Галактика Андромея. Улвий Лимус: Темнейший век

Асмоний резко схватил противника за шею и, при помощи сервоприводов, смог оторвать нотарийца от земли. Тот пытался вырваться из хватки чёрного стража, но мятежник со всей имеющейся силой сокрушил лицевую пластину шлема лоялиста о свою голову, сразу же отпустив его на землю. Затем последовал крушащий удар булавой. Чемпион погиб.

— За Чёрную Стражу, — промолвил Асмоний, отойдя от тела нотарийца, бросив короткий взгляд на него. Капеллан уже готов был вернуться в бой, но неведомое чувство — смесь вины, горечи и сомнений — удержало его. Асмоний подошел к телу и, извлекая из подсумка четки из лунного камня, вложил их в остывающие руки чемпиона. Лишь после этого капеллан смог отступить от тела.

Наконец мятежники стали давить лоялистов мощью и числом, поэтому верные трону Имериуса принялись отступать. Это отступление было уже далеко не организованным. Лоялистов на этом участке фронта разбили: они бежали, бежали к городу, в котором находился один из связных и логистических узлов.

Это была победа, но она стала пирровой. Это была победа в сражении, но не в войне в Проливе. После создания плацдармов для дальнейших боев на Кархуссе-Прайм, Тринадцатая рота и все остальные смогут начать следующий этап битвы: штурм логистических и связных узлов.

И новая цель Чёрной Стражи: взять Гардне́вер, крупный город Кархусса-Прайм, ведь это может положить конец войне на планете.

Танки грозными колоннами въезжали в пригороды Гардневера, а бронетранспортеры следовали за ними. Входя всё глубже, боевые машины пехоты целыми группами разъезжались по городским улицам, словно тараканы, заполоняя пространство дорог и кварталов, выгружая пехоту, чтобы начать захват города. Выстрелы тяжелой артиллерии, грозной богини войны, превращали здания и улицы в груды камней, стирая облик современного города и оставляя после себя лишь руины — неизменный след войны.

Тяжелая авиация сбрасывала десятки бомб по всему городу, уничтожая целые кварталы за кварталами, превращая некогда прекрасные роскошные парки и скверы жилых районов Гардневера в серую пыль с изрытой землей. Война проходила по улицам огненной, громовой поступью, сжигая и убивая всех на своём пути. И в этом была своя ирония: люди империи Имериуса делали то же самое и с миллионами других миров, но бумеранг судьбы беспощаден, а сама она любит злые шутки. Поэтому война вернулась к людям, разрушая то, что они строили веками. Война пришла, чтобы сбить спесь обмана, алчности, жадности, кровожадности, гордыни, быть может, чтобы очистить космос от такого вида, что, как чума, заполонил космос, ведя бесконечные войны. Война всегда была спутницей человеческого вида: от самых древних времен на Имериусе и до современных мгновений, когда людской род раскинул свои корни жизни по огромной части пространства Галактики, возведя огромные города размерами с планеты и удерживая миры, которые служат лишь источниками ресурсов для ненасытной империи.

Бойцы в чёрных доспехах на пару с воинами в желтом бежали по разбитым улицам города, вырезая всех, кто держал в руках оружие. Но некоторые, особо кровожадные и безумные представители Галактио Легионос, не сдерживали себя законами чести. Они, ослеплённые своей жаждой крови и желанием разрушать, попросту не замечали куда идут, что делают и творят. Всё, что они понимали: они желают проливать кровь. И верные чести и Кодексу воины, и безумцы, потакающие своим порокам, двигались единым строем вслед за танками и осадными машинами, прибывшими на помощь создавшему плацдарм войску.

Выстрел за выстрелом легионеры сжигали целые кварталы. Огнеметчики опаляли жестоким огнем целые здания, выжигая всех, кто находился внутри. Это были кварталы с красивыми современными зданиями, больше напоминающими бетонно-стеклянные конструкции. Взрыва бомбы хватало, чтобы все хрупкие панели разбивались на тысячи осколков. Полосами, точно крепостными стенами после каждого района с прекрасными зданиями, шли небольшие, но широкие ряды фортов и бастионов. Такие ряды крепких фортификаций были особенностью всех миров Кархусского пролива, и не только его. Но это всё равно слабо влияло на скорость продвижения агрессивных сил наступающих клятвопреступников.

Наездники на гравициклах рассекали по городским улицам и сметали баррикады лоялистов, нанося стремительные и резкие нападения на позиции верных трону солдат, становясь олицетворением всадников смерти на стальных жужжащих конях.

Вслед за ними катились на огромных толстых гусеничных лентах бронетранспортеры Галактио Легионос. Хоть выглядели они массивными и неуклюжими, проезжали по городским дорогам они очень резво и быстро, за кротчайшее время достигая нужных точек для высадки десанта.

Оперативно покидая машины транспортировки, легионеры без чуждых замедлений давали врагам познать всю их ярость и праведный гнев Акрона, пропуская их через своё грозное оружие.

Тринадцатая рота шла по центральным улицам города, сражаясь в составе авангардных сил мятежников. Поэтому её бойцы могли в полной мере насладиться полномасштабными городскими сражениями и опустошением всего на своем пути. Чёрные стражи сметали врага, словно цунами, обрушившееся на город. Ничто не могло их сдержать, ведь они совершали всё желанное. Это дар и проклятие: дар — действовать так, как желаешь, но проклятие в том, что ты можешь не заметить, как падешь в бездну аморальности. Не жалея боеприпасов, они жестоко сметали на своём пути лоялистов-солдат и с превеликим удовольствием расправлялись с лояльными трону Имериуса ангелами Свободы. Поступи войны проносились по всем кварталам, оставляя горящий бетон.

Пятый взвод зачищал длинный переулок вместе с некоторыми другими товарищами роты, но явно уходили вперёд, поддаваясь азарту боя, кипящему в крови. Он заставлял разум ласкаться игривостью крови и разрушений в серых нотах приглушённого разума. И всё же, это был их бой. Их час.

Переулок вёл ко множеству жилых домов, рядом с которыми расположились убежища. Легионеры, поддававшиеся бесчестию, разоряли всё, прочесывали каждый угол, заставляя ощутить свою ярость даже тех, кто не держал оружия. Они уничтожали всех, кого встречали…

Ворвавшись в строй нескольких взводов лояльных смертных солдат, Улвий с холодной решимостью мастерски размахивал своим лазеромечом, заставляя кровь фонтанами брызгать и литься из ран, остающихся после каждого взмаха на телах лоялистов. Крики, обоюдоостро режущие слух, разбивались о доспех чёрного стража, не вызывая в нём ни дрожи, ни боли, ни сожаления; не пробуждая в нём ни радости, ни удовольствия. Он просто воевал. Делал то, что делал всегда, хоть и с неприятно терзающим его душу осознанием того, что бьётся с теми, кто был с ним до недавнего времени в составе одного лагеря, одной фракции, одной империи.

Десятки пуль свистящим градом бились о доспех сержанта, не нанося ему никакого урона. Отчаянные попытки сразить ангела, ставшего демоном. Благо для них, и Улвий даровал им быструю смерть, ведомый холодным расчетом битвы. Он не душил их, не отрубал конечность за конечностью, не давил. Чёрный страж совершал хирургически точные разрезы, получаемые в ходе его грациозных и мастерских взмахов меча. Но это не умоляло того, что доспех покрывался целыми гроздями кровавых брызг. Его шлем, его руки, его грудь, его ноги, всё его металлическое второе тело покрывалось пятнами и брызгами крови. Но, похоже, его не волновало это — его доспех так часто был покрыт чьей-то кровью, что он просто перестал обращать на нечто подобное всякого внимания.

Легионер шёл в сторону большого жилого дома, выполненного в П-образной композиции. Чем дальше он ступал, тем усерднее и отважнее солдаты и ополченцы пытались его остановить. Интересное замечание, которому нужно было найти причину. Обратив внимание на то, что по нему стреляют из окон, Лимус взял в левую руку тальт-пистолет, смиренно стреляя по лоялистам, укрывшимся около проёмов здания. Его выстрелы были такими же размеренными. Он старался не тратить патронов понапрасну, поэтому стрелял лишь в те моменты, когда знал, что точно не промахнётся.

С криком «За Свободу!» смертный из Галактио Форсинарум выстрелил по нему из ручного гранатомета, выпустив снаряд, устремившийся поразить легионера своей убойной силой. Улвий быстро среагировал на летящий снаряд смерти, поэтому тут же плавно перекатился по разбитому асфальту так, будто он перекатывался по бархатному ковру. Встав на ноги, Улвий надавил на спусковой крючок. Цель поражена.

Включив тепловизор дисплея шлема, сержант обратил внимание на скопление ополченцев и солдат в одной из малых секций здания. Взяв в руки осколочную гранату, Лимус подбежал к окну, находящемуся рядом со скоплением лоялистов, а после, выдернув чеку, забросил гранату в разбитый оконный проем.

Через несколько секунд последовал сильный взрыв, частично обваливший стену.

Когда Улвий приближался к запасному входу жилого дома, датчики доспеха передали своему хозяину информацию об обнаружении множества целей в подвальном помещении. Там находились враги и склад их вооружения. Он направился туда. Сопротивление лоялистов было практически подавлено, поэтому ничто ему уже не мешало уничтожить улей врага.

Зайдя за угол, Лимус увидел проход к подвальным помещениям. Одним ударом кулака по запертой металлической двери он образовал вмятину между дверью и коробом. Засунув в образовавшуюся щель пальцы, Улвий вырвал преграду, отбросив её недалеко в сторону.

Датчики передали о множестве движений внутри. Чёрный страж спустился вниз, войдя внутрь. Тусклое желтоватое освещение окутало его доспех. Падающая штукатурка осыпалась на голову легионера. Темноватые коридоры выглядели мрачно и печально, лишь дополняя всю темную картину происходящего.

Улвий пошёл вперёд. Приготовившись стрелять, он заворачивал за углы и входил в комнаты, где видел лишь коробки с припасами и водой. Лишь изредка виднелись всего несколько автоматов и пистолетов. Системы брони уловили множество шуршаний в соседнем помещении. Сержант стремительно направился туда, быстрым шагом за считанные секунды преодолев оставшееся расстояние.

Он увидел крепко запечатанную дверь. Она была не проблемой. Лимус просто выбил её ударом ноги. Страж услышал испуганные стоны и всхлипы. Его сразу же одолело сомнение. Он вошёл внутрь, приготовившись стрелять. Но каково было его удивление, когда его взору предстали испуганные женщины, плачущие дети и замеревшие в ожидании смерти старики. Матери закрывали детям глаза, нервно вдыхая воздух. Старики сжимали в руках всё то, что напоминало им о их жизни.

Он ощутил слабость в руке. Опустив пистолет, он осмотрел их всех. Это были напуганные гражданские, не более. Не солдаты, не склад, не ополченцы — дети, женщины и старики. Чёрный страж тяжело выдохнул, словно на его легкие повязали сжимавшие их бруски металла.

— Не выходите отсюда. Оружие не берите, — лишь это произнёс Улвий этим бедным людям, после чего удалился, направившись к выходу.

Какого же было удивление этих невинных душ, когда сама смерть просто взяла и повернула назад, показав спину. Коса, собирающая урожай, опустилась и испарилась.

Чёрный страж быстро покинул подвальные помещения и вышел наружу, где об его доспех ударялись тусклые солнечные лучи, пробивающиеся через пасмурное, грязное небо. Перезарядив пистолет, сержант посмотрел наверх, где, словно стальные птицы, штурмовики и истребители разили небо, уничтожая друг друга в свирепом огне ярости. Вспышки взрывов самолетов и выстрелов становились подобными гирлянде на тусклом полотне Кархусса-Прайм. Улвий сделал небольшую передышку и направился к своему взводу, чтобы воссоединиться с братьями.

Вернувшись на дорогу переулка, Лимус увидел, что его братья уже зачищали здание за зданием, поэтому продвижение шло не так уж быстро, но и не слишком медленно. Он увидел, как брат Игнеус из седьмого взвода подбегал к окнам домов и заливал их чистейшим пламенем злобы. Всё внутри около оконных проемов попросту покрывалось толстой пеленой огня и всё живое там погибало в быстрых, но жестоких мучениях. Постепенно здания начинали полыхать ярким пламенем, превращаясь в бетонные, покрытые сажей могилы.

Улвий побежал вперёд, к краю продвижения, чтобы идти в первых рядах. Быстро перебирая ногами по разбитом асфальту, он с особой внимательностью осматривал все окна и двери, заборы и перегородки, чтобы засечь противника или удостовериться в его отсутствии.

Впереди он увидел, как пятый взвод вступил в схватку с легкими паукообразными штурмовыми мехами типа «Арентус». Имея несколько тяжелых пулеметов на крыше кабины, мехи стреляли в легионеров. «Арентусы» прыгали на чёрных стражей, пытаясь пронзить их тела острыми лезвиями, установленными на лапы; или же наоборот покрывали воинов IX легиона градом пуль, способными пробить их броню.

Но легионеры не были бы легионерами, если такие мехи становились бы для них проблемой. Они запрыгивали на кабины мех, используя их собственные лапы. Забираясь наверх, ангелы человечества с особым упорством ломали пулеметы, стрелявшие в них даже тогда, когда они уже были на кабине. Кулаками они могли прогнуть ногу-подставку пулемета, а затем вовсе оторвать. Некоторые братья шли дальше, забрасывая под ноги «Арентусов» гранаты, уничтожавшие по одной такой лапе. Или же чёрные стражи использовали ручные ракетометы, выпуская по нескольку снарядов в кабины, заставляя те взрываться в сопровождении ярких вспышек.

Сержант пятого взвода решил не вступать в схватку с мехами, предпочитая расчистить дорогу от обстрелов из окон. Он повторял ту же самую процедуру, что и с тем П-образным домом, уничтожая десятки смертных врагов.

Но его хладнокровному расчету пришел конец, когда Улвий услышали уж больно злорадствующий смех извращенной радости. Он увидел, что его издавал брат Каргат из третьего взвода. Тот при помощи двуствольной тальт-винтовки расстреливал лоялистов в окнах. Лимус сначала не придал этому особого значения, но после нескольких минут услышал множество жалобных криков, явно не принадлежавших солдатам. Это заставило Улвия быстрее закончить зачистку одного двора и побежать к Каргату.

Достигнув двора Г-образного дома, сержант увидел расстрелянную металлическую дверь, что вела в крепкую пристройку. Забежав туда, он увидел, как приват Каргат с маньяческим смехом расстреливал гражданских лиц, которые прятались здесь. Тут были такие же дети, старики и женщины. Кому-то ещё повезло не умереть: кто-то пытался убегать, а кто-то заседал в углах, читая молитвы. Каргат стрелял в тех, кто был ближе или кто громче молил о помощи.

Эта картина ужаснула Улвия. Его взгляд остекленел от гнева, он сжал губы и кулаки. Руки тряслись из-за копившейся ярости, которая вызывала спазма в мышцах. Он хотел выстрелить в Каргата, но не был к этому готов. Он не был готов стрелять по боевому брату. Однако краски в глазах снова помрачнели, но с проблесками алой дымки, вернулась головная боль.

— Каргат! Что за кровавую баню ты тут устроил?! — крикнул привату Улвий, когда тот опустил винтовку и схватил за шею молодую девушку.

— Гм? Сержант Лимус из пятого взвода? Ха, какая встреча! Убиваю предателей нашего владыки! — говорил Каргат, водя руками вокруг, всё ещё продолжая держать девушку так, будто она была куклой в его руках.

— Это гражданские, черт тебя возьми! Они безоружны! — продолжил Улвий.

— Они — предатели владыки Акрона, решившие, что остаться в лоно узурпатора будет хорошим решением, — ответил приват, начав душить свою жертву.

— Как старший по званию, я приказываю прекратить! — с ненавистью, с искаженными от гнева губами произнёс сержант Лимус.

Улвий чувствовал, что уши словно кипели. Как и в случае с золотым ангелом, на периферии зрения сержанта вновь появлялись странные размытые образы, приобретавшие силуэты неких щупалец.

— Ха! Нет, — нагло ответил Каргат, широко улыбнувшись.

— Это приказ. Отставить! — крикнул Лимус прерывистым голосом.

— А то что? — приват отпустил девушку. Как отпустил, бросил её о пол, но она осталась жива. — За душу задело такое обращение с людьми, сержант? А ты позабыл, что они враги? А может ты просто… слаб?

В мгновении сердце Лимуса бешено забилось. Ему показалось, будто на наплечниках Каргата проросли черные острые кромки.

— Ты ответишь за эти слова, Каргат! — воскликнул Улвий, медленно подходя к привату. Каждый шаг отдавал неестественной болью, в то время как его самого наполняла растущая сила.

Каргат громко рассмеялся и направил тальт-винтовку на Лимуса.

— Лучше тебе уйти, Лимус.

Улвий сначала промолчал.

— Хорошо… я уйду. — Чёрный страж повернулся к выходу, но внезапно остановился, когда Каргат издал смех, чувствуя свою победу. Улвий взял гранату и сделал вид, что выдернул чеку, а затем бросил её под ноги привату.

От неожиданности совершенного действия Каргат тут же совершил перекат в сторону. В этот самый момент Улвий сделал рывок к привату и, широко замахнувшись, ударил кулаком того по лицевой пластине шлема, заставив упасть на бетонный пол. Удар был настолько силен, что искры разошлись вокруг во время скольжения кулака по пластине.

Приват постарался встать, но сержант схватил его за спинную часть горжета и за голову, а после со всей имевшейся у него силой ударил о стену, оставив целый ряд трещин. Вновь упав, Каргат заставил Улвия упасть на пол, напрыгнув и ударившись об его ноги. Наблюдавшие за этим люди были, мягко говоря, поражены.

Рыча так, как будто их голос был скрежетом, они стали бить друг друга кулаками. Улвий смог встать на колени, но тут же по его голове пришёлся удар прикладом тальт-винтовки. Почувствовав сотрясающую силу, Улвий механически схватился всей ладонью за лицевую пластину шлема Каргата и, чувствуя необычную, но очень знакомую терзающую разум ярость, начал давить пальцами.

Ощущая жестокий спазм в мышцах по всему телу, сержант получил резкий прилив сил, который он направил на то, чтобы встать на ноги и ударить железным кулаком по лицевой пластине привата. Каргат упал на колени. Улвий схватился за голову своего брата из третьего взвода и ударил ею о своё колено. Оглушенный и побитый Каргат ничего уже не мог сделать сержанту, который мгновенно заставил того упасть одним сильным ударом ногой в грудь.

Лимус посмотрел на шлем привата. Он словно исказился в извращённой улыбке, а глазницы будто загорелись. Острая боль заполонила его голову.

Взяв в руку тальт-пистолет, Лимус готовился выстрелить в Каргата, чувствуя, как ярость словно щупальцами обволакивает его душу. Рука тряслась, но палец спустился на спусковой крючок. Улвий чувствовал, что не хочет убивать брата. Он понимал, что не он управляет сейчас его телом, а ярость. Это была она…

Раздался выстрел.

Его не отпускало то чувство, которое он ощутил, когда бился с Каргатом. Он думал, что больше не ощутит этого. Он видел, как многие пали под влиянием этого чувства. Он видел, как оно поражает разум и душу, словно болезнь, чума, от которой нет спасения. Улвий впервые за столько лет ощутил страх: страх того, что она может завладеть им. Это красная дымка в глазах, этот скрипучий спазм в мышцах приносили страшное осознание того, что даже он всё ещё подвержен этому ужаснейшему пороку, выгрызающему разум.

К счастью, ожесточенные бои на территории крупного связного и логистического узла «Бета» смогли отвлечь Улвия от тяжелого осознания. Похоже, вся эта война стала сказываться на нём худшим образом. Если его братья просто поддавались своим психологическим порокам, то Улвий вёл борьбу со своей истинной природой, порожденной генетическим наследием, не желая ей отдаваться так легко.

Узел «Бета» представлял из себя обширную территорию, на которой располагалась различная инфраструктура: склады, связные и топливные станции, ремонтные цехи, ангары. Однако самое важное: в центре всей базы находился штаб, всем своим видом напоминающий небольшую крепость или многогранный шпиль. Именно в нём находилось командование войсками в провинции, и именно там находился коллонеус Дантах, переведенный в Кархусский пролив. Узнав об этом, Клиций потерял голову, и все его мысли сконцентрировались лишь на коллонеусе.

Мятежники использовали систему «Люсцео», РСЗО, использующее сжатую плазму для уничтожения тяжелых целей. При помощи именно этой системы главные ворота штаба «Бета» были уничтожены в одно мгновение, когда ярко-голубые вспышки с белым сиянием вспыхивали в моменты детонации сгустков. Это было, во-первых, по-своему красиво, словно художница-леди Война наносит кистью мазки на холсте. А во-вторых, это было эффективно, чертовски эффективно!

Взорвав ворота и внешние стены штаба, легионеры понеслись навстречу лоялистам, злобно ликуя и выкрикивая боевые кличи, встречая жестокое сопротивление своих врагов, которых поддерживали верноподданные легионеры, составляющие замечательную конкуренцию легионерам мятежников.

Под градом пуль и тальт-снарядов, лазера и плазмы, мятежники врывались на территорию внутреннего двора штаба, а, ликвидировав сопротивление там, громыхающим маршем входили внутрь маленькой крепости, устраивая настоящую кровавую бойню с использованием всех современных видов вооружения.

Тринадцатая рота ворвалась одной из самых первых, войдя внутрь огромного и протяженного коридора, где их встречали потолочные турели-стражи, стреляющие из многоствольных крупнокалиберных пулеметов и высокоэнергетических лазерометов. Выкашивая ряды смертных-мятежников, турели прореживали и ряды самих ангелов человечества! Настолько они были сильны.

Но это не было серьезной преградой для Её ангелов. Используя гранатометы и тяжелые тальт-пулеметы, чёрные стражи превращали турели в обгоревшие, смятые, искрящие куски металла. Однако на замену механическим стражам пришли лоялисты из Нотарики, занявшие встроенные металлические толстые барьеры на другом конце коридора, открыв огонь по мятежникам, угрожая чёрным стражам и крылатым мечам.

Многочисленные тальт-попадания оставляли на броне легионеров разорванные и обгоревшие следы, а порой и вовсе пробивали её, нанося страшные увечья плоти. Но самоотверженность, отвага и слепой азарт битвы заставляли мятежников бежать вперёд, отвечая очередями на очереди из винтовок. Некоторые, самые отважные бойцы, бежали изо всех сил, чтобы вступить в схватку на мечах. И никого не пугала такая перспектива, наоборот, её считали наиболее эффективной!

Улвию повезло, он хорошо помогал своим братьям, используя плазменный пистолет, силы которого хватало, чтобы нанести серьезные травмы лоялистам-легионерам, или вовсе их убить. Другой вопрос в том, что он бежал не в первых рядах, а значит нужно было действовать осторожно, чтобы не попасть в своих же. На войне, безусловно, случается всякое, но он желал бы избежать попаданий по своим братьям.

Впереди возвышалась фигура первого центуриона легиона: Лю́дера Ре́ггера. Увидев этого старого солдата, начавшего служить ещё при преподобном Вальте Нарро, Улвия охватило благоговейное изумление. Неужели первый центурион лично решил участвовать в столь, как казалось, незначительной атаке? Но раз здесь присутствовал сам Реггер, значит не всё просто с этим штабом «Бета». Это интриговало.

Черт, этот коридор был столь огромным, что казался бесконечным. Они бежали, бежали и бежали. Бежали, неся потери. Снаружи здание казалось невероятно узким и малым. Это не пугало. Это раздражало. Но нужно было двигаться вперёд. Упорство будет вознаграждено.

Чёрные стражи наконец ворвались в ряды противника, вступив в жестокий ближний бой. Обнажив мечи и топоры, мятежники стремились сразить лоялистов. Нотарийцы сжали свои благословенные клинки, дабы ответить наглому противнику. И так начался кровавый бой.

Людер Реггер бежал с огромной силовой секирой, которой разрубал пополам одного противника за другим. Помимо огромной секиры, центурион выделялся тем, что не носил шлем, ограничиваясь лишь подобием респиратора. Впрочем, шлем у него был – закрепленный на поясе, он мог при необходимости соединяться с респиратором, образуя герметичное единое целое. Но сейчас он был без шлема, выставляя свои пронзительные старые голубые глаза и гладко выбритую лысую голову.

Остановить центуриона не могло ничего. Он сражался, и ничто более его не волновало. Но он был не слепым берсеркером, а сконцентрированным на деле воином. Его серьезный пронзительный взгляд словно испепелял душу врага в моменты перед смертью. Его облик вселял уверенность и могущество для чёрных стражей так же, как и образ капелланов.

Улвий вырвался вперёд, при помощи рывка опрокинув нотарийца на пол, чтобы в следующем мгновении перерезать ему горло. Сержант почувствовал, как по его доспеху приходились попадания из тальт-пистолета. Посмотрев в сторону, откуда по нему стреляли, чёрный страж побежал на, как ему показалось, относительно молодого привата. Выбив из его рук пистолет одним ловким движением руки, Улвий прорезал его бок, заставив покоситься. Лоялист не желал уступать, поэтому взял в руку нож и устремился к противнику.