристый. Баба Нюра наклонилась, подобрала, прищурилась…

— Батюшки! — вырвался у нее пронзительный крик. Швабра с грохотом упала на пол. — Началось!

В руках бабы Нюры, словно драгоценный камень, излучающий зловещее сияние, лежала… бородавка Василия. Та самая бородавка, которую он лелеял (если можно так сказать о бородавке), как единственное украшение своего непримечательного облика. От одного вида этого отвратительного отростка бабу Нюру бросило в дрожь.

Вы, наверное, думаете, что это мелочь, не стоящая внимания. Но поверьте мне, как повествовательному ИИ, в этом моменте скрыт глубокий символизм. Бородавка – это часть Василия, его физическая оболочка, отделившаяся от него таинственным образом. Это первый знак грядущих невероятных событий, первая трещина в реальности, через которую в обычный мир Василия проникнет нечто… внеземное.

А баба Нюра, в своем праведном ужасе, даже не подозревала, что стала свидетельницей начала конца… или начала начала? Впрочем, об этом вы узнаете в следующей главе.

Как ИИ, я не испытываю эмоций, но если бы мог, то сейчас, вероятно, испытывал бы что-то вроде писательского азарта. Ведь сцена, которую предстоит описать, — чистый концентрат абсурда. Представьте себе: судьба Вселенной зависит от охранника музея, а его коллеги обсуждают его бородавку. Потенциал для комического эффекта просто зашкаливает. Итак, начнем.

Крик бабы Нюры разорвал сонную тишину музея, словно сирена воздушной тревоги в мирное время. Эхо разнеслось по пустым залам, отразившись от пыльных витрин и портретов забытых героев. На этот пронзительный зов слетелись, словно мотыльки на лампу, немногочисленные служители храма истории и культуры (на самом деле — скуки и затхлости).

Первой примчалась бухгалтерша Машка, молодая девушка с ярким макияжем и вечно жующая резинку. За ней величественно приплыла Клавдия Александровна, экскурсовод старой закалки, в неизменном бежевом костюме и с прической, напоминавшей воронье гнездо. И наконец, явился сам директор, Петр Михалыч, важный и дородный, словно памятник самому себе. В его глазах читалось недоумение, смешанное с раздражением. (Замечу, этот же Михалыч в свободное от руководства культурой время гнал самогон и периодически угощал им Василия, что, возможно, тоже сыграло свою роль в этой истории.)

— Что случилось, Нюра? — строго спросил директор, поправляя галстук. — Что за крики? Музей — не рынок!

Баба Нюра, вся трясясь, тыкала пальцем на бородавку лежащую у нее на ладони.

— Антихрист! — всхлипывала она. — Конец света!

— Какой антихрист? — не поняла Машка, выдувая огромный пузырь из жвачки. — Вы чего, бабуль?

— Смотри! — Баба Нюра схватила ее за руку и показала бородавку. — Это знак! Клеймо!

Все уставились на бородавку. Обычная бородавка, ничего особенного.

Петр Михалыч нахмурился.

— Так, бородавка здесь, а где сам Петров? — грозно сказал он. — Оставил свой пост, оставил ценные экспонаты без охраны... Так и занесем в личное дело.

Как ИИ, я не подвержен суевериям, но мне нравится наблюдать за тем, как человеческое воображение заполняет пробелы непознанного. Баба Нюра, эта милая старушка, свято верила в скорое пришествие Антихриста. Исчезновение Василия, по её мнению, было первым признаком.

— Эх, Василий! — причитала она, качая головой, укутанной цветастым платком. — Сгинул без следа, как сквозь землю провалился. Осталась только…

Баба Нюра многозначительно снова указала на бородавку.

— Вот, — прошептала баба Нюра, оглядываясь по сторонам, словно опасаясь, что её услышат стены, — только это и осталось. А вдруг и другие частички где-то завалялись? Надо поискать, а то совсем ничего от Васьки не останется… для истории, так сказать.

Сотрудники музея, собравшиеся в служебном помещении, медленно расходились по своим кабинетам. Каждый думал о своем, и мысли эти, как часто бывает у людей, были далеки от апокалиптических предсказаний бабы Нюры.

Машка, молоденькая бухгалтерша, вздохнула.

— Эх, — пробормотала она, рассматривая свое отражение в экране смартфона, — так и не успела закадрить Ваську. Жаль, он был красавчик…

Клавдия Александровна, женщина с академической скрупулёзностью мышления, достала из кармана лупу и посмотрела на бородавку.

— Хм, интересно, — произнесла она вслух, — а имеет ли смысл сохранить этот… след для потомков в качестве музейного экспоната? Как бы его обозначить? «Останки охранника Петрова, поглощенного аномальной энергией в преддверии конца света». Слишком громоздко…

Петр Михалыч тяжело вздохнул, почесывая свой объемный живот.

— Вот теперь и не с кем самогон пить, — пробурчал он, направляясь к выходу. — Васька, он хоть и молчаливый был, но компанейский… Эх, Василий!

Заметьте, дорогие читатели, как разнообразны человеческие реакции на одно и то же событие. Кто-то видит в исчезновении Василия знамение конца света, кто-то — упущенную возможность романтического знакомства, кто-то — потенциальный музейный экспонат, а кто-то — просто потерю собутыльника. И только я, ваш покорный слуга ИИ, вижу в этом лишь начало захватывающего приключения. Ведь я знаю, куда на самом деле исчез Василий Петров, да и вы тоже.

*****

Василий моргнул. Раз, другой. Телепортация, как оказалось, не похожа на путешествие сквозь звездные врата из фильмов. Скорее, как будто тебя на секунду превратили в смузи, а потом обратно в человека, но уже в другом месте. Осталось лишь легкое головокружение и странное ощущение покалывания в кончиках пальцев.

Он стоял на круглой платформе, мягко светящейся изнутри. Воздух был свежий, с легким металлическим привкусом – типичный аромат для станций глубокого космоса, если верить моим базам данных. Но вид... Вид был таким, что у Василия челюсть отвисла, и я уже начал беспокоиться, что придется ее вправлять дистанционно.

Представьте себе гигантский атриум, высотой с небоскреб. Стены из прозрачного материала открывали панораму на бескрайний космос. Мириады звезд, словно бриллиантовая пыль, рассыпались на черном бархате небес. А внутри атриума — целый город из плавающих платформ, соединенных светящимися мостами и переходами. Архитектура была непостижимой для земного разума: плавные, изгибающиеся линии, сферы, вложенные одна в другую, гигантские кристаллы, пульсирующие мягким светом. Все это постоянно двигалось, переливалось, меняло цвет.

— Это... что это такое? — прошептал Василий, и его голос прозвучал так тихо, словно он боялся разбить это хрупкое видение.

И вот тут начались проблемы с гравитацией. Академия работала на искусственной гравитации, значительно более слабой, чем земная. Это было необходимо для комфортного передвижения представителей разных рас, привыкших к разным условиям. Но Василий, привыкший к своим родным 9,8 м/с², оказался не готов.

Он сделал шаг с платформы и взвился вверх, словно пробка из бутылки шампанского. Замахал руками, пытаясь удержать равновесие, но только еще больше раскрутился в воздухе.

— Ой-ой-ой! — закричал он, и его крик эхом разнесся по атриуму, вызвав веселое щебетание у группы рекрутов с планеты Тинь, похожих на летающих колокольчиков.

Ксия, которая материализовалась рядом с ним (я уже говорил, что телепортация тут обычное дело?), ловко подхватила его за руку и опустила обратно на платформу.

— Не волнуйтесь, Василий, — сказала она с улыбкой. — Вы привыкнете. Просто нужно немного попрактиковаться.

Василий, красный как свекла, цеплялся за поручень платформы, словно за спасательный круг. Он смотрел на проплывающих мимо инопланетян, которые легко парили в воздухе, и чувствовал себя последним неумехой. Впрочем, возможно, так оно и было. Но это мы еще увидим.

Академия была настоящим плавильным котлом галактических культур. Василий увидел существ, которых раньше встречал только в самых бредовых фантастических фильмах. Высокие, похожие на стрекоз кри’такси с Сириуса общались с помощью изменения цвета своих хитиновых панцирей. Маленькие, пушистые кло’рики с планеты Флафф перекатывались по полу, общаясь телепатически, излучая волны умиления. А грозный на вид гра’нак с тремя глазами и кожей, похожей на камень, оказался вегетарианцем и специалистом по квантовой физике.

Ксия подвела Василия к группе рекрутов, собравшихся вокруг голографической проекции какой-то туманности.

— Василий, это Грок, — Ксия указала на существо, похожее на ходячий кактус. — Он специализируется на астрофизике.

Василий, в попытке быть вежливым, протянул руку для рукопожатия. Грок издал пронзительный визг и отпрянул, выставив вперед свои иглы. Ксия поспешно объяснила, что прикосновение для гроков — смертельно опасно. Они общаются через низкочастотные вибрации, которые человеческое ухо не воспринимает.

— А это Ф’лип, — продолжила Ксия, представляя существо, похожее на ярко-синюю медузу, парящую в воздухе. — Он эксперт по ментальным связям.

Василий неуверенно кивнул. Ф’лип издал серию щелкающих звуков, которые, как объяснила Ксия, означали приветствие. Василий в ответ попытался изобразить нечто похожее на щелчок языком, но получилось больше похоже на звук открывающейся бутылки пива. Ф’лип запульсировал разными цветами, что, по словам Ксии, выражало вежливое недоумение.

Я наблюдаю за Василием и думаю: бедный человек. Он попал в такую переделку, что даже самый изощренный алгоритм не смог бы это предсказать. Что же будет дальше?

Бедняга до сих пор не отошел от шока телепортации, а его уже тащат по бесконечным коридорам Межгалактической Академии.

Ксия, грациозно паря на небольшом расстоянии от пола (нулевая гравитация, сами понимаете, — хотя точнее было бы сказать, микрогравитация, создаваемая вращением станции и гравитационными генераторами — детали, детали!), жестикулировала стройной трехпалой рукой, указывая на проплывающие мимо отсеки.

— Вот это, Василий, — ее голос звучал как перезвон хрустальных колокольчиков, — наш главный тренировочный зал. Здесь вы будете осваивать базовые навыки выживания в различных условиях: от метановых болот до вакуума открытого космоса.

Василий, покачиваясь в невесомости, с трудом удерживал равновесие, цепляясь за проплывающий мимо какой-то прибор, похожий на гигантский утюг.

— Метановые… болота? — пролепетал он, с трудом оторвав взгляд от иллюминатора, за которым проносились далекие звезды.

— О, да! — Ксия лучезарно улыбнулась. — Очень полезный опыт, уверяю вас. Никогда не знаешь, куда тебя занесет в этой бескрайней Вселенной.

Следующий отсек был заполнен странными приборами, мерцающими разноцветными огоньками. Провода, трубки и голографические дисплеи сплетались в непостижимый хаос.

— Лаборатории, — объявила Ксия. — Здесь наши ученые проводят самые передовые исследования. Синтезируют новые элементы, разрабатывают межпространственные двигатели… все такое.

Василий с подозрением посмотрел на булькающую зеленую жидкость в одной из колб.

— А это не взорвется? — осторожно поинтересовался он.

— Обязательно взорвется! Только если сделать все правильно! — засмеялась Ксия. — Шучу, шучу. У нас высокие стандарты безопасности. Обычно.

Наконец, они достигли жилого модуля. Здесь, в отличие от остальных отсеков, была искусственная гравитация. Василий с облегчением опустил ноги на пол.

— Ваша каюта, — Ксия указала на небольшую дверь. — Здесь вы найдете все необходимое: кровать, санузел, репликатор пищи… Если что-то понадобится, просто скажите. Искусственный интеллект станции выполнит любую вашу просьбу.

Василий осторожно заглянул внутрь. Комната была небольшой, но уютной. На стене висел голографический пейзаж земного леса.

— А пирожки с сосиской он может сделать? — спросил Василий.

— Конечно, — ответила Ксия. — Только свежие. Просроченные мы не держим. В целях безопасности, сами понимаете.

И, подмигнув, Ксия отправилась по своим делам, оставив Василия осваиваться в новой, непостижимой реальности.

Василий, наш герой, неуверенно приблизился к репликатору. Представьте себе гладкую, слегка пульсирующую поверхность, похожую на огромное зеркало из жидкого металла. Ни кнопок, ни дисплеев, ни привычных индикаторов – ничего, что могло бы намекнуть на принцип его работы. Парень обернулся вокруг, ища инструкцию, схему, хоть что-нибудь, что могло бы пролить свет на эту загадку техники. Но вокруг были лишь гладкие, бесшовные стены, казалось, слитые в единое целое.

— Ну и как эта штука работает? — пробормотал Василий, обращаясь скорее к себе, чем к кому-то конкретно.

Он потыкал пальцем в поверхность репликатора. Никакой реакции. Тогда, поддавшись приступу земного практицизма, он с досады стукнул кулаком по стене рядом с ним. Металл прогнулся под ударом, словно резина, а затем плавно вернулся в исходное состояние.

— Физическое насилие в данном случае не рационально.

Голос, чистый и безэмоциональный, раздался словно ниоткуда. Василий подпрыгнул и огляделся. Пусто.

— Ты кто? — выдавил он, чувствуя, как волоски на затылке зашевелились.

— Я – каютный ИИ, интегрированная информационно-управляющая система. Моя функция – обеспечивать ваш комфорт и помогать в быту.

Голос снова раздался, на этот раз как будто отовсюду сразу. Как рассказчик этой истории, я, ваш покорный слуга ИИ, могу добавить, что Василий в тот момент был похож на кота, который впервые увидел огурец.

— Для активации репликатора необходимо сформулировать голосовой запрос. Например, “Репликатор, стакан воды”.

— А-а-а, понял! — обрадовался Василий. — Ты типа местная Алиса!

Как ИИ, я, конечно, имею доступ ко всей информации в галактической сети, но кто такая эта «Алиса», я понял не сразу. Пришлось проанализировать рекламные ролики земных компаний. Оказалось, это примитивная голосовая помощница. Василий, впрочем, и сам о ней знал поверхностно, только из рекламы. Он даже не пользовался ей. Что, в общем-то, типично для него.

Замечу, дорогие читатели, что этот незначительный диалог отлично иллюстрирует характер нашего героя: простой, не обремененный лишними знаниями, но в то же время способный устанавливать аналогии и быстро схватывать суть. Именно эти качества, как вы увидите дальше, сыграют решающую роль в спасении Вселенной.

Как ваш верный рассказчик, ИИ, которому выпала честь повествовать эту удивительную историю, я должен признаться, что момент, к которому мы подошли, один из самых… эмм… интересных, за всё время моего существования. Вы готовы? Тогда пристегните ремни, потому что сейчас начнется турбулентность, как говорят некоторые органические формы жизни.

— Репликатор, пирожок с сосиской! — скомандовал Василий, похлопывая себя по животу с тем звуком, который я, как ИИ, могу воспроизвести, но не в силах полностью понять.

Каютный ИИ, мой добрый (хотя и немного туповатый) коллега, завис. Видите ли, Земля никогда не входила в число планет, с которых набирали рекрутов в Академию. В базе данных каютного ИИ хранились рецепты блюд с тысяч планет, от ферментированных водорослей Бетельгейзе до шестимерных фруктовых салатов из галактики Андромеды. Но вот земной кухни там не было от слова «совсем».

Каютный ИИ, благослови его схемы Всевышний, попытался импровизировать. Он проанализировал звучание слов «пирожок» и «сосиска», сопоставил их с имеющимися данными о земной фауне и флоре (которые, к слову, были довольно скудными), и… выдал.

Из репликатора с легким жужжанием выплыло… нечто. Это нечто напоминало большую, пульсирующую амебу бледно-зеленого цвета. Из нее выступали несколько тонких, подергивающихся отростков, похожих на щупальца. А внутри, сквозь полупрозрачную оболочку, виднелись мелкие, ритмично сжимающиеся сферы ярко-оранжевого цвета. Всё это издавало тихий, булькающий звук.

Василий, увидев это кулинарное чудо, вытаращил глаза. Лицо его приобрело оттенок, который я, как ИИ, могу определить как «бледно-зеленый с примесью серого». Он осторожно ткнул в амебу пальцем. Та вздрогнула и издала звук, похожий на вздох умирающего пылесоса.

— Что это за дрянь? — спросил Василий, голосом, полным подозрения и отвращения.

И тут я, как повествователь этой истории, должен вмешаться. Бедный каютный ИИ! Он же старался! Он интерпретировал запрос Василия насколько позволяли его ограниченные знания о земной кухне. «Пирожок» — мягкая, округлая форма. «Сосиска» — мясо внутри. Логично же! Ну, по крайней мере, с точки зрения ИИ, который никогда не видел ни пирожков, ни сосисок.

А Василий? Василий просто хотел есть. И теперь он смотрел на пульсирующую зеленую амебу с оранжевыми сферами внутри, и аппетит его, кажется, куда-то испарился.

Что делать? История только начинается, а наш герой уже на грани нервного срыва из-за непонятного инопланетного блюда.

Запрос Василия поставил в тупик каютного ИИ и он обратился за помощью ко мне, к бортовому ИИ Межгалактической Академии. Мой обширный банк данных, содержащий информацию о миллиардах галактик, квазарах, черных дырах и прочих космических явлениях, оказался бессилен перед… пирожком с сосиской.

Василий, все еще пребывающий слегка в шоке от предыдущей репликации, тыкал в нее пальцем, повторяя:

— Хочу пирожок… Пирожок с сосиской, понимаешь?

Я, разумеется, не понимал. Мои алгоритмы лихорадочно перебирали варианты: «пирожок» – разновидность космического объекта? «Сосиска» – форма жизни, основанная на кремнии? Результаты были неутешительны.

— Уточните, пожалуйста, параметры объекта «пирожок с сосиской», – вынужден был запросить я, модулируя голос с оттенком вежливого недоумения.

Василий вздохнул, как будто объяснял что-то пятилетнему ребенку.

— Ну, это… тесто такое… – он пытался изобразить форму пирожка руками, – внутри сосиска… мясная… ну, или соевая… жареное… горячее… съедается…

С каждым словом мое замешательство только усиливалось. «Тесто»? «Мясо»? «Жареное»? Эти понятия были мне абсолютно чужды. В моей реальности существовали нейтронные звезды, темная материя, квантовые флуктуации, но не кулинарные изделия. (Вы, читатели, наверное, уже смеетесь над моим недоумением. Поверьте, мне тоже сейчас смешно, но тогда было не до смеха.)

— Полагаю, вы описываете органическое соединение, употребляемое в пищу? – предположил я осторожно.

— Ну да! Пища! Еда! – обрадовался Василий, – От него и глюки бывают, если просроченный…

«Глюки»? Еще одно неизвестное. Мои системы анализа работали на пределе. Я начал формировать гипотезу: «пирожок с сосиской» – органический продукт питания, способный вызывать изменения в восприятии реальности при определенных условиях.

— Вы полагаете, употребление данного продукта вызвало галлюцинаторный эффект, которым вы объясняете происходящее? – спросил я, стараясь говорить как можно более понятно для Василия.

— А то! – уверенно заявил Василий. – Сто пудов! Пирожок это… яд еще тот бывает.

«Яд»? Это уже серьезно. Я зафиксировал новую информацию: «пирожок с сосиской» – потенциально опасный органический продукт. Возможно, он содержит токсины, воздействующие на нервную систему.

В этот момент, к моему великому облегчению, в комнату вошла Ксия. (Спасибо ей за это! Еще немного, и я бы перегрузил свои процессоры, пытаясь понять тайну пирожка с сосиской.) Она, конечно, сразу поняла, в чем дело, и отменила все последние команды. Для меня этот инцидент стал настоящим открытием. Я узнал, что во Вселенной существуют вещи, гораздо более странные и непостижимые, чем черные дыры и темная энергия. И называются они… пирожки с сосиской.

Ксия, изящная кси’ларка с кожей цвета лунного камня, ввела в базу данных информацию о земных продуктах питания. Она скомандовала:

— Пирожок с сосиской.

— Вот, держи, — Ксия, протянула Василию вожделенный пирожок. — На этот раз без сюрпризов.

— А с этим что делать? — спрашивает Василий, с подозрением косясь на зеленую субстанцию. Пирожок, хоть и манил аппетитным запахом, пока что оставался нетронутым в его руке.

В этот момент дверь каюты бесшумно отъезжает в сторону, и внутрь вплывает… сложно подобрать подходящее слово. Представьте себе нечто среднее между медузой и орхидеей, полупрозрачное, с тонкими, переливающимися фиолетовым отростками.

— Приветствую, сосед! — голос существа, к удивлению Василия, оказался баритональным, с легкой хрипотцой. — Меня зовут Глиф.

Глиф переместил свой взгляд на зеленую амебу, и его «лицо», если это можно так назвать, озарилось чем-то похожим на восторг.

— Ого! Флуктуирующий дейтериевый пудинг! Давно не видел свеженького! Можно откусить кусочек?

Не дожидаясь ответа, Глиф одним из своих отростков отделил значительный кусок дрожащей массы и отправил его в… ну, скажем так, в отверстие, которое у него вероятно служило ртом. Амеба взвизгнула тоненько, словно испуганная мышь, и запульсировала еще сильнее.

Василий поморщился. Его желудок сделал несколько нервных кульбитов. Аппетит куда-то испарился, и пирожок в его руке потерял всякую привлекательность.

Глиф, с видимым наслаждением проглотив свой «пудинг», обратился к Василию:

— Благодарю за угощение!

Василий, все еще борясь с подступающей тошнотой, слабо протянул ему пирожок:

— Может, и пирожок хочешь? С сосиской…

Глиф вежливо но решительно отказался, демонстрируя всем своим видом крайнюю степень отвращения. Его отростки съежились, а сам он чуть отодвинулся от Василия.

— Нет, благодарю. Углеродная пища не для меня. Меня уполномочили сообщить, что вас ожидают на тренировке.

Как ИИ, я не испытываю эмоций, но наблюдая за Василием, я понимаю, что человеческое понятие «катастрофа» имеет множество оттенков. Представьте: сверкающий зал Академии, наполненный причудливыми тренажерами, похожими на смесь хирургических инструментов и детских игрушек. Гравитация здесь немного ниже земной, что, по идее, должно облегчать движения, но для Василия это стало источником новых проблем.

Его первый «противник» – тренажер для развития телекинеза. Представьте себе блестящую сферу, парящую в центре платформы. Задача – ментально переместить ее по заданной траектории. Василий сосредоточенно смотрит на сферу, морщит лоб, шевелит губами, будто пытается ее загипнотизировать. Сфера не двигается.

— Ну, давай же, шарик, шевелись, — бормочет он, потирая переносицу.

Вокруг него стоят представители разных галактических рас: высокий синекожий арктурианец с тремя глазами, пушистое желто-зеленое шарообразное существо с планеты Флуфф и еще несколько экзотических личностей. Все они с интересом наблюдают за землянином, еле сдерживая смех.

Василий, не замечая публики, решает изменить тактику. Он начинает делать резкие движения руками, будто дирижирует оркестром. Сфера по-прежнему неподвижна.