Закон всемирного тяготения

10. Необъяснимые свойства Сферы

– А раньше нельзя было запустить спутник? – Мингли был недоволен. Он не смог отправить информацию о пауке на Землю.

– Кто же знал, что гроза затянется на десятки часов, – ответил я, стоя в дверях его кабинета. - Да и потом, как-то не до этого стало после геологов.

Мингли многозначительно закивал.

– У нас по регламенту запуск спутника связи планировался на сегодня, - продолжил я. - Случился форс-мажор. Переждем грозу и запустим.

– Пойдем, Саид просил организовать собрание, – сказал он, выходя из-за стола.

* * *

Мы сидели в кабинете Саида: я за столом напротив него, справа от меня Стив, слева Жорж (он один не снял комбинезон скафандра, наверное, надеялся быстро выслушать тему и бегом к себе, препарировать паука дальше), а Мингли стоял возле монитора, около археолога.

– Я буду краток, – сказал Саид. – Сфера имеет огромную массу. Из-за этого она медленно погружается в грунт. Тонет в Титане, раскалывая его льды. У меня все. Вопросы?

Мы все переглянулись. Жорж нахмурился и положил шлем скафандра на стол. Видимо, понял, что придется задержаться тут. Мингли сложил руки на груди и задумчиво уставился вверх. Саид окинул нас всех по очереди взглядом.

– Тонет, как какой-нибудь металлический шар в воде? – нарушил тишину Стив.

– Да, – ответил Саид.

– На сколько Сфера ушла в грунт за сутки? – спросил Мингли.

– Между двумя съемками дельта аш Сферы составляет девяносто три сантиметра.

– Я, уж простите, врач, и не сильно разбираюсь в ваших геодезических измерениях, – сказал Стив, – и потому хотел бы уточнить: то есть ты померил в прошлый раз высоту Сферы над грунтом, а сегодня померил ее снова, и выяснилось, что высота уменьшилась почти на метр?

– Да, Стив, все верно.

– А может быть такое, что Сфера не тонет в Титане, а сжимается? – спросил я.

– Нет, – ответил Саид, – диаметр Сферы остался прежним. Изменилась только ее высота над поверхностью.

– Значит, она очень плотная, – заметил я, – понятно, почему ты не смог отколоть от нее кусок.

– Можно рассчитать ее примерную массу по скорости погружения в Титан. Дай-ка я прикину, – капитан положил руку на мышку. Открыл калькулятор.

- На тонущее тело, кроме силы тяжести и архимедовой силы, действует ещё сопротивление окружающего вещества, - сказал я. - Это достаточно сложные вычисления.

– Точно посчитать не получится, – подтвердил Саид, – для этого надо знать все свойства среды под Сферой. А мы даже не знаем, какие там слои грунта на глубине более метра.

– Что, если у нее внизу есть какие-то механизмы, позволяющие зарываться в грунт? – предположил Жорж. – Например, как у мидии.

– Исключено, – ответил Саид, – радиолокация показала, что это просто шар. Нет там внизу никаких конструктивно выделенных элементов.

Все замолчали. Задумались. Было слышно только тихое щёлканье клавиш.

– Я могу назвать примерную массу этого шара, – сказал Мингли, – у меня получилось по грубым прикидкам несколько миллиардов тонн. Но я не брал многое в расчет. Тяжелее Сфера не может быть, иначе мы бы ощутили ее гравитацию.

– Миллиарды тонн заключены в шаре диаметром пятьдесят метров? – удивился я.

– Не может существовать такого объекта, – Саид покачал головой.

– Черные дыры и нейтронные звезды же существуют, – сказал Жорж.

– В черных дырах и нейтронных звездах плотность на порядки выше и достигается гравитационным сжатием, – ответил Мингли, – массы Сферы недостаточно, чтобы сжимать саму себя.

– Должны быть какие-то другие силы, – произнес я. – Что, если эту штуковину искусственно создали? Сжали под каким-нибудь невероятным прессом?

– Более развитая цивилизация, – дополнил Стив.

– Да, вполне, – рассуждал я, – наличие такого плотного объекта не нарушает законы физики. Сжать материю можно разными способами, не обязательно гравитацией.

- Прессом такое не сделать, - возразил Мингли. - Вещество на таких давлениях сопротивляется сжатию, и чем сильнее сжимаешь, тем сильнее сопротивление. Никакой материал пресса этого не выдержит.

Снова все замолчали. А ведь и прав был Саид, когда сказал, что Сфера эта более удивительна, чем паук. Паук несознательный, а вот Сферу очень даже вероятно создали братья по разуму. А может, и не братья? Может, отцы? Явно их технологии выше наших.

– Н-да… И скоро она скроется под грунтом, – сказал Мингли.

– И ничем ее движение не остановить, – задумчиво произнес Стив.

– Как она могла тут оказаться? – спросил Жорж.

– Очевидно, ее или сделали прямо на месте, – сказал Мингли, – или аккуратно положили, чтобы не повредить сам Титан.

– Но какой в этом всем смысл? – задался вопросом Стив.

– Очевидно, смысл есть, – ответил я, – но для того, чтобы понять замысел, нужны знания.

– Посмотрит пещерный человек на адронный коллайдер и спросит – что это за тоннель? Какой в нем смысл? – Саид, кажется, впервые за всю экспедицию улыбнулся.

– Да-да, – поддержал я, – решит, что бессмысленное сооружение.

– Но в чем-то он будет прав, – заметил Жорж, – для него и не будет смысла в коллайдере.

– Но мы, все же, не такие отсталые, как пещерные люди, - сказал я.

– С чего ты взял, что у нас не такая же разница в понимании Сферы, как и у пещерного человека в понимании коллайдера? – спросил Жорж.

А ведь и правда, с чего я взял? Я не стал ничего отвечать.

– Можно попробовать понять смысл вещи, исходя из действий, совершаемых ей, – сказал Саид. – Если мы видим, как молотком забивают гвоздь, становится понятно, зачем нужен молоток. Тут мы видим, что Сфера уходит в глубь Титана.

– Но с чего мы взяли, что это ее конечная цель? – спросил Мингли.

– Можно констатировать, что одна из целей этой штуки – погрузиться в недра спутника, - сказал я.

– А зачем кому-то что-то погружать в недра спутника? – продолжил Мингли.

– А зачем мы буримся? – спросил в ответ я. – Чтобы исследовать.

– Может, это бомба? Они хотят взорвать Титан? – предположил Стив.

– А мотив? – Мингли взглянул на Стива.

– Не знаю, - ответил врач.

– Что если, она хочет спрятаться? – сказал я.

– От чего-то, что может представлять для Сферы опасность? – дополнил Стив.

– Сложно представить, что это может быть за угроза, – сказал Мингли.

– Но это не значит, что нет во Вселенной созданий, которые представляют для нее опасность, – произнес я.

– Или для того, что сидит внутри нее, – снова дополнил Стив.

– Пустое пространство там кем-то должно было быть спроектировано, – предположил Саид.

– Может, это и правда кабина, рубка? – сказал я.

– Тогда в нее должен быть вход, – ответил Саид.

– А если там есть вход, просто мы не поняли, как он выглядит, – заметил я.

– Сфера за сутки опустилась на метр, – сказал Мингли, – торчит из грунта она на тридцать метров да?

– Да, – подтвердил Саид.

– Если скорость погружения не изменится, – продолжил Мингли, – то через тридцать дней она уйдет под поверхность. Мы должны успеть собрать любую доступную информацию по Сфере, включая вроде бы бесполезную, мало ли как после нас эту информацию будут интерпретировать. Надо измерить её температуру, радиационный фон, скорость прохождения звука по материалу Сферы, проверить твердость с помощью алмазного бура. Попробуем сверлить ее, чтоб собрать стружку, попробуем резать лазером. Соберем образцы породы, контактировавшей со стенкой Сферы под давлением, может, был перенос материала Сферы при сильном взаимодействии. Проверим электропроводность и еще желательно…

Внезапно раздался оглушительный грохот, и кабинет начал заполняться дымом! Из динамика доносилась зацикленная фраза – разгерметизация, разгерметизация, разгерметизация… Я делал вдохи, но воздуха не хватало, чтоб насытить тело кислородом. Дым быстро рассеялся. Я увидел Мингли, лежащего на полу в конце комнаты. Увидел черное небо. Метановый дождь бил по моему лицу, обжигая кожу. Остатки кислорода пожирал огонь. Жорж стоял передо мной в скафандре. Он схватил меня за предплечье. Легкие мои горели от холода. Я задержал дыхание, чтобы не обморозить их. Зажмурил глаза. Жжение на теле было невыносимым. Жорж вел меня за руку. Я чувствовал, что если сейчас не сделаю вдох, то потеряю сознание. Сколько прошло времени – непонятно. Когда нечем дышать, секунды тянутся мучительно долго.

– Осторожно! – слышал я низкий голос Жоржа и понимал, что низкий он, потому что мы находились в атмосфере Титана! В хлопковых спортивных костюмах! Уши заложило от мороза. Я шел мелкими шажками. Только сейчас я осознал, что кто-то держал меня за вторую руку. Больше не было сил терпеть удушье и боль. Я хотел закричать, но сознательно сдерживал себя, ведь в легких оставалась щепотка драгоценного воздуха. Я упал.

– Надевай! – звучал все такой же низкий голос биолога. Пальцы мои горели и коченели. Кончики их онемели. Я почувствовал ткань скафандра. Вслепую я залез в него за несколько секунд! Услышал голос из динамика шлема: – Юре! Юре наденьте!

Кто-то водрузил мне на голову шлем скафандра, и я почувствовал лицом тепло. Я попытался открыть глаза, но сделать это оказалось непросто из-за примерзших век. Кое-как я разлепил ресницы и сквозь застывшие слезы в мутном тумане увидел, что мы находились в комнате стабилизации. Все в скафандрах. Я сидел на полу. Рядом был Жорж. Он склонился и приобнял меня за плечо. Передо мной стояли Стив и Саид, за ними на спине лежал Мингли. Все было как во сне… в кошмарном сне.

– Все живы?! – спросил Жорж.

– Да, – отозвался Саид.

– Мингли, ты ранен? – прохрипел Стив, пытаясь отдышаться.

– Кажется, нет, – ответил капитан и сел.

– Что произошло?! – спросил Саид.

– Похоже, что-то взорвалось, – сказал я.

Осознание того, что взорвался топливный бак, постепенно заполнило мой разум. Вслед за этим пришло и понимание, что нам отсюда теперь не улететь. Перед глазами встала зловещая картина – семеро замерзших тел космонавтов лежат на желтой ледяной корке Титана.

– Надо проверить, что уцелело! – сказал я. – Пойдемте на склад.

– Мингли, ты можешь встать? – Стив сел возле капитана. Тот, опершись на плечо товарища, медленно поднялся.

– Ракетное топливо сдетонировало? – предположил Жорж.

– Похоже, что да, – сказал капитан, – Юра прав, надо идти на склад. Вынеси надувные модули, кислородные баллоны, оборудование, воду, еду. Потом разложить шатер. Перенести все туда. После решим, как действовать дальше.

11. Казнь на гильотине

Космонавты вышли наружу. Пожар стих, толком не успев начаться. Взрыв топливного бака раскурочил прилегающие стенки всех трех ангаров. База «Титан-1» была полностью разрушена.

Юра со Стивом занялись разложением геологического надувного модуля, который лежал в кабине буровой. Мингли, Жорж и Саид отправились на склад - зашли через дыру в стене. Творился там настоящий хаос. После взрыва все было раскидано по полу. Ученые с траурным видом стояли возле уничтоженной системы «Электрон» – генератора, преобразующего воду в кислород.

Жорж в отчаянии сел, а скорее, рухнул на пол.

– Первым делом надо собрать все уцелевшие баллоны, – сказал Мингли.

– А смысл? Что нам дадут эти дополнительные часы жизни? – спросил биолог.

– Ты же ученый, Жорж, – ответил Мингли.

– И что?

– Как что? Ты наверняка слышал про Антуана Лавуазье.

– Слышал. Наш химик, француз.

– А ты знаешь историю его казни?

– Напомни.

Невзирая на осознание скорой мучительной смерти от удушья, Мингли говорил уверенно, как и подобает настоящему капитану:

– Лавуазье жил в восемнадцатом веке и был приговорен к гильотинированию. Обвиняли его в революционном заговоре. Он был настоящим ученым. Ученым до мозга костей, Жорж! Он умолял о помиловании, ведь его будущие открытия могли продвинуть науку вперед. Ему отказали. После года заключения его доставили к гильотине. Лавуазье сказал, что после казни поставит последний в жизни эксперимент – проверит, сможет ли он моргать после того, как ему отрубят голову, и если да, то как долго. По разным данным, глаза на отсеченной голове ученого моргали еще от пятнадцати до тридцати секунд к потехе и удивлению зрителей и палача.

– К чему ты клонишь? Продолжать, невзирая ни на что?

– Да. Мы должны продолжать заниматься тем, для чего нас сюда отправили. Наши жизни не имеют значения в масштабах тех открытий, которые тут совершаются. Мы творим историю, Жорж. Сколько людей просто рождаются и умирают?

– Все?

– Все. Но сколько из них могут принести пользу миру?

Биолог посмотрел в глаза капитану.

– Надо продолжать, – повторил Мингли и слегка улыбнулся уголком рта, – чтобы наши смерти не оказались напрасны, мы должны собрать максимальное количество данных и отправить их на Землю.

– Давайте уже искать баллоны, – произнес Саид без каких-либо эмоций, – в этом бардаке черт ногу сломит.

Мингли протянул руку биологу и помог ему встать.

– Моргания Лавуазье после смерти никак не продвинули науку, – недовольно произнес Жорж.

– Дело не в этом, дорогой мой друг, а в том, что…

– Да понял я... – Жорж перебил капитана, – он оставался ученым до самой смерти.

– Чем мы хуже? – спросил Мингли.

12. Пять дней до смерти

Мингли, Жорж и Саид переносили со склада все необходимое в шатер, который уже был надут. Юра проверил солнечные панели. Они не были повреждены. Команда работала молча. Единственный вопрос, который задал Гречкин, был про систему генерации кислорода.

– Уничтожена, значит, – повторил Юра слова командира, после того как тот ему ответил, – ясно…

Гречкин подсоединил шатер к аккумулятору, на который в светлое время шла энергия с солнечных панелей. Новый дом был готов за тридцать минут.

Юра сходил к ракете и удостоверился, что система «Электрон» и правда полностью разрушена и восстановлению не подлежит. Шатер стоял в пятидесяти метрах от бывшей базы «Титан-1».

В новой базе было три комнаты. Космонавты обосновались в геолаборатории, которая являлась основным и самым большим помещением в шатре. Туда они принесли стол, стулья, кровати, компьютеры, личные вещи, уцелевшее исследовательское оборудование, консервы и контейнеры с водой. В жилую комнату установили переносной биотуалет - скафандр позволял справлять нужду полностью не раздеваясь.

– А как мы будем пить? – спросил Гречкин.

Все застыли в недоумении.

– Я посчитал, на сколько нам хватит кислородных баллонов, – продолжил Юра, – получается примерно на шесть дней. Но все это время надо как-то потреблять воду.

– Придется задерживать дыхание, снимать шлем и пить, - ответил Мингли.

– Предлагаю отработать схему, – сказал Жорж.

Температура в шатре к этому моменту поднялась до минус пятидесяти градусов.

– Давайте попробуем, – Саид поставил полулитровую бутылку на стол. Вода в ней уже частично заледенела.

Археолог отстегнул шлем скафандра. Несколько секунд он стоял затаив дыхание, а потом сделал глоток. Показал большой палец вверх и надел шлем.

* * *

Космонавты сидели за круглым столом в центре комнаты.

– Я так полагаю, – начал Мингли, – молния ударила в бак с горючим.

– Похоже на то, – сказал Юра, – громоотвод сгорел. Разряды молнии тут оказались намного мощнее, чем предполагалось.

– Как он мог сгореть? – Жорж был зол. – Как они там вообще рассчитывали это все? Идиоты!

На несколько секунд все замолчали.

– Юра навскидку сказал, что воздуха хватит дней на шесть, – произнес Мингли, – давайте прикинем поточнее. У нас двадцать один баллон, если предположить, что они полные, то их хватило бы на… один баллон рассчитан на тридцать часов, умножаем на двадцать один, получается, шестьсот тридцать часов мы можем дышать впятером. Делим на пять… это у нас… сто двадцать шесть часов жизни каждому. Делим на двадцать четыре часа, и выходит чуть более пяти суток. Но не все баллоны полные, так что… предположим, что ровно пять суток мы тут протянем.

– Связь с Землей появится с местным рассветом, – сказал Жорж, – это будет через семь наших суток! А значит, мы тут сдохнем, и никто даже не узнает, что с нами случилось!

– Подождем, может, погода прояснится, и запустим ретранслятор, – сказал Гречкин. – Он не пострадал. Если не прояснится, то попробуем запустить в любом случае, терять нам нечего.

– С картографическим спутником у нас есть связь? – спросил Стив.

– Он сейчас в южном полушарии, – ответил Мингли, – в северное прибудет нескоро. Не знаю точно через сколько, но там счет на недели.

– Может, как-то направить через него сигнал на Землю?! - возмущенно спросил биолог.

– Нет, Жорж! – казалось, Мингли впервые за все время, что я его знаю, повысил голос. – Он находится сейчас под нами! На другой стороне Титана! Как ты себе представляешь отправить на него сигнал сквозь эту толщу?

Жорж отвел взгляд от командира.

13. Порванный скафандр

– Я предлагаю поехать к Сфере прямо сейчас, – сказал Саид, - проверим ее радиационный фон, попробуем лазер и бур.

– А лазер с буром целы? – спросил капитан.

– Целы, вон оно все, в чехлах, – Саид указал в сторону сваленных в кучу вещей.

– Тогда не вижу причин задерживаться, тем более время играет против нас, – сказал Мингли.

Саид подошел к вещам, наклонился, чтоб взять чехол с лазерным станком, но вдруг резко распрямился. Уставился на свою ладонь.

– Ты чего? – спросил Стив.

– Сигнал о повреждении скафандра, – произнес археолог, – показывает, что на правой кисти.

Мы все подошли к Саиду. Я взял его за руку и присмотрелся к ладони.

– Протерто как будто, – сказал я.

– Как это могло произойти? – спросил Жорж.

– Понятия не имею, – ответил археолог.

– Переодень скафандр и поехали, – сказал Мингли.

14. Поглощение

В третий раз мы выехали к Сфере. Конечно, все эти исследования можно было провести сразу, но беда в том, что на Земле про Сферу узнали от картографического спутника, когда мы уже подлетели к Титану. Задачи по ее исследованию пришлось ставить на ходу – вклинивать их в уже созданный список работ.

А если окажется, что она сильно фонит? Умереть от радиации или от удушья? Что лучше? Задохнуться для меня предпочтительнее, потому что быстрее. Возможно, кого-то удивит, что мы так спокойно отнеслись к надвигающейся смерти, но а как нам еще реагировать? Мы ведь не просто люди. Мы космонавты! Лучшие из лучших! Максимально уравновешенны и стрессоустойчивы.

Конечно же, нам хотелось еще пожить, хотелось вернуться домой героями, увидеть родных и друзей. Но если человек осознанно идет на такой риск, как полет на другую планету – а Титан можно считать планетой, учитывая его размеры, он больше Меркурия, Плутона и Луны – то такой человек должен быть готов к смерти. Еще будучи на Земле, мы все понимали, что полет на Титан может оказаться билетом в один конец.

* * *

Я, как обычно, сидел за рулем. Смотрел вперед сквозь бегающие по лобовому стеклу дворники. Наша буровая тряслась на кочках, а вместе с ней тряслись и мы. Ехали, разрезая фарами непроглядную ночную тьму, а над нами периодически громыхало, и вокруг сверкали молнии. В такие моменты вдали на доли секунды становилось видно эту огромную конструкцию – Сферу.

Молчание нарушил Саид:

– Этой рукой я трогал ее.

– Ты о чем? – спросил Мингли.

– Я коснулся Сферы ладонью.

– И как это может быть связано с повреждением скафандра?

– Не знаю. Но ткань в том месте стала тоньше, настолько тоньше, что надорвалась.

* * *

Вышли из буровой. Саид взял лазер и направился к Сфере. Я шел следом со счетчиком Гейгера. Светил себе под ноги налобным фонарем, чтоб не споткнуться о камень. Мингли катил мини-бур с алмазным сверлом. Видимость была ужасная из-за капель и темноты.

Мы стояли возле Сферы. Дождь лупил нещадно.

Прямо над нашими головами сверкнуло и раздался гром. Рокот его затихал, уходя в даль черной равнины. Я подумал, что молния ударила в Сферу. Хотя… наверняка она в нее бьет регулярно.

Я включил счетчик. Держал его трубку в полуметре от поверхности Сферы. Сенсор тут же вывел информацию о том, что Сфера не излучает радиацию. Я выдохнул с облегчением.

– Фона нет, – сказал я.

– Хорошо, – ответил капитан.

Я подошел к Саиду. Тот уже направил луч лазера к Сфере.

– Сейчас посмотрим… – пробубнил он.

И тут мне пришла идея! Просто невероятная! Я пока не озвучил ее. Сначала надо проверить.

– Саид, – сказал я, – у тебя рулетка есть?

Археолог, не глядя на меня, протянул мне рулетку. Я выдвинул ее на десять сантиметров и прижал измерительной частью к Сфере. На меня никто не смотрел и, конечно же, пока еще никто не удивился тому, что начало происходить с рулеткой уже спустя десять секунд. Мистика! Я оглянулся: Саид рассматривал место, куда упирался луч лазера, Мингли, Стив и Жорж в пяти метрах от нас стояли возле бура и наблюдали за сверлением.

Я снова уставился на рулетку. Конец ее исчезал! Вот уже три миллиметра испарились… Вот четыре…

Я ждал. Зачем-то пытался скрыть удивление, страх и восторг! Вот уже пять миллиметров исчезло!

– Сверло заходит в сферу! – сказал Мингли в чат.

– Не заходит, – ответил я. – Сфера его поглощает.

– Ты о чем? – спросил Саид.

Бур остановился.

– Пойдем к Мингли, – сказал я Саиду, а потом громко, внятно добавил для всех: – Главное, к Сфере не прикасайтесь!

Мингли отодвинул бур чуть в сторону, и все мы с изумлением уставились на алмазное сверло, которое было сточено на сантиметр.

– Это невозможно! – воскликнул капитан. – Никакой стружки не было, пока я сверлил, и не мог алмаз так обтесаться меньше чем за минуту!

– Она поглощает материю, – повторил я, – смотрите.

Я приложил конец рулетки к Сфере…

15. Горизонт событий

Космонавты сели в кабину буровой.

– Она может превратиться в черную дыру? – спросил Стив.

– При нынешнем радиусе ей не хватит массы, чтоб преодолеть сферу Шварцшильда, – сказал Мингли, – даже если она поглотит всю материю Титана и Сатурна.

– А можно поподробнее? – попросил Жорж. – Я не сильно разбираюсь в теории черных дыр.

– Любой объект, имеющий массу, может превратиться в черную дыру, если его сжать до определенного радиуса. Этот радиус и называется гравитационный радиус, или сфера Шварцшильда. Иначе говоря, если радиус любого объекта станет меньше, чем его сфера Шварцшильда, то у объекта появится горизонт событий, а сам объект получит свойства черной дыры. Гравитационный радиус зависит от массы объекта. Для нашей Земли гравитационный радиус равен примерно сантиметру.

– Если сжать Землю до радиуса в сантиметр, то она превратится в черную дыру, – произнес Саид.

– Тогда выходит, что и правда для объекта радиусом двадцать пять метров, – Стив указал на Сферу, – нужно очень много материи, чтоб превратить его в черную дыру.

– То есть черной дырой наша Сфера никак не станет? – уточнил Жорж.

– Не знаю, – сказал Мингли, – вдруг она начнет сжиматься?

– Почему она должна начать сжиматься? – спросил Юра.

– Она набирает массу, – ответил Мингли, – при этом ее объем не увеличивается. Почему? Какие там процессы внутри нее происходят? Непонятно. Можно констатировать, что какие-то силы сдерживают увеличение Сферы в объеме. Иначе говоря, эти силы сжимают ее, а в противовес им она набирает материю которая должна увеличивать ее объем. Сейчас выходит, что две эти силы уравновешены – материя в Сферу заходит, а объем ее остается прежним. Растет только ее плотность. Что будет, если снизить потребление материи? Тогда сила, которая работает на сжатие Сферы, будет преобладать. Исходя из всего этого, можно заключить, что у Сферы есть возможность начать сжиматься.

– Если на месте Сатурна появится черная дыра, как это может угрожать Земле? – спросил археолог.

– Если она просто будет летать по орбите Солнца, как сейчас летает Сатурн и его спутники, то никак не скажется. Ведь суммарная масса объектов не изменится. Считай, что будет летать тот же самый по массе Сатурн со своими спутниками, просто в сжатой форме. Другой вопрос – зачем все это? Какая цель у Сферы или того, кто ей управляет?

– Может, это какая-то электростанция более развитой цивилизации? – предположил Гречкин.

– Ты имеешь в виду, что они потом засунут эту Сферу в какую-нибудь большую печку и будут получать с этого энергию миллионы лет? – спросил Стив.

– Не знаю, – ответил Юра, – просто размышление. И, кстати, мы неправильно рассчитали ее массу. Мы не учли, что Сфера тонет в Титане не только за счет силы тяжести, но и за счет поглощения материи под собой.