Закон всемирного тяготения

6. Первые паранормальные явления

После душа я зашел в свою комнату, напоминающую обычную земную спальню в минималистичном стиле с кроватью, столом, шкафом и несколькими картинами на стене. Интерьер жилой части нашей базы был специально спроектирован так, чтобы нам казалось, что мы находимся на Земле. И все бы хорошо, если бы не желтая каменистая пустошь за иллюминатором, уходящая на много километров вдаль к подножию гор, которых сегодня не было видно из-за грозы.

Надев хлопковый темно-синий костюм, такой же, как и у всех членов команды, я сел на кровать и уставился на тайную вечерю в интерпретации Сальвадора Дали, которая висела над столом. Нравилась мне эта картина. Любят же художники использовать треугольники, вдруг подумалось мне. Иисус в центре тут как раз образовал треугольник. Смотрел я на него и видел, что руки – это две стороны, а поверхность стола – третья. Если прищуриться и расслабить взгляд так, чтобы картина слилась в пятна неразборчивые, то по центру четкий треугольник, а как взгляд сфокусируешь – снова Иисус сидит.

Я решил зайти к Саиду, глянуть, что он там намерил, наснимал. Поднявшись с кровати, я потянулся, а потом взял пластиковую бутылку. На ходу к двери сделал глоток и подавился так, что аж в глазах потемнело! Стою и понимаю, что не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть. Секунд пять так стоял. А потом как с криком кашлянул, да так, что лимонад будто из легких выплеснулся, и все на пол. Как же нелепо было бы после опасного двухлетнего перелета погибнуть на Титане, подавившись напитком.

Не знаю, как это объяснить, но я снова увидел треугольник, только уже на полу из брызг. Чего мне эти треугольники сегодня мерещатся? Выплюнул я воду так, что она тремя большими каплями-пятнами растеклась по полу. Эти пятна мне отчетливо виделись вершинами треугольника. Вокруг были и капли поменьше, но их мое сознание игнорировало.

Отвлек меня Стив, который постучал в дверь, а после заглянул.

– Пошли к Саиду, – сказал он.

Стив уже тоже переоделся в синий домашний костюм.

– Да, – ответил я, – как раз к нему собирался.

Когда мы вышли в коридор, я решил у него спросить:

– Ты вчера или сегодня не замечал ничего странного?

– Что ты имеешь в виду?

– Не знаю. Может, показалось что? Мысли какие были необычные?

– Юра, если тебя что-то беспокоит, говори прямо.

– Не, я… у меня все хорошо, я… просто подумал, а может, если у геологов случилось какое-то психическое расстройство, то это и у нас как-то начнет проявляться.

– Я внимательно отслеживаю поведение команды. Кроме этого разговора, ничего странного я не замечал. Поэтому я еще раз спрошу - у тебя все в порядке? Может, ты все же хочешь мне что-то сказать?

– Нет… Все хорошо. Если что-то случится, ты узнаешь тут же.

– Ладно… Потому что это дело серьезное.

– Да, я понимаю.

– И я знаю, Юра, что тебя что-то потревожило. Надеюсь, ты расскажешь мне.

Не стал я на это ничего отвечать. А ведь он этот разговор теперь зафиксирует у себя. Потом еще на Землю пошлет. Эх, зря я, наверное, начал… Глупости какие-то, как можно увидеть треугольник в каплях на полу? Не было там никакого треугольника.

Мы зашли в кабинет к Саиду. Археолог покачивался в кресле и гладил бороду сухими морщинистым пальцами, отрешенно глядя на белый потолок. Я сразу понял – что-то не так. Саид у нас немного «сам в себе», я его уже отлично научился понимать за эти два года, и часто он вот так в себя уходил - вроде физически здесь, а мысленно где-то летает. Но сейчас я отчетливо видел озадаченность и тревогу на его лице.

– Все нормально? – спросил Стив.

– Нет, – ответил археолог, – ненормально. Надо будет снова к Сфере ехать.

Я сел за стол напротив Саида, а Стив остался стоять возле дверей. Следом за нами в кабинет зашли Мингли и Жорж.

– Увеличение не показывает никакой структуры, – сказал археолог.

– Ты про фото с микроскопа? – уточнил Жорж.

– Да.

– А увеличение там во сколько раз? – поинтересовался Мингли.

– В пятьдесят.

Они говорили о том, что на фотографии Сферы с микроскопа нет никаких неровностей. Сфера абсолютно гладкая. Я вспомнил, как разглядывал железо под десятикратным увеличением: там сразу проступали интересные формы. Вроде смотришь на металл какой-нибудь невооруженным глазом – ну гладкий же! А в микроскоп заглянешь, и сразу все в гранях, выпуклостях и ямках.

– Какой материал может так выглядеть? – спросил Мингли.

– Никакой, – ответил Саид. – Это просто невозможно.

– А что по форме? – спросил я. – Насколько она сферична?

Саид повернул монитор, и я увидел в AutoCAD съемку Сферы. Археолог демонстрировал вид сверху. На экране был круг, вписанный в треугольник. «Опять треугольник, – подумал я, – проклятие какое-то!» В этот раз он был образован точками, где стоял лазерный сканер. Саид снял Сферу с трех разных мест. Эти места сейчас и были на экране вершинами очередного навязчивого треугольника.

– Учитывая разрешение съемки, это идеальный шар, – сказал Саид, – но больше меня интересует другое. Почему в основании Сферы есть трещины в грунте? Будто ее кто-то аккуратно положил, а потом вдавил в поверхность.

Мы молча смотрели на Саида, ждали его выводов.

– Завтра после моря нужно будет съездить еще раз к Сфере, – ответил археолог на наш немой вопрос, – хочу проверить одну гипотезу. После чего я вынесу заключение.

7. У меня шизофрения?

Я вернулся в свою комнату. Не переставал думать о треугольниках, которые сегодня подсовывает мне случай. Сел на пол и принялся разглядывать пятна на линолеуме, оставленные от лимонада. Вода успела испариться, а вот следы сахара я видел четко.

Навязчивые мысли? Нет, не может это все быть просто так.

Мне было не по себе от собственных действий. Я же понимаю, что выгляжу сейчас как больной шизофренией. Но, невзирая на это, я взял из стола карандаш с линейкой и соединил линиями приблизительные центры больших пятен на полу.

На всякий случай я запер дверь. Ведь если меня застанут за таким странным делом, то решат, что я сошел с ума. Хотя, может я и правда сошел с ума?

Я измерил транспортиром углы треугольника. Вышло грубо, с точностью до одного градуса. Треугольник получился равнобедренным с двумя углами, приблизительно равными пятидесяти шести градусам, и третьим углом, равным шестидесяти восьми градусам.

Если я могу допустить, что я сумасшедший, значит, я здоров. Шизофреник в фазе галлюцинаций и навязчивых образов никогда так про себя не подумает, и не придет шизофреник в больницу сам и не скажет, что у него болезнь - так я успокаивал себя, уже соединяя линиями лоб и локти Иисуса на картине Дали.

Еще до того, как приложить транспортир к картине, я подметил, что треугольник, в который вписан сальвадоровский Иисус, очень похож на треугольник из капель на полу. Чертовщина! Неужели подобны они?

Так и случилось. Подобны. Отложив транспортир, я сел на кровать. Подобны, черт дери. Углы равны вплоть до градуса. Нарисовать эти поганые треугольники идеально по вершинам я не мог, ведь в обоих случаях не было четких вершин: тут капли, там – локти, голова… Но даже так выходит, что я выплюнул лимонад таким образом, что капли-вершины образовали такой же треугольник, как и треугольник, образованный вершинами в виде локтей и головы Иисуса на картине, написанной почти сто лет назад! Что со мной происходит?!

Саид! Точно! Надеюсь, он там один в кабинете…

Я направился к Саиду. Иду и в голове числа кручу – пятьдесят шесть и шестьдесят восемь. Могут ли они что-то значить?

– Саид, – сказал я с порога. Он на меня взгляд поднял и молчит. Наверное, я странно выглядел в этот момент. Надо успокоиться. – Саид, – повторил я, но потише, – моя просьба покажется необычной… Есть у меня кое-какая гипотеза касаемо Сферы.

Тут я соврал. Я понятия не имел, Сфера ли виновата в моем помешательстве или не Сфера.

– Да, что ты хотел?

– Можешь еще раз открыть в AutoCAD файл со съемкой сегодняшней?

– Он открыт.

Я подошел к нему и склонился над монитором.

– У тебя тут, можно сказать, теодолитный ход получился. Можешь углы померить между базисами?

– Могу. А в чем смысл? – сказал он, а я смотрел на этот треугольник и уже понимал, что углы будут такие же, как у Дали и капель моих.

– Не спрашивай. Просто сделай.

– Хорошо.

Саид выделил курсором две линии, соединяющие точки стоянки его лазерного сканера, и показал мне поле «угол»: 56°2530. Потом выделил отрезки, образующие соседний угол. Я даже не удивился, когда увидел 56°2530.

– Ого, – сказал он, – как я так с углами подгадал. Равнобедренный треугольник вышел. До секунд! Удивительно.

Археолог выделил отрезки, образующие третий угол…

Я не стал смотреть. Отошел от монитора.

– Все нормально? – спросил он.

Я махнул рукой и вышел из кабинета.

Есть три подобных треугольника, на которые пал мой взор. И как теперь это не включить в парадигму событий?

Но это всё невозможно!

Дали не мог знать о нас, когда рисовал…

Я не мог плюнуть так…

Саид не мог поставить свой сканер, чтобы...

Можно сослаться и на случайность, да, но с тем же успехом мартышка, хаотично бьющая по клавиатуре, напишет «Войну и мир»!

Предположим, я сошел с ума и вижу какие-то структуры, которые для нормального человека не должны никак выделяться из общего фона. Я увидел три треугольника. Они все оказались подобными, насколько их можно было измерить. Это мое помешательство? Нет, это объективная информация. А с чего я взял? Надо с кем-то это обсудить! Прямо сейчас. С Саидом? Нет. Со Стивом! Стив – врач. Психиатр. Мы здесь с ним теснее всех общаемся. Но он все равно будет обязан доложить обо мне на Землю и команде.

8. Хищники Титана

Гречкин решил пока не рассказывать о треугольниках. Из-за грозы Мингли поменял очередность исследований, и вместо моря Кракена команда отправилась к пещерам, а после - Сфера. Поехали на буровой. В кабине могли уместиться пятеро человек - двое спереди и трое сзади.

Первая настоящая ночь на Титане, которая продлится практически земную неделю, приближалась. Сегодня последний светлый день – спутник Сатурна медленно поворачивался «спиной» к Солнцу, и сумерки с каждым часом сгущались все сильнее. Небо приобрело темно-оранжевый цвет.

Та сторона Титана, на которой находилась база, постепенно отворачивалась не только от нашей звезды, но и от Земли. Для того, чтобы связь с родной планетой не пропала, сегодня, после изысканий, Гречкин должен запустить небольшую ракету с ретранслятором, который будет летать по орбите и передавать сигнал на Землю.

Буровая остановилась недалеко от огромной пещеры шириной метров сто и высотой метров тридцать, уходившей во тьму горных пород. Космонавты стояли возле этого зловещего инопланетного грота, который, словно громадное чудовище, разинул пасть, готовясь заглотить людей.

Метановый дождь хлестал по скафандрам, а гром гремел, казалось, прямо над головой. Юра держал в руках коптер с системой LiDAR для создания трехмерной карты пещеры и планшетный компьютер, остальные – оружие.

Космонавты включили налобные фонари и зашли под каменный свод. Погрузившись во тьму метров на пятьдесят, они остановились и принялись осматривать местность. Лучи фонарей ползали по каменным стенам.

– Далеко не расходимся, – скомандовал Мингли, – друг друга из виду не теряем!

Поверхность этой пещеры сильно отличалась от поверхности земных гротов. Она казалась неестественно гладкой - ни сталагмитов, ни сталактитов, ни россыпи валунов, ни привычных сужений и расщелин. Пещера грандиозным тоннелем уходила вглубь горы.

Юра запустил коптер. Тот взмыл вверх на десять метров и завис. Сам коптер во тьме видно не было, мигала лишь красная лампочка. Гречкин провел пальцем по сенсору монитора, и лампочка сменила цвет на зеленый.

– Снимаем вперед, насколько позволит рельеф, потом идем следом, – произнес Юра.

Коптер медленно двигался по тоннелю, стреляя лазерами во все направления, а на экране вырисовывались цветные текстуры и контуры поверхности грота. Через пятьдесят метров пещера начала резко сужаться и сворачивать влево. Вскоре лампочка скрылась за поворотом.

– Все. Сигнал почти пропал, – сказал Гречкин, – пойдемте.

Юра остановил коптер.

Робкими шагами исследователи ступали по ледяному дну, все глубже погружаясь в чрево горы. Когда они зашли за поворот, напряженное состояние усилилось, ведь теперь, обернувшись, они видели вместо выхода такую же черную каменную стену, как и все вокруг. Потолок стал заметно ниже, и уже можно было разглядеть его гладкую структуру.

Коптер летел, составляя карту. Пещера петляла и сужалась. Через тридцать метров на стенах слева и справа появились вертикальные расщелины - по нескольку штук на каждой стороне.

– А вот и ответвления, – произнес Юра, глядя на монитор.

– Пока идем по основному коридору, – сказал Мингли.

Сигнал от дрона начал слабеть. Команда двинулась дальше. Добравшись до ответвлений, космонавты разбрелись по коридору. Мингли и Жорж подошли к щели на правой стене.

– Проход круто уходит вниз, – сказал Жорж.

– А дальше, кажется, снова зал, – произнес Мингли.

– Я пока счищу образцы, – Биолог повесил трехствольный пистолет на пояс возле сумки. Достал зубило и принялся соскабливать инопланетный материал со стены.

Коптер остановился.

– Дальше тупик, – сказал Гречкин, – хотя… тут внизу есть разлом.

– Жорж, ты все? – спросил капитан.

– Да.

Биолог подошел к команде, и они направились к дрону. Высота пещеры уменьшилась до двух метров. Ширина основного тоннеля в этом месте составляла метров десять. Гречкин ощутил дискомфорт, будто при приступе клаустрофобии, которой он никогда не страдал. На учениях в земных пещерах Юра отснял не один километр мрачных тоннелей, но там он четко знал, что все под контролем и вероятность попасть в опасность практически нулевая, потому как пещеры те были изучены, исхожены вдоль и поперек еще до него.

Гречкин вздрогнул и резко повернулся, чуть не выронив планшет.

– Ты чего? – спросил Стив.

– Что-то померещилось. Будто движение, – ответил бортинженер.

– Я ничего не видел, – сказал Жорж.

– Я тоже, – подтвердил Саид.

Тоннель, который начался монументальными стометровыми воротами внутрь горы, закончился тупиком с горизонтальной расщелиной на дне шириной в метр. Мингли сел на корточки и заглянул в проход.

– Пролезем, – произнес он.

– Может, сначала коптер? – предложил Жорж.

– Мне кажется, там узковато для него, - ответил Гречкин.

Стив встал на четвереньки и сунул голову в разлом.

– Там дальше расширяется, – сказал он.

– Пролезем туда, и оттуда уже запустим коптер, – Мингли спрыгнул в расщелину. На корточках он прошел несколько метров и скрылся из виду.

Следом спрыгнул Стив, потом Жорж и Юра, а в конце Саид.

Новый тоннель уходил в черную даль. Ширина и высота его составляли метра три. С потолка свисали образования, похожие на канаты длиной полметра. Руками до них не дотянуться.

Юра запустил коптер, и команда вновь проводила взглядом уходящую во тьму зеленую лампочку. Радар рисовал извилистые стены и очертания свисающих с потолка «канатов». Этот тоннель оказался более прямым, чем прошлый. Дрон улетел на семьдесят метров, а после вдали что-то зашипело, загрохотало и монитор Юры показал черный экран. Все, кроме Гречкина, направили оружие в сторону шума. Лучи налобных фонарей били метров на тридцать, а дальше свет рассеивался и разобрать что-то было уже невозможно.

– Что с коптером? – сохраняя спокойствие, спросил Мингли.

– Я не понимаю, – Гречкин водил пальцем по сенсору, – радар работает, но… его будто одеялом накрыли. До этого он успел снять какой-то объект, картинка сильно смазана. Кажется, на него что-то упало.

– Что значит «одеялом накрыли»? – продолжая целиться во тьму, спросил Саид.

– Поверхности, которые он сейчас сканирует, находятся практически впритык к нему, – пояснил Юра. Спустя несколько секунд он добавил: – Все, потеря сигнала.

Раздался далекий свист. Звучал он несколько секунд, а потом стал медленно затихать и перешел на рык. Вскоре все окончательно стихло.

– Сколько до коптера? – спросил Мингли.

– До потери сигнала было семьдесят восемь метров, – ответил бортинженер.

Мингли посмотрел съемку. На трехмерной модели пещеры перед неполадкой коптера было видно неопознанный предмет, растянутый от потолка до самого коптера.

– Жорж, идешь со мной, – сказал Мингли, – остальные ждите. Если что-то случится, Юра, берешь на себя командование. Докладываешь ситуацию на Землю и ждешь их решение.

– Хорошо, – ответил бортинженер.

Саид, Стив и Юра глядели в спины коллегам, уходящим во тьму. Вскоре они уже казались далекими черными силуэтами на фоне оранжевого ореола от фонарей. Никогда еще время не тянулось настолько медленно. Юра попробовал перезагрузить планшет, но связь с коптером так и не наладилась.

– Смотри! – воскликнул Жорж

– Не подходи, - сказал Мингли.

– Мне кажется, оно шевелило конечностью.

– Что вы видите?! – вмешался Стив.

– Я стреляю, – Мингли не обратил внимание на вопрос Стива.

– Подожди, – Жорж был встревожен.

– Есть устав.

– Я понимаю, но прошу, подожди секунду.

Прозвучали выстрелы.

– Да что у вас там?! – спросил Юра.

– Похоже на какое-то существо, – ответил Мингли.

– Думаю, оно было ранено до нас, – подметил Жорж.

– Я даже не сомневался, что мы наткнемся тут... – хмуро произнес Саид.

– Как оно выглядит? – спросил Гречкин.

– Что-то наподобие паукообразного, – принялся отвечать Жорж, – размах конечностей метра два. Есть сочленения. Тело менее метра в диаметре. Твердое. Это просто потрясающе! Сейчас переверну его.

– Видимо, оно проглотило наш коптер, – предположил Мингли.

– Да, – согласился Жорж, – судя по вот этому клюву на брюшке, это хищник. Он напал на коптер.

Снова вдалеке раздалось шипение.

– Слышал? – тихо произнес Мингли.

– Да, – Жорж перешел на шепот.

– Бери его и возвращаемся. Быстрее.

Гречкин всматривался в силуэты приближающихся людей. Воображение его перебирало различные образы внеземного существа, которое он вот-вот увидит.

Биолог шел впереди и держал перед собой, обхватив руками, паукообразное создание грязно-серого цвета. Конечности животного, усеянные множеством десятисантиметровых игл, были сложены и прижаты к брюшку. Острый клюв, напоминающий клюв кальмара, торчал из тела на полметра.

– Просто невероятно, это однозначно хищное животное! – воскликнул Жорж и положил паука.

– Обалдеть… – тихо сказал Стив и склонился над существом.

– Здоровый-то какой, – заметил Юра.

Один только Саид никак не отреагировал на первый небактериальный контакт.

– Ты зря его бросил, – Мингли настороженно обернулся, – нам надо уходить отсюда. Прямо сейчас, все на выход!

Члены команды по очереди пролезли сквозь разлом. Первый тоннель они пересекали практически бегом, насколько это было возможно при низкой гравитации. Минуя зону с вертикальными расщелинами по бокам пещеры, Юра представил, что на них выпрыгнут такие же пауки, и эта картина уже не являлась игрой его разума, учитывая сто процентную вероятность обитания хищных существ в этих темницах. Когда впереди показалась гигантская арка грота, за которой виднелось чернеющее грозовое небо, Юра ощутил облегчение. Облегчение ощутила и вся команда, ведь гнетущие мысли вертелись в голове не только у Гречкина.

Паука положили в кузов буровой.

– Надо к Сфере, – произнес Саид, когда они все уселись в кабину, – Гречкин за руль, Стив на переднее пассажирское, остальные сзади.

– Ты шутишь? – возмутился Жорж. – У нас тут внеземная макроформа жизни, надо срочно доложить о ней на Землю и приступить к исследованию! Сфера теперь может и подождать!

Гречкин тронулся в сторону базы.

– Жизнь на Титане нашли еще двадцать лет назад, – возразил археолог.

– Но то были бактерии! А тут! Сенсация! – возбужденно продолжил Жорж, выпучив глаза. – Или ты хочешь сказать, что Сфера важнее этого?!

– Если моя гипотеза подтвердится, то да, Сфера более невероятна, чем этот паук, – спокойно ответил Саид, глядя в боковое окно.

– Важнее гигантского инопланетного хищника? – усмехнулся Юра.

– Да, – сухо ответил археолог.

– Саид, может, ты нам расскажешь? – спросил Стив.

– Сначала мне нужно произвести кое-какие измерения.

Жорж и Стив уставились на капитана.

– Если это и правда настолько важно и срочно, то, Юра, давай, вези нас к Сфере, - ответил Мингли.

9. Так мы остались без связи с Землей

Дождь, кажется, не собирался прекращаться. Когда мы доехали до Сферы, стемнело до уровня земной ночи в разгар полнолуния. Ветер усилился. Саид взял свой лазерный сканер и пошел снова делать съемку. А мы вчетвером залезли в багажник и принялись рассматривать паука.

– Надо бы мой коптер достать, – заметил я.

– Достанем, – сказал Жорж и схватил руками зверя за клюв. Попытался раскрыть пасть, но животное в предсмертном спазме крепко сжало челюсти.

– Эх... никак, ладно. Вернемся, вскрою.

– Что это может быть за покров? – спросил Мингли, постукивая пальцами по твердому сочленению конечности.

– Навскидку сказать не могу, – сказал Жорж, – но похоже, какая-то аналогия нашего хитинового экзоскелета.

– Он напал на коптер. Значит, он охотился, – рассуждал я. – Возможно, сидел на потолке в засаде. Но на кого?

– Что-то мне подсказывает, – сказал Жорж, рассматривая шипастые концы лап паука, – что в этой пещере богатая фауна.

Минут десять мы обсуждали то, какими еще могут быть местные обитатели, пока в кузов не заглянул Саид.

– Я закончил, поехали.

– Есть какая-то информация? – спросил Мингли.

– Обработать надо. Как вернемся, все расскажу.

Вернулись мы через час. Тело паука затащили в лабораторию к Жоржу. Войти в нее можно было только с улицы. Это помещение было отгорожено стеной от научного ангара. Инженеры специально так задумали, проектируя ракету, чтоб, если вдруг инфекция какая окажется в теле местного животного, или еще чего… В общем, чтоб вся эта гадость не попала к нам в модули.

Саид пошел к себе обрабатывать данные лазерной съемки, а Мингли докладывать о происходящем на Землю. Мы вдвоем со Стивом уставились на Жоржа и на его мертвого подопытного, лежащего на операционном столе. Несколько минут биолог снимал на видео паука.

– Я тут надолго, – сказал он уже не воодушевленно, как разговаривал буквально час назад, а недовольно, как обычно, – часов десять буду вскрывать, снимать, делать заметки. Может, не десять, может, двадцать, может, тридцать. Вы собираетесь все это время наблюдать?

– Мы тебе мешаем? – вежливо спросил Стив.

– Я бы посмотрел, – сказал я.

– Не то чтобы мешаете, господа, но я не могу работать, когда стоят вот так… сзади. Будет отчет со всеми данными об этом существе. На собрании я все устно изложу и отвечу на все ваши вопросы.

– Ладно, Стив, – сказал я, – мне надо еще спутник связи запустить.

– Мы тогда, наверное, пойдем, – поддержал Стив.

Надев шлемы скафандров, мы вышли из лаборатории. Стемнело полностью, а порывы ветра были такими, что нас со Стивом сносило в сторону. Метановый дождь барабанил по металлическим крышам ангаров. Каждые несколько секунд сверкали молнии и раздавались жуткие раскаты грома. Ночью на Титане было темно, хоть глаз выколи, но налобные фонари мы включать не собирались, потому что вокруг базы все было освещено прожекторами.